Точка выброски

— Потому, что я встречался с настоящими исламистами. Непохожи что-то эти «бойцы» на исламистов.

— И на кого они, по-твоему, похожи? — не успокаивался рыжеволосый, тряся своей длинной шевелюрой.

— Больше всего — на средиземноморских пиратов, — ответил Игорь Сергеев.

— Ага, так ты и у пиратов успел побывать?

— Побывать не побывал, а вот повидаться с ними пришлось. Кое-что я в жизни видел, — невозмутимо парировал Сергеев.

Игорь действительно на своем веку повидал многое, о чем рыжий имел самое смутное представление.

— Вообще-то ты прав, Игорь, — сказал Чернов. — Мне даже кажется, что не все из них — арабы и мусульмане.

— Ну, да! А кто же они, по-вашему — эскимосы, что ли? — снова недоверчиво протянул молодой механик. — Может, вы еще слышали, чтобы они между собой не по-арабски разговаривали?

— Я же зря говорить не буду. Говорят они по-арабски и немного по-французски. Но английский язык тоже кое-кто из них знает.

— Одного европейца среди них я точно видел! — Штурман Иван Петров, который до этого, казалось, спал в углу, теперь повернулся лицом к товарищам.

— Ну и где ты его видел? Когда тебя на прогулку водили? — скептически спросил его Карасев.

— Нет. Еще раньше. Когда нас на верблюдов грузили.

— Ага! Когда нас на верблюдов грузили, со сна да с перепугу мало ли что могло померещиться? — насмешливо сказал Василий Дрогов. — В таком состоянии можно и НЛО увидеть.

— Да нет же, Степаныч, верно говорю, — Петров приподнялся и сел на матрас лицом ко всем остальным. — Я его хорошо разглядел.

— Так чего же только сейчас об этом вспомнил?

— Да разглядеть-то я разглядел, но ведь тут в чем проблема…

— Тихо, вертолет! — воскликнул Олег.

С улицы послышался шум летящего вертолета. Россияне устремились к окнам. Но, конечно же, ничего увидеть было невозможно. Шум немного усилился, затем снова стал тише и наконец затих совсем. Все постояли еще немного, напряженно вслушиваясь, однако шум винтов больше не слышался.

— Снова мимо. Как и в прошлый раз, — разочарованно произнес рыжий механик.

— Ага. Прямо сейчас тебя спасать прилетят, — проворчал Степаныч.

— Конечно. Не бросят же нас тут! Я уверен — скоро нас найдут! — заявил Олег. — Не такое сейчас время, чтобы мы по разным подвалам гнили. Да если хотите знать… — Его речь была прервана шагами по коридору и скрипом открываемой двери.

На пороге появился пилот первого экипажа Сафаров. Несмотря на все перипетии, он сохранял уверенный и невозмутимый вид. Как всегда, улыбаясь, он вежливо кивнул зашедшему за ним в камеру охраннику, благодаря того за любезность. Охранник обвел узников хмурым взглядом, вышел и закрыл за собой дверь. Заскрежетал запираемый замок.

— Ну, что?

— Как прогулка?

— Видел вертолет? — раздалось почти одновременно.

— Вертолет? Конечно, видел! — подтвердил Сафаров.

— А какой он?

— Что на нем нарисовано было?

— Куда он летел? — перебивая друг друга, стали спрашивать гонщики.

— Летел он вроде бы в нашу сторону. Сначала. А вот какой это вертолет, я не разглядел, — разведя руками, сообщил Сафаров. — Меня сразу же с крыши увели.

— Понятно!

— Конечно!

— А вы чего ждали? — раздались разочарованные голоса.

Гонщики уныло вернулись на прежние места. Короткая вспышка надежды в томительном ожидании снова погасла, и то, что могло показаться добрым знаком, оказалось всего лишь случайностью. Карасев присел на матрас и, обхватив ноги руками, уставился на дверь, прожигая ее взглядом.

Дрогов подошел к Ивану Петрову, продолжая разговор:

— Ну, так что же это был за европеец?

В ответ Петров нахмурился и косо кивнул на вошедшего Сафарова, показывая глазами и лицом, что не хочет отвечать при нем. Дрогов покачал головой и слегка пожал плечами. Недолгая тишина была нарушена шагами в коридоре. Ключ в дверном замке снова повернулся. В камеру вошел другой, уже знакомый узникам, охранник. В отличие от своего угрюмого напарника, он выглядел веселым и довольно дружелюбным. На круглом, тщательно выбритом лице выделялись забавные тонкие усики, придававшие ему сходство с котом.

— Джалиль! — призывно замахал он рукой.

— Иду, Мустафа! — Сафаров вышел в распахнутую дверь. Она тут же была за ним заперта.

— Вот гад! Я просто балдею, глядя на него, — неплохо Сафаров устроился. Мы тут сидим, как крысы, а его — на прогулку, — с неприязнью процедил Карасев. Он шаркнул ногой, выражая переполнявшее его через край возмущение.

— Положим, и тебя на прогулку каждую ночь выпускают, — возразил Дрогов.

— Меня, как и остальных, только раз в сутки, ненадолго. И по ночам. А этого… предатель!

— Ну, Олег, напрасно ты так, — примирительно сказал Степаныч. — То, что они к мусульманину лучше относятся, еще не значит, что он — предатель. Я Джалиля знаю много лет, предателем он быть не может. Молодой ты еще, горячий, вот тебе и мерещится всякое.

— Все мы его прекрасно знаем, — присоединился к разговору пилот Сергеев. — И поверить в то, что он — предатель, я тоже не могу. Но все-таки…

— Ладно, давайте лучше послушаем про европейца, — махнул рукой Дрогов. — А то ведь мы сейчас договоримся черт знает до чего. Рассказывай, Иван!

— Так вот, — Петров развалился на матрасе, заложив за голову руки. — Меня ведь самым последним на верблюда погружали. И уронили при этом.

— Не разбился?

— Сильно не ударился?

— Головку не ушиб? — снова в один голос заговорили гонщики. Их грубоватые шутки можно было понять — после похищения и нескольких проведенных в заточении дней узники радовались любой возможности психологической разрядки, подначивая друг друга. Вообще в их коллективе всегда было принято подшучивать друг над другом в самых разных, даже, казалось бы, малоподходящих для этого ситуациях.

— Ну, вы тогда тоже выглядели не очень… Я видел! — ухмыльнулся Петров. — Зрелище, я вам скажу, было еще то! Всех прямо в спальных мешках, как больших гусениц, к верблюдам привязали.

— Ну, да!

— Теперь-то смешно!

— Как в фильме «Кавказская пленница» — «Что грузим?»

Мужской смех снова наполнил сумрачное помещение. Заключенные смеялись, отводя душу. В ответ на это к двери, судя по шагам в коридоре, кто-то приблизился.

— Слышите? — поднял палец рыжий Олег. — Слушают…

— Ну и пускай слушают, крысы коридорные! — высказался Петров. — Нам бояться нечего.

— Ладно-ладно, так что же ты все-таки там увидел? — Степаныч с серьезным видом смотрел на Петрова.

— Вот то и увидел. Не все они нас на верблюдов грузили. Двое главных к машинам нашим подошли. Один из них, когда я упал, повернулся, и я сразу подумал: «Где-то я его уже видел!»

— Ну и где? Вспомнил?

— И какой он? Точно не араб?

— Точно. То есть точно пока не вспомнил, но раньше я его видел — это точно. И не здесь. В смысле, не на ралли.

— И как он выглядит? Старый, молодой? — пристально смотрел на Петрова Степаныч. — Может, и мне его личность знакома?

— Может, и знакома. Ну, а как выглядит? Понимаете, он у «КамАЗа» стоял — и вдруг так голову повернул и на меня смотрит. Точно так же он и в прошлый раз смотрел. Только вот одет он тогда был не в бурнус. А в костюм. Точно помню! В костюм с галстуком.

— И где это было?

— Вот где это было — пока не могу вспомнить. Все время вспоминаю — и не могу.

— Вспомни, а кто-нибудь из нас тогда с тобой был? Ну, когда ты с ним в первый раз встречался!

— Да не встречался я с ним… Он вроде как бы мимо проходил. Слушайте, а может, он к нам на завод приезжал? Я вроде вспоминаю — я тогда у своей машины стоял, с кем-то разговаривал. И вдруг вижу — он точно так же, как и в этот раз, повернул голову в мою сторону и смотрит. Голову наклонил… И взгляд такой, знаете, странный, словно насквозь прожигает. Как змея.

— Ну да, змея змеей, это ты точно сказал, — поддержал говорившего Олег. — Недаром он тут в пустыне оказался!

— Ты вспоминай лучше — точно на нашем заводе? — Дрогов весь подобрался, слушая Петрова. — Если так, это же очень важно.

— Да не помню я… Только взгляд его запомнил. Противный такой взгляд.

— Ладно, ребята. Думайте лучше, что дальше делать будем? — спросил Павел Чернов.

— Чего делать? Консервы жрать и пейзажем через решетку любоваться — что мы тут еще можем делать? — Игорь Сергеев зло нахмурился и пошел к своему матрасу. — Курева вот, и того не дают.

— Вот и хорошо! — рыжий Олег не терял оптимизма. — Вытащат тебя отсюда, а ты уже некурящий. Вот и польза какая-то.

— Может, и вытащат. Но и самим что-то делать надо, — сказал Чернов.

— А что мы можем сделать? Записку французу подкинули? Теперь только ждать остается.

— Ждать, ждать! Джалиль говорит — действовать нужно! — Чернов подошел к окошку и стал вглядываться в давно надоевшую картинку.

— Вот он и действует! На прогулки ходит, с арабами вась-вась, а мы тут сидим. Его выпустят, а мы здесь останемся, — буркнул Сергеев, садясь на матрас.

— Точно! Не верю я ему! — поддержал его Олег. — Интервью это антироссийское. Я бы такого никогда не сказал!

— Ну конечно, ты не сказал бы! — с улыбкой согласился Степаныч. — Ты же молиться по-арабски не умеешь. И необрезанный ты. Никто бы и не поверил, что ты — мусульманин.

— Вы вот все шутите, Степаныч, а я — серьезно! — рыжеволосый механик обиженно улегся на матрас. — Он выйти отсюда хочет. Ценой предательства.

— Выйти отсюда мы все хотим. А вот про предательство чтобы я от тебя больше не слышал. Неправда это, — серьезным тоном проговорил Василий Степанович. — Каждый выживает, как может. А выберется он — и нас тоже в беде не оставит. Я-то знаю. На соревнованиях не раз друг друга спасали. Такие люди, как Джалиль, не предают.

— Кстати, они сами его выделять стали, — поддержал Степаныча Чернов. — Особенно когда услышали, что его Джалилем зовут.

— Да, это точно. Похоже, что это имя на них особенно подействовало. Что-то оно для них значит, — сказал Степаныч. — Каждый раз переглядываются, когда услышат — «Джалиль».

Карасев, блестя глазами, всматривался в угол камеры. Там, на стене, двигалась какая-то странная тень. Механик приподнялся с матраса и подошел туда.

— Ты чего там, Олег, увидел? — поинтересовался Степаныч. — Уж не привидение ли? Так это не оно, призраки чуть позднее появляются.

— Вот, тварь какая! — отозвался наконец механик. — Паук, да какой здоровенный!

Он огляделся вокруг, ища, чем бы можно было прихлопнуть огромного черного паука. Не найдя ничего, рыжий снял с ноги туфлю и прихлопнул ею свою жертву.

— Боишься, что сожрет за ночь? — кивнул Степаныч.

— Ну, насчет этого не знаю, а вот кусануть может…

— Это тарантул, — спокойно определил раздавленного паука Сергеев. — Да. На самом деле паук ядовитый. Кстати, знаешь, Олег, от чего название-то пошло?

— Нет.

— Назвали его так еще в Средние века. В Италии считалось, что в случае укуса нужно танцевать, чтобы в танце сжечь яд. И вот танец, который выплясывали укушенные, назывался «тарантелла». Дергались, как от удара током. Плясали так, что падали в изнеможении.

— Ну, я уж как-нибудь и без тарантеллы обойдусь, — испуганно улыбнулся краешком губ рыжий механик.

Дверной замок вновь заскрежетал. Вошел Сафаров, на вопрос Чернова «Вот и вся прогулка?» — улыбнулся, пожал плечами и пошел к своему матрасу. Вдруг со своего места вскочил возбужденный штурман Петров.

— Вспомнил! Это на выставке было! В Лейпциге, на ярмарке я его видел!

— Точно! И я вспомнил. На выставке — он два раза тогда к нам подходил, — неожиданно заявил Сафаров.

— Кто подходил? — подозрительно посмотрел на него спохватившийся Петров.

— Кто-кто! Европеец, что вместе с арабами нас захватывал, — ответил Джалиль. — Ты ведь про него говоришь?

— Про него, — опешил штурман.

— Я его тоже узнал. Но в крепости его, по-видимому, нет. Я здесь его ни разу не встречал. А я за ними внимательно наблюдаю, — сказал Сафаров, вытягиваясь на матрасе.