В осаде

— Нужно нe подавлять, а уничтожать батареи противника, а для этого требуется большое количество тяжелых снарядов, корректировочная авиация, которой у нас нет и развертывание разведывательных средств, особенно для КБФ.

— Ну, что же, — сказал Жданов, — давайте обратимся в Ставку и попросим помощи. Все надо изложить кратко. Когда вы можете составить нужную просьбу?

— Часа через два, — ответил я. Мне пришло в голову, что с переходом к плановому уничтожению артиллерийском группировки немцев наступит новый этап в контрбатарейной борьбе.

Пришлось долго обдумывать, как кратко изложить просьбу в Ставку. Грубая прикидка показала, что в зависимости от дальности до целей потребуется от 600 до 1200 снарядов 122-мм калибра на каждую батарею. Если на месяц планировать уничтожение 10–12 батарей, то потребуется до 15 000 снарядов. Сейчас же мы расходовали 800-1000 снарядов в месяц.

Мы просили Ставку выделить фронту 2–3 отдельные корректировочные эскадрильи (ОКАЭ), подавать ежемесячно 15 000 снарядов калибра 122–152 мм и разрешить сформировать за счет ресурсов фронта два ОРАД (отдельный разведывательный артиллерийский дивизион. — Прим. авт.), две отдельные звукометрические батареи и один воздухоплавательный отряд (аэростатов). На другой день получили ответ, в котором наш замысел одобрялся, разрешалось сформировать разведывательные части артиллерийской инструментальной разведки (АИР). Что же касается снарядов, то с марта по июнь Центр обещал подавать фронту по 5 000 снарядов ежемесячно с последующим увеличением до просимой цифры.

В начале марта прибыли две авиационные корректировочные эскадрильи (12 и 49 ОКАЭ), были сформированы 8-й воздухоплавательный отряд, две звукометрические батареи, два ОРАД. Артиллерия КБФ получила одну звукобатарею, часть воздухоплавательного отряда. С разрешения Военного совета для контрбатарейной борьбы была привлечена авиация ВВС Ленинградского фронта[24], а впоследствии и ВВС КБФ.

Для обсуждения мероприятий по повышению эффективности контрбатарейной борьбы собрали совещание, на которое пригласили начальников артиллерии 42-й армии и КБФ, а также командиров кopпусных артиллерийских полков.

Прибыл контр-адмирал И.И. Грен, его начальник штаба капитан 1-го ранга Фельдман, начальник артиллерии 42-й армии полковник М.С Михалкин, командиры 41-го и 73-го корпусных полков майоры Н.П. Витте и С.Г Гнидин. Я доложил решение Военного совета и технику уничтожения батарей. Фельдмана поразило большое количество боеприпасов, потребных для этой цели. Иван Иванович Грен разъяснил, что наступает новый этап в контрабатарейной борьбе. Несмотря на все еще ощущающийся недостаток боеприпасов, нужно воевать в соответствии с требованиями артиллерийской науки.

Главное — помнить о спасении Ленинграда. Я был признателен адмиралу за поддержку и объявил, что для артиллерии 42-й армии и КБФ будут даваться разные цели и каждая сторона несет ответственность за уничтожение указанных ей батарей.

Вскоре прибыли 12-я и 49-я отдельные корректировочные эскадрильи (ОКАЭ). Они были вооружены приспособленными для разведки штурмовиками ИЛ-2 и бомбардировщиками СБ. Летчики-наблюдатели не имели желания работать в корректировочной авиации. При встрече командир 12 ОКАЭ майор Колчановский попросил у меня разрешения подвешивать бомбы с тем, чтобы разведку совмещать с бомбардировкой. Пришлось собрать офицеров эскадрильи и разъяснить все значение борьбы с вражеской артиллерией, обстреливающей город Ленина. После этого буквально через месяц эскадрильи освоились со спецификой работы, и летчики-наблюдатели стали энтузиастами своего дела. Среди них появились настоящие мастера разведки и корректирования; старший лейтенант Абузиров, погибший в бою в 1943 году, старший лейтенант Бредун, лейтенант Белогородский и другие.

Особое внимание приходилось уделять увеличению в войсках боевых запасов. Накопление боеприпасов шло медленно. В Ленинград из глубины страны прибывали элементы снарядов и мин, но корпуса для них нужно было производить самим. По моей просьбе заведующий промышленным отделом горкома ВКП(б) П.М. Басов (стад жертвой необоснованных репрессий в 1950 году. — Прим. авт.) собрал в марте директоров промышленных предприятий и объявил разработанный артснабжением фронта план производства корпусов к 82— и 120-мм минам, 76- и 85-мм пушечным снарядам. На совещании выяснилось, что нет рабочей силы. Оставшиеся в живых старые рабочие и мастера были больны дистрофией. Не хватало промышленного сырья: металла, кокса. Товарищ Басов обратился ко мне с просьбой, не может ли фронт дать заводам 1000–1500 красноармейцев для направления их на заводы. После долгих дебатов на март был принят план производства 40 000 корпусов наиболее дефицитных боеприпасов. В последующие месяцы выявились возможности большого города. Разыскали кокс, металл. По призыву партийных и комсомольских организаций на заводы пришли тысячи еще не оправившихся от голода ленинградцев. Мы также выделили для работы на заводах 1200 артиллеристов.

Вот картина роста производства боеприпасов:

— в 1941 году — 1 млн 274 тыс. снарядов и мин;

— в 1942 году — 1 млн 315 тыс снарядов и мин;

— в 1943 году — 2 млн 348 тыс. снарядов и мин.

Фактически указанное количество боеприпасов в 1942 году было произведено за 9 месяцев. Кировский завод, находившийся под обстрелом дивизионной артиллерии немцев, в 1942 году также изготовил 617 полковых пушек образца 1927 года.

История никогда не забудет бессмертный подвиг ленинградцев, которые в нечеловеческих условиях снабжали фронт вооружением и боеприпасами. Кроме того, часть вооружения, в частности, 76-мм полковые пушки 1927 года, мы отправляли и на другие фронты».

Структурная карта-схема функционирования «Дороги жизни» в 1941–1942 годах.

В феврале 1942 года в советские разведорганы поступили данные о подготовке финской Юго-Восточной армии к наступлению на Ленинград, тем более, что войска армии Финляндии находились в 15 км от города. На этом участке Ленинградского фронта оборонялась наша 23-я армия. Ее усилили 106-м отдельным танковым батальоном, который полностью, до штатных требований укомплектовали тяжелыми и легкими танками. Также в район боевых действий 23-й армии перебросили два бронепоезда: С-28 из 8-й армии и № 30 из 55-й армии.

Однако финны своего наступления так и не начали. Причин этому может быть две. Во-первых, руководитель Финляндии маршал K.Г. Маннергейм считал задачи этой войны выполненными: границы 1939 года на Карельском перешейке были восстановлены и захвачена также территория Восточной Карелии. Дальнейшее участие Финляндии в войне вело к большим людским и материальным потерям, непозволительным для такой маленькой страны. Во-вторых, США, поддерживавшие нейтральные отношения с Финляндией, грозили объявить ей войну в случае продолжения политики захвата советских территорий (в первую очередь это касалось Архангельска, куда по ленд-лизу отправляли необходимые для СССР грузы. — Прим. авт.), в том числе и для Ленинграда. К двум объективным причинам примешивалась одна субъективная — Маннергейм (как швед) недолюбливал немцев вообще, а Гитлера в частности, совершенно не разделяя германские планы переустройства мира и немецкую расовую политику. Как бы то ни было, в течение 1942 года на фронте советско-финского противостояния велись бои местного значения. Если средние ежесуточные потери финских войск в период с июня по декабрь 1941 года составили 464 человека, то в 1942 году — только 59 человек.

Практически до конца февраля 1942 года все армии и оперативные группы Ленинградского фронта также вели бои местного значения. Имея на 15 февраля 142 боеготовых танка и 165 бронеавтомобилей (более подробные данные смотрите в представленной таблице), за весь февраль бронетанковые части Ленфронта потеряли всего 8 танков (6 Т-26, ВТ-5 и Т-28), которые были подбиты артиллерией противника и сгорели.

Состояние танковых войск Ленинградского фронта на 15 февраля 1942 года

Военно-политическое руководство страны требовало от командования Ленинградского фронта скорых результатов, 26 февраля Ставка приказала усилить 54-ю армию 4-м стрелковым корпусом (он имел в своем составе одну стрелковую дивизию, четыре стрелковые и одну танковую бригады, три лыжных батальона, один артполк и один дивизион реактивной артиллерии) и не позднее 1 марта возобновить наступление на Любань (директива Ставки ВГК № 170121) навстречу Волховскому фронту.

28 февраля 1942 года Ставка Верховного Главнокомандования уточнила задачи 2-й ударной армии Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта. Эти армии должны наступать навстречу друг другу и соединиться в районе Любани с целью окружения и уничтожения любань-чудовской группировки, а по выполнении этой задачи наступать на Тосно и Сиверскую с целью ликвидации мгинской группировки и снятия блокады с Ленинграда.

Эта директива означала по существу отказ Ставки от своего первоначального замысла, изложенного в директиве от 17 декабря. Поняв, что для его выполнения не хватает ни сил ни средств, Ставка предложила последовательно разгромить вначале любань-чудовскую, а затем уже и мгинскую группировки. Будь такое решение принято ранее, т. е, при организаций операции, возможно, и исход ее был бы другой. Но в конце февраля, когда последовала уточненная директива Ставки, положение изменилось, наши силы и средства оказались израсходованными[25], а Ставка, по условиям той обстановки, которая сложилась на всем советско-германском фронте, не могла дать необходимое для развития операции усиление. Поэтому наступление и в измененных направлениях также имело незначительные результаты. Продвижение 2-й ударной и 54-й армий совсем захлебнулось, наши войска остановились, не дойдя до Любани 10–12 км. Апофеозом всей этой деятельности стали действия 2-й ударной армии под Любанью. К 26 февраля 80-я кавалерийская дивизия, части 327-й стрелковой дивизии и рота танков приблизились к Любани до 1,5 км, где попали в окружение в результате сильных фланговых ударов 225-й и 61-й пехотных дивизий противника Окруженные продержались 10 дней в ожидании войск 54-й отдельной армии генерала И.И. Федюнинского (Ленинградский фронт), и в ночь с 8 на 9 марта, подорвав технику, прорвались к своим. 14 марта 1942 года 327 сд и два лыжных батальона взяли Красную Горку и любанская группировка противника оказалась в «мешке». Но в конец измотанные части «завязать мешок» не смогли. Немцы быстро оправились и ударами с флангов силами 291 пд закрыли брешь в своей обороне. Оставшиеся без боеприпасов и продовольствия, наши части через 5 дней с трудом смогли пробиться к своим. Неудача под Красной Горкой была первым тревожным сигналом о том, что даже ограниченная по задачам Любанская операция стала непосильна для Волховского фронта и необходимо ради спасения 2-й ударной армии немедленно выводить ее из «мешка».

Не дало ощутимых результатов наступление Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта в марте (к концу марта соединения генерала И.И. Федюнинского продвинулись на 22 км, — Прим. авт.) и апреле 1942 года Оно опятъ-таки протекало медленно, часто приостанавливалось из-за отсутствия резервов и материально-технических ресурсов (танки, боеприпасы, возимая артиллерия и др.). Эти остановки-паузы были довольно значительны, причем происходили они разновременно для обоих фронтов.

Ленинградский фронт, к примеру, израсходовав свои ресурсы, прекращал наступление, а Волховский, пополнившись людьми и материальными ресурсами, наоборот, приступал к его продолжению после паузы. Но вот начинала наступать 54-я армия Ленинградского фронта, а к этому времени войска Волховского фронта фактически уже остановились (в дополнение ко всем нашим неудачам германское командование, воспользовавшись тем, что 4-я армия Волховского фронта особой активности не проявляла, сняло часть сил в ее полосе и перебросило их против 54-й армии. — Прим. авт.). Подобная несогласованность действий фронтов была на руку командованию противника Располагая автотранспортом и используя хорошую сеть дорог, он имел возможность маневрировать резервами, сосредоточивать силы на направлениях наших ударов и легко их парировать. У основания вклинения 2-й ударной армии враг прочно удерживал район Спасская Полисть, Любцы и контратаками с севера и юга вдоль железной дороги и шоссе Новгород — Чудово все время сужал пробитую в его фронте брешь. В результате этих контратак, проведенных силами 269-й и 250-й пехотных дивизий[26], немецкому командованию к 26 марта удалось соединить свою чудовскую и новгородскую группировки, создать внешний фронт по реке Полисть и внутренний фронт по реке Глушица Таким образом, коммуникации 2-й ударной армии и нескольких соединений 59-й армии были прерваны. С этого момента началась трагедия для советских войск, практически оказавшихся в окружении. Ее можно было предотвратить, если бы наше командование более внимательно отнеслось к обеспечению флангов наступающей ударной группировки. Начавшиеся еще в феврале настойчивые контратаки противника, а также переброска его резервов в районы Спасская Полисть и Любцы давали возможность разгадать замысел врага, тем более что развитие прорыва в глубину со стороны наших войск затянулись. В конце марта 1942 года разведчики 327-й стрелковой дивизии захватили немецкого офицера, заблудившегося в лесу. При нем была копия приказа на уничтожение 2-й ударной армии. Но и этот сигнал тревоги был оставлен без должного внимания.

Для ликвидации всех войск, прервавших коммуникации 2-м ударной армии, решением командующего Волховским фронтом были привлечены 372-я стрелковая дивизия, 24-я и 58-я отдельные стрелковые бригады, 4-я и 24-я гвардейские стрелковые дивизии и 7-я танковая бригада (введена в состав 2-й ударной армии 14 марта 1942 года, имела 40 новых нерадиофицированных танков Т-34-76) под общим командованием генерала И.Т. Коровникова. Еще с 20 марта при штабе 2-й ударной армии находился заместитель командующего Волховским фронтом генерал-лейтенант А.А. Власов. Командующему 52-й армией генералу В.Ф. Яковлеву приказано было очистить дорогу Мясной Бор — Новая Кересть. Командующий фронтом просил у Ставки дать пополнение до 28 марта в количестве 12 тыс, а в период до 3 апреля — еще 10 тыс. человек. 30 марта командующий Волховским фронтам донес в Ставку, что ликвидация противника, прорвавшегося на стыке 59-й и 52-й армий, развивается успешно и что коммуникации 2-й ударной армии уже освобождены, так как у поселка Мясной Бор (35 км северо-восточнее Новгорода) была пробита узкая горловина; в ближайшие два дня командование фронта намеревалось завершить разгром всей вражеской группировки, оборонявшейся к юго-западу от Спасской Полисти, и восстановить положение на фронте 52-й армии в районе Земтицы. Однако это донесение не совсем точно отражало действительное положение.

Прорыв-то был сделан, но его ширина не превышала 1,2–2 км. Проход простреливался насквозь. По такому узкому коридору только ночью могли двигаться небольшие группы солдат, отдельные орудия, повозки, используя колонный путь с жердевым настилом в болотистых местах. В свое время, когда в январе ширина прорыва достигала 8-10 км, для подвоза 2-й ударной армии всею необходимого и вывоза больных и раненых, а также эвакуации неисправной техники строилась узкоколейка. Закончить ее не успели, а затем в связи с развернувшимися здесь упорными боями было уничтожено и то, что сделали. 9 апреля 1942 года противник юго-западнее Спасской Полисти вновь продвинулся вперед и еще более сузил горловинy. Таким образом, по существу коммуникация 2-й ударной армии восстановлена не была. В силу сложившейся обстановки для войск 2-й ударной армии и части соединений 59-й армии все необходимое приходилось подвозить транспортной авиацией.

Части Красной Армии, которые прикрывали проход, постоянно несли тяжелые потери. На них непрерывно «давили» около 10 пехотных и моторизованная дивизия вермахта, три полка СС. Расчет на то, что раннее потепление, лесисто-болотистая местность не позволят германским войскам вести сколько-нибудь серьезные наступательные действия, не оправдался. Бездорожье и распутица ударили прежде всего по нашим войскам.

31 марта на северном фланге «коридора» в окружение попала 378-я стрелковая дивизия и лишь к 24 апреля к своим войскам удалось пробиться 500–600 оставшимся бойцам и командирам. 16 апреля 1942 года из-за болезни был отстранен от командования 2-й ударной армией генерал-лейтенант Клыков, а на его место по рекомендации командующего фронтом назначен генерал-лейтенант А.А. Власов.[27]

Было бы не совсем правильным, говоря о причинах неудач зимнего наступления 1941–1942 годов Волховского и Ленинградского фронтов, ссылаться только на Ставку. Эти неудачи во многом зависели и от командования фронтов, армий и соединений, подготовки штабов и войск. Организация и управление боевыми действиями со стороны штабов армий, дивизий были не на должной высоте. Так, в период боев в районе Красной Горки штаб 2-й ударной армии допустил грубые просчеты во времени на подготовку частей и соединений для боя, некоторые части и соединения получили боевые распоряжения на второй день после указанного им времени для выполнения боевой задачи. В период боев по освобождению коммуникаций 2-й ударной армии взаимодействие пехоты с артиллерией и танками было плохое, а управление боем со стороны командующего армиями и командиров дивизий не налажено. В боевых действиях войск Ленинградского фронта — 55-й армии в наступлении на Тосно, 8-й армии при форсировании Невы у Невской Дубровки и 54-й армии при наступлении на Любань в районе станции Погостье помимо указанных выше недочетов слабо применялись орудия прямой паводки для уничтожения огневых точек. Артиллерийская подготовка без надлежащей разведки и корректировки огня по целям была малоэффективна. Кроме того, резко сказывалась на наступлении наших войск недостаточная насыщенность их танками, отсутствие самоходной артиллерии и мизерное обеспечение гаубичной и пушечной артиллерии крупных калибров боеприпасами.

Любанская наступательная операция войск Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта в январе-апреле 1942 года

Например, наступательные бои 55-й и 8-й армий обеспечивались главным образом огнем 76-мм полковых пушек образца 1927 года, которые производились в Ленинграде. Наша авиация была настолько слаба, что не только не могла поддерживать наступающие войска, но и по-настоящему прикрыть их oт массовых налетов вражеских самолетов. Противник в дни интенсивных боев производил до 200–300 самолетовылетов группами по 20–30 самолетов. Помимо того, что советские войска несли потери, интенсивные воздушные налеты оказывали очень значительное моральное воздействие на наши войска, которые с появлением в воздухе вражеских самолетов прекращали всякое движение и прижимались к земле.

Наступил апрель. Пришла весна. Кто бывал на северо-западе нашей страны, знает, что такое там распутица. Хороших мощеных дорог вообще немного, а в районе действий 2-й ударной и 54-й армий и того меньше, поэтому приходилось использовать грунтовые, проселочные дороги и сделанные войсками «жердевки». ВВС фронта продолжали снабжать 2-ю ударную армию продовольствием, фуражом, боеприпасами и медикаментами. Погода и распутица неизбежно внесли свои коррективы в общий ход боевых действий. Хотя в сводках того времени и отмечалось, что 59-я армия вела бои с противником, занимающим район Спасская Полисть, нужный результат не был достигнут. По воспоминаниям участников событий, вряд ли вообще имели место бои в том смысле, как это принято понимать. Вероятнее всего, дело ограничивалось артиллерийской, оружейной и пулеметной перестрелкой. Если вспомнить, что речь идет о лесисто-болотистой местности, где солдаты и офицеры находились по пояс в воде, то трудно себе представить самую возможность более активных боевых действий…

Оперативная результативность Любанской операции в целом оказалась низкой. Вражеская группировка не была ни окружена, ни тем более разгромлена. 30 апреля наступление на любанском направлении пришлось окончательно прекратить. Советские войска, потеряв 308367 человек, из них 95064 безвозвратно, оказались, по существу, в окружении.[28] В дальнейшем понадобилось проводить специальную операцию по выводу из окружения 2-й ударной армии.

НОВЫЕ НЕУДАЧИ

21 апреля 1942 года генерала М.С. Хозина пригласили в Ставку. Причиной вызова явилось то, что он неоднократно в разговорах по прямому проводу с ответственными лицами Ставки высказывал претензии по поводу того, что операция по снятию блокады с Ленинграда между Ленинградским и Волховским фронтами идет несогласованно, разрозненно. Противник, пользуясь этим, легко парирует удары Красной Армии[29]. Сначала Хозин просил, чтобы Ставка более централизованно руководила Ленинградским и Волховским фронтами, направляя их усилия на решение главной задачи, и не только организовывала взаимодействие между фронтами, но и своевременно питала фронты людскими и материальными ресурсами. А затем, непосредственно вызванный к Верховному Главнокомандующему, он вдруг (видимо в запале) заявил, что если армии Волховского фронта будут присоединены к Ленинградскому фронту, то имеющимися силами он, Хозин, сумеет решить задачу по деблокаде Ленинграда.

В итоге доклада командующего Ленинградским фронтом в присутствии Б.М. Шапошникова, А.М. Василевского и некоторых членов ГКО И.В. Сталин предложил в целях лучшего взаимодействия войск объединить Ленинградский и Волховский фронты в единый фронт. Такое смелое предложение явилось неожиданным не только для самого М. Хозина (вряд ли он ожидал подобной реакции на свои слова), но и для других присутствовавших. В первый момент никто из участвовавших в совещании глубоко не мог продумать, насколько оно было приемлемо. Впоследствии жизнь очень четко показала нецелесообразность этого решения. Но тогда возражений не последовало, да и вообще в то время при колоссальном авторитете, которым пользовался Сталин, вряд ли кто мог возразить. В тот же день поздно ночью была подписана директива СВГК № 170301 от 21 апреля 1942 года, в которой Ставка Верховного Главнокомандования приказывала:

1. С 24 часов 23 апреля 1942 года объединить Ленинградский и Волховский фронты[30] в единый — Ленинградский фронт в составе двух групп:

а) группы войск ленинградского направления (23, 42, 55-я армии, Приморская и Невская группы войск);

б) группы войск волховского направления (8, 54, 4, 2-я ударная, 59-я и 52-я армии, 4-й и 6-й гвардейские корпуса и 13-й кавалерийский корпус).

2. Командующим Ленинградским фронтом назначить генерал-лейтенанта М.С. Хозина, возложить на него и командование группой войск волховского направления (группу войск ленинградского направления возглавил генерал-лейтенант Л.А. Говоров. — Прим. авт.).

Одновременно емy (Хозину) устно было приказано разработать план вывода 2-й ударной армии из «мешка», в котором она в это время оказалась.

Скоропалительные предложения Хозина пришлись И.В. Сталину по душе: ведь главное, что командующий Ленфронтом не требовал никаких дополнительных войск, наоборот, он даже согласился на немедленную передачу Северо-Западному фронту 6-го гвардейского стрелкового корпуса и стрелковой дивизии, которые Мерецков выделил на усиление 2-й ударной армии. В предполагаемом Хозиным варианте проблема освобождения от блокады Ленинграда сводилась лишь к упразднению одного фронтового управления и перестановке кадров.

Довольно скоро новому руководству пришлось убедиться, что в результате объединения фронтов дело не только не улучшилось, а совсем наоборот, ухудшилось. Управление войсками двух фронтов крайне осложнилось, что не могло не сказаться на действиях войск. Прибыв в Малую Вишеру в штаб Волховского фронта с указанной директивой и вступив в командование Волховской группой, генерал-лейтенант М.С. Хозин начал изучать обстановку. Ничего утешительного не было. Прямо надо сказать, обстановка была очень тяжелой, 2-я ударная армия и часть соединений 59-й армии, которые вели борьбу с противником, занимавшим выступ у Спасской Полисти с западной стороны, фактически находились в окружении. В окружении оказались 4-я, 19-я и 24-я гвардейские стрелковые дивизии, 378, 267, 259, 191, 46, 327, 328, 305-я стрелковые дивизии, 13-й кавалерийский корпус (87-я, 25-я и 80-я кавдивизии), 57, 53, 59, 22-я и 25-я отдельные стрелковые бригады.

В результате изнурительных боев, которые продолжались три с половиной месяца, войска Волховского фронта, особенно 2-й ударной и 59-й армий, морально устали, понесли большие потери и не выполнили возложенной на них задачи. Многие соединения имели до 60–70 % некомплекта в живой силе. Танковые бригады и отдельные танковые батальоны остались без танков, артиллерия — без боеприпасов. Этим и объясняется прежде всего тот факт, что соединения 59-й армии не смогли ликвидировать выступ у Спасской Полисти, обороняемый одной только 61-й пехотной дивизией противника. Немецкое командование этого участка, прочно владея районом Спасской Полисти и выступом юго-западнее этого участка фронта, а также районом Любцов, все время угрожало прервать проход шириной 1,5–2 км в районе Мясного Бора. Наступившая здесь весна окончательно испортила имевшийся на ТВД колонный путь. Поэтому наземный транспорт доставлял продовольствие, фураж, боеприпасы в очень мизерных дозах, не обеспечивавших войска двух армий, действовавших в горловине и в самом «мешке».

Изучив боевую обстановку, Военный совет Ленинградского фронта доложил И.В. Сталину, что пока советские войска не освободили Спасскую Полисть, пока полностью не будут восстановлены коммуникации 2-й ударной армии, всякое развитие ее операции на Любань будет сдерживаться оглядкой на узкий проход между Спасской Полистью и Мясным Бором.

В соответствии с этим основным выводом из оценки обстановки и полученными устными указаниями Ставки о выводе 2-й ударной армии из «мешка» Военный совет Ленинградского фронта и Волховской группы 30 апреля приказал 2-й ударной армии перейти к обороне, прочно обеспечить направления: Пятница, Кривино, Вдицко; Апраксин Бор, Ручьи, Вдицко; Сусьте, Донец, оз. Тигода; платформа Еглино, Дубовик, Финев Луг. 13-й кавалерийский корпус к 4 мая вывести в район Поддубье, Финев Луг, Вдицко, где он поступает в резерв фронта. 191-ю и 259-ю стрелковые дивизии, 442-й артиллерийский полк к исходу 3 мая сосредоточить в районе Ольховки, где эти соединения перейдут в подчинение 59-й армии. Командующему этой армией было приказано продолжать операцию по освобождению района Спасской Полисти, а по выполнении задачи подготовить к выводу в резерв фронта 4-ю гвардейскую и 372-ю стрелковые дивизии, 7-ю отдельную танковую бригаду (на' 30 апреля 1942 года в 7-й гвардейской танковой бригаде на ходу было 5 танков Т-34 и 4 бронеавтомобиля БА-20, а в ремонте — 10 Т-34 и 3 БА-20) и в армейский резерв — 24-ю и 58-ю стрелковые бригады.

Решение командующего Волховской группой войск на вывод из окружения 2-й ударной армии

Таким образом, командование фронта предусматривало еще до начала операции по выводу 2-й ударной армии из мешка последовательно вывести через проход 13-й кавалерийский корпус, четыре стрелковые дивизии и 7-ю отдельную танковую бригаду, всех раненых и больных воинов, а также то, что не нужно войскам из тыловых учреждений. Все это впоследствии было осуществлено.

12 мая 1942 года Военный совет фронта вновь обстоятельно доложил Ставке, что противник за последнее время усилил свои группировки в районе Спасская Полисть и севернее Любцов, перебросив в эти районы 121-ю и 61-ю пехотные дивизии. Не подлежит сомнению, что он вел подготовку к соединению своих чудовской и новгородской группировок.

59-я армия задачи по освобождению района Спасской Полисти не выполнила. Основная причина — большой некомплект в частях и соединениях, отсутствие танков и резервов. В сложившейся обстановке в горловине (фактически на стыке 59-й и 52-й армий) дальнейшее ведение наступательных операций 2-й ударной, 59-й и 52-й армий из-за необеспеченности материальными ресурсами и живой силой стало весьма опасным. Наступила пора, когда нужно было переключить все внимание на то, чтобы спасти 2-ю ударную армию. Командование фронтом считало, что для этого необходимо было подготовить нанесение мощного удара с востока навстречу выходящим войскам 2-й ударной армии, развернув на фронте Спасская Полисть, Мостки, Мясной Вор, Любцы четыре-пять стрелковых дивизий, две-три танковые бригады, четыре-пять отдельных танковых батальонов, а во втором эшелоне иметь две-три стрелковые бригады. Такое количество соединений в составе Волховской группы было. Но все они остро нуждались в пополнении людьми, в них уже почти не оставалось танков, и не имелось артиллерийских боеприпасов.

На запрос генерал-лейтенанта М. Козина по этому поводу Ставка быстро ответила, что удовлетворить заявки фронта и группы нет возможности. Все, на что можно было рассчитывать, — это танки на пополнение одной танковой бригады, некоторое количество маршевых рот (сколько, точно неизвестно) и примерно до 1 боекомплекта боеприпасов. Но это далеко не обеспечивало укомплектование хотя бы до 50 % штатного состава частей и соединений, предназначенных для нанесения удара с востока навстречу выходящим частям и соединениям 2-й ударной армии.

12 мая в штаб фронта и группы были вызваны начальник штаба и член Военного совета 2-й ударной армии для ознакомления с порядком отхода 2-й ударной армии, предусмотренным решением командующего фронтом и группой. Основным рубежом, который надо было занять и прочно удерживать до тех пор, пока ударная группировка 2-й ударной армии и 59-й армии пробьют бреши и соединятся между собой, должен быть рубеж река Равань, Вдицко, станция Рогавка, озеро Тигода. убедившись, что начальник штаба и член Военного совета 2-й ударной армии поняли замысел отхода и вывода из окружения, М. Хозин отпустил их, и они на самолете вылетели в армию.

Долгое время директива Ставки на вывод 2-й ударной армии в штаб фронта не поступала. Наконец, 21 мая в 17.20, она была получена, В ней говорилось:

«1. Ближайшими задачами для войск Волховской группы Ленинградского фронта иметь:

а) прочную оборону на фронте 54-й и 8-й армии с тем, чтобы не допустить прорыва противника со стороны Мги на Волхов.

б) не позднее 1 июля 1942 года очистить от противника восточный берег реки Волхов в районе Кириши, Грузино. Подготовку этих операций и обеспечение их в огневом отношении взять лично на себя…

в) отвод войск 2-м ударной армии с тем, чтобы, прочно прикрывшись на рубеже Ольховское, оз. Тигода с запада, ударом главных сил 2-й ударной армии с запада, с одновременным ударом 59-й армии с востока уничтожить противника в выступе Приютино, Спасская Полисть…

2. По ликвидации противника в районе Кириши, Грузино и в выступе Приютино, Спасская Полисть основными задачами войск Волховской группы иметь:

а) силами 54-й и 8-й армий прочное прикрытие мгинского и люба не кого направлений, не допустив удара противника на Волхов и далее на Лодейное поле…

б) силами 4-й армии прочную оборону непосредственно на восточном берегу реки Волхов на участке Кириши, Грузино, не допустив попыток противника форсировать реку Волхов и нанести удар в направлении Будогощь, Тихвин…

в) силами 59-й, 2-й ударной армий и правым крылом 52-й армии прочно обеспечить за собой плацдарм на западном берегу реки Волхов в районе Спасская Полисть, Мясной Бор, Земтицы, ленинградские железную дорогу и шоссе с тем, чтобы не допустить соединения по этим дорогам новгородской и чудской группировок противника и восстановления железной дороги Новгород — Ленинград…

3. В целях удобства управления после ликвидации противника в районе Спасской Полисти реорганизовать Волховскую группу войск, создав из нее две группы: Ладожскую — в составе 54-й и 8-й армий на фронте от Ладожского озера до р. Волхов у Кириши и Волховскую — в составе 4, 59, 2-й ударной и 52-й армий на фронте Кириши, Грузино, Спасская Полисть, Земтицы и далее по реке Волхов до озера Ильмень… Военный совет и штаб Ленинградского фронта от непосредственного командования войсками Волховской группы освободить».

Итак, по этой директиве весь Ленинградский фронт и его группы переходили к обороне. Из-за отсутствия людских и материальных ресурсов Ставка временно отказалась от активных действии по снятию блокады с Ленинграда. Ставка поняла, что с объединением войск Ленинградского и Волховского фронтов в один Ленинградский фронт была допущена ошибка, которая создала трудности управления для командующего фронтом и его штаба. Пункт директивы о разделении Волховской группы на две был попыткой исправить создавшееся положение. Впоследствии, в июне, было принято правильное решение о разъединении Ленинградского фронта на Ленинградский и Волховский.

Теперь посмотрим, как же развертывались события на фронте 2-й ударной армии после всех отданных распоряжений.

К 16 мая 1942 года, когда дороги и колонные пути подсохли, из «мешка» были выведены 13-й кавалерийский корпус, 24-я и 58-я стрелковые бригады, 4-я и 24-я гвардейские, 378-я стрелковая дивизии, 7-я гвардейская и 29-я[31] танковые бригады (в составе полуокруженной группировки остался только 166-й отдельный танковый батальон с 10 легкими танками Т-60 — все с «выработанным» моторесурсом; эти боевые машины повзводно (по 3 танка) использовались для стрельбы с места на направлениях вероятных атак противника). К 1 июня были дополнительно выведены 181-я и 328-я стрелковые дивизии, артполк РГК армейского подчинения, вывезены все раненые воины и эвакуировано излишнее имущество.

2-я ударная армия во исполнение директивы фронта 24 мая начала отход на первый рубеж: среднее течение реки Тигода, Дубовик, Остров. 28 мая 92-я, 327-я стрелковые дивизии, 22-я и 23-я стрелковые бригады вышли и заняли основной рубеж обороны Ручьи, река Равань, Вдицко, станция Рогавка, оз. Тигода. Остальные силы 2-й ударной армии продолжали выходить в исходный район севернее Новой Керести для удара навстречу 59-й армии. Встречный удар 59-й и 2-й ударной армий был назначен на 5 июня. Однако 30 мая немцы, заметив отход наших войск, перешли в наступление, нанося удары вдоль железной дороги и шоссе Новгород — Чудово с севера и с юга. Оно поддерживалось массированными действиями авиации в стыке 59-й и 52-й армий.

5 июня в 2 часа ночи ударные группы 59-й и 2-й ударной армий перешли в наступление, К 12 часам дня ударная группа 59-й армии вышла на восточный берег реки Полисть, 2-я ударная армия из-за плохой организации боя своей задачи не выполнила. Враг своим наступлением вдоль железной дороги Ленинград — Новгород внес дезорганизацию в управление ее войсками. Он прорвал оборону войск 2-й ударной армии, занимавших рубеж Ручьи, Вдицко, станция Рогавка, и, заняв Финев Луг, стал угрожать тылу ударной группы армии, находившейся в районе севернее Новой Керести. Командующий фронтом приказал остановить противника, прорвавшегося в район Финев Луг, и восстановить там положение, привести части и соединения ударной группы армии в порядок, тщательно организовать взаимодействие и 6 июня выполнить поставленную задачу.

6 июня с утра германские войска возобновили наступление и окончательно закрыли проход в стыке 59-й и 52-й армий. В окружении остались части семи стрелковых дивизий и шести стрелковых бригад общей численностью до 18–20 тыс. человек. К тому времени численный состав дивизий составлял около 25–30 % от штата. Боеспособными оставались не более сводной роты танков и роты бронетранспортеров. В течение суток на военнослужащего приходилось не более 50 г сухарей (в блокадном Ленинграде — 250 г). О случившемся было немедленно доложено в Ставку, и 8 июня 1942 года последовала смена командования. Генерал-лейтенант М.С Хозин, как не справившийся, был отстранен от руководства фронтом и впоследствии никогда более фронтами не командовал[32]. Командующим вновь созданным Волховским фронтом опять был назначен генерал армии К.А. Мерецков. С ним прибыл представитель Ставки генерал А.М. Василевский. Ленинградский фронт возглавил генерал-лейтенант артиллерии Л.А. Говоров.

В дальнейшем события развертывались примерно так, как они описаны в воспоминаниях Маршала Советского Союза К.А. Мерецкова. Из документов того периода видно, что 19 июня 46-й стрелковой дивизии, 25-й и 57-й отдельным стрелковым бригадам 2-й ударной армии удалось сблизиться с передовыми частями 25-й кавалерийской дивизии 59-й армии, но развить успех они не смогли. И только 21 июня совместными ударами 59-й и 2-й ударной армий удалось разорвать кольцо окружения на ширину около 1 км. В образовавшийся проход к 20 часам 22 июня вышло из окружения около 6000 человек.

К концу 23 июня 1942 года края «коридора» сомкнулись. Район, занимаемый 2-й ударной армией, простреливался насквозь. Все, кто мог держать оружие, встали в строй. Войска пошли на прорыв. Навстречу им двинулись части 378-й стрелковой дивизии. Им-то и удалось всего на несколько часов восстановить проход шириной 800-1000 м. К вечеру 24 июня он сузился до 250 м и простреливался насквозь, Для представления жуткой картины выхода из «котла» автор приводит письмо ветерана 2-й ударной армии А.С. Базюка: «…воображение не в состоянии воссоздать картину того, что творилось в „Долине смерти“. Сплошная стена огня, не прекращающийся вой и грохот, одуряющий запах горелого мяса трупов… В этот огненный коридор втягивались тысячи людей. Все мы считали, что лучше погибнуть в огне, чем попасть к немцам в плен. Но шли только те, кто в состоянии был двигаться. Многие обессилили от голода, про раненых я уже не говорю, лежачие все там и остались до нынешнего дня…»

24 июня связь со штабом 2-й ударной армии прервалась. Противник вновь прорвал фронт на основном рубеже ее обороны в районе Финева Луга и начал развивать наступление вдоль железной дороги и узкоколейки в направлении на Новую Кересть. Командующий 2-й ударной армией отдал устное распоряжение о рассредоточении войск, оставшихся в окружении, и самостоятельном выходе из него мелкими группами. С 9.30 25 июня выход из окружения прекратился. Связь со штабом 2-й ударной армии восстановить не удалось. Комиссар батальона связи штаба 2-й ударной армии, вышедший из окружения, доложил, что он видел командующего 2-й ударной армией на подходе к реке Полисть, где их группа разъединилась.

Наступили последние дни ожесточенного сопротивления советских войск, их величайшего мужества, самопожертвования и героизма. Застрелился выданный предателем и окруженный врагами дивизионный комиссар И.В. Зуев — член Военного совета армии, погибли при совершении прорыва командиры дивизий — С.И. Буланов и Ф.Е. Черный, покончил с собой начальник особого отдела 2-й ударной армии А.Г. Шашков, раненый в предыдущих боях.

Что же на самом деле произошло с Власовым? Штаб армии начал отход в ночь на 25 июня 1942 года от реки Глушица, что в 8 км от деревни Мостки. У речки Полисть они попали под огонь немцев. Штаб разделился на три группы. Одна ушла на запад, встретила партизан, и позже ее вывезли самолетом. Вторую группу рассеяли, прочесывая местность, части охранной дивизии СС. Группа Власова направилась к Волхову. Дальнейшая судьба этой группы работников штаба армии весьма противоречива. Так, бывший командующий Волховским фронтом К.А. Мерецков в своих мемуарах писал о том, что по его приказу капитан М.Н. Борода, адъютант командующего Волховским фронтом, лично возглавляя разведывательную группу, в течение нескольких дней искал командующего 2-й ударной, но кроме нескольких работников его штаба никого не нашел. Как стало известно позже, такое большое внимание персоне Власова уделялось прежде всего потому, что Мерецков отдал приказ об аресте командарма 2-й ударной, обвинив его в поражениях армии. Хотя сейчас доподлинно известно, что в тех условиях Власов сделал все возможное для спасения положения и руководил вверенными ему войсками до последней возможности. Более того, судя по публикациям историка К. Токарева, офицера Генерального штаба, Власов знал об этом приказе, знал и понимал, что его жизнь «висит на волоске». Он струсил и долго не решался вернуться к своим. И только 11 июля 1942 года — это данные военного трибунала, разбиравшего дело Власова, он сдался противнику. Но и в этом вопросе имеются разногласия. Так, по докладам командира партизанского отряда А.Б. Сазонова, только 6 августа 1942 года Власов сдался в плен немцам в деревне Пятница.

Возникает вопрос — мог ли Мерецков отдать приказ об аресте? К моменту развернувшейся трагедии прошло всего лишь 9 месяцев с тех пор, как его приказом Сталина освободили из застенков НКВД. Командование фронтом он осуществлял далеко не безупречно. Перед ним вполне реально виднелась перспектива повторения пути бывшего командующего Западным фронтом генерала Д.Г. Павлова. Тем более, что Мерецков сам рекомендовал Власова на должность командующего армией. В крайне нервозной обстановке того времени Мерецков вполне мог ради спасения своей репутации пойти на приказ об аресте Власова.

Но все эти факты ни в коей мере не могут оправдать мерзость предательства бывшего командующего 2-й ударной. И казнь предателя, свершившаяся 2 августа 1946 года, вполне соответствовала его преступлениям в годы войны.

На 28 июня из окружения вышло 9322 человека, в том числе старшего и среднего комсостава 370 человек, старшего и среднего политсостава 83 человека, младшего комсостава 386 человек[33]. Примерно 8-10 тыс. бойцов, командиров и политработников 2-й ударной армии так и не сумели пробиться сквозь вражеское кольцо, К 29 июня все было кончено. В этот день генерал Гальдер в своем дневнике записал так: «…Волховскую группировку противника можно рассматривать как окончательно ликвидированную».

В заключение автор позволит себе сделать некоторые выводы о причинах неудач наступления войск Ленинградского и Волховского фронтов зимой 1941–1942 годов. Одной из основных, безусловно, было общее тяжелое состояние, в котором оказалась наша страна и вооруженные силы в результате поражений, постигших Красную Армию в летне-осенней кампании. Враг подошел к Москве, занял Украину, Крым и Донбасс, захватил важные в экономическом и стратегическом отношении районы страны. Военное производство резко сократилось, на фронте было очень мало танков и авиации, не хватало боеприпасов, горючего и даже стрелкового вооружения. Тяжелая обстановка вынуждала вводить в действие резервные соединения и части недостаточно обученными и сколоченными.

Объективно рассуждая о деятельности Верховного Главнокомандования в ходе зимней кампании 1941–1942 годов, надо сказать, что оно оказалось в очень трудном положении: нужно было отбросить вражеские войска от Москвы, освободить от блокады Ленинград, не допустить прорыва немцев на Кавказ. Верховное Главнокомандование, собрав резервы, нанесло удар по германским войскам на решающем направлении в битве под Москвой. В тяжелых условиях оно предприняло контрнаступление под Тихвином и Волховстроем, которое закончилось разгромом противника и не дало ему возможности выйти на реку Свирь и соединиться с финской армией. Но, несмотря на этот довольно крупный успех, прорвать блокаду Ленинграда без привлечения сюда значительных сил с других фронтов и резервов Ставки было невозможно. Ведь враг был в то время в зените своего могущества.

Помимо этой главной причины сказывались имевшиеся крупные недочеты в организации войск и оперативно-тактической подготовке командного состава, штабов и войск. Большие потери, которые Красная Армия понесла в первые месяцы войны, сокращение военного производства в связи с перебазированием промышленности из западных и южных районов на восток привели к тому, что создаваемые новые формирования оказались без достаточного количества артиллерии, минометов, танков и других технических средств борьбы. Это вынудило Верховное Командование частично отказаться от формирования стрелковых, моторизованных, танковых дивизий. Вместо них создавались отдельные стрелковые, танковые бригады и отдельные танковые батальоны двухротного состава (около 20 танков). Большим минусом в организации войск было отсутствие самоходной артиллерии. Упразднение корпусного звена осложнило управление войсками со стороны командующих армиями. В состав армии, действовавшей на главном направлении, входило до 10–15 различных соединений (дивизий, бригад). Командующему армией и его штабу при таком большом количестве подчиненных соединений было крайне сложно и практически почти невозможно побывать во всех дивизиях и бригадах и организовать взаимодействие.

В оперативном руководстве войсками также имели место существенные промахи. В такой серьезной операции, как снятие блокады с Ленинграда, при наличии столь сильного и организованного противника, каким в то время была германская армия, выполнявшие главную задачу в этой операции войска Волховского фронта имели оперативное построение в один эшелон без сильных фронтовых резервов. В оперативном построении фронта и армий никаких групп развития прорыва не было. 13-й кавалерийский корпус генерала Н.И. Гусева был передан в подчинение 2-й ударной армии и использовался как стрелковое соединение. При таком оперативном построении фронт не мог наращивать удары и парировать контрудары. Малая насыщенность боевых порядков частей и соединений танками (3–4 танка на 1 км фронта) и недостаточная плотность артиллерийского огня сказывались на темпах наступления. С 13 января по 20 апреля войска Волховского фронта продвинулись всего на 75 км, а 54-я армия Ленинградского фронта — на 20–25 км. Большим недостатком при организации и ведении наступательной операции Волховским фронтом явилось слабое обеспечение флангов ударной группировки 2-й ударной армии, что в конечном счете привело к катастрофе и провалу всей наступательной операции.

Существенные недостатки имелись и в тактической подготовке войск и командного состава. Они явились следствием того, что в первые месяцы войны наши кадровые войска понесли большой урон. Наспех созданные стрелковые части и соединения несли в боях большие потери, и если добивались успеха, то дорогой ценой. Наступательный бой войска РККА вели неумело. Часто наступление заканчивалось взятием первой траншеи, так как ближний бой в траншеях и ходах сообщения солдаты вести не умели. Артиллерийское наступление еще не было освоено, взаимодействие внутри подразделений, частей и соединений между пехотой, артиллерией и танками не было налажено. Все это вместе взятое сказывалось на результатах боев, а, следовательно, и всей операции. Только потом, в процессе войны наши войска и командиры приобрели навыки ведения наступательного боя, научились эффективно побеждать противника.

ГОРОД-КРЕПОСТЬ

В начале апреля 1942 года верховное командование германских вооруженных сил определило основные направления боевых действий на летний период. «Общие первоначальные планы кампании на Востоке, — говорилось в директиве № 41, — остаются в силе; главная задача состоит в том, чтобы, сохраняя положение на центральном участке, на севере взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ».

Спустя месяц в ставке немецкого командования снова обсуждался вопрос об операции против Ленинграда, Командующий группой армий «Север» генерал-полковник фон Кюхлер, охарактеризовав неудачные действия советских войск па левом крыле советско-германского фронта, предложил отказаться от наступления на юге, чтобы нанести мощный удар на севере и взять город. Но командование вермахта с этим не согласилось. По его плану следовало первоначально захватить Крым, а затем, сосредоточив крупные силы, двинуть их к Волге и на Кавказ. Таким образом, штурм Ленинграда откладывался на вторую половину лета, а в текущий момент немецкие войска по периметру города должны вести бои местного значения, изматывая оборону защитников Ленинграда, а также методично уничтожать строения города и его население с помощью артиллерийских обстрелов и бомбо-штурмовых ударов[34].

Противостоящую силам вермахта под Ленинградом группу войск ленинградского направления (23, 42, 55-я армии, Приморская и Невская группы войск) с конца апреля 1942 года (в Ленинград Л.А. Говоров прибыл 23 апреля, а назначение состоялось 21 апреля) возглавил кадровый артиллерист генерал-лейтенант Л.А. Говоров, прекрасно зарекомендовавший себя в сражении под Ельней и в битве за Москву в 1941 году, (в последней операции он командовал 5-й армией, а на такие должности артиллеристов фактически не назначали, — Прим. авт.).

Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин поставил перед ним задачу — не допустить разрушения Ленинграда осадной артиллерией противника, превратить город в неприступную крепость и накопить внутри кольца блокады силы для будущих наступательных операций[35].

Конечно, противоборствующие стороны могли только догадываться о планах друг друга, но к концу апреля 1942 года советская и немецкая группировки под Ленинградом были примерно равны по численности и собирались вести позиционную войну. В таких условиях мог победить лишь тот, кто более умело организует управление войсками.

В этой ситуации и проявились организаторский талант и полководческое умение Л.А. Говорова.

Он всесторонне изучает расположение артиллерийских и минометных батарей противника и устанавливает, что созданная германским командованием артиллерийская группировка включала 2950 орудий и свыше 2000 минометов. Часть орудий от 75 мм и до 150 мм калибра и все минометы, расположенные вблизи переднего края, предназначались для обеспечения обороны частей и соединений 18-й немецкой армии. Орудия крупного калибра, располагавшиеся уже в глубине германских боевых порядков предназначались для разрушения и уничтожения населения Ленинграда. Все тяжелые батареи противника имели хорошее инженерное оборудование.

Боевые действия под Ленинградом в первой половине 1942 года

Говорову было известно, что обстрелы города со стороны немцев, особенно тяжелой артиллерией, не только не прекращались, но даже усиливались. Известно, что если в январе 1941 года немцы выпустили по Ленинграду только 4771 снаряд, то в марте — 7380. Чтобы эффективно уничтожать германские батареи, требовалось 10–12 тысяч снарядов ежемесячно, а в город еще в феврале и марте привозили по 2,5 тысячи. Производство необходимых боеприпасов пришлось налаживать в Ленинграде.

По требованию командующего группой войск ленинградского направления подчиненная ему артиллерия во взаимодействии с артиллерией КБФ и авиацией со второй половины 1942 года перешла к планомерному уничтожению особо опасных вражеских батарей крупного калибра и «надежному подавлению» (термин был принят на Ленинградском фронте) батарей меньших калибров, расположенных вблизи переднего края и имеющих слабое инженерное оборудование.