В следующий момент что-то осторожно коснулось ноги Гутрун. Девчонка глянула вниз и едва сумела справиться с душераздирающим криком, готовым вырваться из ее уст. Что-то отдаленно похожее на человека лежало на каменном, покрытом пятнами мерзкой слизи полу. Приглядевшись, она различила расплывчатые очертания туловища, напоминавшего личинку, полуразложившееся, ухмыляющееся мертвенное лицо. Существо в упор смотрело на нее, его зеленовато-сизое, покрытое плесенью щупальце ласково поглаживало голую ногу Гутрун пониже края ночной рубашки.

Хальд резко распахнула дверь, выглянула в коридор, там было пусто, по-видимому, неведомый страж протопал в сторону тупика.

Гутрун отшвырнула от себя скользкое щупальце и бросилась вслед за служительницей Фрейи.

Они побежали в обратную сторону, быстро добравшись до освещенного факелами коридора. Здесь на мгновение застыли, прикидывая, куда теперь направиться. Хальд бросила колдовской взгляд налево, направо. Тайные следы жуткого чудища, преследовавшего их, казалось, растворились в ледяном пространстве замка. Это было странно - страж, казалось, непременно повернет в их сторону, следовательно, его присутствие должно усилиться. Это обстоятельство очень встревожило Хальд.

Неожиданно Гутрун шепотом призналась:

- Хальд, в комнате, где мы спрятались... Там было что-то жуткое... оно коснулось моей ноги.

- Когда я искала тебя, до меня из-за дверей доносились странные звуки. Будто кто-то ходит, вздыхает, бормочет, однако как ни старалась, никого не сумела различить.

- Это меня не удивляет, - проговорила Гутрун дрожащим голоском. - В замке все какое-то неживое, совсем непохожее на наш дом в Долине Эрика. У того существа, в комнате, было мертвое лицо, как у трупа, покрыто плесенью, а по телу там и тут щупальца. Оно походило на личинку.

- Скорее всего, это один из прислужников Хель, помещенный в замке Тёкк. Я слышала, что когда кто-либо соглашался служить Владычице Смерти, она на время превращала его в жуткое страшилище и лишь потом возвращала человеческий облик. Они могут выглядеть вполне людьми, но на самом деле они уже иные. Пойдем, нам нельзя долго оставаться на одном месте.

Хальд потянула подругу за руку. Отсутствие следов неизвестного стража все более тревожило ее. Она выбежала из коридора, Гутрун старалась не отставать от нее.

- Доберемся до развилки и двинемся в другую сторону, - на ходу пояснила колдунья. - Здесь есть площадка. Я добралась до нее по лестнице. Меня заключили в подземелье, где-то далеко внизу. Тёкк заколдовала кандалы, я никак не могла освободиться от цепей. Если бы не Норда...

- Хальд, Норда... мертва, - со всхлипом выговорила Гутрун.

- Да, теперь уже мертва, - согласилась Хальд. - Ты ее видела? Здесь?

В следующее мгновение их внезапно обдало ледяным ветром. Налетел буран. Заряд снежный метели огромной силы ударил в лицо. Чуждая сила вдруг обнаружилась совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Еще чуть-чуть, и она могла бы коснуться их. У девушек перехватило дыхание. В следующее мгновение лампа Гутрун и факел, прихваченный Хальд в коридоре, погасли. Когда же подруги почувствовали, что тепло и биение мысли начали покидать их тела, их охватил ужас.

Хальд невольно прикрыла глаза, иначе тысячи льдинок впились бы в них, но даже с сомкнутыми веками ей удалось смутно различить темную фигуру, приближавшуюся к ним. Отпрыгнув назад, она принялась размахивать погасшим факелом, затем схватила ошеломленную Гутрун за руку, потянув за собой. Они отступали и отступали, потом обе повернулись и бросились бежать. На ходу Гутрун обернулась и различила существо, обличьем напоминавшее человека, только очень высокого и крупного, шагавшее сквозь разыгравшуюся в коридоре метель.

- Он нас догоняет! - вскрикнула она.

Хальд, чьи мысли были сосредоточены на том, как спастись от лютого бурана, решила, что только ее колдовское умение может помочь им. Она сосредоточила волю, произнесла заклинание. В воздухе возник клубящийся огненный сгусток, принявший форму человеческого тела. Служительница Фрейи метнула его в сторону приближавшейся леденящей фигуры. При этом не забыла взмолиться богине Жизни, чтобы та дала силу ее колдовству, помогла им. Неожиданно за их спинами раздался глухой протяжный вой, эхом прокатившийся по коридорам замка, и снежная буря стихла. Хальд и Гутрун бросились бежать.

- Что случилось? - задыхаясь, прокричала Гутрун. К тому моменту они добрались до сводчатого коридора, куда колдунью привела лестница из подземелья. - Кто это был?

- Ётун. Инеистый великан, - с трудом произнесла Хальд.

Они еще прибавили шагу, страх подгонял их. Только добежав до конца коридора, остановились, чтобы перевести дух, восстановить дыхание.

- Я отослала ему магическое отражение его самого. Будто бы он вдруг превратился в пламя. Правда, скоро он очухается, - объяснила Хальд.

- Ётун? - переспросила Гутрун.

Она была помоложе, ей пришлось перенести меньше страданий, чем Хальд, поэтому она держалась бодрее и даже замедлила шаг, чтобы не упереться в спину подруги.

В следующее мгновение перед ними открылась лестница, ведущая куда-то вправо и вверх. Хальд повернула в ту сторону.

- Да, из тех, кто с ног до головы оброс инеем, - произнесла она. Колдунья очень устала, и ноги уже плохо слушались ее. - Ётун - это великан из древних сказаний.

- Я поверить не могла, что они существуют на самом деле.

- Помолчи и беги.

- Ну, уж я не отстану.

- Тогда вперед. Все, что нам надо, Гутрун, - это найти выход из замка. Тебе нельзя здесь оставаться. Тёкк хочет сделать тебя служительницей Хель. Этого нельзя допустить. Вот почему ты непременно должна бежать отсюда. Обо мне не беспокойся, я слишком ослабела, меня очень долго держали в холоде, без питья и еды. Я последую за тобой, если смогу, отыщу тебя в темноте с помощью колдовского зрения.

Она с трудом осилила последние ступени лестницы, вновь остановилась, чтобы перевести дух.

- Я не оставлю тебя здесь!

- Делай, как я говорю! Поверь мне, Гутрун, беги отсюда. Я чувствую, что ётун приближается. Скорее!

Дочь Песни Крови некоторое время колебалась, затем резко поцеловала подругу в щеку:

- Я обязательно вернусь за тобой, не сдавайся великану.

Гутрун со всех ног помчалась по открывшемуся коридору, скоро перед ней показалась еще одна лестница, ведущая вверх. Она бросилась по ней.

Хальд прислонилась к перилам, попыталась восстановить дыхание. Снизу доносилась тяжелая поступь взбиравшегося по лестнице великана. Добравшись до последнего пролета, он на мгновение замер, посмотрел на золотоволосую девушку. Она тоже глянула на ётуна. Его кожа имела синеватый оттенок, на ней там и тут нарос лед. Великан был огромен, неуклюж, длинные черные волосы свисали по обе стороны головы. Длинная и нечесаная борода отливала смолью. Густая черная, в прожилках инея шерсть покрывала его грудь, руки и ноги.

Наконец он начал взбираться выше.

Хальд разразилась проклятиями и с трудом заковыляла вдоль по коридору. По мере того как ётун приближался, воздух становился все холоднее, скоро мороз стал просто нестерпимым. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, по лицу стекал пот.

Инеистый великан наконец осилил лестницу, Хальд же за это время сумела сделать всего-то три шага. Она попыталась сосредоточиться, извлечь из ослабевшего сознания заклятье, метнув наконец в сторону надвигавшегося чудовища какие-то обрывки колдовского огня. Тот даже не почувствовал, приблизился к ней, схватил за запястья.

- Тёкк не хочет, чтобы ты была одета, - размеренно заявил ётун. Одной рукой он поднял ее, а другой стянул красное покрывало.

Хальд забилась, попыталась вырваться из тисков великана, замолотила голыми ногами в воздухе. Ледяной холод довел ее до озноба, особенно нестерпимо было руке, в которую вцепился ётун. Длинные черные волосы чудища, словно иглы, впились в кожу.

Великан повернулся и отправился в обратный путь.

Молодая колдунья изо всех сил пыталась сохранить ясность мыслей. Надежды не было, с этим монстром ей не справиться. Оставалось использовать ее последний запас скрытых тайных чар, чтобы хотя бы таким образом вырваться из рук великана.

Она перестала сопротивляться. Вафтруднир удивленно глянул на золотоволосую пленницу. Та обвисла в его руках, видимо, лишилась сознания. Ётун испытал раздражение - опять девчонка выкинула какую-то штучку. Она и та другая уже сумели ошеломить его, причинить боль. Но так быть не должно. Порядок есть порядок. Предписано ей висеть в цепях, вот он и вернет пленницу на предназначенное ей место, потом отправится искать другую. Та одетой должна сидеть в комнате наверху. Никуда она не денется, ведь никто, кроме ётунов, не способен превращаться в снежную бурю. Он поймает ее и накажет, поморозит ей сердце, чтобы больше не бунтовала и не позволяла себе играть с ним в скверную игру. Вдруг на какое-то мгновение он почувствовал, что его объяло пламя, жаркое, убийственное.

Вся порода ётунов ненавидела то немногое живое и теплое, что составляло часть их натуры. Вот и сейчас он вновь испытал гнев, вспомнив о налетевшем на него призрачном огне.

"Должно быть, легко оторвать ей голову. Ишь, распустила волосы, подумалось великану. - Нет, - Вафтруднир отказался от этой мысли, - нельзя. Я дал слово хозяйке Тёкк и обязан выполнить, ее волю. Я всегда был верен, никто не может упрекнуть меня в том, что я нечестен. Одна радость сознавать, что наступит день, когда моя служба закончится, и я освобожусь. Тогда я вернусь сюда и оторву голову Тёкк, это будет моя награда".

Перспектива рассчитаться за все обиды вернула ему хорошее настроение. Ётун все ниже и ниже спускался по лестнице в подземелья замка Тёкк. Ступал все так же размеренно и тяжело, давя на ступенях всякую гадость, разрывая паутину. Наконец добрался до застенка, где должна была томиться служительница Фрейи. Здесь он осмотрел замок, удивленно поцокал, затем вновь заковал запястья и лодыжки Хальд в кандалы. Закончив работу, огляделся. В его глазах вновь вспыхнул багровый свет, кровавого цвета лучи пронзили темноту. Он принялся изучать, каким же образом человеческое существо сумело освободиться от оков. Перевел взгляд на пол и обнаружил горку пепла, а чуть подальше еще.

"Пепел", - отметил про себя он.

Великан понюхал воздух, отодвинулся подальше.

"Человеческий пепел. А там что?" - рассуждал ётун.

Он приблизился к следующей кучке, изучил ее. Запах был привычный, ётунский. Более того, это был запах его друга Трюма, совсем молоденького великана, чьи кости еще и плотью-то не успели как следует обрасти.

- Нет! Не может быть!.. - взревел Вафтруднир.

Он обернулся, разгневанно посмотрел на пленницу, на его руках вдруг выросли длинные когти. Смерть от огня наиболее мучительна для любого ётуна. Это было хуже, чем просто поразить плоть древнего существа, населявшего мир до того, как проснулось Время. Если жгут огнем, уничтожается душа, уродуется дух. К тому же стоило только вспомнить о страшных мучениях, которые будет испытывать жертва в ином мире, вспомнить о бесконечной агонии и невозможности возродиться в новом облике, как в душе Вафтруднира зажегся неодолимый гнев. Гибель Трюма требовала самого сурового возмездия.

Вафтруднир придвинулся к золотоволосой девушке. Он хотел, чтобы она тоже почувствовала, что значит, когда плоть сдирают с костей. Ётун протянул руку, коснулся ее левого бедра...

"Нет, - резко остановил он себя. - Я не имею права причинить ей вред. Мне нельзя нарушить клятву, данную Тёкк".

Жуткие проклятия потрясли стены темницы. Его громоподобный голос привел в чувство Хальд.

- Не знаю, каким образом, - взревел он, - но ты сгубила Трюма. Наступит день, и ты заплатишь за это. Я отомщу за своего друга. Клянусь честью ётуна.

Он повернулся и, направился к выходу из темницы. На ходу приказал себе:

"Теперь самое время отыскать ту, вторую. Успокойся, месть подождет".

Уже отворив дверь, он повернулся и вновь взглянул на пепел Трюма.

"Я вернусь сюда, когда отыщу вторую беглянку, и достойно похороню твои останки, Трюм", - поклялся он, обращаясь к другу. Затем, вновь разразившись проклятиями, вышел в коридор, затворил дверь темницы, защелкнул замок.

Глава одиннадцатая ГРИМНИР

С того места, где Песнь Крови привязали к дереву, с трудом различались огни лагеря Ковны, разбитого на задворках сожженной деревни. В разрушенной Долине Эрика догорали пожары, время от времени по всей крепости и за ее пределами пламя набирало силу, тогда хлопья пепла долетали до вершины, осыпаясь ей на голову. Изредка оттуда доносились слабые вскрики, мольбы о помощи, видимо, захватчики замучили еще не всех пленников. Стражники, оставленные охранять вершину холма, переместились по склонам, чтобы лучше видеть, и уже оттуда наблюдали за догорающей деревней.

Конечности воительницы совсем онемели, мускулы нестерпимо ныли, время от времени по ним пробегала непроизвольная дрожь. Ночной воздух становился все холоднее и холоднее, казалось, он насквозь пропах гарью.

Песни Крови, раз за разом теряющей сознание, уже начали мерещиться лица родных и знакомых, счастливые годы, проведенные с Эриком. Затем всплыли почти уже не пугающие картинки прежней казни, как в прошлый раз ее привязали к дереву и оставили подыхать здесь, на вершине лобастого холма. Так вперемежку тянулись воспоминания, то привидится лицо сынишки, то нагрянет злобный оскал Нидхегга, а то всплывут образы царства Мертвых, где она провела долгие годы. Так же бессмысленно, чересполосицей сновали чувства: радость победы над Нидхеггом сменяла напрочь пронзившая сердце мысль, что на этот раз ей не выпутаться. Еще немного, и она совсем ослабнет. Тут и навестило ее воспоминание о нерожденной тогда, в первый раз, дочери... Ее дочери...

- Гутрун, - прошептала Песнь Крови.

Потрескавшиеся, разбитые в кровь губы едва шевельнулись. Она сделала усилие и повторила громче, членораздельнее:

- Гутрун...

- Скоро поднимется луна, - сквозь зубы, не повышая голоса, предупредила Ялна. - Станет светло. Или сейчас, или никогда. Ступай, обрежь путы и освободи ее или...

- Ялна, ход луны в это время года мне известен лучше, чем кому-либо еще на свете. Мы уже столько раз обсуждали наш план. Ты опять начинаешь терять голову? Либо доверяешь мне, либо иди сама, и скоро сама повиснешь радом с Песнью Крови. А то еще хуже, тебя отведут в лагерь к Ковне. Я не сбегу, но и попусту рисковать головой не желаю. Если удача будет на нашей стороне, мы освободим воительницу. Следует подождать, пока в лагере все затихнет. Солдаты перепьются и, конечно, не позабудут о часовых, притащат им фляжечку, другую.

Ялна помолчала, потом яростно зашептала:

- Откуда я могу знать, может, ты решил проваляться в кустах до рассвета, а потом сказать, что уже поздно.

Тирульф в сердцах сжал кулаки:

- Будь ты проклята, женщина! Что у тебя за характер! Ты единственная, кому я позволил вести себя под уздцы, так тебе и этого мало... - Он неожиданно запнулся, упал в траву, пригляделся, рукой поманил Ялну и, когда та пристроилась рядом, едва слышно шепнул ей на ухо: - Пора. Жди моего сигнала. Дай слово, что не будешь пороть отсебятину и поступишь так, как мы договорились. Хотя слова здесь не помогут, а ну-ка, поклянись именем Фрейи.

- Я буду ждать твоего сигнала. Клянусь!

Тирульф удовлетворенно кивнул, затем неожиданно обнял, привлек к себе девушку и осторожно поцеловал в щеку. Все случилось так быстро, что Ялна не успела догадаться, что было на уме у этого светлобородого высокого мужчины. Ни сопротивляться, ни ругаться не стала - побоялась лишнего шума, только, отстранившись, показала кулак. Тирульф тут же исчез в темноте, девушка даже не успела заметить, в какую сторону он скользнул. Вот тогда она уж и разразилась проклятиями. Тирульф, не столько услышав, сколько догадавшись, каким напутствием проводила его эта девица, усмехнулся и, прибавив шагу, направился в сторону лагеря.

Таинственный наблюдатель ползком добрался до того места, откуда он мог видеть ближайшего часового, стоявшего у подножия холма. Теперь неизвестного вполне могли достать стрелой из арбалета, так что следовало вести себя предельно осторожно. Некоторое время он лежал, присматривался, пытаясь отыскать лазейку между двумя постами. Часовые, в общем-то, не стояли на месте, расхаживали, а то и сходились, передавали друг другу какие-то фляги. Нужно только выбрать удобный момент, когда они повернутся друг к другу спинами. Тогда можно легко проскользнуть за линию оцепления.

Он так и поступил - выбрал удобный момент и бесшумно прополз между двумя стражниками до огромного камня. Здесь передохнул, решил, что повезло, и замер. Ему надо было пробраться наверх, к дереву. Только не спешить, действовать без шума. Он спрятал кинжал, который хотел пустить в ход, если бы его движение было замечено часовыми, взял в правую руку меч, в левую небольшой овальный щит. Так и двинулся дальше, таясь за камнями.

До Песни Крови как бы издалека, через завесу боли донесся разговор часовых. Она с трудом открыла глаза, сквозь колеблющуюся пелену различила две смутные фигуры. Потом раздался смех, и одна из фигур исчезла. Другая же двинулась в ее сторону. Не иначе как сам Ковна. Пленница невольно потянула за веревки, страх охватил ее. Что он придумал на этот раз?

Фигура остановилась совсем рядом. Нет, это не Ковна. У этого борода светлая, густая, а тот, изверг, почти совсем безбородый и значительно крупнее. Неожиданно мужчина наклонился и шепнул ей на ухо:

- Песнь Крови, я - друг. И пришел помочь тебе.

Воительница не ответила. Этот голос она никогда раньше не слыхала. Да и света маловато, чтобы различить черты лица. Скорее всего, это какая-нибудь новая уловка Ковны, придуманная, чтобы подкинуть ей надежду на спасение, а потом вдоволь нахохотаться.

- Ты слышишь? Ты в сознании? Послушай, я сейчас попытаюсь освободить тебя. Ялна ждет моего сигнала.

- Ялна? Я... решила... что... она... погибла, - язык едва ворочался во рту. Затем речь стала внятней. - Значит, ты знаком с Ялной? Вы тоже захватили ее в плен? Будьте вы прокляты! Передай Ковне, что его хитрость не сработала. Я еще не...

- Говори потише, - прошептал воин. - Ялна жива, живее не бывает. Она ждет моего сигнала.

Песнь Крови уже вполне отчетливо определила, что незнакомец вытащил кинжал и принялся перерезать веревки. Скоро ноги ее освободились. Она попыталась встать на них и едва не потеряла сознание от боли.

Мужчина поддержал ее, попросил помалкивать, даже если будет совсем невтерпеж, не кричать, - затем перерезал путы, притянувшие ее к стволу дерева. Наконец, освободив руки, успел подхватить ее и осторожно положил на землю.

- Ни ног, ни рук не чувствую, - призналась воительница.

Она стиснула зубы и принялась растирать запястья. Незнакомец начал массировать ее ноги и особенно икры. В этот момент у подножия холма показалась группа людей с факелами. Незнакомец замер, ткнув пальцем в ту сторону. Не шевелилась и Песнь Крови.

- Дай мне меч, - яростно прошептала она, - или кинжал. Какое-нибудь оружие! Ковна возвращается.

Тирульф разразился проклятиями.

- Что ему здесь делать? Мы следили за вершиной и решили, что ты здесь одна. Стража выставлена по периметру вокруг вершины. Рассчитывали успеть до рассвета.

- Дай кинжал! - уже громче потребовала воительница.

Она сама потянулась к рукояти, нетвердыми пальцами вытащила оружие.

Тирульф вновь выругался. Он отчаянно искал выход. Ковна и его люди были уже совсем близко от подножия, еще немного, и они увидят, что Песни Крови нет на дереве. "Так, их семеро, включая Ковну. Возможно, мне удастся что-то предпринять, если я сумею ошеломить их? Все равно, их слишком много. Женщина не помощница, она совсем ослабела. А что, если?.." - рассуждал про себя Тирульф.

- Спрячь кинжал, - приказал он. - Вернись к дереву.

Воительница сразу догадалась, попыталась встать. Кое-как ей это удалось, и она, напрягая волю, заковыляла к дереву. Там приняла позу распятой. Сам же Тирульф забежал за дерево, подпрыгнул, ухватился за сук и влез на ясень.

"Видимо, кто-то из часовых рассмотрел меня в темноте", - подумалось воину.

Неожиданно снизу послышался окрик Ковны:

- Тирульф!