Город посреди леса (рукописи, найденные в развалинах)

Незнакомца не было и в помине. А фонари все еще шарили по стенке, но уже значительно меньше. Наверное, отряд уходил.

Ну, все, выхода, собственно, у меня больше и нет. Я расценила, что лучше уж пусть меня расстреляют, чем я тут замерзну или истеку кровью. Помотала головой, разбрызгивая воду, и закричала во всю силу легких:

— Помогите! Помоги-ите!!

Дэннер.

Я тоже обнял ее за плечи и переспросил:

— Город? Может, вам показалось?

— Да нет же! – разобиделась в ответ моя Ласточка. «Моя!..» и что это со мной… – Мы обе его видели!

Я усмехнулся.

— Хорошо, что вас там не видели.

Если допустить, что где-то под землей действительно есть город, то остается только догадываться, кто может там жить. Интересно как…

— Ладно, – решил я. – Идем.

Но тут Аретейни прижалась ко мне и совсем по-детски трогательно уточнила:

— А ты точно не злишься?

Я хотел честно ответить, что готов ее немедленно прибить за такой глупый и безрассудный риск – но вдруг обнаружил, что если еще хоть разок увижу слезы в этих глазах – из моих извилин можно будет смело плести макраме. Ни на что другое они уже более не сгодятся.

— Да с чего ты взяла? – не очень убедительно буркнул я.

— Правда? – улыбнулась она. Улыбка у нее напоминала солнечный лучик: вспыхнет неожиданно, и тут же прячется, когда Ласточка быстро наклоняет голову, будто смущаясь своей улыбки. У меня каждый раз голова начинала кружиться от улыбки этой. Да и сейчас – до сих пор, точно так же. Эх, Дэннер, Дэннер, попал ты крепко, ничего не скажешь. – Тогда идем.

— Идем... – шепотом отозвался я и почему-то остался на месте. Все же несмотря ни на что, я был ужасно рад, что она со мной. И вообще, что она сюда за мной потащилась. Значит, ей не все равно.

Хотя опасности никто не отменял.

Сестренки меж тем принялись драться.

— Дура!..

— Сама дура!..

— Я испугалась!..

— Ты еще маленькая!..

— Сама маленькая!.. Это нечестно!..

— Честно-честно!..

— Довольно! – рявкнул я, растаскивая их за шкирку, как растаскивают расшалившихся котят. – Нашли время.

— Но она меня обманула! – немедленно вскинулась Лесли. Вид у нее был трогательно-надутый. Под правым глазом быстро наливался фиолетовый синяк. Нэйси в свою очередь потирала плечо, на котором после схватки с тварью расцвели алые пятна. Обе сестренки сверкали ярко-синими глазами и громко пыхтели.

— Так, – сказал я. – Кто там кого обманул, сейчас никакой роли не играет. Пока что у нас у всех общий враг, и мы все вместе идем выручать товарищей. Все ясно? Разберемся с тварями – а там уж деритесь вволю. – Я повысил голос. – Что неясно? Это приказ!

Сестренки, шипя, раскатились в разные стороны и принялись убийственно коситься друг на дружку через меня. Правда, молча.

Откуда-то из бокового коридора донесся голос. Или мне только показалось... Голос сливался с низким гудением труб и пением ветра. Собственно, помимо нас здесь больше быть некому. Примерещилось. Я обвел взглядом остальных – никакой видимой реакции. Значит, и правда показалось.

...Отряд обнаружился не далее как через полчаса ходьбы, а прибыли мы уже к завершению схватки. Я увидел зажатого в угол Обреза и подле него двоих неподвижных солдат, еще пятеро методично обстреливали шипящую с потолка тварь. Их было целых четыре.

Привычно вскидывая оружие, я метнулся вперед.

Я уже видел, что мы безнадежно опоздали – мы все, и я, и мои ребята, и Нэйси, Лесли и Ласточка, и сам Обрез. Мы опоздали. Они, двое оставшихся, хрипели и едва держались на ногах, а твари, зажав их в угол, атаковали снова и снова – стремительно, ловко, расчетливо и безжалостно. Я отчего-то в который раз осознал в тот момент, насколько же я их ненавижу. То есть, не их самих, нет, а то, как эта жизнь между нами устроена. Что для того, чтобы жили одни, должны умереть другие. Просто осточертело, честное слово.

— Вниз уходите! – что есть сил заорал я Обрезу, ныряя под щупальце, чтобы оказаться рядом с ними. Остальные взяли на себя оставшихся трех, в том числе и Нэйси.

— Что?.. – мельком обернулся Обрез, отбрасывая ставшую бесполезной винтовку и выхватывая меч. – Зачем, Дэннер?..

— За шкафом! – нетерпеливо рявкнул я, обеими руками спроваживая их в гостеприимные объятия мутного канализационного потока. Они шлепнулись, а я, привычно уворачиваясь от атаки щупалец, выхватил гранату. Ну же, повернись, красавица. Открой ротик!

— Дэннер, ты что, с катушек съехал?!! – возмущенно заорал Обрез из канала. Тварь стремительно метнулась вперед, целя в меня сразу четырьмя щупальцами. Я метнулся вниз, приземлившись на руки, перекатываясь колбаской к краю «берега» и в движении распрямляясь. Если сработает – одной тварью станет меньше.

— Команди-ир!..

Я не знал, меня зовут или Обреза.

Она была огромная. Чуть ли не больше предыдущих двух вместе взятых. Интересно, они у нас растут в геометрической прогрессии, что ли?.. Щупальца хлестнули по полу, прошибая глубокие борозды в плитах взрывом каменной крошки, а я, уцепившись за одно, оказался под самым потолком, откуда и спрыгнул прицельно твари на голову. Она была скользкая и покрытая какой-то, видимо, защитной, слизью, в которой мгновенно увязли руки и сапоги. Голова походила на голову не то стрекозы, не то мокрицы – неясно. Глаза у нее имелись, но они, похоже, были слепые. Так, чисто символически. И жвалы, и жабры, чтобы дышать под водой – все на месте. Но и с боков головы часто схлопывались отверстия, чем-то похожие на ноздри – по шесть штук с каждой стороны, за них-то я и уцепился, когда едва не слетел. Вот оно что, земноводное. Само совершенство! Я успел невольно восхититься – скорость, сила, гибкое тело, возможность получать кислород, как из воздуха, так и из воды, острые зубы, ловкие щупальца, мощные челюсти. Все ж таки совершенна Природа!.. Во всех ее проявлениях.

Постойте-ка, мелькнула мысль. А зачем же тогда глаза? Если они ей не нужны, то...

Точно! И как это я раньше не догадался?!

Тварь, похоже, меня не замечала, продолжая упорно пытаться достать стоявших в потоке Обреза и остальную компанию. Я триумфально уселся у нее на затылке, как тореадор на корриде, уцепившись одной рукой и второй удерживая равновесие – жалко, сфотографировать некому. Для отчета.

— Ребята, да отвлеките ее, кто-нибудь! Я так долго не продержусь!

— Ого! – мельком обернулась на мой голос Нэйси. – Классно, командир!

— Я знаю! – окончательно разозлился я. – Сам в восторге! Заставь ее открыть рот, Нэйси!

— Как?! – ошалела девчонка, рефлекторно увертываясь от щупальца и отсекая глевией второе. Тварь взвыла и задергалась. Я взвыл с ней в унисон, вцепившись как можно крепче – даже пальцы онемели.

— Как хочешь!! Нэ-эйси!! Скорее!!

— Поняла, командир! – Нэйси кошкой скользнула вперед и вниз, перепрыгнула одно щупальце, увернулась от другого, в мгновение забралась по стенке и – оказалась рядом со мной.

— Эй! – весело обернулся я. – Это моя лошадка!

— Да ладно жадничать, командир! – Нэйси показала в улыбке крепкие белые зубы. Глаза ее восторженно горели зеленовато-синей бирюзой. – На всех достанет! Сейчас!.. – Тут она, изогнувшись, принялась вовсю дразнить тварь древком своей глевии – и добилась-таки, чтобы та щелкнула зубами. И тогда я почти засунул гранату ей в пасть.

— Приятного аппетита! В канал, Нэйси!

ЛО-ЖИ-И-И-ИСЬ!!

И мы, оттолкнувшись, триумфально прыгнули в канал.

Взметнулся каскад брызг, дно ударило в ладони, грязная вода сомкнулась над головой. А затем – рванула граната.

По тоннелю прокатился оглушительный грохот взрыва, воду разметало волной, потолок сыпанул каменной крошкой, а Нэйси рядом со мной придавило куском твари. Она завизжала, чувствуя, как плавится кожа на спине, я протянул руку и сдернул с нее кусок плоти. Рука взорвалась болью, и я машинально сунул ее в воду, забыв, что вода также переполнена этой странной кровью.

— Нэйси! – Я за ворот выдернул ее из канала, подхватил барахтающегося рядом Обреза и вышвырнул обоих на берег. Быстро выбрался сам.

— Аретейни! Ласточка!..

Черт ее дернул за мной потащиться! Где она?!

Твари, испугавшись взрыва, мгновенно нырнули в трубы – только их и видели. Теперь придется идти за ними.

Не все. Еще две лежали, извернувшись и заполняя собой фактически весь коридор. Из-за одной поднялась фигурка в черном плаще.

— Дэннер! Ты живой?

— Еще как! – Я одним прыжком оказался возле нее, обнял, не удержавшись – и мы, поскользнувшись, полетели на пол. Я оказался на полу между извивами змеевидного тела твари, а Аретейни – на мне сверху. Так нечестно, почему это именно я всегда падаю менее удачно?!.. Шучу.

— У-р-ра-а-а-а!! – заорала Ласточка, от души целуя меня, куда придется. Я зашипел – ожоги все еще болели, но все же ухитрился поймать ее и поцеловать в губы. А мне все равно! Вот совершенно все равно, ясно? Хочу – и целую.

Я уже, было, приготовился к жестокой насильственной смерти (хотя мне и все равно, но на всякий случай). Больно, неудобно – а вы пробовали целоваться лежа на каменном полу в обнимку с трупом здоровенной змеюжины?! – но настолько хорошо, что даже голова закружилась, и я почти не чувствовал ее быстрого прикосновения – только это упругое, завораживающие до головокружения, до бешеного стука сердца, тепло в груди. Нет, не тепло – самый настоящий огонь.

— Эй, довольно! – запищал сверху возмущенный голосок Нэйси. – Команди-ир!

Аретейни отстранилась, а я невольно замотал головой, отчаянно стараясь прийти в себя. Наверное, вид у меня был совершенно ошалевший, потому что Нэйси, ловко прыгая по извивам твари, спустилась к нам и испуганно затрясла меня за плечо. Ласточка улыбнулась.

— Мы победили! Прости меня, Дэннер, но я очень за тебя переживала. – Она поднялась и, как ни в чем не бывало, оправила плащ.

— Что?! – ошалел я, рывком поднимаясь вслед за ней. – Сама-то ты где была все это время?

— Командир, с вами все в порядке?.. Вы ранены?..

— Я?.. – Я придирчиво оглядел то, что осталось от моих рук и одежды. – Вроде, нет.

Нэйси возмущенно фыркнула.

— Вы меня напугали! Я думала, ты ему искусственное дыхание делаешь, – обернулась она к Аретейни. Та покраснела, но фыркнула в ответ.

— Ему не поможет. Ему, вообще, сейчас поможет только «левомеколь». И нам всем тоже только он поможет.

— Чего? – удивилась Нэйси.

— Мазь такая... Мы все обожглись сильно.

— Это точно. – Нэйси невольно поморщилась. Руки у нее сделались малиновыми и поблескивающими от выделения сукровицы. На лицо я предпочел не глядеть.

— Нет, надо что-то предпринять, – задумчиво произнес я, оглядывая свою руку. – Может, в следующий раз попросим у Кондора химзащиту?

— Если он будет. – Аретейни неожиданно прижалась ко мне, обхватив за пояс, и пробормотала:

— Ты только будь осторожнее... пожалуйста...

— Постараюсь. Эй, отзовитесь, живые! Много нас осталось?

— С вами – шестеро, – отозвался откуда-то из-за твари Обрез. – И еще ребенок. А, постойте-ка... вот, еще один живой.

— И мы! – донеслось с другой стороны. Я обернулся.

— Кто – мы? Назовитесь.

Необходимость. Твари отбирают разум. На кого она была отвлечена, пока мы с Нэйси осваивали родео в полевых условиях?.. Не видел.

— Роланд, Хаммер, Артемис, Даклер! Четверо!

— Прекрасно. – Я отряхнул руки и перепрыгнул через труп. – Идемте дальше.

Обрез шагал рядом. Остальные тащились следом. Кто тащился – а кого и тащили. У одного из ребят была перебита нога. Это я еще мягко выразился – нога была не перебита а, скорее, перемолота в кровавый фарш от самого начала и до самого конца. Видимо, хвостом расплющило. Но мы его тащили. Просто не могли бросить.

Меня охватила какая-то смутная тревога. Нас было тридцать два человека. Вместе с Нэйси, Лесли и Ласточкой – тридцать пять. После трех по счету схваток уцелели десять. Да и то, в одну из них никто помимо нас с Нэйси не лез. Но тут уж нам обоим просто повезло – я наткнулся на голову твари абсолютно случайно. А мог бы и не наткнуться.

Я ничего не помню. Клянусь, я ничего не помню! Это они помнят. Помнят ребята, помнит Обрез, помнит Нэйси – может, смутно, но помнит! Три года назад. Это тогда я потерял память.

Отчего?..

Разве в свете последних событий ответ не очевиден? Они все в начале именно этого рейда глядели на меня словно на больного, будто опасаясь, что я в любой момент начну или вспоминать, или вести себя неадекватно, или – и то, и другое вместе.

Так смотрят на инфицированных. На тех, кто всего каких-то несколько мгновений назад были товарищами и теперь сделались врагами, которых необходимо пристрелить собственными руками, быстро и хладнокровно, теми самыми руками, что минуту назад протягивали им в безнадежной попытке помочь.

Точно, именно так на меня и смотрели.

И молчали.

Сволочи, что я могу сказать.

Я покосился на Обреза.

— Джонни, могу я с тобой поговорить?