Точка выброски

— Все, брат! Убегаем! — Археологи кинулись бежать, совершенно не представляя при этом, где можно спастись от банды головорезов на верблюдах. В этой местности играть в прятки с бандой убийц было делом практически безнадежным.

— Давай к нашему раскопу! — крикнул Алесь. — Может, там укроемся.

Однако, пробежав назад несколько десятков шагов, друзья увидели, что нападавшие уже там. Всадников было не очень много, но перемещались они гораздо быстрее, чем их беззащитные жертвы. Рабочие, обезумев от страха, беспорядочно метались из стороны в сторону, окруженные бедуинами. То здесь, то там слышались автоматные очереди и одиночные выстрелы, после которых обреченные землекопы падали на землю. Но по археологам бандиты почему-то не стреляли.

— Живыми хотят нас взять! — сделал вывод Богдан. — Давай защищаться как-нибудь!

— Да как ты тут защитишься! — ответил Алесь. — И не спрячешься нигде. Смотри, Богдан!

Один из наездников, разворачиваясь на верблюде в их сторону, расправлял в руках сеть. Друзья поняли, что главная цель визита в их лагерь убийц на верблюдах — именно они, археологи, а землекопов бандиты отстреливают как ненужных свидетелей. Когда всадник подъехал ближе, оба археолога кинулись бежать в разные стороны, избрав единственно возможную в таком случае тактику. Своей первой жертвой наездник выбрал Богдана, направив верблюда прямо на него. Богдан попытался петлять на бегу, кидаясь то в одну, то в другую сторону. Но боевик не торопился набрасывать на него сеть, ожидая для этого удобного момента. В отличие от жертвы, он располагал всеми возможностями для маневра. Федорчук оглянулся — на лице преследователя играла зловещая ухмылка.

«Вот так, наверное, ощущает себя загнанный зверь», — с тоской подумал украинский археолог.

После нескольких минут погони украинец оказался прижатым к стене одного из домиков. Всадник на верблюде гарцевал перед ним, готовясь набросить сеть. Наконец брошенная умелым движением ловчая сеть полетела на Богдана. Тот попытался отскочить в сторону, но было поздно — сеть накрыла его. Многолетний опыт сделал свое дело. Боевик соскочил с верблюда, кинувшись на барахтающегося в песке археолога. Богдан попытался вскочить на ноги, но сеть сковывала его движения, и более-менее серьезного сопротивления оказать бедуину он, понятно, не мог. «Пропал!» — мелькнула мысль. И тут в горло бандиту вонзился наконечник древнеримского пилума, воткнутый туда подоспевшим на помощь Алесем. Пропахшее потом тело кочевника упало на Богдана.

— Не думал, что римское оружие сможет здесь помочь! — сказал другу, помогающему ему выпутаться, Богдан.

— В нашем селе свиней давно трофейными штыками колют! Давай куда-нибудь прятаться, земляк!

Скачущие по лагерю головорезы продолжали заниматься отстрелом землекопов, решив, по-видимому, что европейские археологи никуда от них уже не денутся. Да и куда можно спрятаться на этой открытой территории, да еще на своих двоих? Наконец выстрелы затихли. Все было кончено. Лагерь, заваленный трупами, представлял собой мрачное зрелище. Несколько оставшихся в живых рабочих, среди которых, возможно, были и тайные агенты «Фронта Освобождения Сахары», сбились в кучку в центре лагеря. Их окружили спешившиеся с верблюдов боевики. Кружившийся все это время над лагерем мотодельтаплан в конце концов приземлился. К испуганным землекопам и держащим их на мушках боевикам подошел спустившийся с неба человек в желто-коричневом комбинезоне с безжалостным пронзительным взглядом.

— Что там с Ахмедом? — задал он короткий вопрос.

— Ахмед мертв, господин Хамид, — ответил ему один из боевиков. — Этот маленький европеец перерезал нашему брату горло.

Хамид с невозмутимым лицом кивнул головой.

— Что ж! Такова была его судьба! Он славно поработал и славно прожил свою жизнь. Слава Аллаху! — Помощник шейха поднял глаза к небу. — А где они?

Ответом ему было всеобщее молчание. Затем один из боевиков решился ответить:

— Они где-то здесь, господин! Сбежать отсюда они не могли! Сейчас мы их разыщем!

Хамид презрительно посмотрел на него. И повернулся в сторону дрожащих рабочих:

— Ну, так где же они?

Один из оставшихся в живых землекопов, перестав закрывать голову руками, направился в сторону жилых домиков лагеря. Боевики двинулись вслед за ним. Последний из головорезов, задав короткий вопрос Хамиду и получив подтверждающий кивок в ответ, выпустил длинную очередь из автомата, расстреляв на месте двух остававшихся рабочих.

Землекоп, оказавшийся агентом Хамида, подвел боевиков к дверям домика, в котором жили оба археолога. Оценив обстановку, Хамид махнул рукой.

— Ты войдешь в дом, а вы двое — за ним! Предупреждаю, брать их только живыми. Все ясно?

— Да, господин, — нестройно ответила троица.

— Вперед!

Двое боевиков, с автоматами на изготовку, встали напротив двери, а землекоп подошел к ней и взялся за ручку, принюхиваясь к резкому, непривычному для себя запаху. По команде Хамида дверь резким движением была распахнута. Землекоп, оба боевика, один за другим, рванулись внутрь. Главарь ожидал, сложив руки на груди.

Секунду спустя из раскрытой двери с оглушительным хлопком вылетел громадный огненный язык, мгновенно накрывший обоих боевиков и шпиона-землекопа. Три пылающих живых факела заметались перед охваченным высоко поднявшимся пламенем домиком. Отпрянув от огня, остальные боевики с ужасом смотрели на своих корчащихся в судорогах соратников, которым они совершенно ничем не могли помочь.

— Ну, что ж! Эти русские поняли, что им уже не уйти от нас, — Хамид, как всегда, был невозмутим. — Они решили подороже продать свои жизни. Так порадуемся же за наших братьев, которые теперь попадут на небеса!

Глава 23

Майор Лавров и капитан Катаев на несущемся на предельной скорости квадроцикле приближались к лагерю археологов, в котором гостили еще совсем недавно. В том, что мотодельтаплан кружится именно над ним, десантники убедились, проехав обратно по дороге более половины пути. А после того как услышали раздававшиеся в той стороне выстрелы, приняли решение двигаться к цели напрямик — через пески пустыни. Не доехав до лагеря пары километров, офицеры услышали донесшийся оттуда громкий хлопок, похожий на взрыв. И увидели взлетевший над лагерем столб огня.

— Похоже, майор, там заварушка идет по полной программе! — сказал Катаев.

— Да уж, — Батяня, управляя квадроциклом, тревожно вглядывался вперед.

Еще немного, и десантники уже подъезжали к лагерю. С того момента, когда Лавров с Катаевым покинули стоянку археологов, прошло не более двух часов. Однако за это время стоянка европейских ученых, выглядевшая совсем недавно, как воплощение чистоты, порядка и деловитости, изменилась до неузнаваемости. Аккуратные дорожки между домиками были затоптаны широкими верблюжьими копытами. Раскопы были разорены, палатки — разорваны, разноцветные вагончики зияли разбитыми окошками и сорванными с петель дверями. То здесь, то там лежали бездыханные тела застреленных, главным образом в спину, местных рабочих-землекопов.

— Огонь! — скомандовал Батяня. — Гаси их, капитан!

Прямо с бешено несущегося квадроцикла десантники открыли яростный огонь из автоматов по стоящим возле горящего домика головорезам. Не ожидавшие этого бандиты кинулись врассыпную (впрочем, только те из них, кого не достали пули капитана и майора). Атака спецназовцев была внезапной. Но потерявшие сразу нескольких человек боевики довольно скоро пришли в себя. Троим из них удалось оседлать своих верблюдов, остальные залегли за ближайшими разноцветными домиками. Команды людям в бурнусах отдавал человек в маскировочном комбинезоне желто-коричневых цветов пустыни.

— Смотри, Серега! Это, наверное, и есть тот самый дельтапланерист! — прокричал майор. — Если бы он только что не приземлился, они бы нас по-другому стали встречать.

Батяня заметил у оставшихся лежать убитыми боевиков индивидуальные радиостанции, похожие на те, что были у десантников. По ним-то бандиты и получали команды от своего руководителя, который только что координировал их действия, кружась на дельтаплане над лагерем. Было видно, что экипирован этот отряд «освободителей Сахары» не хуже, чем взвод спецназа современного государства. Хотя, пожалуй, профессиональная выучка и боевая подготовка у большинства из этих «солдат удачи» были далеко не блестящими. Ведь воевать с кочевниками пустыни и беззащитными археологами намного легче, чем с российскими спецназовцами.

— Ты пока придержи их тут! — крикнул майор капитану. — А я попробую разобраться с теми, кто на верблюдах! Нельзя же обделить вниманием других наших друзей.

— Понятно! Не выпущу! — ответил Катаев, спрыгивая с квадроцикла.

Капитан примостился под вагончиком, бешеным огнем не давая залегшим возле домиков боевикам приподнять головы. Короткие очереди держали бандитов под контролем.

Батяня выехал в центр лагеря, высматривая всадников. Оценив ситуацию, он сразу же понял, что все трое рассредоточились и готовятся атаковать его с разных сторон.

«Ага! Действуют довольно профессионально, получают, значит, по радио правильные инструкции от командира», — подумал Батяня. Этот встретившийся уже второй раз на его пути враг был грамотен и довольно умен. И, кроме того, был подл и коварен — любил подкрадываться незаметно, нападать неожиданно и стрелять в спину. «С тобой все ясно! — решил Андрей. — Сейчас разберусь с этими верблюжатниками, потом дойдет дело и до летающего снайпера, который любит сбивать иностранные самолеты! Надеюсь, капитан Катаев не даст ему и остальным возможности сбежать».

Со стороны, где Катаев придерживал залегших боевиков, раздался взрыв гранаты. «Ясно, капитан решил их немного пощекотать. Хорошо! Только не надо ему лезть на рожон, пусть только непрерывно стреляет — патронов у нас хватает. Так, вижу, что двое басмачей на верблюдах двигаются мне наперерез, третий собирается начать стрелять в спину — ну, а я попробую их перехитрить! — решил Батяня. — Они, сволочи, догадываются, что я пожалею животных, чувствуют, что по верблюдам под ними стрелять не стану!»

Двое всадников сначала разъехались в стороны, а затем, распластавшись на спинах скачущих с двух сторон на майора верблюдов, попытались открыть по нему прицельный огонь. Но они не подумали, что на едущем ровно квадроцикле трясет гораздо меньше, чем на верблюде. И этой тряски майору Лаврову оказалось вполне достаточно. Двух коротких очередей майора хватило, чтобы оба басмача на полном скаку свалились вниз. «Так, вопрос решен, теперь очередь за третьим! — подумал Батяня. — А где же он?»

Третий всадник, увидев, какая участь постигла его слишком уж смелых товарищей, решил не испытывать судьбу и ретироваться. Удирая, он изо всех сил нахлестывал бешено скачущего верблюда. Трус дождался того, что майор Лавров просто-напросто остановил квадроцикл на возвышенности и, как следует прицелившись в улепетывающего боевика, выпустил всего одну пулю, и не в спину головореза, а точно в середину его бандитского черепа. Бедуин мешком свалился на землю.

Ситуация немного прояснилась, и теперь можно было продолжать. Покончив с бравой троицей, Батяня повернул квадроцикл к месту, где капитан Катаев вел перестрелку сразу с несколькими занявшими оборону боевиками.

— А гранат-то они не захватили! — сказал майор в микрофон. — Слышь, Серега, какое упущение!

— Точно! Подумали, что они им здесь не понадобятся! — раздался в наушниках голос капитана. — А ведь ошибочка вышла. Вот мы ее и усугубим.

Действительно, для уничтожения беспомощных землекопов и археологов гранаты были не нужны. «Но где же все-таки оба археолога? — подумал майор. — Среди убитых их вроде не видно…» Но тревожную мысль пришлось на время отложить. Батяня вступил в бой с основными силами противника.

Сразу четверо басмачей — по-видимому, последние остававшиеся в живых из «взвода верблюжьей кавалерии» — одновременно поднялись и кинулись в сторону капитана Катаева, перезаряжавшего в этот момент свой автомат. На бегу они непрерывно стреляли, что-то гортанно крича. Если бы майор в это самое время не вмешался, капитану пришлось бы несладко. Квадроцикл майора Лаврова как смерч подлетел к атакующим бедуинам и развернулся на песке, став боком. Сидящий на нем комбат открыл по бандитам огонь сразу из двух автоматов (второй автомат майор подобрал возле одного из убитых верблюжатников). Все же что такое бедуины, пускай их даже и четверо, против майора спецназа? Не преодолев и половины пути до капитана Катаева, боевики рухнули на землю. И тут Батяня услышал уже знакомый звук заводимого мотоциклетного двигателя.

— Все ясно! Серега, он их на тебя натравил, чтобы наше внимание отвлечь, — сообщил капитану по радио майор. — Опять, гад, драпануть от нас собирается! Его упускать никак нельзя.

— Давай, Андрей, двигай за ним! Я тебя прикрою! — ответил голос капитана.

— Гранатами по ним! Не жалей патронов! — Майор знал, что оружия и боеприпасов, найденных возле убитых боевиков, им должно хватить еще надолго.

Прозвучал еще один взрыв гранаты, брошенной капитаном Катаевым. Квадроцикл майора Лаврова на максимальной скорости мчался на звук работающего мотора дельтаплана. Теперь главное было успеть перехватить этого летуна.

На этот раз предводитель боевиков уже не смог взлететь сразу, как тогда, со скалы. Условия не позволяли исчезнуть так легко. Ему пришлось разгонять мотодельтаплан по склону бархана. Боевик изо всех сил перебирал ногами, но бежать по песку было трудно. И все же, когда квадроцикл майора уже почти догнал его, дельтаплан оторвался от земли. Дикий вопль радости вырвался из глотки бандита. Ему снова, в очередной раз, удалось сбежать! Но уже в следующее мгновение крепкие руки майора Лаврова вцепились в ноги главаря банды «верблюжьей кавалерии». Батяня во весь рост стоял на мчащемся по песку квадроцикле, крепко держа за ноги летящего над ним человека в комбинезоне. Тот что есть силы задергал ногами, пытаясь освободиться. Но руки майора действовали, как клещи, — то, что они схватили, вырвать из них было уже невозможно. Дельтаплан, мотор которого боевик заставил работать на полную мощность, набирал высоту. Квадроцикл, оставшийся без водителя, увеличил скорость и, неуправляемый, понесся по лагерю. Несколько секунд дельтаплан летел, неся на себе двух пассажиров. Но, хотя его двигатель работал на пределе, тяжесть двух человек оказалась для него неподъемной. Дельтаплан неуклюже клюнул носом, десантник и боевик покатились по песчаному склону. Лавров тут же навалился на юркого, пытающегося выскользнуть из-под него бандита. Крутящемуся, как ящерица, главарю боевиков снова пришлось ощутить на себе силу каменных рук майора. Через минуту он оказался скрученным и крепко-накрепко связанным по рукам и ногам. Пнув ставшего безвредным врага ногой, Батяня решил поспешить на помощь к продолжавшему вести неравный бой капитану.

— Как ты, Серега? — спросил он в микрофон.

— Нормально! Их уже только двое. Меня… ранили, — раздался в наушниках бодрый, но слабеющий голос.

— Держись, капитан! Я сейчас!

Майор попытался отыскать взглядом свой мотоцикл — но того не было видно поблизости, без седока он умчался куда-то далеко, не было слышно даже шума его мотора. Тогда Батяня просто побежал на звуки продолжающегося в лагере боя.

«Держись, Серега, держись! Я сейчас, я — быстро. Только продержись еще немного — я уже недалеко! Я иду, Серега! Я уже подбегаю к домикам», — повторял Батяня в микрофон, не зная, слышит ли его капитан Катаев. До домиков было еще не очень близко.

— Как ты там, Серега? — Ответа не последовало.

Но капитан еще стрелял. Батяня слышал знакомый звук выдававшего короткие очереди капитанского автомата, на который отзывались сразу два автомата боевиков. Затем автомат капитана Катаева замолчал.

— Черт! — пробормотал Батяня.

Майор бежал из последних сил, уже догадываясь, что он сейчас услышит. Так и случилось. После минутной тишины раздался оглушительный взрыв сразу нескольких остававшихся у Сергея Катаева гранат. И снова тишина. Мертвая и окончательная.

«Ну вот, бой выигран, мы — победили. Но почему мне так грустно? — думал Батяня, стоя над местом, на котором несколько минут назад происходил смертельный поединок четырех басмачей и одного капитана Главного разведывательного управления России. — Главаря бандитов я не упустил. Но был ли я прав, оставляя Серегу Катаева одного против четырех головорезов?»

Глава 24

Грузовичок, который вез похищенных российских гонщиков, как они догадывались, в новое место содержания, вначале пылил по пескам пустыни. Спустя некоторое время сквозь дыры в брезенте гонщики увидели, что пустынная местность заканчивается, и они приближаются к одиноко стоящей горе. Россияне пробовали переговариваться, но после окрика прекратили это занятие. Теперь они пытались разглядеть маршрут следования, тем более что глаза им не завязали. Когда автомобиль подъехал к горе поближе, они заметили в ее верхней части множество отверстий — входы в пещеры.

«Просто муравейник какой-то», — подумал Степаныч.

Дорога начала петлять по склонам горы, неуклонно подымаясь вверх. Пассажиров немилосердно трясло и бросало из стороны в сторону, пребольно стукая то о борт, то друг о друга. Узкий серпантинный путь привел грузовик на вершину, где он остановился у самого края обрыва. Посмотрев с края обрыва вниз, на его вертикальной полукруглой поверхности можно было видеть расположенные на разных уровнях входы в пещеры. Эти пещеры пронизывали верхнюю часть горы, как дырки пронизывают кусок швейцарского сыра. Как поняли гонщики немного позже, каждая из этих пещер являлась жилищем для отдельной семьи. К входам в пещерные квартиры с кромки обрыва опускались металлические и веревочные лестницы. А в некоторые пещеры можно было попасть, только спустившись туда на веревках.

Для содержания пленников была отведена самая дальняя пещера, располагающаяся ниже всех остальных. Для себя же боевики выбрали пещеру повыше и покомфортабельней. Перед пещерой, предназначенной для узников, находилась небольшая скальная площадка, на которую боевики и спустили гонщиков одного за другим, обвязав каждого из них веревкой. В нескольких метрах от входа в пещеру площадка обрывалась, — заглянув с ее края вниз, можно было увидеть гладкую вертикальную поверхность скалы и расположенное далеко внизу основание горы. Таким образом, из их пещеры путь вел только наверх — и то, если тебя вытягивали туда на канате. Гонщики поняли, почему пещерами была изрыта только верхняя часть горы. Дело было в том, что верхний слой горы состоял из мягкого известняка, в котором и были прорыты пещеры, а ниже располагалась твердая скальная порода, не поддающаяся легкой обработке. Поэтому в самой нижней пещере сейчас никто и не жил. Холод, который шел от скального основания, делал ее непригодной для жилья зимой.

Поначалу боевики, которые привезли гонщиков сюда, вели себя по отношению к ним не очень враждебно. Они весело переговаривались с местными обитателями, собравшимися у входов в свои выдолбленные в скале «квартиры», чтобы поглазеть на привезенных пленников. Входы в пещеры «троглодитов» (а именно так называлось местное племя — вспомнил кто-то из российской команды) выглядели по-разному. На одних были простые загородки из фанеры или картона, другие были украшены пластиковыми стеклопакетами и подобиями балконов, на некоторых из них были установлены телевизионные антенны и даже спутниковые тарелки. Было видно, что цивилизация в наши дни коснулась и пещерных жителей. Большинство обитателей пещер смотрело на гонщиков довольно дружелюбно, а одна местная семья даже поделилась с новыми соседями в день их приезда едой и питьем — кашей из размолотых зерен и мятным зеленым чаем, которые боевики спустили к пещере узников на веревке.

С наступлением темноты пленники стали устраиваться на ночлег прямо на каменном полу пещеры. Правда, сердобольные жители пещерного города сбросили им на скальную площадку несколько старых матрасов и заношенных предметов одежды, но лежать на них было довольно жестко.

— Да, куда только не забрасывает людей судьба! — сказал, укладываясь на тонкой подстилке, Игорь Сергеев. — Вот и в африканской пещере теперь ночевать приходится.

— Да, ребятки, — протянул, растянувшись на своей постели Степаныч. — Много я в жизни повидал, но с таким мне еще сталкиваться не приходилось. И в кино не увидишь.

— А что, Степаныч, струхнул, небось? — подначил его Олег Карасев. — Страшно было спускаться?

— Да не то чтобы струхнул, — отозвался механик. — А вот все же, как стали меня, значит, опускать, засомневался я, что выдержат эти два араба. Весу-то во мне куда больше, чем в такой мелюзге, как ты. Ну, а потом отдался на волю, так сказать, провидения. Как бог даст, думаю, так тому и быть. Ну, и как видишь — пока что жив-здоров.

— И вот всегда-то ты такой спокойный, непробиваемый, как железобетон…

— А чего зря суетиться? Ты пойми, то, чему быть — того не миновать. Наши предки поговорки-то не зря слагали, — учил Степаныч молодое поколение.

— Ладно, убедил. А я вот все время думаю, — что это за Розовое озеро такое? — размышлял Карасев.

— То самое, у которого гонка каждый год финиширует? Местные жители называют его — озеро Ретба, — ответил Сергеев. — Но оно и в самом деле розовое.

— Что-то такое я слышал… А ты в нем купался? — спросил Олег.

— Вот что-что, а купаться в нем не очень приятно, — уверил Сергеев молодого коллегу. — Ты про израильское Мертвое море слыхал? Знаешь, почему там невозможно утонуть?

— А кто про него не слыхал? — развел руками Олег. — Соли в нем очень много — поэтому и не утонешь!

— Правильно. А в сенегальском Розовом озере соли еще больше, — продолжил Сергеев. — Нет в нем ничего живого, кроме красных бактерий. Ну, естественно, кто еще может выжить в соляном растворе? И заходят в него исключительно местные добытчики соли. А перед этим специальным маслом одного дерева намазываются, чтобы соль тело не разъедала. Но выглядит оно, конечно, очень красиво. Особенно, когда на солнце воды озера переливаются разными оттенками розового цвета. А еще там, неподалеку, черепаший заповедник есть. И вообще, Сенегал — очень интересная и красивая страна! Есть что посмотреть.

— Да, я это уже понял. Только ведь складывается все наоборот. Так и не удалось мне в Дакаре побывать! — грустно вздохнул Олег. — У меня такое ощущение, что отсюда я уже не выберусь.

— Ну, чего ты так переживаешь? Еще побываешь там, у тебя же все впереди! — попытался ободрить его Василий Дрогов. — А кто в крепости все время утверждал, что нас скоро спасут?

— Так то в крепости! — протянул Карасев. — Сравнил… А тут завезли нас куда-то на край земли!

И в самом деле, с площадки перед пещерой открывался ночной вид на бескрайнюю черную пустыню, над которой висели миллиарды ярких тропических звезд. Это зрелище завораживало — казалось, что ты действительно находишься на самом краю планеты Земля.

Вход в нежилую пещеру, где разместили российских пленников, ничто не загораживало, поэтому ночью с этой стороны потянуло холодом. Но в глубине пещеры, где гонщики разместились на ночлег, кое-какое тепло еще сохранялось. Пробудившийся от холода Джалиль переместился подальше от входа и снова уснул. Всю ночь ему снились сны, связанные с гонками. Ему снилось, что он выигрывает ралли, оторвавшись ото всех на солидное расстояние. И вот, когда финиш уже совсем близко, колеса машины начали увязать в песке. Джалиль делал все, чтобы выбраться на твердую поверхность, но ничего не удавалось. Автомобиль погружался в песок, словно в болото. Вот он уже увяз намертво. Увяз и гонщик. Песок был ему по пояс, затем по плечи, и Джалиль начал задыхаться. Он кричал изо всех сил, надеясь привлечь людей, однако машины других гонщиков проезжали дальше без остановки. Наконец Джалиль проснулся в поту. Открыв глаза, все еще под влиянием кошмара он не сразу сообразил, где находится. Уже близилось утро, а рядом вели между собой спор двое из его коллег. Он прислушался.

— Да о чем ты? Звездные войны, я точно помню!

— А я тебе говорю — Индиана Джонс!

— Но я же смотрел! Я прекрасно все помню. Первая серия «Звездных войн», там, где про Люка! — говорил высокий голос Олега Карасева.

— Я точно тебе скажу! Индиана Джонс, «В поисках утерянного ковчега»! — спорил с ним Игорь Сергеев. — Я склерозом, слава богу, пока не страдаю.

— А я, по-твоему, что — сам придумал?

— Да замолчите вы! Дайте поспать! — прикрикнул на них Василий Степанович. — Вы оба правы! Я и тот, и другой фильмы смотрел — в обоих почти такой же пещерный город показывают! Как дети, ей-богу, смешно слушать.

Спорщики притихли. Но Джалиль Сафаров уже не мог уснуть, глядя на неровные каменные стены потолка, еле видного в полумраке. Он думал о ситуации, в которой они оказались. И еще о том, что из любого безнадежного положения можно найти выход. Хотя бы попытаться, попробовать найти. Сафаров давно усвоил для себя — как бы ни складывалась ситуация, главное — никогда не опускать руки. Он с детства накрепко запомнил сказку про двух лягушек, попавших в кувшин с молоком. Одна из них, натыкаясь на высокие и непреодолимые стенки сосуда и поняв всю бесперспективность борьбы за жизнь, сложила лапки и пошла ко дну. Вторая оказалась настойчивее и, работая лапками изо всех сил, в конце концов сбила молоко в сметану, что и позволило ей не только сохранить жизнь, но и выбраться из ловушки.

Джалиль вдруг вспомнил свое детство, высокий берег Волги, где стояло его село. Вспомнил и своего старого деда, который, посадив внука рядом с собой на лавочку, рассказывал ему сказки и притчи. В том числе и эту, про двух лягушек.

В юности Джалиль довольно серьезно занимался альпинизмом. Поэтому в отличие от большинства людей горы, пусть даже самые высокие, не были для него чем-то неприступным.

«Если бы у меня тут были веревка, молоток и колышки, я без проблем бы спустился вниз, — размышлял он. — Но это, конечно, только напрасные мечты. Альпинистскому снаряжению здесь взяться неоткуда, а если бы оно даже каким-то чудом вдруг появилось, все равно боевики или троглодиты сразу заметили бы мои действия. Даже ночью, в темноте, они бы расслышали звон вбиваемых в скалу альпинистских колышков. Они в горах, да еще и ночью звучат о-го-го…»

Как ни ломал голову Сафаров, ничего полезного на ум не приходило. Да как можно было выбраться из такой тюрьмы?

Утро принесло с собой новый неприятный сюрприз для узников пещеры. Боевики запретили им выходить наружу, на скальную площадку. Попытка Дрогова поговорить с ними закончилась выпущенной над его головой предупредительной автоматной очередью. После него на площадку попытался выйти Джалиль. Но угрюмый Карим, который появился здесь сегодня, сменив уехавшего суданца, увидев Сафарова, тут же сделал недвусмысленный жест — взвел затвор автомата и прицелился в него. Джалиль предпочел тут же вернуться в пещеру. Через полчаса в пещеру долетел голос Мустафы: «Стэпанч, Стэпанч!» Василий Степанович, вздохнув, вышел на площадку. Сверху на веревке туда спускалась маленькая корзинка. Как только Дрогов отвязал корзинку, стоящий на посту Карим указал стволом автомата на вход в пещеру, приказывая механику немедленно убираться внутрь. Степаныч послушался.