Ангел желания

– Ну так мы тебя быстро научим, – ответил Тэм, отобрал у брата флейту и начал наигрывать веселый мотив, а все собравшиеся – подпевать.

– Это старинная шотландская песня, – пояснил Йен, – в ней рассказывается о лесной нимфе, которая встретила смелого война и полюбила его. – И снова взглянул в эти бездонные, сапфировое глаза. Натали глядела на него в ответ, воздух между ними начал сгущаться, как перед грозой и казалось, еще чуть-чуть и появятся молнии.

– Какой красивый язык и мелодия тоже, это гаэльский? – Йен кивнул, он не доверял своему голосу, между тем, и сама Натали говорила на октаву выше, чем ей было свойственно. Они так и смотрели бы друг на друга, если бы не подошел Аотхэген, схватил девушку за руку и потащил танцевать, показывая движения народного танца. Против воли Натали начала танцевать, и была искренне благодарна за попытку ее развеселить, именно этого ей не хватало, забыть обо всем на несколько минут, отвлечься от своей боли. Но оказалось, что она неправильно поняла намерения своего партнера.

– А Йен смотрит на меня так, будто готов разорвать на куски, – подмигнул ей молодой человек и расхохотался, – он не отходил от тебя, пока ты болела, и видимо не выпустит теперь из рук, не забывай шотландцы – дикий народ, мы берем то, что хотим и считаем это своим!

С этими словами он схватил ее за талию и оторвав от земли закружил Натали, которая от неожиданности то ли вскрикнула, то ли пискнула, и наконец, рассмеялась. Этот смех шел от души, не отдавая себе отчета, она залилась смехом, звонким и чистым. Краем глаза все же увидев, как Йен поднялся, чуть не опрокинув стул, и направился к ним.

– Что я тебе говорил! – Аотхэген тоже засмеялся и когда Йен подошел к ним опустил Натали на пол между ними и отступил на шаг от нее. На губах его играла все та же улыбка, «можешь говорить что угодно, но я уже все знаю». Йен повел девушку обратно к столу, и попытался то ли извиниться, то ли оправдаться за свой столь несдержанный поступок.

– Моим братцам только дай, они сразу начинают руки распускать, – проворчал он, еще больше нахмурившись.

Натали не знала, что и думать, Йен так и не отпустил девичью руку, и ей казалось, что его пальцы прожигают ее кожу до кости, она даже посмотрела, чтобы убедиться, что это не так, но Йен по – своему расценил этот взгляд и сразу отдернул свою руку.

– Мне чрезвычайно понравились твои родственники, и они меня очень радушно приняли, но сегодня был долгий день, и я бы хотела пойти спать. – Йен предложил проводить ее до комнаты, чтобы у него появилась возможность еще немного побыть с ней наедине и попутно задать вопрос: – Не хочешь съездить завтра покататься верхом? – спросил он таким тоном, как будто пытался отпугнуть ее, но у него это не получилось.

– С радостью, – ответила девушка, одарив его очаровательной улыбкой, – до завтра Йен, – проговорила она и скрылась.

– До завтра, – произнес он уже в закрытую дверь, но как же было приятно слышать свое имя из ее нежных уст. Сердце его сжалось, это было одновременно и больно, и приятно. Что он такое творит, он ей чуть ли не в отцы годится! Надо все очень хорошо обдумать и не делать глупостей, а в ее присутствии у него словно мозги в сливки превращаются. И вот теперь, только раз услышав свое имя, он уже как баран готов стоять тут всю ночь и ждать, может она еще раз позовет его. Он ведет себя как влюбленный юнец! И еще глупее он начал себя чувствовать, когда понял, что его только что выгнали из собственной комнаты, пока Натали была без сознания, это не было проблемой, он имел доступ к своим вещам, а спал на стуле, подле нее, но вот сейчас, это казалось даже смешно. Он найдет, где ночевать и что носить, в конце – концов, он может попросить ее переехать в другую, свободную комнату. Но как приятно думать, что сейчас она лежит в его постели, обернувшись его одеялом, ее запах сохранится на его простынях. Отругав себя за это на чем свет стоит, он решил, что не допустит такой власти женщины над собой. Нет, он лэрда клана, никогда он ничего такого не чувствовал и не делал никаких глупостей, он всегда трезво оценивал ситуацию, и не видит причин это менять.

Глава 3

Следующим утром Натали проснулась очень рано, она выспалась и была полна сил. Мод помогла ей одеться в зеленый с золотым костюм для верховой езды, все же большую часть вещей удалось спасти из пучины. Когда Натали вышла к конюшне, Йен уже был там и седлал лошадей.

– Доброе утро, – произнесла она и опять нежно улыбнулась.

– Доброе, – ответил Йен, и на его лице появилось подобие улыбки, которое он явно пытался туда не пустить, а девушка задумалась, что же изменилось со вчерашнего вечера, что заставило мужчину хмуриться?

Подсадив Натали в седло, он вскочил на своего огромного жеребца, и они не спеша тронулись, выехав за ворота. Девушка ощутила прилив сил от открывшегося перед ней простора. Бесконечные зеленые луга, между которых темнели пахотные земли, сбегали по невысоким холмам, дорога бархатной лентой вилась к их подножью, а потом будто в насмешку тонкой полосой поворачивала к морю. Шла по самому краю каменистого утеса, о который снизу с грохотом разбивались волны. Подобного великолепия Натали еще не видела! Насыщенный зеленый, коричневый, небесно – голубой и темно синий цвет осеннего моря. Но и это было еще не все. Спустившись с очередного холма, путники въехали в лес, в тот самый, яркий лес. Сейчас, когда скупое осеннее солнце пробивалось своими длинными лучами сквозь кружевную, разноцветную листву у них над головами и нежно ласкала путников, Натали с удовольствием подставила ему свое лицо. Мужчина ехавший рядом, с удовольствием наблюдал за этой картиной. Натали прикрыла глаза, и подняла голову вверх, вытянув свою длинную, белую, словно фарфоровую, шею. Волосы золотым водопадом скатились по спине, подражая течению реки. Они так же ловили на себе солнечный свет и так же искрились в его лучах. Медленно затрепетали ресницы, а губы растянулись в улыбке, и все это великолепие обратилось к нему. У Йена просто перехватило дыхание.

– Спасибо, – произнесла она, почти неразличимым шепотом, как будто шорох листвы в нежных объятиях теплого ветерка.

Они проехали еще немного, и Йен показал девушке очаровательную полянку в самой чаще, по окраине которой пробегал быстрый ручей. На поляне росло огромное количество самых разных цветов, и было ощущение, будто это восточный ковер с причудливым узором. Спешившись, Натали первым делом провела по ним рукой, а потом сорвала несколько и сплела себе венок. Ее пьянил чистый горный воздух. Суровая честная красота этих мест вторила характерам людей, ее населяющих. Все здесь дышало чистотой и непорочностью, воистину это был глоток свежего воздуха после Парижской жизни, где бал правили интриги и зависть. Йен устроился под большим деревом рядом с ручьем и с интересом наблюдал за девушкой. Закончив работу, она надела венок на голову и устроилась рядом с ним на разостланном пледе. Очарование этого простого поступка удивило девушку. Это было так неожиданно приятно, быть не титулом, фигурой в обществе, богатым приданым, а просто человеком, о котором будут судить исключительно по его поступкам. Здесь нельзя купить уважение, здесь не в фаворе распутство и вседозволенность, здесь люди живут своим трудом, и наслаждаются этим. Все это было для нее странно, но очень привлекательно. Натали всегда больше любила жизнь в поместье, нежели городскую суету.

– У тебя есть жених? – неожиданно спросил Йен.

– Нет, – честно ответила она, – несколько раз моего отца просили выдать меня замуж, но он неизменно отвечал отказом, говоря, что еще не нашел подходящего для меня человека. А ты был женат? – с интересом спросила она.

– Да, – только и ответил он.

– А что с ней случилось? – тихо спросила девушка.

– То же что чуть не случилось с тобой, – море забрало ее и нашу маленькую дочку.

– Прости, мне так жаль, – ответила девушка, – давно это случилось?

– Два года назад, – сказал он, и теперь уже Натали взяла его за руку.

Это был совершенно необдуманный порыв, ей так хотелось, хоть что – то сделать для него, вернуть хоть частичку тепла, так щедро отданного ей ранее. Он был озадачен таким выражением чувств, но не стал ничего говорить, а просто сидел и наслаждался тем, как ее маленькая ручка, утопает в его огромной ладони.

– Ты проголодалась? – спросил он.

– Да, но я не хочу уезжать, здесь так красиво и так спокойно. – Ответила Натали, с грустью думая о возвращении в замок, ей было мало времени, проведенного с ним вдвоем. Она не хотела отходить от этого великана, хотела находиться так близко, как сейчас, когда она кожей чувствует исходящей от него жар, когда может держать его за руку.

– А кто говорил о том, что нужно уезжать, – лукаво спросил он и в его глазах запрыгали озорные искорки, – шотландец всегда сможет накормить себя и свою женщину.

С этими словами он поднялся одним мощным движением и исчез раньше, чем Натали успела хоть слово вставить по поводу «своей женщины». В его движениях присутствовала какая – то животная грация. Этот великан быстро, но плавно поднял себя на ноги, как мощный лев. Сложно было признаться себе, насколько захватывающим было для нее это зрелище, такое же захватывающее как то, когда он вскочил на своего коня, как волна находит на берег, легким и быстрым движением. Вернулся он достаточно быстро и с двумя кроликами. Пока Йен их освежевал, Натали собрала хворост для костра, и вскоре они вкусно поели. Девушка не забыла слова про «свою женщину», но решила вернуться к ним чуть позже. После еды они еще немного прокатились и к заходу солнца стали возвращаться домой. Натали хотела пустить кобылу галопом, но она, наотрез отказалась, обгонять коня Йена, что удручило девушку.

– Она не обгонит Пега, – пояснил он, видя ее старания.

– А можно мне тогда ту кобылу, которая не будет его стесняться?

– Она не стесняется, – объяснил Йен, улыбаясь, – она боится. Он жеребец – боевой конь и может укусить, если она выйдет вперед, вот она и боится. Если хочешь, можем завтра съездить прогуляться на развалины старой крепости, они находятся на самой вершине горы, и оттуда великолепный вид на море. – Предложил он, неуверенно.

И снова девушка радостно согласилась. Что угодно, только бы быть с ним рядом – эта мысль заставила ее слегка смутиться, но она отбросила ее и решила, что пока сможет, будет наслаждаться его обществом.

Так прошло несколько дней. Пока стояла хорошая погода они ездили на прогулки, возвращаясь в замок только под вечер. Но где-то через неделю таких поездок и экскурсий по красивейшим местам горной Шотландии Йену напомнили, что у него полно неотложных дел, и он извинившись остался в замке разбирать междоусобные споры и решать вопросы по поводу заготовки продуктов на зиму. Натали ничего не оставалось делать как пойти бродить по двору и ноги сами привели ее в конюшню. Задумавшись, она оседлала молодого жеребца понадеявшись на то, что он будет порезвее той кобылы, которую выделил ей Йен. Жеребец явно нервничал, фыркал и бил копытом, давая понять, что не желает выполнять ее распоряжения. Что бы успокоить норовистое животное, девушка начала тихонько напевать колыбельную на французском. Старинная песенка, полилась, как перезвон колокольчиков, легко и мелодично, возможно и не от этого, но конь успокоился, а девушка быстро справилась с задачей, вывела его во двор, и осторожно устроившись в седле, медленно поехала к воротам. Поприветствовав часовых, она приветственно махнула им рукой, и выехала из замка. Тут на просторе можно было дать свободу себе, и конь полетела как молния. Через минуту лента в ее волосах ослабла и слетела, это привело девушку в еще больший восторг, она только поддала жеребцу и рассмеялась, как же было хорошо, наконец – то почувствовать полную свободу, только простор и ветер в волосах. Обведя взглядом, прекрасный пейзаж, девушка еще раз набрала полную грудь воздуху, ей так хотелось кричать, от восторга, от свободы. Деревья проносились мимо, золотой и багряный сверкали в уже потемневшем от обнажившихся ветвей лесу. Ее путь преграждал тонкий ручеек, но конь легко перепрыгнул его и Натали еще раз рассмеялась. Но она не знала, что наблюдавшие за этой картиной стражники, в паники побежала искать Рэфа. Йен, услышав, что учудила Натали, бросился к Пегу, которого конюх еще не успел оседлать, но отсутствие седла беспокоило его меньше всего.

Натали летела как молния, низко пригнувшись к шее коня, ей хотелось, чтобы он скакал еще быстрее, но его копыта и так едва касались земли, и это приводило девушку в восторг. У нее не было конкретной цели для поездки, она просто неслась по полям и холмам, по самой кромке обрыва, это было одно из ее любимейших мест. Здесь, проходила узкая тропа, ведущая от бокового входа в замок выше в лес, и дальше шла в обход горы. Но этот отрезок был самым живописным – замок Йена стоял на отвесной скале, а перед ним были луга и поля, которые специально освободили от леса, дабы видеть приближение неприятеля. Ветер развевал ее волосы тяжелым золотым шлейфом. Словно древнегреческая богиня она неслась на фоне темного моря, радуясь предоставленной возможности. Но внезапно все это закончилось.

Услышав рядом с собой тяжелый конский топот, Натали повернула голову и увидела перекошенное лицо Йена, который изо всех сил пытался ее догнать. Девушка лучезарно улыбнулась и никак не могла предугадать его следующий поступок. Йен, поравнявшись с ней, одной рукой легко вытащил девушку из седла и уже в следующее мгновение она оказалась на Пеге прижатая к мощной груди мужчины. Ее конь, оставшийся без седока, начал замедлять бег. Как только они остановились, Йен спрыгнул на землю и стащил Натали за собой. Его прекрасные глаза цвета шоколада стали почти черные, а лицо перекосило злобной гримасой так, что Натали хотела отшатнуться.

– Что ты творишь? – потребовал он ответа и встряхнул ее за плечи.

– Я не понимаю, почему ты злишься, – честно призналась девушка, еще сильнее пугаясь, – я просто каталась и пока ты не появился, мне было очень весело. И отпусти меня, мне больно. – С обидой сказала она.

– Тебе будет больно, когда ты свернешь свою тоненькую шейку! – закричал Йен и невольно поглядел на мягкий изгиб ее шеи, – ты что не знаешь, на какой кобыле тебе разрешалось выезжать? Почему ты взяла не приученного к седлу жеребца? Его пригнали только на прошлой неделе, и я еще не успел объездить, а других он сбрасывает, одному даже руку сломал. И почему ты поехала одна, где Рэф? Он должен сопровождать тебя, когда ты выходишь за стены замка.

Такая отповедь разозлила Натали, и она решила прояснить ситуацию:

– Во-первых, – начала она, – конь вел себя идеально спокойно, во-вторых кобыла, которую ты мне выделил не приемлет скорости выше шага, а в-третьих ты ничего не говорил о том, что я должна была брать с собой еще кого– то на прогулку.

Йен так испугался за нее, что лицо еще оставалось злым и сосредоточенным, а руки все еще сильно ее сжимали. Он не стал дальше спорить с ней и просто прижал к себе. Прижал с такой силой, что девушка испугалась, от таких объятий у нее ребра могут не выдержать.

– Когда прибежал Клайд и сказал, что ты взяла эту дикую зверюгу, и что похоже тебя понесло, я безумно перепугался. Я еще никогда так не боялся, – честно признался он, продолжая поглаживать Натали по голове и все еще сильно прижимая к себе.

Несмотря на крик, Натали было приятно знать, что он испугался из-за нее, чувствовать себя прижатой к его огромной груди. Она не доставала ему и до плеча, а когда он обнял ее, совсем потерялась в его огромных руках. И что самое удивительное, ей стало так хорошо и спокойно с ним, у нее было чувство, что она вернулась домой после долгого, долгого путешествия, вновь оказалась в родных стенах. Девушка подняла на него полные счастья глаза, цвета морской бездны и ее губы тронула легкая улыбка. Йен поймал ее взгляд, потом посмотрел на ее пухлые губы, чуть приоткрывшиеся в улыбке и не смог удержаться от соблазна, прильнуть к ним со всей страстью, накопившейся в нем с той самой первой минуты на берегу моря, когда понял, что она жива. Сперва он сминал ее губы почти жестоко, но потом злость начала покидать его как по волшебству, и он начал нежно целовать девушку, прося открыться для него. Он провел по ее нижней губе кончиком языка и слегка надавил, и она раскрылась на его просьбу. Большего приглашения ему было не нужно, он скользнул в теплоту ее рта и осторожно начал его исследовать, ласкал ее язык, и уже через минуту она осмелела и принялась отвечать на его ласки. Руки Йена блуждали по ее спине, по волосам нежно маня к новому и неизведанному. Этот поцелуй мог бы продолжаться нескончаемо долго, если бы их не прервали громким кашлем, возможно начинавшим свою жизнь, как смех. Оторвавшись от губ Натали Йен уставился на непрошенного гостя, не выпуская девушку из кольца своих рук.

– Что тебе? – рявкнул он на Рэфа, отчего девушка вздрогнула в его объятиях, а Йен еще раз выругал себя, что опять напугал ее.

– Дозорный прибежал и начал кричать, что леди Натали уехала на необъезженном жеребце прибывшим на прошлой неделе и я решил отправиться ее выручать, не доехав немного до вас, увидел, что он один спокойно щиплет травку, и перепугался, что он сбросил нашу маленькую леди. Но сейчас я вижу, что даже если он ее и сбросил, то кто – то другой уже подобрал. – Хохотнул он.

До Натали начал доходить смысл слов, сказанных Рэфом, и она попыталась отстраниться от Йена, но он не только не отпустил ее, но и сильнее прижал, так, что девушка чуть не задохнулась.

– Думаю, что до замка мы доберемся на моем коне, – сказал Йен, подмигивая Натали. Он легко запрыгнул на коня и усадил ее рядом с собой, – а ты отведи коня обратно в конюшню, – велел он Рэфу. – А тебя, – обратил он взгляд, полный праведного гнева на девушку, – я больше не хочу даже близко видеть с этим дьяволом, – произнес Йен, нависая над Натали, но она только вздернула носик и отвернулась от него, чем вызвала новый взрыв смеха у старого шотландца.

– Похоже, они нашли друг – друга, и характер у нее не такой покладистый, как тебе сперва показалось.

Йен пропустил его слова мимо ушей и слегка нагнувшись быстро провел губами по кончику ее носика, рассмеялся и не спеша направил Пега к замку. Натали никогда не ездила без седла, тем более на таком огромном жеребце. Йен прижимал ее к своей груди, фактически только он и удерживал девушку на хребте животного. Это ощущение полной зависимости от его сильных рук взволновало девушку сильнее, чем она бы могла подумать. Несмотря ни на что сердце Йена пело, желание ощутить сладости ее губ сводило его с ума, но теперь, познав однажды, сможет ли оторваться от них. Кажется, он уже знал ответ, иначе не болела бы душа при одной мысли, что она уедет. Но почему же она еще этого не сделала, почему так прижималась к нему и отвечала на его поцелуй? Может ли он надеяться на рай со своим маленьким ангелом?

По приезду в замок Натали увидела озабоченное лицо Мод. Йен спустил ее на землю, пристально посмотрев в глаза, от этого взгляда к щекам начала приливать краска, а ноги предательски подкашиваться. В этих глазах было обещание, была мольба, и был дьявольский огонь предвкушения. Как же ей хотелось немедленно кинуться ему на шею, обвить, впиться поцелуем, так же как до этого впился он, сгореть в огне его страсти и как феникс восстать из пепла. Почему ей казалось, что этот мужчина может вылечить все ее душевные раны, и подарить смысл жизни, который она, казалось, утратила вместе с гибелью отца.

Глава 4

– Как могла эта дрянная девчонка так со мной поступить! – кричал он в бешенстве, – Эдвин, немедленно ко мне! Ты что не слышишь?

Все в замке знали, что, когда лорд Генри в таком состоянии к нему на глаза лучше не попадаться, но у Эдвина Чатерса не было другого варианта, кроме как предстать перед разгневанным отцом. Он появился в богато украшенной столовой с нарочито спокойным выражением лица.

– Доброе утро, отец, плохие новости? – кивнул он на письмо, которым размахивал лорд Чатерс.

– Плохие? На самом деле не сказал бы, – хитро усмехнулся отец, – помнишь эту маленькую мерзавку, Натали Думас? На свете есть справедливость, они с отцом попали в бурю, и их жалкая шлюпка затонула, так что в живых осталась только девчонка, и теперь я становлюсь ее опекуном, а ты можешь беспрепятственно на ней жениться.

– В чем же тогда проблема, отец, – так же флегматично продолжал Эдвин.

– Она выжила в кораблекрушении, находится в Шотландии у какого-то неотесанного дикаря, и я узнаю об этом случайно, от управляющего ее имением, потому что он спрашивает, как связаться с леди Натали! Это немыслимо! Она там уже три недели, оттуда пытается вести свои дела во Франции, не явилась к нам на свадьбу твоей сестры и теперь пытается ускользнуть из-под моей опеки. Я не позволю ей там оставаться, мне нужно срочно узнать у кого она там живет. Подумать только, жить у этого грязного животного, наверняка он уже ее обесчестил, и она от него понесла. Если бы не ее земли, я бы даже не плюнул в ее сторону!

– Так что же мы будем делать, отец? – на той же ноте, что и прежде спросил Эдвин.

Он вообще был достаточно странным юношей, немного не от мира сего, и, если бы у Генри были другие сыновья кроме него, отец вообще не обращал бы на него внимания.

Но у него три дочери и это ничтожество, а значит надо его женить, продать подороже титул и положение в обществе. Вопрос только в том, что делать с наследниками, уже не придется ли стараться самому, с гнусной усмешкой подумал Генри Чатерс. Эдвин не был уродом, и даже пользовался успехом у женщин. До того момента, когда они начинали понимать, что его безразличие отнюдь не напускное и его бледно – голубые глаза – на самом деле белесые и безжизненные, светлые волосы его были как будто выцветшими, черты лица тонкие, но мелкие и как будто их было слишком мало на его большом овальном лице. Характер у него был спокойный и покладистый, даже флегматичный, чем он неизменно раздражал своего горячего и вспыльчивого отца.

– Мы немедленно пошлем людей отыскать ее и доложить, где она находится, а потом заберем ее домой, и сыграем вашу свадьбу! Да, – ответил сам себе Генри, – это замечательный план, вопрос в том, что если она уже носит шотландского ублюдка? Но и это поправимо, свадьбу откладывать не будем, а после ее все равно никто не увидит, – проговорил он и плотоядно сверкнул глазами.

Этой же ночью в Шотландию выехал человек, зная примерное место кораблекрушения, ему надо было только убедиться, что леди Натали Думас действительно живет в замке клана МакАрок.

Глава 5

– Я не понимаю тебя, Мод, – проговорила Натали, – чем опять ты не довольна? Я списываюсь с управляющим и веду дела отсюда, дома все хорошо, а ты все равно не довольна! Объясни мне, чем?

– Я не довольна тем, что вы ни строчки не написали лорду Чатерсу Он может начать вынюхивать и узнает, что одна юная леди живет в одном шотландском клане, с пятью мужчинами под одной крышей и до сих пор находится не замужем. – Назидательно произнесла Мод, а Натали поежилась от ее слов.

– Ах, оставь, между мной и этими пятью мужчинами ничего нет, и тебе об этом хорошо известно, а управляющему я написала, что гощу у своих шотландских родственников. Он же не знает, что таковых на самом деле нет, так что тебе не о чем беспокоиться.

– Ах, не о чем! А как же понимать ваши почти ежедневные прогулки с лэрдом Йеном? Не забывай, он не рыцарь, у них тут другие обычаи, он может забрать тебя себе и не быть с тобой в законном браке, что ты на это скажешь?

– Скажу, что у Йена самые что ни на есть чистые помыслы, – с легкой грустью произнесла девушка, что не укрылось от ее служанки, и та в свою очередь, покачав головой продолжила.

– А если не Йен, а один из его дражайших братцев решит оставить вас в качестве сувенира, что тогда? – Не унималась Мод. – Я с вами с самого рождения, я заменяла вам мать, и очень люблю вас моя госпожа. Но одумайтесь! Возможно нам стоит отправиться домой и выйти замуж, а не то ваш дядюшка до нас доберется. Или не приведи господь, его светлость Карл восьмой не прознал бы, что есть юная сиротка с обширными владениями и не устроил бы для вас «выгодную партию».

– Да. Мод, все так, но я не могу уехать отсюда. Не сейчас, когда я так полюбила этих людей. После смерти отца я почувствовала себя здесь как дома, дай мне хоть немного насладиться этим чувством, пока я опять не отправилась на борьбу с ядовитыми гадами.

Не выдержав такой прямоты, Мод обняла свою госпожу, прижала ее к груди и как в детстве начала гладить по голове и покачивать из стороны в сторону, а про себя думала, – что же делать? Час, когда ее вырвут из этого спокойного и умиротворенного состояния не за горами.

Прошла еще неделя с последнего разговора Натали с Мод, и Йен опять пригласил девушку на очередную прогулку, ставшую почти ежедневным ритуалом. Сегодня Йен предложил поохотиться и немного прогуляться. Несмотря на то, что ночью выпал снег, он ответил, что это никак не отражается на крепости шотландского духа, а вот французский дух, чтобы не замерзнуть, может одеться потеплее. Девушка послушала его и облачилась в теплый, темно – синий костюм для верховой езды, отороченный каракульчой, и плащ с кроличьим подбоем. Сочетание цветов выгодно выделяло и подчеркивало природную голубизну глаз, а сапфировый цвет бархатной амазонки как нельзя лучше это дополнял. Йен смотрел на Натали такими же недоверчивыми глазами, как в первый день, когда увидел. Он все еще не мог поверить, что она реальна и вот сейчас едет рядом с ним, звонко смеясь над очередной его шуткой. Только он не умел шутить, а она и это находила забавным, и самое страшное, что, когда на него смотрели ее бездонные глаза, сердце этого могучего война пропускало удар. Если Натали так и будет смеяться, они не поймают ни одной живой души, подумал Йен. Ну и пусть, он на эту охоту поехал не за пропитанием, а только для того, чтобы побыть с ней наедине. Ему доставляли огромное удовольствие их прогулки, Натали оказалась замечательной рассказчицей, и он уже мог представить себе ее жизнь в имении Думас, как будто побывал там лично. Он же говорил немного, в основном отвечая на ее вопросы, и иногда чувствовал себя древним старцем рядом с этим нежным и непосредственным ребенком. Однако, были у них и общие черты. Натали так же, как и Йен видела только два цвета: черный и белый. Для нее было только добро и зло. Добро она видела вокруг себя во всем, а со злом пока не сталкивалась. Йен же напротив сталкивался слишком часто, о чем наглядно свидетельствовали его шрамы, и не только физические. Они были такие разные, – он такой сдержанный, даже угрюмый, и этот восторженный ангел, способный своей теплой улыбкой осветить все вокруг. А он так нуждался в этом тепле, так же как она в его спокойствии.

– Как ты думаешь, Йен, – весело щебетала Натали, – мы увидим сегодня хоть одно животное?

И именно в этот момент на опушку полянки где они остановили коней вышел дикий вепрь, и судя по крови на его морде и боку – подранок. Всегда спокойная кобыла Натали учуяв свежую кровь начала нервничать и вставать на дыбы. Натали пришлось приложить все свое умение, чтобы усмирить животное. Но кабан не стал ждать, с невероятной скоростью он приближался к девушке. Далее все случилось так быстро, что Натали почти не успела испугаться. С диким криком Йен оттолкнулся от лошадиного хребта и бросился на зверя, приземлившись ему на спину он вонзил меч в основание шеи. Животное издало предсмертный визг и упало на землю буквально в метре от наездницы, а на снегу начала растекаться алая лужа крови. Подойдя к Натали Йен не стал снимать девушку с лошади, а просто посмотрел в ее расширившиеся от испуга глаза.

– С тобой все в порядке? – шепотом произнесла она.

Йен обнял ее за талию и положил голову на колено, – со мной все хорошо, скажи только, почему всякая опасность выбирает именно тебя? – Пользуясь моментом, девушка запустила руки в его густые волосы, и решив не обижаться на это замечание, Натали только рассмеялась: – Потому, что меня защищаешь ты, – ответила она и посмотрела в его глаза. Йен все же не смог удержаться, стянул девушку с лошади и крепко обнял, а затем осторожно начал приближаться губами к ее губам, сердце Натали затрепетало, после последнего проявления его чувств прошло уже так много времени, он что же собирается целовать ее только, когда ей грозит опасность? Оскорбившись этим предположением, Натали обвила руками его шею и притянула к себе лицо, а затем отдала всю себя ему и этому поцелую. Йен отстранился первым, Натали обмякла в его руках и тяжело дышала, голова ее кружилась, мысли путались, а губы горели. Но ей хотелось чего – то большего, хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался, хотелось объятий еще теснее и жарче, хотелось того, что боялась получить, но так желала. Открыв глаза, она увидела улыбку Йена, немного самодовольную, но такую милую, такую уже любимую. Она осторожно дотронулась до его губ, а он нежно поцеловал каждый ее пальчик, и опять волна жара прокатилась по всему ее телу заставляя содрогнуться.

– Нам пора возвращаться, я не хочу встретиться с тем, кто подрал этого кабана, – тихо произнес Йен, и Натали с грустью отстранилась от него.

– Да. Наверное, ты прав, – сказала она.

Услышав в ее голосе печальные нотки, Йен был на седьмом небе от счастья. Он понял, что она так же, как и он не хочет прерывать этого момента уединения, что не хочет возвращаться с ним в замок, где они опять будут у всех на виду. Но с другой стороны, он взрослый мужчина, ему двадцать семь, а ей едва исполнилось семнадцать, он не мог просто протянуть руку и взять то, чего так сильно желал, нет! Ему надо думать о его клане, о благополучии его людей, а не о нежных губах и ласковых руках Натали Думас. Подсадив девушку обратно в седло, Йен приторочил тушу убитого кабана к своей лошади, и они поехали обратно к замку. Возвращение, однако, не было гладким. Прибыл гонец из Англии с сообщением для леди Думас, в котором ее дядюшка выражал негодование по поводу ее отсутствия в объятиях «их дружной семьи» и заверял Натали, что буквально через день – другой приедет лично в замок МакАраков с целью воссоединения семьи после столь трагической потери. Письмо выпало из рук Натали, а нежный румянец, который появился от терпкого морозного воздуха, покинул лицо. Увидев это Мод сразу начала допрос от кого было письмо, а Йен схватился за рукоять меча и думал, как бы незаметно увести гонца, чтобы задать ему свои вопросы. Ему была ненавистна сама мысль, что-кто– то может так быстро и так сильно расстроить девушку, которую он поклялся защищать.

– Генри, – только и смогла выдохнуть она.

– Когда? – жестко потребовала ответа Мод.

– Может уже завтра, может через день. Он узнал, что я здесь и явится забрать меня.

– Может не стараться, – отвели Йен, – я никому тебя не отдам.

Натали подняла не него полные боли и обожания глаза.

– Он мой опекун по закону, и имеет право забрать меня и выдать замуж за своего недотепу – сына, что он пытается сделать уже очень давно. Пока был жив отец, он не разрешал этот брак, а теперь его ничто не удержит, – Натали закрыла лицо руками и постаралась сдержать подступившие к горлу слезы.

– Пойдем, – сказал Йен, хватая ее за руку и не дожидаясь ответа, куда – то потащил, – зачем он хочет это сделать? – поинтересовался мужчина, не сбавляя шага.

– Земли. После смерти отца, все переходит ко мне, а это много денег.

Он так резко остановился, что девушка налетела на него, путаясь в длинных юбках, которые не были рассчитаны на бег и резкие остановки. Йен взглянул в ее лицо: глаза покраснели, носик чуть припух, но больше всего его выводил из себя ужас, стоящий в ее глазах. В этих огромных, бездонных глазах, в которых ему так хотелось утонуть.

– Мне не нужны твои земли, – сказал он и пошел дальше, а Натали безвольно болталась за ним. Можно было возмутиться и попробовать остановиться, но девушка боялась, что в подобном случае рискует просто упасть. Но вот их путешествие закончилось, и подняв глаза, она увидела резные двери и распятие над ними. Он привел ее в церковь? Не теряя зря времени, Йен открыл дверь и впихнул туда Натали.

– Святой отец, – позвал он, – вы нам сейчас очень нужны.

– Да сын мой, чем могу вам помочь? – Улыбнулся священник, но, когда увидел суровое лицо лэрда, и заплаканное Натали улыбка оставила его.

– Нам надо обвенчаться, срочно.