— Так что ничего личного. Просто я хочу быть самой сильной, самой могущественной в искусстве магии. Ты возвратила Череп Войны Владычице Смерти, теперь она вновь обрела прежнюю силу. Ныне могущество ее распространяется далеко за пределами Нифльхейма, только, к сожалению, не все с этим согласны. С помощью грозного талисмана мы с ней сумеем наконец убедить сомневающихся и расширим влияние Мрака еще дальше. Много дальше… — Она прервала речь, затем направилась к двум могилам, вырубленным в камне. Здесь повернулась и проговорила:

— Многие из тех, кто верно служит Хель, уже собрались в моем замке. Нам не хватает только предводителя. Очень скоро с помощью Гутрун мы возродим его… — Она с откровенным недоумением посмотрела на генерала и развела руками:

— Послушай, Ковна, ты ничего не упустил? Разве Нидхегг не приказал привязать умирающего мальчишку к телу мамаши? Глядишь, она согрела бы его теплом и заботой…

— Оставь в покое кости моего сына! — воскликнула Песнь Крови.

Тёкк засмеялась.

— Точно, так и было, — кивнул Ковна. — Что-то я запамятовал. Сейчас я прикажу своим молодцам…

— Не надо. — Тёкк жестом остановила его. — Там, — она указала пальцем на могилу, — ничего нет. Я давным-давно забрала эти кости…

— Нет! — выкрикнула несчастная женщина.

— ..Это случилось тринадцать лет назад, — Тёкк по-прежнему обращалась к Ковне. Отчаянный вопль Песни Крови она попросту проигнорировала, — после того, как так называемая Песнь Крови сдохла.

— Ты лжешь! — воительница забилась в путах.

На лице Ковны вновь проступило нескрываемое изумление.

— Она… сдохла? Мы-то все решили, что эта сучка каким-то непостижимым образом сумела избежать гибели.

— Ты недостаточно осведомлен, — заключила Тёкк и решительно направилась к распятой пленнице и заглянула ей в глаза.

— Вспомни-ка, — сказала ведьма, — какая она была в те дни, когда вела битву с Нидхеггом. Ну что у нее за доспехи, какие меч и щит она держала в руках? Какой герб был нарисован на щите?

— Да, — ошарашено подтвердил генерал. — Но она совсем не похожа… Вовсе не напоминает этих, помогавших нам в битве:

— Воины Хель бывают разные, Ковна. Некоторым, таким, как Песнь Крови, может быть обещано возвращение живой плоти, если они согласятся исполнить приказ Властительницы Тьмы. То есть верно послужат ей делом и словом. Как, например, эта. Как ты ее назвал? Сучкой? Возможно, она и есть самая подлая сучка, предавшая свою благодетельницу. Но вернемся к воинам Хель. Есть и другие, похожие на тех, что участвовали в нападении на эту мерзкую деревню. Это мертвецы в самом полном смысле слова. На бой их поднимает повеление Хозяйки. Их так и называют — всадники Смерти. А самое страшное оружие у них — это они сами. Стоит только прикоснуться к ним, тут же наступает смерть.

— Признайся, что ты солгала, служительница Мрака! — выкрикнула Песнь Крови. — Насчет моего сына.

— О, горе матери, ты безмерно, — издевательски улыбнулась Тёкк и мягко пригладила волосы на голове пленницы.

Воительница попыталась сбросить ее руку, но путы, впившиеся в горло, не позволили.

— Послушай, дорогуша, — с некоторой даже доброжелательностью продолжила Тёкк. — Твое сознание для меня открытая книга. Мне известно даже то, о чем ты сама не догадываешься, хотя эти сведения тоже находятся в твоем мозгу. Вот что я там высмотрела. Прежде всего, тебе, оказывается, хорошо известно, что после казни Нидхегг вернулся на это место, оживил усопшего Эрика и сделал из него раба Смерти. Я могу также поведать, что в ту пору ты еще удивилась, почему он не заколдовал и трупик твоего дорогого сыночка? Теперь ты знаешь ответ. Твой сыночек похоронен вовсе не здесь. И даже совсем не похоронен. — Тёкк улыбнулась, вновь погладив по волосам привязанную женщину. — Я вижу насквозь все, о чем ты думаешь. Знаю даже то, о чем ты и не догадываешься. Так что не сомневайся. Это все правда. Просто до поры до времени Повелительница Тьмы скрыла от тебя все, что случилось тогда на самом деле.

— Что?..

— Что я с ним сделала? С ним все в порядке, он живет в моем замке.

— С-с ним… в порядке? Он здоров?.. — заикаясь, спросила Песнь Крови.

Эти вопросы вызвали у Тёкк новый взрыв смеха. На мгновение черты ее лица исказились, красота растворилась в отвратительной гримасе демона. Спустя мгновение прежний образ прекрасной женщины возвратился. У ведьмы было отличное настроение, она только что не пела, продолжая поглаживать волосы воительницы.

— Если бы ты знала, как мне хотелось рассказать тебе о нем. Он очень привлекательный юноша, статный, сильный, вылитый Эрик, хотя, конечно, моложе. Я исцелила его, понимаешь, о чем я? Помогла ему стать настоящим мужчиной.

— Торбьёрн… жив? Ты лжешь! Я умоляла оживить его, его жизнь должна была стать частью сделки. Иначе я отказывалась дать клятву на верность Хель. Однако сама богиня сказала, что это невозможно, ведь он слишком долго провел в стране Мертвых.

— Теперь его зовут Локит. Ну, если до конца честно, он не совсем живой, пока еще не совсем. Но очень скоро, когда я познакомлю его с родной сестрой, и когда он ощутит кровь своей первой женщины и сладость подобного выбора, он полностью воспрянет.

— Нет! — Песнь Крови вновь забилась в веревках. — Ты не посмеешь сделать из моего сына чудовище Тьмы.

— Почему чудовище? — Тёкк даже отпрянула.

— Ковна! — взмолилась Песнь Крови. — Не позволяй ей так поступать. Я уверена, даже ты не сможешь смириться с подобным святотатством. Сделай что-нибудь, останови ее! О каком королевстве ты можешь говорить, если этот монстр вырвется на свободу. Пытай, убей меня, но я заклинаю, подумай о себе. Не позволяй ей…

Ковна, до того момента продолжавший веселиться, вдруг насупился, помрачнел.

— Никогда бы не подумал, что ты когда-нибудь попросишь меня о помощи. Наконец-то я полностью удовлетворен. Спасибо, союзница. Ты заставила Песнь Крови умолять меня.

Воительница плюнула ему в лицо. В ответ он ударил ее кулаком в челюсть, женщина потеряла сознание.

— Будь ты проклят! — гневно воскликнула Тёкк. — Что ты себе позволяешь! А ну-ка, оставь меня с ней наедине. Желаешь навлечь на себя гнев Хель или поссориться со мной?

В глубине глаз колдуньи загорелись пурпурные огоньки.

Ковна выругался и отошел, приказав своим людям следовать за ним. Все они цепочкой начали спускаться к подножию холма, где он сам расставил часовых.

Тёкк справилась с гневом и напрягла волю, принявшись чертить в воздухе руны, при этом что-то бессвязно бормоча.

Когда Песнь Крови пришла в себя, ведьма снова улыбнулась и предложила ей:

— Воительница, ты еще можешь увидеть своих деток. Выбор за тобой.

Песнь Крови хмуро глянула на мучительницу.

— Это останется между нами. Ну, конечно, обо всем узнает моя повелительница Хель, а Ковну я отослала.

Песнь Крови долго всматривалась в самые зрачки Тёкк и наконец подала голос:

— Твоя взяла. Чего же ты хочешь?

— Тебе совершенно ни к чему воевать со мной. Я дала Ковне слово, что помогу ему отомстить, так вот, он сам признался, что доволен, следовательно, я сдержала обещание. На том и порешим. В виде распятой на дереве жертвы ты мне, в общем-то, не очень-то пригодишься. Другое дело, если ты, пусть вынужденно, подчиняясь обстоятельствам, согласишься стать моим союзником. Мне думается, тебе вряд ли понравится умирать здесь в одиночестве, ведь агония затянется на много дней. Тем более тебе мучительно будет вспоминать о том, что будущее, которому ты все эти годы яростно сопротивлялась, неотвратимо. Совсем недолго ждать, когда неисчислимая армия повелительницы Нифльхейма, ведомая твоим сыном, вырвется из страны Мертвых и обрушится на мир Живых, на ваш Мидгард. В конце концов, когда ты почувствуешь приближение смерти, ты вновь услышишь голос Хель. Он будет звучать все громче и громче, ведь ты сама помогла Владычице Тьмы обрести Череп Войны. Ты так и погибнешь, умоляя Хель о милости, и поступишь так, как она прикажет. Вновь станешь ее воином, тогда, когда наступит подходящий момент, и снова встретишься с Гутрун и Локитом.

Песнь Крови отрицательно замотала головой.

— Не упрямься, — посоветовала ей Тёкк. — Каждый воин, умирающий на земле, каждый человечишка, даже грудной ребенок, в свой последний миг услышит зов Хель. Это будет обещание жизни после смерти. Надо только поклониться ей, дать слово, что будешь служить верно и вечно. Уверяю тебя, многие уже встали под знамена Тьмы. С того момента, как ты вернула Хель Череп Войны, никто не сумеет остановить мою повелительницу. Присоединяйся к нам, тогда ты сможешь вновь обрести своих детей. Откажешься и…

— Я никогда больше не буду служить Хель, — спокойно ответила Песнь Крови.

— Даже если с твоими детьми случится то, о чем я тебе рассказала? Ты же не так глупа. Зачем тебе небытие, если у тебя есть выбор. Придет день, и ты сможешь гордиться своими детьми. Конечно, в твоем сознании я вычитала, что ты уже гордишься Гутрун, но это только начало. Твоя дочь еще удивит тебя. Владычица Смерти очень ценит ее и ее брата. Ведь Гутрун была рождена мертвой женщиной, ее дом — Нифльхейм. — Тёкк взяла локон Песни Крови и вытерла ей лицо, особенно то место, куда угодил кулак Ковны. — Ты даже представить не можешь, сколь высоко будет вознесена Гутрун, если ты согласишься помочь Хозяйке. Обратись к ней с мольбой, поклонись Повелительнице Смерти, и этим спасешь свою дочь. Богиня способна очень далеко заглянуть в будущее. Вот почему, как ты выражаешься, она всегда смеется последней.

— Проклинаю тебя, ведьма. Проклинаю Хель.

— Тебе не скрыть от меня своих мыслей. Твоя надежда теплится на том, что Гутрун весьма преуспела в колдовском искусстве. Возможно, ты успокоишься, если узнаешь, что в искусстве магии рожденная мертвой матерью пока лишь слабенькая ученица. Сила, Песнь Крови, спит внутри Гутрун подобно свернувшейся в клубок змее. Кольца Древней Ночи еще надо разбудить, а это можно совершить только именем Хель. Вспомни о Локите.

— Его зовут Торбьёрн, он сын Эрика. Таково его имя, и не имеет значения, принадлежит ли оно живому или погибшему.

— Его зовут Локит, — не обращая внимания на последние слова Песни Крови, тем же монотонным голосом продолжила Тёкк. — Ему предназначено возглавить отряды всадников Смерти. Он сделается могучим воином и чародеем, его искусством ты еще будешь восхищаться. Да-да, ты еще станешь гордиться своими детьми. — Ведьма сделала паузу, окинула взглядом окрестности. Дым над Долиной Эрика не произвел на нее никакого впечатления, и вновь продолжила:

— Я долго лелеяла в сердце эту мечту, великая и могучая богиня тоже думала об этом. Если бы тебе не удалось победить Нидхегга, пришел бы черед Гутрун и Локита. Они бы сразились с предателем и вернули Череп Войны его настоящей хозяйке. Но тебе удалось невозможное. Зачем же останавливаться на достигнутом! Теперь ты и твои дети смогут принять участие в осуществлении следующего этапа. Хель смотрит далеко. Нидхегг, битва, ожидающая нас в ближайшем будущем — это еще не конец, всего лишь полпути. — Тёкк замолчала, задумавшись, затем снова заговорила мелодичным чарующим голосом:

— Когда-то богиня являлась Повелительницей и Жизни и Смерти. Вся земля, называемая Мидгардом, была ее владением. Но Один и его подручные низвергли ее в подземное царство, в самую тьму, в страну Мертвых. Конунг богов украл Череп Войны и сумел навязать ей владение Смертью. Он лишил ее власти над Жизнью, Повелительница Мрака затаила обиду. Она верила, как только Череп Войны вновь окажется в ее руках, ей удастся вернуть прежнюю силу. Но беда в том, что ей слишком долго пришлось ждать, и все это время она продолжала властвовать над Смертью. Так что не стоит удивляться, если после того, как она вернет себе владычество над землей, Мидгард превратится в погруженный во Мрак, холод, покрытый льдом и снегом мир. То будет мертвое царство, подобие Нифльхейма. Точнее, вся Вселенная станет Нифльхеймом.

— Если ты испытываешь радость от того, что мир замерзнет, обратится в ледяную мрачную пустыню, ты безумна, Тёкк, — возразила Песнь Крови. — Что за доблесть превратить белый свет в ледяную могилу, позволить Мраку окутать Мидгард. Как можно мечтать о подобных вещах?! Разве не очевидно, что Свет лучше Тьмы, а тепло лучше холода? Неужели тебя саму прельщает пребывание среди снега и льда, где уже не отыщется жизни. Тебе-то что за веселье?

— Да, — кивнула Тёкк, — Хель ужасно заблуждается. Я же сказала, что она слишком долго правила Нифльхеймом, привыкла к холоду. К сожалению, самые первые и самые могущественные из нас, те, кто ей служит, кому по праву должна принадлежать земля, были вынуждены дать страшные клятвы на верность. Тем более что судьба Нидхегга у всех перед глазами.

— Я не могу понять, — воскликнула воительница, — какой смысл воевать за то, чтобы превратить землю в ледяную могилу? Какие клятвы могут оправдать подобный поступок? Никакие!..

— Я устала от твоего упрямства и глупости. Что ты все твердишь зачем? По-видимому, я зря потратила время, ты не способна понять, в чем радость и где горе. Короче, перед тобой две возможности. Только две! Либо ты поклонишься Хель и, когда мы захватим землю, сможешь увидеть своих детей, или долгая, мучительная смерть здесь и сейчас. Твою сгнившую плоть никто не положит в могилу. Мне, собственно, дела нет, что ты выберешь, как, впрочем, и Хель, тебе решать.

Тёкк глянула в глаза пленницы, прищурилась, затем повернулась и направилась к подножию холма.

Глава девятая. ЗА ПЕСНЬ КРОВИ И СВОБОДУ!

Солдаты Ковны притащили Вельгерт и Торфинна со связанными руками на вершину холма, поставили лицом к Песни Крови.

Вельгерт, заметив распятую подругу, бросилась к ней, объятая гневом. Песнь Крови обвисла на ремнях, глаза закрылись, дыхание прерывалось. Лицо с алыми шрамами, полученными в битвах, время от времени подергивалось от боли, крупные капли пота выступили на лбу.

— Фрейядис, — тихо окликнула ее Вельгерт.

Солнце садилось. Большую часть дня Песнь Крови провисела, привязанная к стволу ясеня. Ее страдания были безмерны, она лишилась сознания. Голос подруги вновь привел ее в чувство. Воительница с трудом открыла глаза.

Вельгерт склонилась к ней и поцеловала в щеку.

— Я боялась, что они уже разделались с тобой, — с усилием произнесла воительница, комкая слова. — Где твои дети? Им не причинили вреда?

— Нет, — ответила Вельгерт. — Нас уведут в замок Тёкк. Она обещала сохранить им жизнь, если мы подчинимся.

— Подчинитесь? Как?..

— Она пока не сказала, — подал голос Торфинн.

Песнь Крови едва заметно кивнула и выдавила улыбку:

— Все опять кажется совершенно безнадежным, не так ли, Вельгерт?

— Эх, Фрейядис, — Вельгерт совсем понизила голос. — Если уж нам удалось сбежать из застенков Нидхегга, а потом и победить его, хочешь, не хочешь, а придешь к выводу, что в этом мире нет ничего невозможного.

Подруги долго смотрели в глаза друг другу, затем приступ боли вновь скрутил Песнь Крови. Озноб пробежал по ее телу, веки сомкнулись. Она застонала. Через несколько мгновений, сумев справиться с болью, воительница вновь открыла глаза.

— Гутрун и Хальд тоже в замке Тёкк, — сообщила она. — И… мой сын.

— Твой сын?! Но как?..

— Тёкк призналась, что выкрала его останки из могилы и с помощью своих колдовских уловок оживила Торбьёрна. Теперь он магически быстро вырос. Однако по-настоящему живым его считать пока нельзя. Тёкк намерена оживить его плоть, и тогда он возглавит отряды всадников Хель. Помнишь тех, что напали на крепость?

Вельгерт кивнула, глаза у нее расширились.

— Их называют всадниками Смерти. Тёкк и Гутрун жаждет обратить в верную служительницу Хель, сделать из нее мерзкую ведьму. Мои дети нужны Владычице Мертвых, чтобы увеличить свою мощь, распространить ее по всей земле. Она хочет превратить наш мир в мертвое царство, где будут властвовать лед и мрак. Мы должны остановить ее. Если же мне суждено погибнуть, ты возьмешься за дело.

— Только бы мы могли спасти наших детей, — глухо откликнулся подошедший ближе Торфинн.

— Будьте осторожны. Помните, что Тёкк способна читать чужие мысли, — предупредила Песнь Крови. — Вот что вам следует знать — служительница Тьмы предложила мне поклониться Хель, стать ее воином.

— А ты? — спросила Вельгерт.

— Я отказалась.

Вельгерт кивнула:

— Но если другого выхода нет? Если иначе не выжить?..

— Не знаю, Вельгерт, я просто не знаю!

Голос воительницы прервался, она исступленно закашлялась, забившись в судорогах, спазм перехватил горло.

Между тем солнце легло на неровную, очерченную вершинами гор, линию горизонта. В тот момент в лесу, к северу от сгоревшего поселения, раздался жуткий рев. Скоро леденящие звуки усилились, и девять всадников Смерти гуськом взобрались на вершину холма. Правда, только четверо из них восседали на лошадях Тьмы, остальные двигались пешком, ведя своих скакунов в поводу. Все они выстроились перед деревом. Багровые, зловещие огоньки горели в глубине их пустых глазниц.

Следом за ними на вершину поднялась Тёкк, приблизившись к распятой воительнице, она улыбнулась. С той же непроницаемой улыбкой обвела взглядом Вельгерт и Торфинна.

— Пора отправляться в путь, — напомнила она, махнув рукой воинам-скелетам, стоявшим возле своих коней.

Те подвели их к солдатам Ковны, втащившим на вершину холма Тору и Ингвара, детей Вельгерт. Они усадили их в седла коней-призраков, Ингвар вскрикнул от страха.

— Если ты причинишь вред моему сыну… — предупредила Вельгерт.

— Прогулка верхом придется ему по вкусу, — пообещала Тёкк. — Скоро он поймет, как это здорово, если, конечно, ты не наделаешь глупостей.

Вельгерт повернулась к Песни Крови. Их взгляды снова встретились. Подруга склонилась и поцеловала воительницу.

— За Песнь Крови и свободу! — шепнула она.

Этот клич родился в те минуты, когда они обе, рабыни Нидхегга, подняли восстание и сумели вырваться из страшных подвалов Ностранда.

— Увижу ли я тебя вновь? — Вельгерт вытерла слезу, после чего решительно повернулась и направилась к группе всадников.

Торфинн, заметив прощальный взгляд воительницы, понимающе закивал. Что тут скажешь! Он повернулся и последовал за женой.

Теперь пришел черед Тёкк. Она приблизилась к распятой, встала очень близко.

— Ты очень страдаешь, — усмехнулась она. — Но зачем? То ли еще будет. К несчастью, я обещала Ковне перед тем, как покинуть тебя, принять кое-какие меры, чтобы ты не наделала глупостей на этот раз. Мало ли что может случиться.

Служительница Хель замерла, сконцентрировала волю, затем принялась вычерчивать в воздухе тайные руны. Следом за движениями ее пальцев побежала огненная змейка. Тёкк бормотала все быстрее и быстрее. Наконец багровый поток света ударил из ее глаз, и осветил тело несчастной пленницы.