Спасти человека. Лучшая фантастика 2016 (сборник)

– Если сердце не выдержит, Барлоу, мы вас все равно доставим на место, – сказал Бо Дерек. – В моем контракте сказано «в любом виде». Что означает живым или мертвым. Живым предпочтительней, для вас, я думаю, тоже.

– Для меня, не буду скрывать, предпочтительней всего остаться в Тихой Миле, – внес свою корректировку Барлоу. – Для вас же, уважаемый Бо Дерек, самым разумным выходом будет допить лимонад, погрузиться в вашу роскошную яхту и, не жалея топлива, гнать до самой Краморы. Где вы сообщите бонзам Синдиката, что ваш контракт аннулирован.

Бо Дерек наклонился вперед, опуская обе ноги на землю. Локтями он уперся в стол, медленно снял очки. Глаза у него оказались узкие, карие, с характерным пунцовым кольцом вокруг радужки, которое бывает у наркоманов, длительно употребляющих «слезы Абаддона». Глаза эти сказали Барлоу, что Бо Дерек не только пристрастен к излюбленному наркотику серийных убийц с наклонностями художников, любителей писать картины кровью и украшать их вырезанными органами. Он и сам по себе хладнокровный психопат, подверженный мгновенным перепадам настроения.

– А вот такой опции у нас с вами нет, – прошипел Бо Дерек, и как по команде его партнеры по рекламационному бизнесу взяли Барлоу на прицел. Все, кроме грофа, который втянул голову и плавно, как в замедленной съемке, двинулся вперед. Ему не нужно было оружие, его тело могло убить и покалечить не хуже импульсной винтовки.

– Ай-ай-ай, – раздался за спиной Барлоу голос хозяина бистро. – Как нехорошо. Нехорошо целиться в безоружного человека, да еще и постоянного клиента. Вынужден, сеньоры, попросить вас немедленно удалиться.

Слова Энцио сопровождались столь характерным гудящим звуком, что Барлоу не удержался и глянул. Веселый безобидный толстяк уже не выглядел столь веселым и столь безобидным теперь, когда в его руках был тяжелый противопехотный излучатель «Протазан». Обруч, к которому крепилась двадцатикилограммовая бандура излучателя, сдавливал обширную талию Энцио, одной рукой толстяк сжимал перпендикулярную стволу рукоять, вторая лежала на пульте управления огнем, замыкая «контур камикадзе». Если Энцио убьют и рука соскользнет, излучатель начнет стрелять. Гудение, которое узнал Барлоу, издавал блок из шести стволов, пока вращавшийся вхолостую и направленный на охотников. Сколько из них успеют увернуться или активировать защиту, когда «Протазан» начнет выжигать все живое и неживое в конусе поражения с радиусом шесть метров? Барлоу не думал, что даже такой психопат, как Бо Дерек, рискнет провести подобный эксперимент на своих бойцах.

Оставался, конечно, гроф. Этот вполне мог успеть не только убить Энцио, но и удержать его руку на контуре. Пальцы Барлоу вновь выбили по столу нервную дробь. Треугольное «лицо» грофа на мгновение повернулось в его сторону, по чешуйкам с шелестом пробежала быстрая рябь, как будто ветер гулял по верхушкам деревьев в бескрайней тайге.

– Очень интересно, – раздался голос Бо Дерека, и пальцы охотников ослабли на спусковых крючках. Барлоу знал эти трюки – либо фраза была кодом, либо незаметный жест командира сказал «отставить». – Действительно, интересно. Как вы там сказали, Барлоу? Тихая планета?

Негромко смеясь в бороду, Бо Дерек взял со стола и надел очки. Поправил кепи, щелкнул пальцами снизу по козырьку.

– На тихой планете есть тихий-тихий город, – сказал он, дурачась. – В этом тихом городе на тихой улице есть тихое кафе. В тихом кафе в тихой подсобке тихоня повар хранит излучатель военного образца. Между прочим, федеральное преступление. За такое нашему тихоне светит до конца жизни грызть астероиды в тюремной робе. В тишине и спокойствии.

– Вы должны уйти, сеньор, – повторил Энцион. – Велоче, прего. Сейчас. И ваши спутники тоже.

– Уходим, уже уходим. – Бо Дерек поднял руки, «сдаюсь», и охотники опустили нацеленные на Энцио и Барлоу стволы. – Вот я встаю, медленно забираю винтовку. Все очень тихо, как вы здесь любите.

Его взгляд сквозь стекла очков просверлил Барлоу насквозь.

– Сегодня все закончится тихо. Мы тихо уйдем и вернемся на корабль, – сказал Бо Дерек. – У тебя, Барлоу, будет двадцать четыре часа, чтобы все обдумать и прийти к единственно верному решению. Потому что завтра, если ты, или этот клоун, или кто-то еще здесь решит поиграть в героя войны, поверь моему слову, Барлоу, мы заберем твой труп из дымящихся развалин этой карикатуры на город. Завтра в полдень, Барлоу. Или ты, или вся твоя сраная Тихая Миля. Думай, Барлоу. Решай.

Уходя, Бо Дерек даже не посмотрел на Энцио, провожавшего его и остальных охотников стволами «Протазана». Он не обернулся, когда кот вдовы Бигли подскочил, взгорбил спину и яростно зашипел на проходившего мимо грофа. Гроф же на секунду замер, вытянул шею еще на дополнительные двадцать сантиметров, изогнул ее вопросительным знаком и приблизил лицо вплотную к коту. Кот шипел, плевался и отважно держал рубеж, но когда гроф с хлопком втянул голову, вздыбил чешую на всем теле и зашипел на него в ответ, предусмотрительно дал деру за кресло хозяйки.

– Ах ты тварь! – неожиданно зычно заорала на грофа старушенция Бигли, грозя ему сухим маленьким кулачком и делая вид, что собирается встать с кресла. – Да мы в семьдесят втором таких, как ты, с полковником штабелями жгли на Лукросе! Ты, мразь чужая паленая, гнида, насекомое, я тебе яйцеклад выдеру вот этими руками, ты!.. – И тут из горла вдовы полились щелкающие нечеловеческие звуки.

Барлоу опешил. Более того, удивление, кажется, коснулось даже грофа. Он выпростал голову из грудного мешка, помедлил, разглядывая вдову Бигли всеми глазами. По чешуе на его боках и спине гуляли туда-сюда беспокойные волны. Вдова все еще не унималась, но теперь ей приходилось делать паузы, не хватало дыхания. Она хрипела, точно заходясь в припадке, из ее широко открытого рта летела слюна, когтистые согнутые пальцы делали движение, как будто спускают невидимый курок.

Вдоволь насладившись зрелищем, гроф согнулся, но не принял атакующую позу, а принялся быстро чертить что-то передними конечностями на земле. Острые серповидные «пальцы» оставляли глубокие борозды на твердом, как камень, черноземе – главную улицу в Тихой Миле никогда не мостили. Оставив у веранды вдовы Бигли десяток загадочных закорючек, гроф высоко выстрелил шеей вверх, вывернул ее назад, высматривая за спиной удаляющихся охотников, которым не было дела до безумной старухи и ее кота. Увидел, изогнулся, как человек, собирающийся стать на мостик, вывернул верхние конечности, упираясь ими в землю. И в такой жуткой неестественной позе с огромной скоростью помчался следом за своими товарищами. Голова на бескостной, как шланг, шее вращалась, бдительно высматривая возможные источники опасности.

С исчезновением грофа вдова Бигли как по команде перестала извергать ругань и угрозы и начала чмокать губами и говорить «кис-кис», сообщая коту, что опасность миновала. Зверь послушно выполз из-под кресла, запрыгнул хозяйке на колени и начал ласкаться, бодая ее головой в остренький подбородок.

Барлоу наконец позволил себе облегченно вздохнуть.

– Энцио, спасибо, не ожидал, – искренне сказал он. – Я твой должник.

– Не стоит, сеньор, – серьезно ответил Энцио и отключил питание «Протазана». – Вы бы для меня, надеюсь, сделали то же самое.

Не дожидаясь ответного признания, он шагнул обратно в помещение бистро, на секунду задержался в дверях.

– Принести вам сигару, сеньор Барлоу?

– Нет, дружище, – ответил Барлоу. – Думаю, мне стоит в ближайшее время поберечь здоровье. Пойду я, пожалуй, домой. Запиши на мой счет, что там причитается.

– Сегодня Энцио угощает, – значительно сказал толстяк и вдруг расплылся в улыбке. – Вы же угадали секретный ингредиент, уговор есть уговор.

На прощание Барлоу от души пожал потную мягкую ладонь, лежавшую недавно на «контуре камикадзе». Обернулся к вдове Бигли, приподнял шляпу над изрядно вспотевшими редкими волосами. Вдова послала ему воздушный поцелуй.

– Видишь, котик, – сказала она. – Господин Барлоу настоящий мужчина. Как он дал укорот этим стервятникам. Такой храбрец. И такие манеры. Точь-в-точь полковник Бигли в молодости. Пока не начал пить и не пустил, скотина, всю мою жизнь с ним под откос. А какой он был красавец, кавалер, герой Второй Ягдарской. Голову мне вскружил, влюбилась, как девчонка. А ведь мне сам губернатор Танзима руку предлагал, сердце и долю в Передовых Промышленных Системах. А я, эх… Я рассказывала тебе, котик, как мы познакомились с губернатором Лорексом?

Кот вдовы Бигли молчал, слушал и жмурил на солнце мудрые янтарные глаза. Хозяйка кормила его, чесала спину и разрешала спать на ее подушке. Хозяйка прогнала страшного, черного, гибкого, чей запах приводил кота в ужас и ярость, а шипение заставило напустить лужу под креслом. Хозяйка была Богом, а Богу позволительно не помнить, какие истории он рассказывает уже в стотысячный раз. Бог будет говорить, он слушать, а потом Бог заснет как всегда на полуслове. И он, кот, чье место на коленях Бога, будет хранить его сон.

Часы на ратуше пробили полдень.

* * *

Остаток дня Барлоу провел как обычно. Копался в парнике, читал на веранде, смотрел новости, готовил ужин. После ужина он вышел из дома, но не на прогулку, а в ожидании гостя.

Со стороны города, уже погрузившегося в сумерки, донесся душераздирающий треск и лязг. Барлоу улыбнулся. Подобной какофонией могло сопровождаться явление только одного жителя Тихой Мили.

На этот раз визит Махо был обставлен с чуть меньшим шиком. По многочисленным жалобам шериф Хаген конфисковал у механика чудовищный гибрид-бульдозер. В традиционный еженедельный объезд города и окрестностей с целью опустошения мусорных баков Махо отправился на младшем собрате тюнингованного чудовища. На взгляд Барлоу, в прошлой жизни этот гибрид был портовым погрузчиком, четырехколесной машиной, главной отличительной чертой которой была пара гибких манипуляторов перед кабиной. Неугомонный гений изобретателя соединил погрузчик с адски громыхающим прицепом, сваренным из каких-то уже совсем не поддающихся опознанию останков. Один из манипуляторов обзавелся пугающей клешней, совмещенной со сварочным аппаратом и лазерным резаком. Получившемуся в итоге агрегату было место никак не в Тихой Миле, а на одной из впавших в анархию и дикость планет Зыбкого Пояса, в самый раз для тамошних варваров.

Городской мусорщик, восседавший в кабине с ногами, заброшенными на приборную панель, при виде Барлоу расплылся в широкой улыбке и жизнерадостно замахал ему рукой. Вместе с ним принялся махать второй, лишенный клешни манипулятор, на руке Махо подмигивал огоньками браслет обратной связи. Барлоу, оставивший шляпу в доме, степенно кивнул и поднял руку в приветственном жесте. Гремящий агрегат несся прямо на него, грозя смять Барлоу и следом подчистую снести дом. За секунду до трагедии где-то в недрах изуродованной машины сработал блок безопасности, и бывший погрузчик намертво застыл. Каким-то чудом Махо не влип в лобовое стекло и через секунду уже кузнечиком выпрыгнул наружу и принялся изо всех сил трясти руку Барлоу. Над их головами извивающийся манипулятор конвульсивно повторял движения механика.

– Добрый, добрый, добрый вечерок, босс. – Голос у Махо был тонкий, под стать его субтильному телосложению. Замызганный джинсовый комбинезон висел на механике мешком, штанины волнами опускались на любимую обувку – сапоги от древнего скафандра класса «Индиго». На маленькой овальной голове болталась оранжевая с черными иероглифами кепка, которую, по общему мнению, он не снимал даже во сне. – Видали, что творится?

Барлоу неопределенно промычал нечто утвердительное. Манера общаться у Махо была столь же необычная, как и его привычка одеваться, да и прочие привычки тоже.

– Хаген творит произвол! – развил мусорщик свою мысль. – Отобрал у меня Надин, а? Каково?

Своим рожденным в муках творчества монстрам Махо, как правило, давал нежные женские имена. Так, Барлоу с удивлением узнал, что жуткий бульдозер-вездеход зовется Надин. С этим именем у Барлоу было связано много щемящих до боли воспоминаний.

– Приходится вот старушку Медею выгуливать. – Махо сделал движение рукой назад, и Барлоу пришлось пригнуться, чтобы манипулятор не снес ему голову. – Ну да ей полезно, застоялась. А Хагену я это так не оставлю. Сегодня жалобу мэру накатал. Пусть уймет своего цербера. У нас тут не Антарес, сапогом топтать не позволим. Палач!

Народная Республика Антареса была любимым жупелом Махо, и он при каждом удобном случае сравнивал сурового шерифа с тамошними комиссарами. Здесь было что-то глубоко личное, вроде антипатии самого шерифа к Чужим, да и в речи мусорщика нет-нет, да и проскакивал хриплый акцент уроженца Республики. В подробности Барлоу, как то водилось в Тихой Миле, лезть не спешил. Да и сам Махо никогда в них не углублялся. Поворчав для проформы в адрес шерифа еще пару минут, он наконец принялся за работу. Ловко орудуя манипулятором с помощью браслета обратной связи, выудил из палисадника разноцветные контейнеры с мусором и опустошил их по очереди в разделенные секции бака, загруженного в прицеп. Вернув контейнеры на место, Махо с благодарностью принял от Барлоу привычный гостинец – скромный сверточек высушенной и готовой к употреблению конопли. С чувством потряс руку хозяина на прощание, полез обратно в кабину Медеи, но на полдороге застыл.

– Эй, босс, – сказал Махо, теребя болтающуюся лямку комбинезона. – Слышал я, будто неприятности у тебя.

Сказал и бросил красноречивый взгляд в сторону космодрома, где в бронированном чреве «Конкордии» банда рекламационных агентов любовно выписывала имя Барлоу на своих пулях.

– Неприятности? – удивился Барлоу. – Да ну, болтовня. Все у меня путем. Не бери в голову.

– А-а, – протянул изобретатель, почесывая затылок прямо сквозь кепку. – Я почему-то так и подумал. Болтают люди. Болтают и болтают. Болтун, как у нас в Республике говорят, находка для шпиона.

Тут Махо спохватился, сбивчиво пожелал Барлоу приятного вечера и скрылся в кабине. Под самодельным тонированным козырьком мелькнула его виноватая физиономия. Медея сдала неповоротливым гремящим задом, развернулась на узком пятачке и, подскакивая на ухабах и пугая мелкую живность лязгом, заторопилась обратно в город. Барлоу снова остался один.

Он постоял еще некоторое время на дорожке, ведущей к дому, послушал напевы просыпающихся цикад. Налетавший со стороны Тихой Мили ветерок нес родные и привычные запахи человеческого жилья, среди которых еле угадывалась холодная тоскливая нотка наступающей осени. Лето заканчивалось, как кончается все в этом мире, в том числе и таким трудом нажитый покой. Или жизнь, как сказал бы доморощенный философ и цербер Хаген, и, как всегда, оказался бы прав. Усмехнувшись своим мыслям, Барлоу кинул последний взгляд на засыпающий город и вернулся в дом.

* * *

Перед отходом ко сну Барлоу, экономя утреннее время, тщательно побрился и погладил чистую белую сорочку. Поразмыслил, стоя в одном белье перед кроватью, и, решившись, отодвинул ее на пару метров от стены. Под кроватью располагался практически незаметный квадратный люк, запертый на ДНК-сигнатуру Барлоу. Прижав большой палец к контактной пластине, Барлоу слегка поморщился, когда тонкие иглы проникли под кожу за образцами хромосом. Загудел сервомотор, и люк отошел в сторону, открывая доступ в подвал.

Место для дома Барлоу выбрал не случайно и не только из желания жить за городской чертой. В полом чреве холма, на котором дом был выстроен, скрывалось древнее, ровесник станции на орбите, военное убежище. На то, чтобы привести его в порядок, наладить портативный кварковый реактор, систему жизнеобеспечения и генератор щита, ушло небольшое состояние. Зато теперь Барлоу мог в теории пересидеть под землей ядерную бомбардировку, отсиживаться еще полгода на сублимированных харчах и синтезированной воде, а после выбраться на поверхность в заботливо припасенном скафандре высшей категории защиты. Мог он спрятаться там и от рекламационных агентов Картеля, только вот сегодня около полудня Барлоу вдруг почувствовал, что и так слишком долго прятался и отсиживался в Тихой Миле. Была ли тому виной безбашенная выходка толстяка Энцио, наглая усмешка Бо Дерека и его угрозы сровнять город с землей, полоумная отвага вдовы Бигли перед мертвенным лицом-маской грофа – об этом Барлоу не думал. По железной лесенке с дырчатыми ступенями он опустился в прохладный сумрак убежища и там, стоя в темноте под прицелами невидимых стволов охранной системы, громко назвал пароль.

С гудением и лязгом люк над его головой вернулся на место. За спиной Барлоу лестница ушла в пол. Сам пол под ногами, сперва неуютно холодный, потеплел и разгорелся приятным оранжевым светом. Степень освещенности нарастала постепенно, чтобы успели привыкнуть глаза. Те, кто сотни лет назад строил убежище, позаботились даже о таких мелочах.

– Тест ДНК – пройден, – произнес приятный женский голос, не лишенный даже некоторого кокетства. – Пароль – подтвержден. Вокальный тест – пройден. Олафакторный тест – пройден. Пользователь «Барлоу» распознан. Защитные системы переведены в режим ожидания. Добро пожаловать в убежище, Барлоу. Я Миранда, твой интерактивный помощник. Для общения со мной используй голосовые команды и обращение по имени – Миранда. Ожидаю запрос.

– Миранда, статус, – сказал Барлоу, оглядываясь по сторонам.

Между стандартным военным убежищем и его личной укромной пещерой была разница, как между полевым госпиталем и роскошной частной клиникой. Укрытие под домом Барлоу создавалось по индивидуальному заказу, и оставалось только гадать, кто был тем эксцентричным богачом, что пожелал себе непреступный тайник на удаленной планете. За основу дизайна была взята кают-компания старинного межзвездного галеона типа «Викинг». В детстве, впрочем, как и сейчас, Барлоу увлекался историей колонизации Большого Космоса, обожал книги со встроенными виртуальными экскурсиями по поверхностям неосвоенных планет и помещениям древних кораблей. Во время первого посещения убежища в компании шерифа Хагена, помощника мэра Кингсли и хозяина риелторского бюро Макмастера он без подсказки надутого от важности агента узнал интерьер легендарного корабля.

«Викинги», одни из первых судов, оснащенных туннельными двигателями, заслуженно завоевали свое место на страницах учебников и приключенческих романов. Они первыми вырвались за пределы Облака Оорта на просторы Галактики, первыми совершили рывок к ее ядру и неисследованным областям спиральных рукавов. На галеоне «Магеллан» типа «Викинг» капитан Номура вошел в Контакт с ягдарами и героически погиб, защищаясь от их неспровоцированной агрессии. Корабль «Аркадия» того же типа разведал координаты домашней планеты эклипсов – Утраченной, что позволило землянам заключить стратегически выгодный союз с Сумеречным Флотом. Оснащенный неустановленными хидами галеон «Отважный» под управлением капитана Гринева пересек аномальные зоны Зыбкого Пояса – подвиг, завоевавший землянам признание среди старейших рас Галактики. Нельзя забывать, что большинство «Викингов», доживших до Войны Поколений, были переведены в разряд боевых кораблей и после переоснащения приняли участие в наиболее жестоких сражениях. Для Барлоу, на пятьсот лет пережившего экипажи последних «Викингов», интерьер убежища был словно памятник Галактическому Фронтиру, монументом отваги, самоотверженности и мечты, устремленной к звездам. Да, сегодня даже яхты летают дальше и быстрее тех неповоротливых гигантов, эсминцы превосходят их огневой мощью, а удел мечтателей больше не покорение бескрайних пределов, а чтение книг и виртуальные вселенные многопользовательских игр. Однако Барлоу, покупая убежище в холме у Тихой Мили, чувствовал, как будто вступает в обладание редким сокровищем, островком бесценной памяти, ведь последний «Викинг» был разобран на металл больше трех сотен лет назад, остались лишь голографические снимки в музеях и трехмерные реконструкции.

Иногда он гадал, что сподвигло бывшего владельца убежища заказать столь необычный проект. Был ли он потомком первопроходцев или сам стоял за штурвалом одного из «Викингов» поздних серий, кто он был вообще? Охотник за хидами, герой Войны Поколений, эксцентричный миллиардер, впавший в детство? В городских записях зиял пробел размером с послевоенную неразбериху, память Миранды на момент покупки убежища Барлоу была стерта то ли случайно, то ли по злому умыслу. Среди жителей Мили тоже некому было пролить свет на загадку, убежище было такой же неотъемлемой деталью ландшафта, как Мусорный Карьер и сиявшее в небе кольцо брошенной станции. Никакой информации, никаких личных вещей. Будь Барлоу так же одержим любопытством, как во времена своей бурной молодости, он бы, наверное, сошел с ума, засыпая каждую ночь над люком, скрывающим тайну столь же неприступную, как Планета Хидов – Пандора.

Молодость, как и многое другое, осталась позади. Поломав голову, потратив сколько-то времени и денег на бесполезные запросы, Барлоу пополнил список нерешенных головоломок и успокоился. В убежище он спускался редко, в основном, чтобы освежить запасы наличных средств и иногда побыть в одиночестве еще более полном, чем то, что обеспечивал ему дом за окраиной города и всеобщая деликатность жителей Мили.

Здесь все дышало стариной, эпохой, когда человек за вдохновением обратился ко временам покорения не звезд, а собственного мира, тогда казавшегося пугающим и бесконечным. Сами названия – галеон, «Викинг» – были проникнуты духом героической древности, и он пронизывал каждую деталь, тщательно продуманную дизайнерами. В центре просторного, не меньше ста квадратных метров, помещения стоял овальный стол, за которым могли обедать старшие офицеры. Материал стола мастерски имитировал красное дерево, а при необходимости превращался в трехмерный проекционный экран для вывода тактических схем и звездных карт. Сидеть вокруг стола предполагалось в массивных на вид креслах с высокими спинками и обивкой из красной, благородно потертой кожи. Сами кресла легко скользили над полом на плавающей подвеске и позволяли располагаться в стороне от стола поодиночке или группами. Одно из кресел выделялось золотыми рычащими львиными головами на подлокотниках и полустертым геральдическим львом на спинке – место капитана.

Над столом парила хрустальная люстра, сложная, как кристаллическая колония горго, и прекрасная, как изделие ювелирных мастеров Веги. Помимо нее источником света был мягко пружинящий под ногами пол, стены и тоже парящие шары светильников, по умолчанию следующих каждый за своим креслом. Капитанский шар выделялся и здесь барочной золотой оправой и псевдохрустальными подвесками; меняя направление движения, он мягко ими бренчал.

Кроме стола, кресел и светильников, в помещении были два дивана, обитые не красной, а темно-коричневой кожей. Книжные полки и шкафы, где стояли выполненные в виде переплетенных в пергамент томов планшеты безнадежно устаревших звездных атласов и разнообразной беллетристики пятисотлетней давности. Их протоколы связи с Гиперсетью окончательно вышли из употребления давным-давно, апдейты перестали приходить, так что это было в чистом виде украшение. Такое же, как сделанная в виде механической астролябии карта сферы влияния человеческой расы, стоявшая возле книжных шкафов. Здесь же в тубусах для хранения якобы карт гибкие тонкие тачскрины, которые при необходимости можно было развернуть на столе или прилепить на стену. Деревянные подставки для оружия с генераторами запирающего поля, в кают-компаниях случались особо жаркие дискуссии, поэтому оружие – табельные лучевики и вибромечи – оставляли под присмотром дежурного офицера. Лакированная барная стойка манила батареей разноцветных бутылок, здесь Барлоу хранил перепадавшие от Энцио особо редкие экземпляры вин и бренди. Столик на крученых ножках с черно-белыми клетками и выстроившимися в ожидании армиями черных и белых фигур. За столиком можно было сидеть без партнера, компанию игроку могла составить Миранда, точнее, управлявший ею искусственный интеллект девятого поколения, заодно обеспечивавший функционирование убежища. В ожидании своего полководца фигуры переминались, становились друг перед другом в вызывающие позы и грозно потрясали оружием. Когда Барлоу проходил мимо столика, обе армии дружно отдали ему салют, и даже короли поклонились.

В другое время Барлоу с удовольствием бы сыграл партию-другую. Обыграть Миранду шансов не было, но поломать голову было приятно. Еще к его услугам были кости, карты, рулетка и даже ауларский четырехмерный сарк, но все это не сегодня. Как и посиделки за столом с бокалом двухсотлетнего баргосского цалька или земного коньяка, просмотр старых фильмов на превращенной в трехмерной экран стене или милая болтовня с Мирандой, которая была, согласно Конвенции, лишена сознания, но умела притворяться обаятельным и заинтересованным собеседником, используя исполинский банк памяти и доступ в Сеть. Не сегодня.

Сегодня он здесь по делу.

– Миранда, статус, – сказал Барлоу.

– Запрос принят, Барлоу, – нежно сказала Миранда. – Убежище функционирует в штатном режиме. Щит отключен. Загрузка реактора два процента. Системы регенерации воды и воздуха в норме. Внимание! Требуется замена водяного фильтра!

– Пропусти, Миранда.

– Принято, пропускаю. Хочу, однако, заметить, что ты прошлый раз жаловался, что вода, которой ты разбавил пятидесятилетний коллекционный виски, была на вкус, цитирую, «как моча кота вдовы Бигли». Все-таки тебе стоит подумать о замене фильтра и ознакомиться с моими рекомендациями по культуре употребления элитных спиртных напитков. Такой виски пьют неразбавленным, Барлоу.

– Миранда, я сказал пропустить, – слегка повысил голос Барлоу. Иногда ему казалось, что вопреки установлениям Конвенции прошлый хозяин что-то намудрил с программой Миранды. Характер у интерактивной помощницы был не сахар.

– Принято, Барлоу. Как я уже сказала, все системы в норме. При соблюдении норм потребления время твоего выживания в убежище составит шесть месяцев двенадцать дней восемь часов девять минут. Напоминаю, что при необходимости ты можешь воспользоваться стазис-капсулой, продлив время выживания на условно неограниченный срок функционирования реактора в режиме консервации.

– Пропускай, Миранда. – Барлоу, прогуливавшийся по помещению, ненадолго застыл возле барной стойки в раздумьях, не выпить ли чего-нибудь крепкого. Решил, что не стоит.

– Как скажешь, милый. – Миранда едва слышно хихикнула. – Перехожу к оценке внешних факторов. Уровень агрессивности среды в пределах допустимого. Не обнаружено проникающей радиации, болезнетворных агентов, заражения воздуха, воды и почвы. Нетипичные летальные факторы тоже отсутствуют. Провожу анализ доступных информационных каналов. Внимание! Обнаружен потенциально летальный фактор. На космодроме совершил посадку корабль типа «Конкородия-Венатор». Имя: не распознано. Порт приписки: не распознан. Имя и личный номер владельца: скрыто. Анализ скрытых и несерийных модификаций выявил ряд нарушений стандартного протокола, судно признано пригодным для ведения открытых боевых действий в космосе и атмосфере. Уровень опасности – критический. Рекомендую использовать канал чрезвычайной связи для оповещения Магистрата сектора и перейти в режим полной изоляции убежища. Ожидаю приказа.

– Отставить панику, Миранда. – Барлоу мысленно поругал себя, что в свое время сам настроил девчонку в режим «паранойя». – Это всего лишь вшивые охотники за головами, ни к чему подымать шум.

– Анализ тембра твоего голоса, частота пульса и выделение тепла говорят, что ты не совсем откровенен со мной, Барлоу.

– Заканчивай тут изображать мне комиссара Народной Республики. – Барлоу на секунду разозлился, а потом вспомнил, что злиться на Миранду – приблизительно то же самое, что ругаться с тостером. – Так, девочка, а ну-ка сделай мне запрос на охотника по имени Бо Дерек. По всем базам. Сорок – сорок пять лет. Человек. Работает предположительно на «Картель Новые и Совершенные Технологии».

– Девочка, – промурлыкала Миранда. – Мне нравится, когда ты меня так называешь. Добавляю обращение «девочка» к стандартным командным тэгам. Выполняю запрос. Веду поиск в открытых базах.

Барлоу был, наверное, единственным, кроме мэра, гражданином Тихой Мили, имевшим прямой гиперлинк в Сеть. Трафика он потреблял немного, чтобы ненароком не наследить, и помимо астрономических цен за подключение нес расходы на поддержку маскирующей его визиты в межзвездную паутину плеяды анонимных прокси-серверов. Он был очень осторожен, фактически бесплотен, как призрак, понимал, что, окажись его логи в умелых руках, тихой жизни придет конец. До сего дня Барлоу был уверен, что его метод маскировки безотказен. Но как-то же Бо Дерек его вычислил.

– Поиск в открытых базах завершен, – с оттенком грусти известила Миранда. – Информация отсутствует. Перехожу к поиску в теневых кластерах. Предупреждение! В режиме минимального потребления трафика поиск займет от двух часов до трех дней. Рекомендации – изменить параметры запроса или расширить канал.

– Ладно, брось, Миранда, – махнул рукой Барлоу. – Все, что мне нужно, я и так о нем знаю. Потом разберемся с деталями. Открой мне доступ в оружейную.

– Ты забыл сказать «пожалуйста», – голос Миранды стал капризным.

– Пожалуйста. – Барлоу выказал покорность. Не хватало еще начать спорить с возомнившим о себе тостером.

– Пожалуйста, – эхом отозвалась Миранда. – Доступ в оружейную открыт, Барлоу. Наслаждайся.

И он насладился.

* * *

От предыдущего хозяина убежища оружейная досталась Барлоу пустой. Наполнить ее оказалось сложней, чем полки за барной стойкой, но он приложил все старания. Пришлось прибегнуть к кое-каким старым связям, потратить уйму денег, зато теперь Барлоу при желании мог развязать небольшую войну. И как раз этого он не мог себе позволить.

У людей Синдиката было сокрушительное преимущество в огневой мощи, олицетворенное их кораблем. «Конкордия» могла за считаные минуты стереть Тихую Милю с лица земли. Даже если вывести из игры пилота – современный корабль вполне способен устроить ад в автономном режиме. Именно ад Бо Дерек и обеспечит городу, если угроза со стороны Барлоу покажется ему чрезмерной. Играть придется тоньше.

Со вздохом сожаления Барлоу похлопал по нагрудной бронепластине штурмовой комплект «Тиран». Любимец абордажных команд, он бы сравнял шансы Барлоу в перестрелке с наемниками, но не с их кораблем. Не сегодня, старый друг, не сегодня.

Отказа удостоился и «Лабрис», старший брат «Протазана», спаренный излучатель на плавучем станке. Некоторое время Барлоу размышлял над снайперской винтовкой Прохорова – оружием громоздким, не очень надежным, но обладающим огромной дальностью и убойной силой. Пожалуй, тоже нет. Устроить правильную засаду не получится. Если Барлоу не явится на место встречи, Бо Дерек начнет жечь город или возьмет заложников. Меньше всего Барлоу желал, чтобы пострадали невинные жители Тихой Мили. Шесть лет оказались достаточным сроком, чтобы он к ним искренне привязался.

Возможно, лучшим выходом было сдаться, но Барлоу слишком хорошо представлял, что ждет его на Краморе. Бонзы-директора Синдиката не из тех, кто может забыть и простить. Лучшее свидетельство тому – прибытие рекламационных агентов в Тихую Милю. Он обязан преподать им урок.

После некоторых раздумий Барлоу остановился на старом проверенном «флетчере» – ручном излучателе со встроенным генератором щита. Откинув барабан, он проверил заряд – восемь энергетических капсул, расположенных как в пули в древнем револьвере, успокоительно подмигнули зелеными огоньками готовности. Каждая капсула – десять минут интенсивного огневого контакта. Барлоу застегнул на бедрах пояс с кобурой, для проверки выхватил и навел излучатель в стену Н-да, тяжеловат, тяжеловат. А ведь было время, когда «флетчер» казался Барлоу пушинкой.

– Собираешься наделать в ком-нибудь дырок, Барлоу? – поинтересовалась Миранда. – Я могу тебя отговорить?

Барлоу цыкнул зубом.

– Не лезь в это дело, девочка, – попросил он. – Если уж я сам себя не смог отговорить, ты точно не сможешь.

Миранда обиженно замолчала. Барлоу, закончив с выбором оружия для завтрашних танцев с Бо Дереком, недолго поколебался и подошел к встроенному в стену сейфу. Повозился со сложным замком, открыл полуметровой толщины дверцу. Внутри сейфа на полках лежали ровными стопками слитки иридия на сумму порядка сорока миллионов расчетных единиц. То, что Барлоу хранил в прямоугольных матово-черных контейнерах на верхней полке, стоило гораздо больше и встречалось во Вселенной гораздо реже, чем драгоценный иридий.

Барлоу бережно взял крайний слева контейнер, открыл. Внутри контейнер был наполнен прозрачной, похожей на желе массой, поглотившей белый браслет с мерцающим кристаллом. Барлоу осторожно нырнул пальцами в «желе», извлек браслет, задумчиво покрутил его в пальцах и застегнул на запястье. Кристалл ярко вспыхнул, ритмично замерцал в такт с биением сердца Барлоу. Волосы на теле и голове Барлоу наэлектризовались, в воздухе ощутимо запахло озоном.

– Ты точно знаешь, что делаешь, Барлоу? – спросила Миранда. – Ты только что вступил по взаимодействие с ксенообъектом четвертой категории. Этот хид не внесен в каталоги, его описание отсутствует в доступных мне базах. Ты нарушаешь закон и подвергаешь свою жизнь опасности, Барлоу.

– Не волнуйся за меня, Миранда, – сказал Барлоу, поглаживая пальцами браслет. Когда он достал браслет из футляра, тот был обжигающе холодным, теперь его температура сравнялась с температурой тела Барлоу. Хид стал теплым и странно мягким, живым на ощупь. – Я знаю что делаю.

– Надеюсь, – прошептала Миранда, и больше этой ночью они не разговаривали.

* * *

Ночевать Барлоу остался в убежище. Он заблокировал вход и поднял защитный купол. Бо Дерек мог не дотерпеть до запланированного на полдень представления и наведаться к нему в гости вместе со своими головорезами. Барлоу лег в одной из примыкающих к кают-компании спален, пожелал спокойной ночи упорно отмалчивавшейся Миранде и уснул, едва щека коснулась подушки. В темноте на тумбочке рядом с кроватью помаргивал огоньком готовности заряженный «флетчер», и в размеренном ритме сердца спящего Барлоу мерцал кристалл на ксенообъекте четвертой категории, известном среди охотников на хиды как «туманное зеркало».

* * *

Снаружи дома, незаметный даже для чутких детекторов убежища, таился, прижавшись к земле, ночной гость. Гроф прятался здесь давно, еще до приезда Махо, ничем не выдавая своего присутствия. Он смотрел, слушал, впитывал запахи. Наблюдал. Дождавшись включения купола, гроф беззвучно распрямился, застыл, высоко подняв шею с треугольной головой. Простояв так около минуты, Чужой нагнулся и начертил на земле несколько символов – такие же он оставил после себя перед домом вдовы Бигли. Покончив с рисованием, гроф, словно выполняя некий ритуал, вытянул верхние конечности в сторону дома Барлоу, попятился назад и сгинул в темноте. Прошло еще не меньше получаса после его ухода, когда напуганные цикады возобновили свой привычный ночной концерт.