— Скажи, старик, — прошептал Врон. — Почему патриархи не остановили поединок, им же было ясно, что она победит? Зачем нужно было, чтобы она убила меня?

— А спор? — пожал плечами привратник. — А та странность, что была в тебе? Как бы мы узнали, что ты не демон?

— Демон? — удивленно прошептал Врон. — Я похож на демона?

— Нет, не похож. Но полудемоны могут быть и в человеческом обличье, их невозможно отличить от человека. Поэтому и существует поединок. Любое существо, когда оно приближается к смерти, переходит в свою основную форму, и тогда сразу становится ясно, что оно из себя представляет.

— Но я не демон, — устало сказал Врон. — Ты зная это с самого начала.

— Да, я знал, — согласился привратник. — Но другие не знали, и они должны были в этом убедиться.

— А если бы я не мог оживать, что тогда?

— Тогда бы ты умер окончательно, — пожал плечами привратник. — Не осуждай нас, ты не понимаешь слишком многого.

— А как ты догадался, что я не умер окончательно?

— Я слышал твои мысли, даже тогда, когда твое сердце уже было разорвано мечом и не билось. Они были слабыми и путаными, но они были — значит, твой мозг продолжал жить. Из твоих мыслей я и узнал, что тебе для оживления нужна вода.

— Я этого не помню, — выдавил Врон.

— Наверно, — улыбнулся старик. — Для тебя это был всего лишь кошмарный сон. Сейчас тебя отнесут в келью, отдохни до утра, а завтра будет новый день, и, думаю, он будет для тебя лучше, чем сегодняшний.

Из темноты появилась Ласка, а вместе с ней огромный мужчина. Он легко поднял Врона и понес на вытянутых руках, как ребенка. Привратник шел впереди, открывая многочисленные двери монастыря.

Они спустились куда-то глубоко вниз, и там его положили на твердый топчан в небольшой комнатке. Врон благодарно улыбнулся и закрыл глаза. Очень скоро он заснул, и сны его были наполнены кошмарами…

Когда он пробудился, раны на теле затянулись, оставив после себя багровые шрамы, но ему уже было известно, что скоро исчезнут и они.

Во всем теле была слабость, да и боль постоянно напоминала о том, что с ним произошло, но он уже мог двигаться. Он с удовольствием еще бы полежал, но кожа покрылась коркой засохшей слизи, и она мешала ему дышать.

Врон с трудом поднялся и вышел из кельи. Где он находился, он не знал, помнил только, что они спускались куда-то вниз.

Это значило, что комната эта была где-то в подвале, и ему нужно подняться вверх, если он хочет увидеть солнце и найти воду.

Пройдя по узкому темному коридору, он обнаружил лестницу, ведущую наверх, и стал взбираться по узким каменным ступенькам. Его зрение за ночь восстановилось, поэтому он мог видеть в темноте узкие пустынные коридоры, отходящие на этажах от лестницы.

Было тихо, толстые каменные стены прятали все звуки, воздух был затхлым, пах пылью и камнем. Врон был по-прежнему в одной набедренной повязке, покрытой засохшей кровью, но холода не ощущал, скорее ему было жарко и душно.

Когда он преодолел последний пролет лестницы и открыл массивную дверь, то оказался в огромном обеденном зале. Вдоль стен стояли длинные столы и лавки, зал был пуст, только в углу одинокая фигура притулилась у стола.

В окна были вставлены разноцветные осколки стекла, и цветные лучики солнца мешали ему разглядеть, кто это. Он подошел поближе и узнал старика привратника. Тот сидел, опустив голову, и вяло ковырялся ложкой в глиняной миске. Услышав его шаги, старик поднял голову и слабо улыбнулся.

— Хочешь есть? — спросил он. Врон согласно кивнул головой, и старик придвинул ему свою миску.

— Я уже больше не хочу. Эту кашу приготовил я сам. Повара еще не проснулись, чтобы накормить тебя чем-нибудь другим, более похожим на еду. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем вчера, — сказал Врон и, взяв ложку, стал есть. — Скажите мне, вы всегда заставляете сражаться с вашими охотниками всех, кто к вам приходит?

Старик пожал плечами:

— Не всех и не всегда, иначе в этом монастыре было бы пусто. Каждого приходящего ждут свои испытания, и поверь мне, что они тоже не просты.

— Почему же вы меня убили?

Старик снова улыбнулся, но уже смущенно:

— Вообще-то это была моя идея. Я сразу почувствовал, что в тебе есть что-то, что не позволит нам тебя убить, и мне хотелось это проверить. Твоя смерть подтвердила мои предположения, но мы так и не узнали, почему ты такой и что послужило причиной такого отличия от людей.

Врон отодвинул пустую миску: каши для него было мало, его организм просил еще, но для начала годилась и такая пища.

— Это было жестоко, — сказал он. — Я ничего вам не сделал, ни хорошего, ни плохого, чтобы вы меня убили. Это больно — умирать и оживать после этого.

— Наверно, это больно, — согласился старик. — Но любая боль чему-то учит. А ты знаешь, что сделало тебя таким?

— Это сделал пожиратель душ, — вздохнул Врон. — Если бы вы меня спросили, я бы ответил и так, без поединка.

— Ты бы ответил, — усмехнулся привратник. — А как бы мы узнали, что ты сказал правду?

— Вы же можете читать мои мысли, значит, почувствовали бы ложь.

— Не все так просто, юноша, — улыбнулся старик. — Люди часто обманывают сами себя, поэтому все равно трудно разобраться, где правда, а где ложь, только читая чужие мысли.

— А вы что, ничего не знаете о пожирателе душ? — спросил Врон. — Вы же — охотники, а значит, знаете все. Старик тихо рассмеялся:

— Мы только тем и отличаемся от других, что понимаем, как мало мы знаем. Всего не знает даже бог. Про пожирателя душ мы кое-что знаем, но совсем немного. Наш монастырь, как и другие крепости, в свое время освободил Рис, а он в своей юности встречался с пожирателем душ. В наших летописях есть упоминание об этом, там сказано, что именно благодаря пожирателю душ Рис стал охотником за демонами. Он, как и ты, мог восстанавливать свое тело, и только благодаря этой способности мог сражаться с демонами и побеждать. Сам Рис мало что рассказывал о пожирателе, как, наверно, и ты не сможешь ничего рассказать. У нас есть карта, где отмечена долина, в которой живет пожиратель душ, и упоминание о законе, который издал Рис сразу после того, как стал королем. По этому закону всех, кто хоть чем-то отличался от обычных людей, отправляли в эту долину. Мы не знаем, почему он издал такой закон, возможно, он надеялся на то, что в результате появится еще кто-то такой же, как он. Многих людей отправили в эту долину, но, насколько мне известно, никто из них не вернулся из нее живым. Сейчас, насколько я знаю, этот закон больше никем не исполняется.

— Исполняется до сих пор, — хмуро огрызнулся Врон. — Может быть, не во всем королевстве, но в нашей деревне до сих пор всех, на кого показала гадалка, отводят туда.

Старик кивнул:

— Я должен был понять это еще вчера. Выходит, что тебя отправили в Проклятую долину, потому что ты нес в себе какую-то непохожесть на других, и там ты встретился с пожирателем душ, но он почему-то тебя не убил, как и Риса в свое время, и ты стал таким, какой ты есть… Что ж, задумка Риса через много лет все-таки сработала. В мире снова появился тот, от кого будет зависеть судьба разрушенного королевства.

— Как она может от меня зависеть? — удивленно спросил Врон.

— Не знаю, — пожал плечами привратник. — Вполне вероятно, я ошибаюсь, и все это просто обыкновенная случайность, хотя мое предчувствие говорит, что это не так. Слишком невероятны совпадения, но больше всего меня настораживает то, что ты пришел к нам…

— Мне было больше некуда податься, — сказал Врон. — Если бы в этом мире нашлось место, где не действовали бы законы Риса и не было бы гадалок, я бы пошел туда…

— Такие места есть, — усмехнулся привратник. — Но ты пришел к нам, значит, тебя кто-то к нам направил…

— Никто меня не направлял! — возмутился Врон. — Просто я случайно услышал, что вы даете приют тем, кого отвергают другие люди.

— Но тебе же не сказали о том, что мы убиваем большую часть тех, кто к нам приходит?

— Нет, — покачал головой Врон. — Про это мне никто ничего не сказал.

— А во всех окрестных селениях и городах это знают, — улыбнулся старик. — И для того чтобы человек — или не совсем человек — решился прийти к нам, нужно, чтобы ему было уже все равно, жить или умереть. Чтобы это был его самый последний и самый крохотный шанс…

— Но вы же сами только что сказали мне, что вы не всех заставляете сражаться с вашими охотниками?

— Да, это мои слова, — устало кивнул старик. — Некоторых мы убиваем еще до поединка, а на некоторых, тех, кто так и не решился прийти к нам, мы даже устраиваем охоту.

— Почему вы это делаете? — спросил Врон. — Разве человек виноват в том, что он непохож на других? Разве за это обязательно его нужно убивать?

— Иногда это так, — сказал привратник. — Чаще всего у нас просто нет другого выхода. Представь себе, что ты — волк, но еще не знаешь об этом, а мы запрем тебя вместе с овцами в одной овчарне. Как ты думаешь, что произойдет?

— Не знаю, — пожал плечами Врон. — Может быть, и ничего, я же не знаю, что я — волк, и, может быть, никогда не узнаю, поэтому, наверно, и буду вести себя как овца.

— Иногда бывает и так, как ты сказал, — вздохнул привратник. — Но чаще всего в волке просыпается хищник, и это не зависит от его желаний и чувств, просто приходит время проснуться. И вот тогда начинаются страшные вещи. Ты никогда не бывал в тех деревнях, в которых не осталось никого живого, потому что в одном из жителей проснулся демон?

— Мне один старик рассказывал об этом, — ответил Врон. — Но я ему не поверил…

— А это случается, и довольно часто, просто никто не остается в живых, чтобы поведать о том, что произошло. Я часто бывал раньше в этих мертвых деревнях, поэтому не осуждаю вашу гадалку, которая отправила тебя в проклятую долину. И я, как она, спокойно отправляю на смерть тех, в ком дремлет кровавый демон. Благодаря этому люди сейчас стали беспечны, но они по-прежнему живут в пограничных землях, и демоны часто появляются здесь. Мы их убиваем быстро, не привлекая внимания обычных людей, и никому не рассказываем об этом.

— Тот старик еще говорил, что именно у вас находится проход в царство демонов и что вы с ними заодно, — сказал Врон.

— Прохода здесь нет, — усмехнулся привратник. — Он далеко отсюда, и демонов мы не любим так же, как и другие люди.

— Но теперь-то вы знаете, что я не демон? — спросил Врон. — Теперь-то вы видите, что я — простой сельский паренек, только меня почему-то нельзя убить.

— Это ты так думаешь, — сказал привратник. — Только сейчас ты сельский паренек, в которого вселилось нечто нам неизвестное.

— Никто в меня не вселился, — возразил Врон. — Я только побывал в Проклятой долине и встретился с пожирателем душ.

— Я в этом не уверен, — усмехнулся старик. — Я не знаю, кто ты, и до сих пор не смог определить, насколько ты опасен дня нас и других людей. Мы будем наблюдать за тобой и, может быть, в конце концов поймем и поможем тебе понять, кто ты есть. Мы будем устраивать для тебя новые испытания, чтобы понять, кто ты есть на самом деле, и я пока не знаю, какими они будут. Сейчас я могу только сказать, что мы приняли тебя к нам, ты теперь наша ответственность и, возможно, наша надежда. Поживем — увидим. А вот и повара…

Врон оглянулся и увидел входящих в зал охотников, среди них он заметил и девушку, с которой вчера сражался. Она подошла к ним, поклонилась привратнику, а потом, кокетливо улыбнувшись, спросила Врона:

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, чем вчера, — ответил он. — А ты — хороший воин.

— Это неправда, — возразила девушка. — Я не так давно стала учиться ремеслу охотника, здесь многие владеют мечом лучше, чем я.

— Я рад, что ты здесь, Ласка, — сказал привратник. — Ты знаешь правила, ты сражалась с ним, значит, ты и будешь его опекать, пока он не освоится. Сейчас отведи его к бассейну, ему нужно умыться.

— Я помню правила, — кивнула девушка. — Я должна защищать его до тех пор, пока он сам не сможет постоять за себя. Я должна учить его, пока он сам не покажет мудрость большую, чем моя. Я должна опекать его, пока он сам не сможет идти самостоятельно по своей тропе.

— Ты помнишь, — одобрительно заметил привратник. — Сейчас отведи его к бассейну, а после завтрака к патриархам. Они будут говорить с ним, и будь осторожна — он сам не знает, кто он, поэтому его поступки могут быть непредсказуемы. Не удивляйся ничему и помоги ему, если сумеешь.

Ласка окинула взглядом юношу и мягко улыбнулась.

— Иди за мной, отныне ты — моя тень. — Девушка повернулась и зашагала к двери. — Не отходи от меня далеко, иначе тебе придется сражаться.

— Почему я должен с кем-то сражаться? — Врон удивленно уставился на спутницу.

— Пока ты не должен, — вздохнула Ласка. — Поэтому делай так, как я сказала. Позже я тебе все объясню.

Они обошли здание и приблизились к высокому каменному забору.

— Мне нужна вода, — сказал Врон. Ласка остановилась, оглядела его с ног до головы и недовольно покачала головой.

— Ты совсем не слушаешь меня. Ты должен верить каждому моему слову и каждому движению. Поверь мне, это совсем не безопасное место, здесь на тебя в любой момент могут напасть и тяжело ранить или даже убить. Поэтому меньше болтай, больше слушай и наблюдай, это убережет тебя от новых ран.

— Кто на меня может напасть? — спросил Врон.

— Любой из охотников, если посчитает тебя легкой добычей. Все остальное объясню позже, пока просто следуй за мной.

Девушка пошла дальше, а Врон поплелся за ней, по-прежнему ничего не понимая.

Рядом с высоким каменным забором оказался большой бассейн, обложенный отшлифованным камнем. Дна не было видно, хотя вода была прозрачна и свежа. Девушка сбросила с себя черную хламиду и оказалась в одной набедренной повязке. Врон с трудом отвел глаза от ее крепкой полной груди.

Ласка усмехнулась, заметив его взгляд, но тут же насторожилась, внимательно вглядываясь в воду. Врон шагнул к бассейну, но девушка не пустила его, крепко ухватив за руку.

— Сейчас нельзя входить в воду, — сказала она. — Там кто-то есть.

Врон недоуменно пожал плечами: вода была темна и неподвижна.

— Кто здесь может быть? — спросил он. Девушка вздохнула, от чего ее грудь колыхнулась. У Врона от этого движения в животе что-то сладко завибрировало, и он закрыл глаза, чтобы пропало это ощущение.

Ласка недовольно покачала головой:

— Никогда не закрывай глаза ни от страха, ни от смущения. Я понимаю, что ты чувствуешь. Смотри на меня сколько хочешь. Если тебе это поможет, я могу снять и набедренную повязку, но никогда не закрывай глаза. Это может быть морок, наваждение, которое на тебя нашлют, полукровки часто этим пользуются. — Девушка сбросила последнюю полоску ткани со своего тела. — Смотри сколько хочешь, привыкай к виду женского тела, учись справляться с собой и контролировать себя.

У Врона из груди вырвался странный, непонятный даже для него самого звук, его лицо загорелось от смущения и еще от какого-то чувства, которого он прежде не испытывал.

Да и во всем его теле что-то начало происходить, в нем возникло желание обнять Ласку, прижать ее к себе, поцеловать ее нежные губы. Его плоть напряглась…

— Контролируй себя и свое тело, — строго сказала девушка. — Или я тебя побью.

— Я не могу себя контролировать, — признался Врон, прижимая ладони к набедренной повязке. — Ты слишком красивая.

Девушка рассмеялась.

— Я помогу тебе, — сказала она и ткнула Врона в живот маленьким твердым кулаком.

С трудом распрямившись, он обиженно спросил:

— Почему ты меня ударила, я же ничего тебе не сделал?

— Но это же тебе помогло, — усмехнулась она. — У тебя ведь больше нет проблем с твоей набедренной повязкой?

Врон охнул и вытер выступившие от неожиданности слезы.

— Помогло…

— Значит, я ударила тебя правильно, — улыбнулась девушка. — А теперь смотри.