Ангелы по совместительству. Глаз за глаз 22 - 27

- О! Там все то же самое, - он обвел рукой бурлящий вокруг хаос. - Только половина народу - черные. И когда они начинают торговаться...

Саиль представила, что способен устроить изгоняющий, желающий, но не могущий что-то получить, и поняла, что Миронге - еще ничего. Покупателей в рядах не так уж много - друг друга почти не задевают, карманники вежливые - толкнут и извинятся...

- Э???

Продавать часы Лучиано решил не на улице, а в лавке, причем, ювелирной. Витрины у нее не было вовсе, а около двери топтался рослый печатный, к малолетним визитерам отнесшийся с подозрением (Саиль подозревала - не будь Лучиано пастырем, их погнали бы отсюда взашей).

Хозяин вышел к странным посетителям не сразу (видно, занят был). При взгляде на кошмарные часы в его руках, словно по волшебству, появилась лупа, помощник поднес ближе свет. Минут десять ювелир со скептическим видом рассматривал товар, а потом назвал цену. Сердце Саиль затрепетало от радости, но Лучиано покачал головой и назвал цифру вчетверо больше.

Что тут началось!

Хозяин лавки вскочил из-за стола и громогласно предложил всем посмотреть на эту невоспитанную молодежь. Саиль мучительно покраснела, а вот на Лучиано слова купца впечатления не произвели: мальчик с легким удивлением поднял бровь и повторил свою цену. В ответ купец обвинил их в скаредности и жестокосердии. Лучиано тоже встал, картинным жестом отпихнув в сторону стул, и заявил, что этот человек, по-видимому, не хочет помочь бедным сиротам. Саиль была уверена, что сейчас их вышвырнут за порог, но торг только начался. Купец жаловался на тяжелое время - Лучиано утверждал, что волки крались у них по пятам. Са-ориотец намекал на спорное происхождение товара - юный маг (волшебством заставив волосы встать дыбом) призывал богов послать дождь, снег и град на всех недостойных. Саиль, тщетно пытавшаяся уловить смысл перепалки, сдалась, и озвучивала лишь цифры. В итоге, купцу пришлось поднять первоначальную цену в три раза. Лучиано спрятал выручку куда-то под рубаху, а пару монет тут же разменял мелочью.

Из лавки Саиль выходила измотанная, как после битвы с черноголовыми.

- Мне кажется, что мы обидели этого доброго человека.

- Перестань, Саиль! - Лучиано выглядел весьма довольным собой. - Он дал едва ли половину настоящей цены. Но тут ничего не поделаешь, времена, действительно, тяжелые.

Сколько стоит нынче в Миронге комната на троих и стойло для скотины они так и не узнали - покровительство Ри'Кинчира позволило им остаться жить в порту, в бараке при мастерской. Уложением подобное самовольство запрещалось, но людям надо на что-то жить, а пастырей здесь уже полгода никто не видел. За пару монет они получили две койки в общей комнате и право принимать душ (холодный). Несмотря на обилие соседей, Саиль впервые за много дней почувствовала себя в безопасности.

Мастеровые не теряли времени даром - утром в сухой док заявилась толпа рабочих и дружно, за один день ободрала с "Лосося" старую краску. Женщины ползали в трюме, выгребая остатки песка и ракушек, молодые парни болтались в веревочных люльках и конопатили борта. Когда древесина подсохла, весь корпус обмазали чем-то вонючим...

Лучиано целыми днями болтался в мастерской, а возвращаясь, говорил только про корабли, речные и морские, паровые и парусные. Не очень типичное для белых увлечение! Казалось, что он знает все: про назначение сотен загадочных предметов, форму морских узлов, глубину осадки и ориентирование по компасу. Слушая его, Саиль невольно проникалась уважением к грубоватым, шумным морякам и томительной жаждой странствий (будто недостаточно ей еще приключений). Клетка из правил и авторитетных мнений, в которой привыкла обитать дочь пастыря, не выдерживала напора перемен. Столкновение с реальностью обнажало несоответствия, каждое из которых требовало объяснения. А ведь любопытство белых - страшная сила! Не потому, что узнавать новое так уж весело, просто в какой-то момент неопределенность надоедает. Саиль начинала желать странного: понимать, что происходит, знать, что ждет ее дальше, выбирать, в конце концов. Управлять своей жизнью! С образом са-ориотского белого подобные настроения категорически не сочетались, но чувствовать себя чемоданом без ручки девочка больше не могла.

Для начала, следовало разузнать больше про тот самый Алякан-хуссо, в который они направлялись. Так уж ли верен образ речного порта, который Саиль нарисовала себе в уме? Или будет, как всегда?

Общение - сильная сторона любого белого, но разницу в происхождении не так-то просто преодолеть, благосклонность мастеровых, привыкших держаться замкнутым кланом, следовало чем-то заслужить. Для этого у Саиль имелось секретное средство - младенец: в любом месте, где люди живут семьями, найдется парочка матрон, желающих поучить молодку уму-разуму. Саиль поцеловала Пепе в лобик, мысленно попросив малыша не шалить, и отправилась во двор жилого барака, привлекать внимание.

Смеркалось. Жены мастеровых, освободившиеся от дневных трудов, сидели на ступеньках барака и болтали о своем. С моря набегал туман, и над Миронге поднималось светлое марево - светились окна особняков и доходных домов, на бульварах потихоньку зажигались зачарованные фонари, а вот бараки портовых рабочих оставались погруженными во мрак. Спросите - почему? Потому что в Уложении написано: спальные места иждивенцев освещать масляными лампами о двух рожках, не более двух на комнату, ни слово об электричестве или осветительном газе. Для мастерских хозяева протащили в закон нужные изменения (из соображения скорее безопасности, чем удобства), а вот о семьях печатных похлопотать оказалось некому. Да, печатных! В порту те или иные клятвы на амулете Уложения приносили все. Раньше это мало кого волновало (ну, не любят власти добрых возчиков - прибылью делиться не хотят), а теперь стало вопросом выживания - сменить род занятий обремененные магией люди не могли. Весь порт сидел без работы, проедая пайки, выделенные градоправителем не по Уложению, а по совести, единицы - участвовали в работах по расчистке фарватера. Что обиднее всего - и так скудный заработок отбирали приезжие. Беженцы, сплошь - свободные граждане, не отягощенные печатями, готовы были выполнить любую работу за гроши.

- А вот мне бабка рассказывала, что ее брат в рыбаки ушел. Не было, стало быть, на нем печати! - решила блеснуть осведомленностью Айша - молодая девка с красными от постоянной стирки руками.

Женщины постарше цокали языкам, но ругать имперские порядки вслух были не готовы и скользкую тему потихоньку замяли.

Детвора (слишком мелкая, чтобы помогать в мастерских) осаждала Мымру, предлагая ослице арбузные корки и "хвостики" от овощей. Животное, хамски терроризировавшее Саиль всю дорогу, хитроумно скрывало подлый характер, и даже позволяло гладить себя по ушам. Сытый Пепе безмятежно спал.

Соседка по бараку, Таша, объясняла Саиль, как уберечь малыша от насекомых. В поездке это важно! Особенно, когда отвращающих амулетов под рукой нет.

- ... и свежие веточки акастуса в пеленки.

- А если сушеные?

- Не подойдет! Крошиться будут - чесаться начнет.

Собравшиеся на посиделки у бараков присматривались к Саиль и природное обаяние белых давало о себе знать - разговор переходил на личное. Женщины интересовались, зачем столь юная девочка покинула дом в такие тяжелые времена.

- Я еду в Кунг-Харн, к родственникам, - объясняла Саиль. - А Лучиано любезно согласился меня проводить.

- А как же родители? - удивлялась Айша. - Неужто отпустили?

Белым трудно врать, но признаться сейчас в наличии отца-пастыря было бы катастрофой.

- Маму я совсем не помню, а папа... Он уехал, - мягко улыбалась девочка. - Далеко-далеко.

Собеседники по-своему истолковывали ее слова и смотрели с сочувствием.

- Кунг-Харн, - покачала головой ма Юраш, самая старая из присутствующих. - Не доброе место. Сплошь каторжане! Да и что вообще может быть доброго в горах?

- А что еще про те места слышно? - ухватилась за ее слова Саиль.

И женщины принялись вспоминать все, что знали про Кунг-Харн и долину Тималао, вышло не так уж мало. Судя по слухам, шанса добраться до цели пешком белые не имели: путешественников поджидали сонмы ополоумевших черноголовых, банды людоедов, дружины мелких чиновников, вообразивших себя вторыми после императоры, ну, и нежити. Много нежитей.

- Ночных гостей гнать некому, дома брошенные стоят, - делилась подслушанным в прачечной Айша. - Старики говорят - быть беде. А что сделаешь? Ни денег, ни изгоняющих, ни телег. Да и куда ехать-то? Везде так.

Товарки горестно повздыхали. Саиль положила Пепе в корзину (маленький, а увесистый) и в свою очередь поделилась:

- А на побережье высаживаются изгоняющие из Ингерники. Местные градоправители нанимают их вместо имперских.

На лицах собравшихся появилось сложное выражение: са-ориотцы пытались понять, что злее - нежити или чужие колдуны. Ответ получался неоднозначным.

- Мы их видели, - заочно вступилась Саиль за ингернийцев, благо могла их наблюдать непрерывно целую неделю. - Они довольно... воспитанные. Ругаются, конечно, - препирательства между путешествовавшими на корабле черными не прекращались ни на секунду, но вдруг у них просто такой стиль общения? - Но не дерутся. - По крайней мере, за неделю ни одного матроса не побили.

Женщины не нашлись с ответом. Разговор перешел на цены, жадность торговцев и мудрость градоправителя, прижавшего спекулянтов к ногтю.

Вечером Саиль подробнейшим образом изложила все новости Лучиано.

Провидец кивнул и сделал из услышанного странный вывод:

- Я тоже рассказал Ри'Кинчиру про армейских экспертов. Думаю, он передаст этот слух кому надо.

- Как?

- Сама подумай, Саиль: за все время его корабль ни разу не пытались отнять. Да и средства на ремонт как-то очень быстро отыскались. Капитан, наверняка, заключил с городскими властями какое-то соглашение.

Что тут скажешь? Нужно больше стараться. Она еще сумеет его удивить!

Меж тем корабль Ри'Кинчира преображался: на борта нанесли новую краску (какую нашли) и судно, названное "Лососем", стало больше похоже на макрель. Пожилой механикус с помощником священнодействовали над паровым котлом и проводкой. Плотники меняли покоробившиеся дверки и шкафчики. И вот - финал, торжественный спуск на воду. Судно оттащили метров на двести от берега, и механикус лично развел пары в восстановленном котле. Когда "Лосось", весело гугукнув, сделал по акватории победный круг, собравшаяся на пирсе толпа разразилась восторженными криками. Портовые рабочие ликовали: корабль, восставший с морского дна, стал для них талисманом, способным, да просто обязанным вернуть в Миронге удачу!

Подготовленный накануне груз заносили на палубу быстро, сосредоточенно, поминутно ожидая налета бандитов или чиновников. Но первые не решились связываться с толпой мастеровых, а вторые отнеслись к отплытию "Лосося" с удивительным равнодушием. Нанятая Ри'Кинчиром команда - дюжина крепких парней - устраивалась в кубрике (многовато для такого судна, но в нынешние неспокойные времена жизнь - дороже).

Лучиано терпеливо дождался, пока последний тюк не занял свое место в трюме, решительно протолкался к сходням и встал, привлекая внимание капитана.

- О, сиятельные! - словно только что разглядел их Ри'Кинчир. - Дело у вас али попрощаться пришли?

- Мы ищем попутчиков в Алякан-хуссо, - с достоинством отвечал Лучиано. - И хотели бы поинтересоваться, не собираетесь ли вы идти вверх по реке?

Ри'Кинчир сделал вид, что глубоко задумался.

- Можно, конечно, подняться до приисков, котел проверить, товару набрать, - капитан глубокомысленно прищурился, но от шпильки не удержался. - А у вас, сиятельные, за проезд-то есть чем платить?

Саиль начала судорожно вспоминать, как много денег они успели потратить (овес для ослицы обходился дорого).

Лучиано покопался в сумке и продемонстрировал са-ориотцу моток лески, тот прищурился, присмотрелся... Его глаза зажглись воистину демоническим огнем.

- Считайте, что вы уже там!

Их с Лучиано пропустили на борт, ослицу завели в стойло, или скорее - эдакое здоровенное корыто, сооруженное на палубе и заполненное соломенной сечкой (Ри'Кинчир понимал, что возить скотину придется, но не желал превращать свой корабль в хлев). Запах свежей смолы Мымре не нравился и она сердито стучала копытом по гулкому дереву. Вот ведь неугомонная! Сходни втянул и на палубу, и "Лосось" зашел в Тималао, первый корабль за боги знают сколько дней.

За дорогой Саиль особенно не следила - маялась от жары (в море хотя бы ветерок прохладный дул). Да и на что смотреть? Берег, берег, кусты да тростники, совершенно одинаковые причалы, верхушки ореховых рощ в знойном мареве, день за днем. Мутно-зеленая, непроницаемая для глаза речная вода - куда ни глянь. Мухи. Разве что качки нет.

Ри'Кинчир гордо вышагивал по палубе и дымил трубкой - особых забот у него пока не было. Вот выше, где река обмелеет, а через русло пролягут изменчивые мели, там - да. Капитан то и дело подходил к пристаням, обменивался с речниками шутками и сплетнями, брал на борт или сгружал какой-то груз, но серьезной торговли не вел, больше присматривался. Саиль пришло в голову, что новости с реки могли быть для властей Миронге дороже всякого товара.

Результатом стало то, что Суроби-хуссо они прошли ночью, на парусах, держась от берега так далеко, как это возможно, и (что характерно) не следуя выставленным вдоль фарватера бакенам.

- Хреновые здесь дела творятся! - вполголоса просвещал капитан пассажиров. - У Ана'Чугани совсем башню снесло - портовых рабочих кормить запретил. А тут слух прошел, что с юга ночной гость идет - народ валом валит. Так он пастырей с изгоняющими на левый берег перетащил, а днем по реке буксир пускает - лодки топить. Да куда там! Река - не бочка, пальцем не заткнешь. Местные сговариваются валить городских придурков. Уже и вожак есть - Рин'Кохаре. Наш человек! Осталось дождаться, когда добрые возчики арбалеты с побережья доставят и - в бой. Но нам здесь лучше не болтаться.

- А изгоняющие? - поежилась Саиль.

То, что тронутых порчей, при случае, отправляют давить беспорядки, в империи знали все.

- У местных свой колдун есть, дикий. Матерый дед! Недавно тут объявился, говорят, из северных еретиков. Городские против него - мальки.

Саиль поймала себя на том, что не удивлена - город-ловушка СООТВЕТСТВОВАЛ ее новой картине мира.

Миновали устье Байоле и характер реки изменился. Теперь Ри'Кинчир пристально вглядывался в воду, а ночью велел вставать на якорь - плоскодонные баржи чувствовали себя в этих местах вольготно, а вот изначально морской корабль даже без балласта рисковал. По правую руку один за другим проплывали города среднего течения Тималао, не такие огромные, как разросшийся на пересечении торговых путей Суроби-хуссо, зато не в пример более приветливые. По левую на горизонте то и дело взблескивали заснеженные вершины Мирового Хребта - алмазного ожерелья империи. Река делала на юг широкую петлю и готовилась, оттолкнувшись от гор, устремиться к Тусуану. Берега приблизились, на глаза начали попадаться первые свидетельства бедствий - сожженные пристани, обезлюдевшие поселки. Торговать Ри'Кинчир больше не пытался, но ни одного встречного рыбака приветствием не обделял. И пока капитан упражнялся в витиеватом са-ориотском словоблудии, плечистые матросы бдели на палубе с баграми в руках, следя, чтобы всякие разные умники не пролезли на борт.

Услышанное от местных Ри'Кинчиру не нравилось.

- Народ беспокоится - слухи с равнин нехорошие, - задумчиво кутался дымом старый моряк. -. До Тусуана - рукой подать, а ни одного изгоняющего в поселках с зимы не видели. Не ожидал... А может, вернетесь с нами, сиятельные? Что вам в том Кунг-Харне делать?

- С нами все будет хорошо, - блаженно улыбался Лучиано, но у Саиль все-таки спросил: - Хочешь вернуться в Миронге?

Девочка помотала головой и вцепилась в локоть провидца - они пойдут вместе до конца! Разве не для того она отправилась в путь, чтобы увидеть дядю и тетю? Глупо остановиться в шаге от цели.

И отчаянно неуклюжий для речного путешествия "Лосось" упорно продвигался к истокам Тималао. Саиль подозревала, что в Алякан-хуссо Ри'Кинчир стремится отнюдь не из-за мотка лески. Что же интересует истинных нанимателей капитана: вотчина изгоняющих - Тусуан? Или богатства Харанских гор? Не угадать. Однако хорошо, что их желания так удачно совпали.

На место прибыли в третьем часу дня, в разгар дневного пекла. Известный речной порт выглядел большим, пустынным и каким-то затаившимся. Неподвижно замерли грузовые краны, какие-то передвижные башни и элеваторы. Над приземистыми зданиями портового квартала возвышались створки шлюза, смутно тревожа несоответствием размеров. Поперек реки мерно шумел Южный порог.

В прежние времена тут глубоководная часть Тималао заканчивалась, но потом люди обманули богов, возведя на реке сложнейшее гидротехническое сооружение из поднимающих уровень воды дамб, каналов и перекатов. Шлюзы, спокойно принимавшие целый караван барж, переносили суда с одной огромной ступени на другую. Заканчивался этот путь грандиозным Северным порогом, высотой в целые пятнадцать метров. Впрочем, так далеко Ри'Кинчир заходить не собирался.

- Осадка у "Лосося" низкая - не баржа, - озвучил свои мысли капитан. - Да и шлюзы не понятно кто держит... А ну, Югир, пособи!

В Алякан-хуссо к появлению корабля отнеслись на удивление спокойно, возможно потому, что свободных граждан в городе практически не осталось, а печатным за реку ходу все равно не было. Гостям немедленно предложили воду, продукты и топливные брикеты за дешево. Пока капитан договаривался о чем-то с портовыми служащими, Лучиано помог Саиль собрать вещи и повел ослицу к сходням.

- Точно решили, сиятельные? - Ри'Кинчир огорченно покачал головой. - Ну, раз так, давайте-ка я вам хотя бы провожатого сосватаю. А то народишко тут больно... предприимчивый.

Они тепло расстались со старым моряком и отправились сразу к станции чугунки. Пассажирские поезда в Кунг-Харн не ходили, вообще. Грузовые - тоже (порт-то не работал), но руководство приисков пускало челноком состав из трех вагонов - проверить пути, развезти пайки путейским рабочим, вывезти жителей удаленных поселков (слухи действительно ходили тревожные). Рано утром как раз уходил один из таких. Денег на проезд хватило тик в тик, дороже всего обошлась перевозка ослицы, но оставлять Пепе без молока Саиль не решилась. Причина всеобщей нервозности стала ясней:

- Скотоводы, говорят, Серую Смерть нашли, еще по весне, - нехотя сообщил их провожатый. - В Суроби, в Кунг-харн гонцов засылали, да только без толку: те - слушать не хотят, у этих - отряд в шахтах навернулся, один ученик бегает, амулеты заряжает. Какая уж тут Серая Смерть!

- Места, вроде, пустынные, сильно разрастись она не должна, - глубокомысленно заметил Лучиано.

- Не должна, а растет! - нервно дернулся горожанин. - Если до прибрежных пастбищ дотянется... В общем, народ сваливает, кто в горы, кто - на левый берег.

Сердце Саиль болезненно сжалось. Она уже видела подобное. Народ - свободные граждане - бежит, а печатные - остаются. Одна надежда, что таких тут немного.

За ночлег у родственников портового служащего путешественники отдали все лишнее имущество, включая необычные для Са-Орио спальные мешки, котелок и зажигалку, зато в обмен им удалось не только поужинать, но и взять кое-каких припасов с собой.

Под надежной защитой голубых ламп немногочисленные отъезжающие устраивались в единственном пассажирском вагоне - вычурном и попахивающем чем-то непонятным, особенной популярностью пользовались скамейки у северной стены. Люди почти не разговаривали, не радовались путешествию и выглядели, на взгляд Саиль, какими-то пришибленными. Возможно, виноват был ранний час... или не только он (парень на первой скамейке, не скрываясь, жевал что-то и вряд ли это был хлеб).

Паровоз пронзительно свистнул на одной ноте и отправился в путь. Лязгнули сцепки, дробный стук колес стал чаще, мимо проплыли пустынный перрон, пакгаузы и неожиданно многолюдные предместья. Последняя часть их путешествия началась.

Теперь, когда дороги назад не существовало, Саиль могла не опасаться своего малодушия. Она решилась задать вопрос:

- Лучиано, а зачем мы на самом деле едем в Кунг-Харн?

- Мы едем для того, чтобы помочь твоим дяде и тете. Но ты права, на кон поставлено больше, чем спасение одной семьи. Намного больше...

- Ты не можешь сказать?

- Скорее, не знаю, как превратить свое знание в слова. Это ведь не видения, не картинки перед глазами. Каждый предмет, человек или даже местность словно бы рассказывают мне о себе историю: какие они есть, какими они были, какими они хотят быть, о чем мечтают. Но в Са-Орио не так. Тут все - вещи, звери, люди - твердит одну и ту же мантру, раз за разом, словно никакого иного будущего для них нет. Мы - часть этого рассказа. Стоит нам выйти за пределы сюжета и чего-то не совершить, и вся Са-Орио перестанет существовать, словно ее никогда не было. Не знаю как объяснить... Но это очень важно!

- Выходит, мы спасаем мир? - поразилась Саиль.

- Вроде того.

Солнце быстро поднималась на небосвод и стенка вагона становилась теплой, а в окна (несмотря на шторки) уже проникал обжигающий зной. Один из тепловых насосов на крыше (остаток былой роскоши) еще работал и на Саиль время от времени попадала прохладная струя.

Где-то с середины пути начало происходить странное - народ бежал за поездом, лез в вагоны, забирался на крышу, в окна совали детей. Саиль боялась думать, что сталось с Мымрой, но идти проведать ослицу означало почти наверняка отстать. На каком-то разъезде к составу подцепили несколько разномастных платформ и люди принялись грузиться уже на них.

Под истерические крики и злобную ругань их притиснули к окну. Девочка боялась дышать, а провидец продолжал улыбаться про себя какой-то странной, потусторонней улыбкой. Саиль впервые стало страшно рядом с ним. Как-то она подзабыла тетины сказки... Какую жертву потребуют от них за спасение мира?

- Все в порядке, - заметил ее беспокойство Лучиано. - С нами ничего не произойдет.

- Не произойдет?- вспылил притиснутый к ним путеец. - Ты хоть представляешь, с какой скоростью она движется?!!

- Она не успеет, - спокойно кивнул провидец.

Саиль закрыла глаза и отказалась узнавать, какая такая "она" за ними гонится.

"Я просто еду к родным. Я хочу увидеть родных. Если я увижу их, НИКТО не умрет. Мне это было обещано"