Оружейная лавка

Фара автоматически повиновался. С изумлением он осознал, что через несколько минут выйдет отсюда с орудием самоуничтожения, и никаких препятствий на его пути к смерти не останется.

Почему-то он был разочарован. Он не сумел бы объяснять своих ощущений, но все же где-то в глубине ума у него теплилась надежда, что эти лавки могли бы — что?

В самом деле, что? Фара устало вздохнул.

— Может быть, вы предпочитаете выйти через боковую дверь? Вы не будете так бросаться в глаза...

Никакого сопротивления в нем уже не осталось.

Он смутно почувствовал, как кто-то берет его за руку, подталкивает, вот они уже у стены, старик нажимает на какую-то кнопку, и перед ними появляется дверь — вот как это делается, стало быть, — а потом он увидел в дверном проеме цветы, шагнул вперед, не говоря ни слова, и вот он на улице.

Фара секунду постоял на ухоженной тропинке, пытаясь осознать ситуацию. Но он сознавал лишь присутствие большого количества народу вокруг, больше ничего. На какое-то время ум его превратился в бревно, плывущее по течению, темной ночью.

Сквозь тьму проступило ощущение: что-то не так. Да, что-то не так, подсказал ему разум, когда он повернулся налево, собираясь обогнуть лавку.

Неясность уступила место потрясению: да это же не Глэй, и оружейной лавки за его спиной не было!

Тут еще дюжина мужчин промчалась мимо Фары, присоединяясь к длинной очереди впереди него. Но Фара не воспринимал их присутствия, их непохожести. Все его существо сосредоточилось на механизме, стоявшем на месте оружейной лавки. Машина, да, машина.

Разум его упорно напрягался, стремясь воспринять огромность отливавшего тусклым металлическим блеском механизма, распростершегося здесь, под небом голубым, словно далекое южное море.

Машина вздымалась в небеса, пять огромных рядов металла, каждый ряд не менее сотни футов высотой. Великолепно отточенные ряды завершались светящимся пиком, роскошным шпилем, протянувшимся еще на пару сотен футов вверх и своим сиянием затмевавшим самое солнце.

Но все же это была машина, а не здание, потому что весь нижний ряд светился мерцающими огоньками, большей частью зелеными, но среди них красиво вкраплялись и красные, и голубые, а иногда и желтые. За то время, что Фара наблюдал за механизмом, зеленые огни дважды сменялись на немигающие красные.

Второй ряд так и пульсировал белыми и красными огнями, хотя там было намного меньше огоньков, чем в первом ряду. На третьей панели светились лишь голубые и желтые лампочки, мигая то тут, то там на огромной поверхности.

А на четвертой панели светились надписи, которые помогли ему хоть что-то понять. Надпись гласила:

БЕЛЫЙ — РОЖДЕНИЯ

КРАСНЫЙ — СМЕРТИ

ЗЕЛЕНЫЙ — ЖИВУЩИЕ

ГОЛУБОЙ — ИММИГРАЦИЯ НА ЗЕМЛЮ

ЖЕЛТЫЙ — ЭМИГРАЦИЯ

Ну а последний ряд давал последнее разъяснение:

НАСЕЛЕНИЯ

СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА — 19 174 563 747

ЗЕМЛЯ — 11 193 247 361

МАРС — 1 097 298 604

ВЕНЕРА — 5 141 053 811

ЛУНЫ — 1 742 863 971

Цифры изменялись даже в то время, что он на них смотрел. Вверх-вниз, мигая и светясь. Люди умирали, рождались, переезжали на Марс, на Венеру, на спутники Юпитера, на земную Луну, а еще кто-то каждую минуту приземлялся в тысячах космопортов. Жизнь продолжалась, а перед ним был невероятный справочник всего живущего. Перед ним...

— Встаньте лучше в очередь, — посоветовал дружелюбный голос, — насколько мне известно, каждый случай занимает некоторое время.

Фара уставился на говорившего, не понимая. Ему показалось, что ему передают какую-то информацию — но какую?

— В очередь? — переспросил он, вздрогнув так, что ему стало больно.

Слепо ступая вперед, перед каким-то молодым человеком, он поймал себя на мысли: так вот как Джора отправили на Марс! И тут сказанное незнакомцем наконец дошло до его сознания.

— Каждый случай? — резко спросил он.

Незнакомец, молодой, крепко сложенный мужчина, лет тридцати пяти, с любопытством поглядел на него своими голубыми глазами:

— Вы ведь знаете, зачем вы здесь? — спросил он. — У вас наверняка есть проблема, которую может решить лишь суд оружейников. Зачем же еще обращаться в Информационный Центр?

Фара шагал вперед, потому что теперь он оказался в очереди тех, кто неумолимо двигался вокруг машины. На горизонте, кажется, замаячила дверь, значит, это еще и здание, не только механизм.

Проблема. Ну, конечно, у него есть проблема, безнадежная, нерешимая, запутанная проблема, так глубоко погруженная в основание, в саму структуру имперской цивилизации, что надо перевернуть весь мир, чтобы ее решить.

И тут он увидел, что перед ним уже вход. С благоговейным ужасом он подумал: вот сейчас он предстанет — перед чем?

Внутри его встретил сверкающий коридор, со множеством прозрачных ответвлений в разные стороны. Молодой человек, стоявший у него за спиной, произнес:

— Смотрите, вот здесь почти никого нет, пойдемте?

И Фара пошел. Внезапно его пробрала дрожь. Он рассмотрел, что в конце каждого коридорчика были залы, где стояли обычные столы, а. за ними сидели молодые женщины и о чем-то расспрашивали пришедших. Господи, возможно ли?..

И тут он сообразил, что уже стоит перед таким столом.

Она оказалась старше, чем виднелось на расстоянии, ей за тридцать, но она была хороша собой и готова действовать. Мило, но отстраненно улыбнувшись, она спросила:

— Ваше имя, пожалуйста?

Не успев подумать, он уже ответил и пробормотал, что явился из поселка Глэй.

— Спасибо. Ваши документы поступят через несколько минут. Присядьте, пожалуйста.

А он и не заметил стула. Он просто упал в него; сердце его так колотилось, что он задыхался. Самое странное, что в голове у него не было никаких мыслей, никаких особых надежд. Лишь несоизмеримое, почти сводящее с ума возбуждение.

Дернувшись, он осознал, что девушка обращается к нему, но до него доходили лишь обрывки ее слов — в уме словно завис экран напряженности.

— Наш Информационный Центр — не что иное, как... бюро статистики. Каждый родившийся... тут зарегистрирован... их образование, смена адреса... род занятий... основные вехи жизни... Центр действует благодаря... сочетанию незарегистрированного и никем не подозреваемого... взаимодействия с Имперской канцелярией... и еще при помощи агентов... в каждом сообществе...

Фаре казалось, что он упускает какую-то жизненно важную информацию, если бы ему только удалось сосредоточиться и послушать внимательней... Он напрягся, но без толку: нервы его были совсем разболтаны.

Прежде чем он нашелся, что сказать, раздался щелчок, и на стол женщины скользнула тонкая темная пластинка. Взяв ее в руки, она поизучала поверхность, потом что-то произнесла в микрофончик, и вскоре на столе материализовались еще две пластинки. Поизучав их с непроницаемым лицом, она подняла глаза.

— Вам, может быть, интересно будет узнать, что ваш сын, Кейл, получил место в Имперских войсках, дав взятку в пять тысяч кредитов.

— Что? — спросил Фара. Он наполовину поднялся со стула, но молодая женщина твердо продолжала:

— Должна проинформировать вас, что оружейные лавки не предпринимают никаких действий против личностей. У вашего сына останется и его пост, и деньги, которые он украл. Мы не занимаемся исправлением морали. Оно должно происходить естественным путем и идти от индивидуума, от всего народа... А теперь, пожалуйста, изложите мне кратко ваше дело.

Вспотев, Фара опустился на стул. В голове у него все смешалось, а больше всего он сейчас хотел бы узнать про сына.

— Но что... но как?.. — забормотал он, но вовремя остановился. Затем негромко изложил все, что с ним произошло. Когда он кончил, девушка спросила:

— Все? Пройдите, пожалуйста, в Комнату Имен. Ждите, когда объявят ваше имя, затем идите в комнату 474. Запомните, 474 — а теперь, будьте так добры, очередь ждет...

Она вежливо улыбнулась, и Фара не успел сообразить, что вот он встал и куда-то идет. Он было повернулся, чтобы задать ей еще вопрос, но на его место уже сел какой-то старик. Фара заспешил по большому коридору, слыша впереди какие-то крики.

Он поспешно открыл дверь, и звук ударил его по ушам, словно молот.

Звук был настолько колоссален, настолько невероятен, что он замер на пороге, невольно отпрянув в сторону, пытаясь понять, что же это перед ним, что за мельтешение, сравнимое лишь с ураганным шумом, забивавшим уши.

Люди, полным-полно людей, тысячи людей в огромной комнате, сидят на бесконечных рядах, шагают взад-вперед по проходам, глядя с неослабевающим интересом на огромную доску, поделенную на квадраты, а на каждом квадрате — буква алфавита, от А до Я, гигантская доска во всю стену, и на ней тысячи имен в алфавитном порядке.

Комната Имен, с дрожью понял Фара, опускаясь в кресло, значит, его имя должно появиться вон там, в квадрате «К», тогда...

Все равно что сесть играть в покер с неограниченным числом игроков, следя за появлением драгоценных козырей; или играть на бирже всей вселенной сразу. Потрясающе, ослепляюще, утомительно, увлекательно, жутко, невероятно, оглушающе, это...

Это ни на что не похоже.

Все новые и новые имена вспыхивали на доске, люди кричали, падали в обморок, шум был совершенно оглушающий. А столпотворение все продолжалось, сливаясь в один бесконечный, невероятный звук.

Через каждые несколько минут по всей доске бежала надпись: «СЛЕДИТЕ ЗА СВОИМИ ИНИЦИАЛАМИ».

И Фара следил, дрожа всем телом. Каждую секунду ему казалось, что он больше не выдержит, ему хотелось закричать: «Тише, все!» Ему хотелось вскочить и бегать по проходу, но там уже и так было много народу, и на них кричали, им угрожали, их умоляли не загораживать вид.

Внезапно ему стало совсем страшно. «Ну уж нет, я не дам им сделать из меня идиота, я...» — подумал было он.

«Кларк, Фара, — замигала доска. — Кларк, Фара...»

Завопив так, что у него едва не лопнули легкие, Фара взвился со своего места.

— Это я! — вопил он. — Я!

Никто даже не обернулся, не обратил на его вопли внимания. Ему стало стыдно, и он бочком прокрался к выходу, туда, где уже толпились массы людей.

В коридоре стояла тишина, и на его возбужденные нервы она подействовала не меньше, чем разрушающий шум в Комнате Имен. Трудно было сосредоточиться на простейшей, мысли: «474». Невозможно было представить себе, что ждет его там в номере 474.

А комната была совсем маленькой. В ней стоял небольшой деловой стол и два стула. На столе лежали семь аккуратных папок, все разного цвета. Папки были сложены перед небольшим шаром, который тут же начал светиться мягким светом. Из глубины его раздался мужской голос:

— Фара Кларк?

— Да.

— Прежде чем вынести постановление по вашему делу, — спокойно сказал голос, — я попрошу вас взять папочку из голубой пачки. Вы увидите там схему, где показано ваше подлинное отношение к Пятому межпланетному банку в его позиции к вам и к миру. Вам все объяснят в должное время.

Фара увидел, что перед ним просто список названий различных компаний, в алфавитном порядке: Их там было около пятисот. Никаких пояснений там не было, и Фара машинально сунул список в карман, а голос зазвучал снова:

— Установлено, что Пятый межпланетный банк совершил мошенничество, кроме того, он виновен в грабеже, обмане, шантаже и явился соучастником преступного сговора.

Банк установил контакт с вашим сыном Кейлом посредством «сборщика», то есть сотрудника, который получает жалованье за то, что выискивает молодых мужчин и женщин, способных снять- деньги со счетов родителей или других близких людей. «Сборщик» получает за это восемь процентов снятой суммы, потому что обычно заем оплачивается.

Банк прибег к обману в вашем случае, потому что уполномоченные им агенты обманули вас самым недостойным образом, сделав вид, что уже выплатили вашему сыну десять тысяч, в то время как деньги были ему выданы лишь после того, как они получили вашу подпись.

Вина в шантаже: вам пригрозили арестом сына, сказав, будто бы ему удалось получить заем под ложным предлогом, и угроза эта была сделана в то время, когда ваш сын еще не получил деньги. Сговор заключается в том, что ваше разрешение было тотчас же передано конкуренту.

В соответствии с содеянным, банк должен выплатить тройной штраф, то есть тридцать шесть тысяч триста кредитов. Не в наших интересах, Фара Кларк, объяснять вам, каким образом будут получены эти деньги. Достаточно сообщения о том, что банк выплатит их вам. Из суммы этого штрафа половина уйдет оружейным лавкам за услуги, а половина...

Щелк! На стол свалилась стопка аккуратно запечатанных денег.

— Вторая половина — для вас.

Фара поднял пачку дрожащими пальцами и сунул деньги в карман. Ему понадобились все моральные и физические силы, чтобы расслышать то, что еще говорил голос:

— Не считайте, что ваши беды кончились. Чтобы вновь открыть свою мастерскую в поселке, вам потребуется мужество и настойчивость. Будьте осторожны, смелы и упорны — и вы добьетесь успеха. Не бойтесь пользоваться оружием, защищая свои права. Вам объяснят план действий. А теперь, будьте добры, пройдите в дверь...

С трудом собравшись с силами, Фара шагнул вперед и вышел из комнаты.

Перед ним была знакомая, тускло освещенная зала, а вот и старик с серебряной головой. Встав с кресла, где он сидел с книжкой в руках, он шагнул навстречу Фаре, слегка улыбаясь.

Невероятное, невообразимое, потрясающее приключение закончилось. Он вернулся назад, в оружейную лавку, в Глэй.

Он все не мог пережить изумление. Огромная, удивительная организация — прямо здесь, в самом сердце безжалостной цивилизации, той самой, что за несколько недель сумела обобрать его до нитки.

Усилием воли он остановил сияющую радость. На его серьезном лице появилась морщина, и он спросил:

— Тот... судья... — Фара заколебался, не зная, как называть неизвестного вершителя судеб. Он снова нахмурился, сердясь на самого себя, и продолжал: — Судья сказал мне, что мне придется...

— Прежде чем углубляться в этот вопрос, — спокойно произнес старик, — мне бы хотелось, чтобы вы изучили ту папку, что принесли с собой.

— Папку? — тупо отозвался Фара.

Он не сразу вспомнил голубую папку, полученную в комнате 474. С возрастающим недоумением он просмотрел список, отметив, что Автомастерские были где-то в середине названий на «А», а Пятый межпланетный банк — одним из многих крупных банков, внесенных в список. Наконец он поднял глаза:

— Не понимаю, это что, названия тех компаний, против которых вам приходилось выступать?...

Старик мрачно улыбнулся, покачал головой.

— Нет, я совсем не то имею в виду. Эти фирмы представляют лишь ничтожную долю от восьмисот тысяч компаний, с которыми нам постоянно приходится иметь дело.

Он вновь улыбнулся — без всякого веселья.

— Эти компании знают: благодаря нам их доходы на бумаге не имеют отношения к реальным приобретениям. Они лишь не знают, как велика эта разница. А так как мы добиваемся общего улучшения нравов в деловых кругах, не просто хитроумных попыток нас же и надуть, мы предпочитаем, чтобы наши методы были им неизвестны. — Сделав паузу, он испытующе поглядел на Фару. — Отличительной чертой всех компаний, внесенных в данный список, является та, что все они целиком и полностью принадлежат императрице Ишер. — И он неспешно завершил: — Зная ваши прежние взгляды на этот предмет, я не ожидаю, что вы мне сразу поверите.

Фара замер, как мертвый, потому что он поверил — сразу, окончательно и бесповоротно. Самое удивительное и самое непростительное во всей его прошлой жизни: он видел, как целые толпы людей уходят в небытие, в нищету и бесчестие — и считал, что они САМИ виноваты.

Фара застонал:

— Да я же был просто безумцем! Все, что ни сделает императрица и ее подданные, правильно. Да никакая дружба, никакие человеческие отношения не могли существовать, пока я верил в незыблемость нынешнего порядка вещей. Впрочем, если бы я стал выступать против императрицы, со мной расправились бы еще быстрее, так?

— Ни при каких обстоятельствах, — сурово предостерег его старик, — вы не должны допускать высказывания против ее величества. Мы не поддерживаем таких речей и не станем помогать тому, кто вел себя неосторожно. Причина в том, что на сегодняшний день нам удалось достичь состояния неустойчивого равновесия в отношениях с имперским правительством. Мы хотели бы сохранять его. Больше я ничего не могу вам сообщить о нашей политике.

Мне все же дозволено сообщить вам, что последняя крупная попытка покончить с оружейными лавками была предпринята около семи лет назад, когда божественной Иннельде Ишер было двадцать пять лет. Это была тайная попытка, основанная на новом изобретении. Они потерпели неудачу по чистой случайности, потому что мы пожертвовали своим человеком, жившим семь тысяч лет назад. Сдается мне, вам все это кажется таинственным, но я не буду ничего объяснять.