Возвращение (Окончательный вариант)

- Каждый день гуляю, - возразил я. - И уже два дня, как начал бегать по утрам. А с ними я еще пообщаюсь. Завтра у нас только торжественная линейка. Узнаем расписание, получим учебники и свободны. Так что время поболтать будет.

- Мне показалось, или у тебя действительно увеличились мышцы? - спросила она, глядя на мои руки.

- Показалось. Пока мышцы только укрепляются. Я очень постепенно увеличиваю нагрузки. Раньше, чем через месяц ты изменений не увидишь.

- Одежду я тебе на завтра приготовила, а ботинки начистишь сам, - сказала мама. - Галстук мы тебе купили новый. Обедать еще не хочешь? Тогда я полежу, почитаю. Захочешь есть - скажешь.

Гонять мяч мне не хотелось, поэтому время до обеда я провел с тетрадкой, пользуясь тем, что мать читает любимые детективы. Вечером по телевизору показывали фильм "Два бойца", который посмотрели всей семьей.

- Все, закончилось ваше безделье! - сказал отец, когда выключили телевизор. - Кто-то нам с мамой обещал в новом учебном году стать отличником. Не передумал?

- Если поедем через Москву, то у меня в дневнике ни одной четверки не будет! - поклялся я. - Итоговых, конечно.

- Одни тройки, - влезла сестра. - Отличниками по желанию не становятся! У тебя пробелов в знаниях, знаешь, сколько?

- А еще неплохо купить гитару, - продолжил я, не обращая на нее внимания. - За пианино рублей пятьсот дадут?

- Если бы, - вздохнула мама. - Разговор шел о четырехстах, за пятьсот мы его сами покупали. А гитара, наверное, стоит сто рублей. И кому на ней играть?

- Я бы попробовал, - сказал я. - На пианино научился, почему не научиться на гитаре?

- Ты научился на пианино? - удивилась сестра. - Покажи!

Решив, что ради гитары стоит рискнуть, я сел за инструмент и сыграл им свою коронную песню, естественно, не напевая слов. Получилось здорово.

- Может быть, не стоит продавать пианино? - задумался отец.

- Когда только успел разучить! - сказала сестра. - Ни разу тебя не видела за пианино с тех пор, как его купили.

- А когда ты могла это видеть, если тебя целыми днями не бывает дома? - сказал я Тане и повернулся к отцу: - Пианино нужно продавать. Через год-два тебя демобилизуют, и придется ехать к родителям мамы и жить у них до получения квартиры. И куда тогда девать этот гроб? В подвал? А на гитаре прекрасно можно играть, и места она много не занимает. И еще останется три сотни рублей на телевизор. Все равно мы твой комбайн с собой не повезем, продашь его кому-нибудь здесь по дешевке.

- И в кого это ты такой умный? - спросил отец, внимательно глядя на меня. - Ладно, инструмент продадим, а там посмотрим, как ты станешь выбиваться в отличники. Будет что-то получаться, будет тебе и гитара.

На следующий день в школе нужно было быть к девяти часам, поэтому пришлось воспользоваться будильником. Утром я провел медитацию и пробежал по бетонке туда и обратно до поворота к рабочему городку. Когда я вернулся, сестра уже встала, а отец собирался уйти на службу. Я быстро почистил зубы порошком, к которому пока так и не успел привыкнуть, вторично умылся и пошел на кухню завтракать. При сборе в школу возникла проблема: я забыл, как завязывается пионерский галстук.

- Мам, завяжи! - подкатил я к матери. - У тебя это лучше получается, а сегодня линейка.

У нас нигде не продавали цветов, поэтому их принесли только те ученики, родители которых выращивали их сами. Таких было мало. Я отправился в школу в белой рубашке и черных брюках, надев еще коричневую вельветовую куртку, потому что с утра уже было прохладно.

Возле школы собралась праздничная толпа учеников и преподавателей. Родители пришли только у первоклассников, да и то только матери. Почти все ребята были в куртках и пиджаках, а девчонки мерзли в своих коротких платьицах с белыми фартуками, мечтая, чтобы все побыстрей закончилось. В нашем классе было восемнадцать девочек и десять ребят. Восемь учеников приходили из поселка возле станции, туда же они мчались сразу же после окончания занятий, поэтому общались мы только в классе, и большой дружбы между нами не было. Я прошел между двумя классами и влился в родной коллектив с тыла. Мое появление совпало с началом поздравительной речи директора, поэтому ни поздороваться, ни поговорить ни с кем не получилось. Долго он говорить не стал, поздравил всех с началом учебного года и отдал колокольчик одной из первоклашек. Девочка обежала строй классов, и на этом линейку закончили, после чего все организованно пошли по своим классным комнатам. Теперь я мог всех хорошо рассмотреть, а по пути еще и поболтал кое с кем из ребят. В классе моя парта была первой в ряду со стороны входных дверей. За ней на своем месте уже сидела Лена, при виде которой сердце на мгновение замерло. Все-таки слишком долго я убеждал себя в этой любви и слишком много лет о ней помнил, чтобы вот так сразу выбросить из сердца. Ничего такого особенного в ее внешности не было. Для других, не для меня. Для меня в ней было особенным все. Вот ведь вроде прожил жизнь и всему на свете знаю цену, а при виде обычной девчонки не могу остаться спокойным. Или это эмоции мальчишки? Так я его отдельно от себя не чувствовал уже дня четыре.

- Привет! - сказал я Лене, садясь рядом на свое место и бросая пустой портфель в парту. - Как отдохнула?

Ее немаленькие глаза стали еще больше.

- Привет, - ответила она. - Отдохнула так, как никогда в жизни. Артек - это здорово! А что с тобой случилось? Девочки разное говорили...

Разговор прервало появление нашей классной. Зинаида Александровна была очень славной женщиной лет сорока и вела у нас русский язык, литературу, английский и пение.

- Здравствуйте, - поздоровалась она с классом. - Поздравляю всех с началом учебного года.

Мы дружно встали со своих мест и нестройно поздоровались.

- Садитесь! - она сама села за свой стол. - Сегодня у нас с вами уроков не будет. Тем, чьи родители сдавали деньги на учебники, нужно их получить в библиотеке. Потом посмотрите и перепишите свое расписание занятий, которое вывешено на доске объявлений. Новеньких у нас пока нет, и свои места, по-моему, никто не менял. Вы стали на год старше, и я надеюсь, что у некоторых из вас изменится отношение к учебе. Обидно видеть, что способные ученики учатся спустя рукава.

Говоря это, она смотрела преимущественно на меня, и я не выдержал и сказал ей спасибо. Она так удивилась, что забыла сделать мне замечание.

- И за что же мне спасибо? - спросила она меня. - Встань, Ищенко!

- Ну как же, - ответил я. - За поздравление, за хорошие пожелания и за высокую оценку моих способностей. Торжественно обещаю их полностью использовать!

- Хорошо, - сказала она, быстро справившись с удивлением. - Садись. Я запомню твое обещание. Больше мне никто ничего не хочет пообещать? Тогда на сегодня все могут быть свободными, а завтра я вас жду на занятия.

Глава 4

Наш класс отпустили первым, поэтому очередь в библиотеку была небольшой и продвигалась на глазах. Библиотекарь быстро сверялась со списком и кивала очереднику на связанные стопки учебников для седьмого класса. Я получил свою связку, развязал шпагат и уложил все в портфель. Потом взял из малого отделения ручку с блокнотом и подошел к доске объявлений, возле которой уже толпились ученики нашего класса.

- Ну ты и выдал! - сказал стоявший здесь же Сашка. - Зинаида тебе эти слова еще припомнит, когда начнешь хватать тройки!

- А что в них такого хорошего, чтобы я их хватал? - я очень натурально изобразил удивление. - Или ты, Сашок против того, чтобы в классе появился еще один отличник?

Освободившиеся одноклассники, заинтересовавшись разговором, сдвинулись теснее.

- Это ты о себе? - не поверил услышанному Сашка. - Шутишь, да?

- Какие шутки? Просто надоело валять дурака. Трудно, что ли, учиться на одни пятерки? Да раз плюнуть!

- Ну и плюнь! - сказал он. - А мы все посмотрим! Давай поспорим, что в этом году тебе отличником не быть! На пять рублей!

- Вообще-то, мне деньги нужны, - сказал я ему. - Только на деньги я ни с кем и ни по какому поводу спорить не собираюсь. И не потому, что боюсь проиграть и нечем будет отдавать долг, просто паршивое это дело, спорить или играть на деньги. Давай поспорим на сто щелбанов, а ты сразу же, как только придешь домой, начинай готовить лоб.

- Сам свой готовь! - рассердился он. - Я с тобой и на тысячу щелбанов могу поспорить!

- На тысячу не буду, - отказался я. - На фига мне такое счастье? Ты окочуришься, а мне отвечать? Да я все пальцы о твой лоб отобью!

Все рассмеялись.

- На сто, так на сто! - он схватил мою руку. - Разбивайте!

К нам подошла Лена с полным портфелем учебников.

- Правду говорят, что ты пел девчонкам? - спросила она. - Когда вместе собирали грибы?

- Истинную, - ответил я. - Арию Фигаро. Не слышала? Только ее обычно поют на итальянском, а я им исполнил на русском. Примерно вот так! Мальчик резвый кудрявый, влюбленный Адонис женской лаской прельщенный, не довольно ль вертеться, кружиться, не пора ли мужчиною быть.

Спел я, по-моему, не намного хуже Муслима Магомаева, хотя бы потому, что, в отличие от него, мои слова поняли все. Только вместо аплодисментов в вестибюле нашей школы установилась гробовая тишина.

- Что, не понравилось? - спросил я смотревших на меня во все глаза друзей. - Это потому, что не было музыкального сопровождения. Ладно, пропустите к доске, а то сами не пишите и другим не даете.

- Я бы на твоем месте, Сашка, все-таки на всякий случай потренировал лоб, - сказал Сергей Кулаков. - Если биться каждый день лбом об стенку...

- Это хорошо, что вы такие веселые, - прервал общий смех вышедший из учительской директор. - Только вам здесь все нужно освобождать. Сейчас выйдет восьмой класс, а вы до сих пор не закончили!

После его слов те, кто еще не переписал расписание уроков, бросились это делать, остальные потянулись к выходу.

- Не поможешь донести портфель? - спросила у меня Лена.

- Подожди минуту, - сказал я ей и подошел к Сергею, с которым дружил: - Сергей, захвати мой портфель, я к тебе потом за ним забегу. А я помогу девчонкам.

- Я его и к тебе домой могу занести, - сказал он. - Мне это проще сделать, чем тебе к нам мотаться.

- Теперь я свободен, - сказал я Лене, рядом с которой уже стояла и Люся. - Давайте ваши портфели, для вас они действительно тяжеловаты. Саш, помог бы Свете, пока она не надорвалась.

Света Зимина - самая маленькая из девчонок нашего класса - благодарно мне улыбнулась и с готовностью протянула Широчину портфель. Так впятером мы и пошли вместе, поскольку и Сашка, и девчонки жили в двух соседних домах.

- Что с тобой случилось? - спросила меня Лена, когда мы вышли за калитку школьной ограды.

- Мне этот вопрос в последнее время задают все, - сказал я своей компании. - Мало того, скажу вам по секрету, что я его сам себе все время задаю! Наверное, виноват переломный возраст!

- Тебе нужно со сцены людей смешить, - сказала Света. - Вместо Мирова и Новицкого.

- Хорошо, что напомнила, - сказал я. - По пути расскажу вам несколько анекдотов. Правда, Люсе мое выступление прошлый раз не понравилось, но она у нас слишком серьезная девушка.

- Пусть затыкает уши, - посоветовал Сашка. - Руки ты ей освободил. Трави свои анекдоты, а то уже скоро дойдем.

Шли действительно недолго, но три анекдота я рассказать успел. Сашка ржал так, что едва не растерял портфели. Лена со Светой тоже смеялись от души. Я глянул на идущую слева Люсю и поразился: в глазах у девчонки стояли слезы. Кажется, я немного перестарался.

Когда дошли, Сашка со Светой свернули к своему дому, а мы пошли к следующему, где у крайнего подъезда я вручил Лене ее портфель.

- Держи, а я донесу Люсе ее портфель до подъезда.

- Спасибо! - поблагодарила Лена. - Ты сегодня чем думаешь заняться?

- Понравились анекдоты? - спросил я. - Увы, у меня сегодня масса дел. Может быть, к вечеру освобожусь, но ничего обещать не могу.

- Если хочешь, приходи в наш двор, - сказала она. - Пока хорошая погода погуляем по улицам. Люся тоже будет.

- Обещай за себя! - сказала Люся дрогнувшим голосом. - Давай сюда портфель, и я пойду, а вы болтайте!

- Пока, - сказал я одной девчонке и повернулся к другой: - Пошли, мы уже закончили. Я тебя обещал довести до подъезда, а обещания нужно выполнять.

В подъезде я не отдал ей портфель и пошел с ним на второй этаж, где она жила. Поставил свою ношу у порога квартиры и помешал девочке его поднять.

- Подожди минуту. Извини, что так пошутил. Не всегда и не все шутки бывают удачные. Чем именно я тебя так обидел, я не понял, но все равно извини.

- Ну и дурак! - она трясущейся рукой вставила ключ в замок, открыла квартиру и подхватила с пола портфель. - Иди к своей Ленке!

Перед моим носом с хлопком закрылась дверь. Я немного постоял, думая постучать или нет, и стал спускаться вниз. В подъезде я столкнулся с Леной.

- Чего это ты задержался? - спросила она, заглядывая на лестничную площадку второго этажа. - Что-то случилось?

- Ничего не случилось, - хмуро ответил я. - Только тебе сейчас не стоит ходить к Люсе. Пойдешь - поссоритесь.

- Из-за тебя, что ли? - догадалась она. - Очень надо! Слишком ты о себе высокого мнения!

- Мое дело - предупредить, - сказал я и прошел мимо нее к выходу из подъезда. - До завтра.

Настроение было испорчено, и опять из-за Люси. От кого не ожидал слез, да еще из-за меня, так это от нее! Она была не только самой умной, но и самой выдержанной из наших девочек. Не помню, чтобы она хоть раз с кем-то скандалила или даже просто повышала голос. В третьем классе, пожалуй, только она одна избежала дерганья за волосы. Все остальные девочки в той или иной мере подверглись этому виду ухаживания. Год назад, когда мы в начале лета посмотрели "Три мушкетера" и под впечатлением этого фильма стали играть в мушкетеров, Люсю единогласно окрестили королевой. Конечно, сама она не знала, ради кого мы обламываем друг о друга самодельные шпаги. А теперь... Получил, называется, полноценную жизнь. Девчонку, которая меня интересует, не интересую я, а та, которая не слишком интересна мне, льет из-за меня слезы. И, самое главное, я вроде бы взрослый человек не могу к этому относиться спокойно!

Сестра уже была дома и, переодевшись, помогала матери готовить обед. Редкое явление, достойное того, чтобы быть записанным в книгу рекордов Гиннесса, если она уже есть.

- Сергей принес твой портфель, - сказала мама с кухни. - Стоит в комнате. А ты, оказывается, дорос до того, что носишь девочкам портфели? Непонятно только, почему сразу двоим.

- Он решил наверстать упущенное! - фыркнула Танька, сама не зная, насколько права. - Нагрузили, как ишака! Удостоился хоть поцелуя в щечку?

- В щечку я буду целовать тебя, - буркнул я. - На день рождения.

Я ушел к себе и больше не слышал, о чем они говорили. В своей комнате первым делом переоделся в трико, а потом достал тетрадку. Чтобы успокоиться и лучше вспомнить семьдесят третий год, пришлось заняться медитацией. Как всегда, при первых же повторениях мантры волной накатило расслабление, безразличие сменило взвинченность, лень стало даже шевельнуть пальцем. Длилось это немного меньше обычного - минут десять, но мне хватило. Писал я все время, пока женщины возились на кухне, - больше часа. Событий было много, тем более что я писал не только о луноходе, Парижском соглашении по Вьетнаму или перевороте в Чили, но и о таких вроде бы малозначительных вещах, как выход на экраны фильма "Семнадцать мгновений весны". Закончив с августом, я спрятал тетрадь за одежный шкаф и стал думать, идти сегодня вечером гулять или нет. Конечно, принимать предложения Ленки после того, что она мне сказала - это только ронять себя в ее глазах. Но ведь на ней одной свет клином не сошелся? Наверное, ей будет полезно узнать, что я отклонил ее предложение и провел время в другой компании. Вечер будет теплым, а по друзьям соскучился не один я, поэтому гулять будут многие. Так ни до чего и не додумавшись, я решил перед обедом еще позаниматься. Тело притерпелось к нагрузкам, поэтому их уже можно было увеличивать быстрее.

Обедал я вместе с отцом. Когда поели, он следом за мной прошел в мою комнату.

- Держи! - отец положил на письменный стол громкоговоритель для карманных приемников и ферритовый стержень для антенны. - Транзистор для выходного каскада я тебе принесу, а выходной трансформатор намотают мои парни. Переделаешь свою "мыльницу" с наушника в нормальный приемник.

Я похолодел: эту "мыльницу" я выбросил из стола вместе с остальным хламом. И как об этом сказать отцу?

Радиотехникой я увлекся давно. Отец вечерами просиживал над своими самоделками, собранными на лампах на алюминиевых шасси навесным монтажом, а я сидел рядом, слушал доносившиеся из динамика завывания и его ругань и вдыхал запах канифоли. Когда на маленьком экране кинескопа первого отцовского телевизора замелькали первые смутные изображения, для нас с сестрой это было чудом. Помню, показывали балет Чайковского "Лебединое озеро" и мы широко открытыми глазами смотрели в негативном изображении танец маленьких лебедей. Отцу нужно было делать настройку, а мы его упрашивали не трогать телевизор. Нам и так было здорово! Когда я учился во втором классе, как-то раз в отсутствие отца включил паяльник, достал его радиодетали и кусок гетинакса с наклепанными на нем лепестками и начал на них паять все, что попадалось под руку. Спаяв солидное сооружение, я подумал (недолго) и, припаяв в две выбранные наугад точки провода, засунул из в розетку. Зрелище получилось завораживающее. Больше всего мне понравилось то, как сгорали большие зеленые сопротивления, обгорая по спирали и постреливая искорками. Большинство конденсаторов взорвалось, что тоже не оставило меня равнодушным. В этот день в Союзе родился еще один радиолюбитель. Позже отец немало со мной занимался и отдал мне читать подшивки журналов "Радио". Для школы я собрал действующую модель лампового радиоприемника, а для себя делал его из редких в то время транзисторов, которые отец приносил для меня с работы. Прежний я сейчас бы прыгал от радости и целовал отца, а теперешний смотрел на него и не знал, что сказать.

- Папа, - наконец, собравшись с духом, сказал я внимательно наблюдавшему за мной отцу. - Понимаешь, какое дело... Ты не сердись, но я, кажется, случайно выбросил приемник, когда чистил стол от хлама.

- Так "кажется" или выбросил?

- Выбросил, - опустив голову, признался я.

- Что с тобой происходит, не скажешь? - спросил отец. - Ты был так увлечен радиотехникой, а сейчас словно о ней забыл. Этот приемник ты делал целый месяц. Сколько было криков и слез!