Пустошь

– Зачем мне врать, позволь спросить? Ты держишь пистолет, направленный мне в сердце. Правда, пистолет доисторический, и еще не известно, умеешь ли ты им пользоваться. Ну да не суть. Мое оружие тоже у тебя. Преимущество на твоей стороне, Вертью.

– Выход должен быть здесь, – шепчу я.

Деклан хмыкает:

– Выход в мир иной – возможно. Выход из «Пустоши» – нет.

Я вздыхаю. Плечи у меня опускаются.

– За этим забором – Самые жуткие в игре людоеды. Переберись на ту сторону, и тебя зажарят еще до захода солнца.

Я стискиваю зубы:

– Людоеды так не делают. Они не убивают сразу.

Деклан приподнимает одну косматую бровь, медленно встает на ноги, по-прежнему держа руки перед собой, поворачивается к забору и долго глядит на виднеющийся за ним ровный пейзаж.

– Еще как делают.

Мне хочется заорать на него, назвать лжецом. Но что-то в его голосе меня останавливает. Злоба? Страх? Жалость? А потом я понимаю, что это: презрение к себе. То же чувство звучало в моем собственном голосе, когда я разговаривала с двумя умирающими от голода и жажды мальчишками.

Что если Деклан говорит правду? Что если я ошиблась и зря проделала такой долгий путь? Что если…

– Как выбраться из игры? – хрипло спрашиваю я. – Это вообще возможно?

– Я же как-то в нее попал, верно? Выход к юго-востоку отсюда.

К юго-востоку…

– Докажи!

Не опуская рук, Деклан делает несколько шагов в сторону рюкзака. Я тоже подхожу поближе. От долгого стояния на коленях ноги совсем затекли. Такое чувство, что я иду по пояс в грязи. Я стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица, чтобы Деклан не догадался, как мне больно двигаться.

– Мне нужно достать аку-планшет, – бормочет Деклан, роясь в рюкзаке. – Вряд ли я что-то смогу доказать, если ты пустишь мне пулю в лоб, едва я…

– Доставай уже!

Деклан вынимает из рюкзака прозрачный квадратик вроде того, который носит с собой Оливия, и нажимает на иконку в голографическом меню. Появляется виртуальная клавиатура. Деклан несколько минут вводит какие-то коды, потом кладет планшет на землю и отходит назад на пять, шесть, семь шагов.

– Дотронься до него пальцем. Я отключил тактильное распознавание на десять минут, так что поторопись. Еще не хватало, чтобы ты сбила настройки и планшет начал отвечать на твое прикосновение вместо моего.

Справиться с устройством получается не сразу: трудно держать в одной руке планшет, в другой – пушку и одновременно следить за Декланом. Наконец экран загорается. Ладонь слегка покалывает – похожее ощущение охватывает голову, когда Оливия выходит из игры. Передо мной возникает медленно вращающаяся трехмерная карта Нашвилла. К моему разочарованию, дома и улицы на ней не подписаны, а месторасположение персонажей не отображается. На северо-западе, где я сейчас нахожусь, не видно ничего особенного. Зато почти в ста километрах к юго-западу от Демонбрен-стрит, откуда я сбежала всего два дня назад, карту пересекает тонкая линия. Участок по другую сторону границы закрашен желтым, и по нему идет надпись жирными черными буквами: «Соединенные провинции (СП)».

У меня такое чувство, что я задыхаюсь.

Нет. У меня такое чувство, будто Деклан хватает меня за горло и несколько раз ударяет о железный забор, а я наблюдаю со стороны, как бы вне собственного тела, и даже не пытаюсь его остановить.

– Значит, придется отправиться на юго-восток, – тихо говорю я.

– Милости просим. Только ты не пройдешь и трех километров.

– Это еще почему?

– Потому что я пошлю за тобой команду модеров. Тебя поймают прежде, чем этот забор скроется из виду.

Деклан приближается, глядя мне прямо в глаза. Ему наплевать, что у меня в руке пистолет. Когда я повожу головой и с усилием сглатываю, он даже не обращает внимания. Он сосредоточен на одном – подойти ко мне на расстояние вытянутой руки.

– Обещаю: ты сильно пожалеешь, что тебя сразу же не убили из электрошокера.

– А если я застрелю тебя прежде, чем ты успеешь настучать?

– Тогда, возможно, тебе удастся перейти границу прежде, чем модераторы проверят игровые отчеты за последний квартал. У тебя примерно… – Деклан бросает взгляд на циферблат наручных часов, – … двадцать девять дней до того, как они просмотрят видеозаписи, изучат статистику персонажа и отправят тебя в ремонт. Но даже если ты сумеешь сбежать, тебе все равно крышка. В СП невозможно жить под вымышленным именем: там повсюду сканеры сетчатки и отпечатков пальцев. Даже все аку-планшеты запрограммированы на тактильное распознавание, а без планшета ты сразу будешь бросаться в глаза. Эти штуки выпускает правительство. Без них никак. Кроме того, по ту сторону границы твой мозг будет по-прежнему соединен с мозгом игрока. Геймер может в любой момент зайти в игру и пригнать тебя обратно. Хотя, скорее всего, он тебя просто убьет.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но Деклан меня перебивает:

– Я могу сделать так, что твой чип уничтожат, как только ты выйдешь из «Пустоши». Тогда никто не сможет тебя вычислить – ни модеры, ни геймер. У меня есть друзья, которые за пару минут присвоят тебе любое имя и внесут его во все базы данных. Они обеспечат тебя всем необходимым, чтобы выжить в Провинциях. От тебя требуется только сказать «да».

Двадцать девять дней – достаточный срок, чтобы разработать и осуществить план побега. Если я всего за пару дней прошла такое большое расстояние, значит, смогу сделать это еще раз. Надо просто дождаться, чтобы Оливия опять куда-нибудь уехала.

Однако, если Деклан прав – а в случае с границей он оказался прав, – за пределами «Пустоши» мне долго не продержаться. Деклан деактивирует мой чип, и тогда Оливия больше не сможет мной пользоваться.

Если я скажу «да».

Если позволю ему пользоваться мной вместо Оливии.

– Какая нужна помощь? – цежу я сквозь зубы.

Деклан расплывается в улыбке, как будто выиграл решающий бой. Наверное, так смотрит людоед, прежде чем позавтракать своей жертвой.

– Меня послали в игру, чтобы найти одного персонажа и отправить его в починку. В последний раз его видели в Нашвилле.

Пугающе похоже на мой случай. Каким-то чужим голосом я спрашиваю:

– Тебе поручено найти меня, да?

Деклан закатывает глаза:

– Не думай, будто на тебе свет клином сошелся. Нет, я ищу другого персонажа – парня, который пропал с наших радаров.

Я с шумом выдыхаю и даже не пытаюсь скрыть облегчение. Значит, пока я в безопасности, а это уже что-то, верно?

– Тогда при чем тут я?

– В «Пустоши» навигационная система на моем планшете не работает, я могу ориентироваться только по карте. Ты хорошо знаешь город. С твоей помощью я быстрее найду персонажа и выберусь отсюда. Это секретное задание, и время на его выполнение ограничено.

В жизни не слышала ничего нелепее.

– А если я тебе помогу, ты выведешь меня из игры?

– Клянусь жизнью.

– Сколько это займет?

– Несколько дней. Максимум – неделю.

– А у тебя не будет из-за меня неприятностей? Полчаса назад ты говорил, что побег запрещен законом.

Деклан пожимает плечами и выдавливает из себя улыбку, больше похожую на гримасу.

– Ты же сама сказала: один человек погоды не делает. Мой босс никогда не узнает, что я помог тебе сбежать. Мне позарез нужно найти пропавшего персонажа, и я готов нарушить ради этого парочку правил.

Предложение Деклана мне не по душе. Выходит, я должна вернуться в бар на Демонбрен-стрит и позволить Оливии управлять собой, когда ей вздумается. А все свободное время проводить с парнем, который ничем не лучше самой Оливии.

Зато он не сдаст меня модераторам. И у меня по-прежнему остается шанс спастись, хотя теперь он кажется гораздо призрачнее.

– Хорошо, я помогу тебе, – нехотя киваю я.

Глава десятая

Первый участок пути мы проходим, не говоря ни слова. Мое молчание полно злобы, ярости и горечи, как будто кто-то прожигает мне в груди дыру, а я бессильна его остановить. Я возвращаюсь туда, откуда пришла, и чувствую себя полнейшей неудачницей.

Я понятия не имею, что творится в голове у Деклана. Не хочу даже думать об этом. Но все равно думаю. Да, этот парень работает на создателей «Пустоши», зато у него осмысленный взгляд, и говорит он сам за себя.

Может, он в тайне злорадствует, что угрозами заставил меня подчиниться? Гадает, о чем я сейчас думаю? Не брошусь ли на него, не попытаюсь ли причинить ему вред?

Я пинаю крошки асфальта и стискиваю лямки рюкзака так сильно, что костяшки пальцев белеют. Нет, ничего мне не сделать. Его преимущества слишком велики.

Деклан идет в нескольких шагах сзади. Он сам так распорядился – якобы ради моей безопасности. Как же! Просто боится, что я на него нападу. Идти по дороге тоже решил он – так быстрее. Наверняка электрошокер смотрит мне в спину, готовый резануть болью по телу.

Почти чувствую, как из металлических штырей струится электричество.

– Давно ты стала разумной? – Спрашивает Деклан.

«Не рассказывай им!» – неожиданно раздается у меня в голове мужской голос.

По шее бегут мурашки. Я провожу языком по губам. Я стараюсь расходовать оставшуюся воду экономно, но сейчас у меня пересохло во рту совсем не от жажды.

– В смысле?

– Давно ты себя осознаешь?

Три года. Частично я осознаю себя три года, а полностью – последние несколько недель.

Я могла бы сказать Деклану правду, но не верю, что честность – гарантия безопасности. Особенно когда вопрос исходит от модератора. Вряд ли в игре самосознание – это плюс. По крайней мере с точки зрения разработчиков. Лучше прислушаться к странному голосу в голове и собственному чутью.

– Две недели, – вру я.

Деклан фыркает, и я бросаю на него убийственный взгляд. Он насмешливо поднимает руки, как бы сдаваясь:

– Нет, я понимаю, что это здорово – вырвалась с реабилитации и все такое. Однако быстро же ты решила сбежать!

Я резко поворачиваюсь и подхожу так близко, что горячий ветер бросает мои волосы ему в лицо.

– По-твоему, надо было подождать еще недельку-другую? Или пару месяцев? Тогда я бы сейчас осознавала, как она скармливает меня другому персонажу!

– Не преувеличивай.

– Может, когда-нибудь тебе представится случай сыграть самому. Тогда и посмотрим, преувеличиваю я или нет.

Взгляд его серых глаз становится жестким. Деклан стоит напротив меня, красный и напряженный: кажется, будто он стал выше ростом. Все поджилки у меня трясутся, и мне хочется отступить, однако я лишь заглядываю Деклану прямо в глаза, отвожу плечи назад и скрещиваю на груди руки. Я не позволю ему меня запугать.

– Может, когда-нибудь и представится, – еле слышно произносит он, потом берет меня за плечи и разворачивает кругом. Я облегченно вздыхаю. – Но сейчас у нас есть дела поважнее.

Дальше я иду рядом с Декланом. Хотя мы снова молчим, теперь, по крайней мере, я не боюсь, что он пустит в меня разряд.

– Не понимаю, зачем тебе моя помощь, – говорю я, проводя рукой по лбу и щекам. Кожа горит, а значит, скоро появятся волдыри. – Если ты работаешь на создателей игры, почему не можешь находить персонажей?

– Ты стала разумной всего две недели назад и уже указываешь, как мне работать?

– Я не указываю – просто говорю, что не понимаю.

– В игре сотни брандмауэров, которые блокируют внешние навигационные устройства. Модераторские планшеты – не исключение. Начальство боится, что персонаж попадет в руки конкурентам, поэтому предпочитает сбросить нас с самолета с небольшим запасом еды и пожеланиями удачи.

– Но…

– Все очень сложно, – Сердито обрывает Деклан.

Конечно, сложно.

Первый привал мы устраиваем, когда у Деклана в рюкзаке начинает что-то пищать. Он останавливается и достает планшет.

– Почему он пищит? – Спрашиваю я, пока Деклан быстро водит пальцами по голографическому меню.

– Я настроил его таким образом, что он отслеживает наш расход еды и воды. Он пищит – мы делаем привал. В Провинциях мы подключаем планшеты к домам, чтобы аку-система сообщала, в чем мы нуждаемся.

Мы сходим с дороги и углубляемся в лес. Я так ослабела, что едва тащусь. Зато Деклан идет быстрым, упругим шагом, словно насмехается над моей медлительностью.

Я растягиваюсь в тени дерева и кладу голову на рюкзак. В нескольких шагах от меня Деклан роется в своих вещах. Достает два батончика и бросает один мне. Тот падает рядом с моей головой. Оперевшись на локоть, я беру его в руку: маленький, прямоугольный, чуть больше обычного энергетического батончика. На обертке изображен улыбающийся мальчик с поднятым большим пальцем. Под фотографией – кудрявая надпись: «ПДР. Полноценное питание в каждой упаковке!».

– Это еда? – Спрашиваю я, поднимая глаза на Деклана.

Он склоняет голову набок и как-то странно смотрит на меня.

– Это ПДР – Полноценный дневной рацион. Его производят на той же фабрике, что ваши мерзкие батончики. Но ПДР в сто раз вкуснее и в два раза питательнее.

Я никак не реагирую, и Деклан спрашивает:

– Ты правда не знаешь, что это такое?