Большая книга ужасов – 15

– То, что другие не видели? – с надеждой переспросил Алеша. Ему приятно было думать, что в своих видениях он не одинок. Вот только если человек из дома видел то, что и он, Алеша, то как тот мог там столько прожить? Так ведь и с ума сойти недолго. – А что же он видел?

– А то сам не знаешь! – подмигнул Федя и опять опасливо огляделся по сторонам.

– Вот видишь! – возбужденно доказывал Алеша брату. – Не один я видел тут всякие странности! И местные пруда боятся…

– Конечно, не один ты, – поддакнул Сергей. – Вот еще Федя и тот старый чудак. Да ты в хорошую компанию попал!

– Так что же все-таки случилось со стариком и его братом? – задумался Алеша, проигнорировав насмешку.

– А я их могу показать! – неожиданно вызвался Федя.

– Вот это дело! – оживился Сережка. – Хотелось бы посмотреть, на кого это мы так похожи.

– Как посмотреть? – не понял Алеша. Он был уверен, что раз старик завещал им дом, то, значит, его давно нет в живых.

– Да тут недалече, – махнул рукой Федя и, не оглядываясь, зашагал по тропинке. Братья переглянулись и последовали за ним. Даже Сережке было очень любопытно, куда их заведет странный провожатый.

Сначала ребята думали, что они идут к деревне, но тропинка огибала ее и шла мимо. Наконец за очередным поворотом их взгляду открылось деревенское кладбище. Оно находилось на опушке леса и было довольно большим. Очевидно, им пользовались не одну сотню лет. Никаких знаменитостей тут похоронено не было, так что памятники и кресты выглядели очень скромно и невзрачно.

– Тьфу ты! – сплюнул Сережка. Алеша тоже был далеко не в восторге. Оба брата терпеть не могли все, что связано со смертью, и прогулки по кладбищу их не привлекали. – Ты как хочешь, а я пошел домой! – продолжил Сережа и повернул назад.

– Погоди! Может, тут что-то интересное, – робко предположил Алеша. – Не зря же он нас сюда привел!

– Ты как хочешь, а я по кладбищам шастать не намерен. – Сережа уже шел по направлению к дому.

– Ну и ничего я тебе не покажу! – неожиданно обиделся Федя и, уже обращаясь к Алеше, потянул его за рукав: – Пошли, вдвоем посмотрим.

Как ни странно, мальчик откликнулся на настойчивые приглашения сумасшедшего и пошел следом за ним. Сережка же, обернувшись и увидев это, только выразительно покрутил пальцем у виска. Но своего решения никто из братьев так и не изменил. Это было довольно необычно, так как с раннего детства почти все прогулки, небольшие путешествия они совершали вместе.

Федя вел Алешу вдоль кладбищенской ограды, иногда приостанавливаясь и приветствуя давно почивших знакомых. Мальчик особо не прислушивался к его болтовне. Он думал о том, что же хочет показать ему странный провожатый, который, судя по всему, хорошо знал дорогу. Они дошли почти до конца сельского кладбища, до старой его части, и Алеша стал уже опасаться, что Федя что-то перепутал или же он сам неправильно его понял. Он уже ожидал, что в лучшем случае его приведут на могилу старого хозяина дома, как вдруг Федя свернул с тропинки и полез через густой кустарник. Алеша, несмотря на свои сомнения, последовал за ним.

Его взору неожиданно открылся небольшой, скромный, но весьма причудливый памятник, который, неизвестно почему, напомнил ему о расположении кроватей в спальне. Это надгробие было рассчитано на две могилы; оно состояло как бы из двух частей, соединенных вместе. Алеше сразу подумалось, что это самое подходящее место для упокоения либо супругов, проживших вместе много лет, либо близнецов. Второе было даже ближе к истине из-за идентичности правой и левой частей. Вот только почему это сооружение располагалось не на кладбище, где ему следовало бы быть, а уже за оградой? Алеша остановился, собираясь с духом для того, чтобы подойти поближе и рассмотреть довольно мелкие надписи и портреты.

– Вот старик с молодым братом, – шепотом пояснил Федя. – Ты не бойся, они никого не обижают. Здесь они смирные.

Алеша шагнул вперед. Федина болтовня его отнюдь не обнадежила. Слова о том, что братья смирные именно здесь, наводили на некоторые размышления. На правой стороне памятника было изображение сурового вида старика с большой, широкой бородой. Даже на неважном снимке его лицо дышало спокойной силой, а взгляд оставался грозным. Мальчик сразу понял, что видит старого хозяина дома. Неудивительно, что его тут побаивались и недолюбливали. На левой же стороне был изображен юноша чуть постарше, чем они с Сережкой. Его лицо показалось Алеше странно знакомым. Мальчик долго вглядывался в изображение, а потом вдруг вскрикнул, сделал шаг назад и, оступившись, повалился на траву. Он понял, где видел это лицо, только мокрое и в водорослях.

– Что, узнал? – участливо спросил Федя, немного испуганный столь бурной реакцией. – Я его тоже как-то видел. Если б не старик, то, наверное, помер бы. Такие-то вот дела! – глубокомысленно закончил он.

Алеша нашел в себе силы подняться и снова сделать шаг к памятнику. Сердце его бешено колотилось, а на лбу выступил холодный пот, но мальчик понимал, что потом вряд ли отважится вернуться сюда. Поэтому в этот визит нужно попытаться разузнать как можно больше. Присутствие Феди, как ни странно, немного его успокаивало. По крайней мере, деревенский дурачок не станет подозревать его в трусости и сумасшествии. Да и знает он, похоже, немало.

Алеша подошел к памятнику поближе и, стараясь обращать поменьше внимания на фото, хотя глаза предательски и косили на них, стал изучать надписи. И тут он был неприятно поражен еще раз. Лежавшие здесь оказались их с братом полными тезками! Под фото юноши было написано, что это Николаев Сергей Владимирович, а под фотографией старика – Николаев Алексей Владимирович. Конечно, в том, что совпадали фамилии, не было ничего особо удивительного. Все-таки старик был их родственником, пусть и дальним. Но вот имена и отчества… Интересно, умеет ли Федя читать? Может, именно поэтому он и говорил о сходстве?

Ниже стояли даты рождения и смерти. Теперь уже совпадения были просто невероятные. Оказалось, что и день рождения погребенных здесь совпадал с их днем рождения! Только случился он, разумеется, давно, почти восемьдесят лет назад. Дата смерти совпадала с днем рождения. И у обоих она была указана одна и та же, через восемнадцать лет после рождения. Но такое было невозможно! Ведь старику на фотографии было никак не меньше восьмидесяти! Правда, Алеша слышал что-то об ужасной и редкой болезни, когда человек, даже ребенок, может состариться буквально за несколько месяцев, но что-то ему подсказывало, что это совсем не тот случай.

– Так что же это, старик давно умер? – растерянно спросил он у терпеливо ожидавшего рядом Феди.

– Нет! – улыбнулся беззубым ртом деревенский дурачок, который, видимо, был очень обрадован тем, что им не пренебрегали, а, наоборот, расспрашивали, хотели от него что-то узнать. – Помер-то он недавно. Но памятник давно сделал, сам. А может, и заказал кому-то, а сам только надписи выбил. – Последнее предположение вполне отвечало истине. Похоже, даты на камне были выбиты куда менее умелой и уверенной рукой, чем все остальное.

– Что же он неправильную дату написал? – недоумевал сбитый с толку Алеша.

– Наверное, хотел быть как молодой брат, – пояснил Федя, который вряд ли раньше задавался этим вопросом. – Старик иногда говорил, что я, мол, теперь не живой и не мертвый. И брат тоже. Во как!

– М-да! – почесал затылок Алеша, у которого от всей этой причудливой информации, да еще и в Федином изложении, голова шла кругом.

– Вот теперь старик тут один и лежит! – ни с того ни с сего добавил дурачок.

– Вдвоем с братом, – машинально поправил Алеша.

– С каким братом? – удивился Федя.

– Как с каким? Тут же написано! – в свою очередь, удивился Алеша.

– Зачем же молодой брат будет тут лежать! – опять улыбнулся Федя. – Его тут и не было никогда! Он же пропал!

Теперь Алеша начал кое-что понимать. Выходит, когда-то давно с одним из братьев что-то случилось. Может, умер, может, погиб, а может, без вести пропал. А другой брат-близнец от этого слегка умом тронулся. Поэтому и памятник такой странный придумал, как будто они с братом все равно вместе. Конечно, история получалась запутанная, и у мальчика все возрастало желание порасспрашивать об этом кого-нибудь поумнее, чем деревенского дурачка.

– А почему похоронили его не на кладбище, а рядом? – задал еще один вопрос Алеша. Место было выбрано действительно странное. В нескольких метрах от ограды да еще за какими-то кустами.

– Так поп же не разрешил, отец Василий. – Федя, похоже, был удивлен, как это можно не знать такие элементарные вещи. – Говорит, не по-христиански это – без покойника хоронить. Может, потому и нет ему успокоения, – задумчиво добавил он.

– То есть как это нет успокоения? – переспросил Алеша.

– А то сам не знаешь! – подмигнул Федя. – Кто, по-твоему, дом сторожит?

– Как кто сторожит? Какой дом? Наш? Его просто на замок запирают, – растерялся мальчик.

– Замок! – махнул рукой Федя. – От таких дел разве замок помогает!

В этот момент невдалеке послышались какие-то голоса. Очевидно, кто-то пришел на кладбище. Федя несколько секунд прислушивался, а потом неожиданно дал деру. Наверное, у него были свои счеты с кем-то из говорящих. Или же его от услышанного вдруг посетила какая-то свежая мысль. Конечно, с его стороны не очень-то здорово было так бросать человека, которого вызвался провожать, но Алеша на него не обиделся. Он и так получил гораздо больше информации к размышлению, чем мог ожидать.

Оставаться у странного памятника одному Алеше не хотелось. Поэтому он начал пробираться назад, благо дорогу помнил хорошо. Едва он вышел из кустов, как увидел низенького толстого священника, а рядом – двух старушек в платочках. Все трое подозрительно смотрели в его сторону. А одна из бабулек даже почему-то перекрестилась. Алеша на всякий случай поздоровался, но не получил ответа. То ли эта троица его не расслышала, то ли не посчитала нужным отвечать. Покуда сельское кладбище не скрылось из вида, мальчик несколько раз оглядывался назад, и каждый раз Алеше казалось, что в спину ему упираются неодобрительные взгляды.

Сережа встретил брата насмешливо, думая, что тот только зря потерял время с деревенским дурачком да еще в таком мрачном месте. Но, выслушав его рассказ, пожалел, что не пошел с ними. Он даже хотел, чтобы Алешка показал ему это место, но брату на сегодня впечатлений было довольно, и он наотрез отказался. Совпадение же имен и дат Сережку совсем не покоробило, он счел это даже забавным. Ему захотелось сфотографироваться на фоне надгробия, чтобы потом похвастаться в школе.

Родителям братья решили ничего не говорить. Мама была человеком впечатлительным, и описание странного памятника и совпадений ее бы наверняка взволновало и расстроило. Папе же сейчас, слишком занятому ремонтом, вообще было просто не до этого. К тому же ребята подумали, что гораздо интереснее будет все получше разузнать самим, а уж потом рассказать им готовую историю этого дома и его прежних обитателей.

Глава VII

Новое купание и бесполезные пленки

Вечера Алеша ждал со смешанными чувствами. От одной мысли о том, что повторятся кошмары прежних двух ночей, ему становилось не по себе. Но в то же время фотоаппарат и магнитофон были у него наготове, и мальчик жаждал добыть доказательства. Свою аппаратуру он пока что спрятал под кровать, чтобы избежать Сережкиных подкалываний. Наличие техники придало Алешке смелости. Он даже вечером пару раз подходил к окну и смотрел на пруд. Тот выглядел неприятно, но вполне реально, безо всякой мистики. Очевидно, для съемок нужно было дождаться ночи.

На этот раз Алеша и не думал засыпать. Он лежал с открытыми глазами и ожидал, когда заснет брат и когда лунный свет польется в комнату. Мальчик связывал появление видений именно с ночным светилом. К тому же для чистоты эксперимента засыпать не следовало, чтобы до конца быть уверенным, что видение на пруду и звуки на чердаке – не сон.

Наконец время настало. Осторожно, чтобы не разбудить Сережку, Алеша взял фотоаппарат и направился к окну. Ноги с трудом его слушались, а сердце бешено колотилось в груди. Но мальчик очень хотел добыть доказательства. Поэтому он решительно сделал последний шаг вперед и посмотрел в окно.

Как и в прошлый раз, над прудом клубился туман, и зловещее лицо в водорослях вырисовывалось прямо из него. У Алеши создалось впечатление, что туман на этот раз поднялся чуть выше и сделался более рельефным. Как будто нечто постепенно выходило из воды наружу. Зрелище было настолько омерзительным, что Алеша едва удержался от того, чтобы не отпрянуть от окна и не юркнуть под одеяло. Но он тут же рассердился на себя. Еще не хватает прятаться и дрожать в собственном доме!

Мальчик достал фотоаппарат из футляра и приготовился к съемке. В последний момент он подумал, что из-за стекла снимки могут получиться некачественными, и распахнул окно. Летняя ночь, по идее, должна была быть довольно теплой, но из распахнутого окна потянуло таким холодом, словно там находилась мощная морозильная камера. К тому же создавалось впечатление, что воздух вытягивается из комнаты словно пылесосом. Алеша явственно почувствовал, как его слегка подталкивает наружу. Так бывает, когда мимо проносится поезд на большой скорости и человека немного притягивает к путям.

Алеше почудилось, будто его кто-то зовет. Но зов звучал не в воздухе, а только у него в голове. Над прудом же стояла мертвая тишина, несмотря на то, что лицо из тумана было перекошено в безмолвном вопле. Жалея уже, что затеял эту съемку, мальчик торопливо открыл объектив, сделал несколько кадров и закрыл окно. Рамы при этом никак не желали затворяться, и тянуть их пришлось с таким усилием, словно с другой стороны их держала тугая пружина. Лишь закрыв окно и защелкнув его на шпингалет, Алеша смог перевести дух. За пару минут, которые заняло фотографирование, он замерз так, будто простоял на морозе целый час. Весь дрожа, мальчик забрался в постель, готовясь включить магнитофон, как только послышатся шаги и бормотание.

Загадочные звуки не заставили себя долго ждать. В этот раз создавалось впечатление, что обитающее на чердаке существо очень рассержено. Шаги звучали четко, а голос казался гораздо резче обычного. В нем явственно ощущалась угроза. Но кроме «Погоди, братец!» Алеша так ничего и не разобрал. Поэтому-то мальчик возлагал большие надежды на магнитофонную запись. Если прослушать все это помедленнее, то, может, что-нибудь и удастся понять.

Проснулся Алеша опять с криком. На этот раз ему приснилось, что Сергей собирается его задушить и ему это почти удалось. Пробудился он действительно от удушья. Одеяло и подушка сбились в такой комок, что мешали дышать. Чтобы добиться такого результата, спать надо было крайне беспокойно и перевернуться не один десяток раз. Сережа, поднявшийся раньше, стоял поблизости. Никаких обвинений в его адрес Алеша, конечно, возводить не стал, но смотрел на брата настолько подозрительно, будто тот пытался задушить его не во сне, а наяву.

– Что это с тобой? – спросил несколько удивленный Сережа. – На тебя, похоже, прогулки по кладбищу вредно действуют.

– Со мной все в порядке, – насупился Алеша. – Сегодня я смогу кое-что показать, и вы все увидите.

Этими словами он разжег любопытство брата. Папа сегодня должен был съездить в город, и Алеша уговорил его взять с собой фотопленку, которую хотел проявить как можно скорее. Ему не терпелось послушать и кассету, но дел было слишком много и уединиться на достаточно долгое время не получалось, так что мальчик, в конце концов, решил предъявить запись ночных шорохов, шагов и голосов вместе с фотографиями.

С Федей в этот день поговорить не удалось. На этот раз его больше хотел увидеть Сережа, досадовавший на то, что вчера пропустил интересное приключение. Он даже хотел, чтобы брат провел его к странному памятнику, но Алеша не горел желанием идти сейчас на кладбище. Мальчик думал, что туда придется сходить еще раз, когда он получит фотографии и можно будет сравнить лицо из пруда с портретом на памятнике.

Когда братья шли по деревне, произошел один инцидент, показавшийся Сереже забавным, а Алеше – очень неприятным. Идущая навстречу близнецам старушка долго присматривалась к ним, а потом вдруг охнула, перекрестилась и поспешно заковыляла в другую сторону.

– Да, похоже, помнят тут близнецов. – Сережка даже согнулся от смеха. Он ничего не имел против того, чтобы его боялись. Алеша ничего не ответил брату, но ему это очень не понравилось. Мальчик чувствовал, что с их домом и его прежними хозяевами связана какая-то тайна. Вот только он очень сомневался, что местные жители что-нибудь ему расскажут. Тут вся надежда была на Федю.

Сережа опять решил после обеда искупаться в пруду. Алешу же туда заманить было невозможно. Едва подойдя к водоему, он почувствовал, что очень озяб; ему даже захотелось надеть на себя что-нибудь вроде пальто или хотя бы осенней куртки. От пруда веяло холодом, словно от хорошего холодильника. Казалось, что вода, несмотря на лето, вот-вот замерзнет. Сережка же ощущал себя в ней очень комфортно: он плавал, отфыркивался и звал брата последовать его примеру. В любой другой водоем Алеша в такую погоду нырнул бы с удовольствием, но в этот… Сейчас он не видел в водной глади ничего особенного, однако его не покидало ощущение, будто за ним кто-то внимательно наблюдает.

Внезапно в поведении Сережки что-то изменилось. Он вдруг замер на одном месте и стал бить руками по воде. Его голова несколько раз уходила под воду и с усилием выбиралась на поверхность. У Алеши почти не оставалось сомнений, что с братом случилось примерно то же, что и с ним во время первого купания. Звать на помощь было некого: отец в городе, мама не умеет плавать, а до деревни надо бежать минут пять. Оставалось только прыгать в пруд самому.

В спокойной обстановке Алеша не полез бы в воду ни за какие коврижки. Но сейчас размышлять и пугаться было некогда. Медлить было нельзя. На ходу скинув шорты, рубашку и сандалии, мальчик прыгнул в воду и изо всех сил поплыл к брату. Он старался забыть обо всем загадочном, что было связано с прудом, о своих страхах. Вода сейчас казалась совершенно обычной и совсем не такой холодной. Если бы не волнение за брата и не страх перед загадочным обитателем глубины, то купание можно было бы назвать даже приятным.

– Ну, наконец-то ты залез в воду! – весело закричал Сережа, обдавая брата фонтаном брызг.

– Погоди! Так чего ты барахтался? – Алеша был совершенно сбит с толку.

– Ну надо же было тебя как-то сюда заманить! – захохотал Сережка.

Алеша был в первое мгновение страшно обижен на брата. Еще бы! Он, можно сказать, рисковал жизнью и, как выяснилось, просто из-за какой-то дурацкой шутки! Но потом он все же немного успокоился. Ведь для Сережки это действительно не более чем шутка. Он-то не подозревает об опасности, не верит в нее!

Алеше безумно хотелось сразу выскочить из воды. Но сейчас это было бы совсем смешно. Стыдно было показывать себя трусом или же человеком, совершенно не понимающим шуток. К тому же плавать вдвоем было не так страшно. Тем не менее Алеша постоянно вглядывался в воду, хотя и не видел там ничего, кроме собственного слабого, колышущегося отражения.

Алеша так увлекся этим занятием, что не заметил, как Сережа выскочил из воды. Очнулся он только тогда, когда тот окликнул его, заканчивая одеваться и собираясь идти к дому. Страх поразил Алешу с новой силой. Ведь он оказался совершенно один на самой середине пруда, а единственный человек, который мог бы в случае чего помочь, собрался уходить. Мальчик изо всех сил заработал руками и ногами, стремясь как можно скорее добраться до берега. И тут он вдруг почувствовал, что больше не может двигаться вперед, что какая-то сила удерживает его на месте. Что-то держало его, а Алеша на этот раз даже не находил в себе сил позвать на помощь. Он не отваживался взглянуть вниз: мальчик был уверен, что если опять увидит покрытое водорослями лицо, то у него просто не останется сил на борьбу и он от страха покорится своей судьбе.

Алеша отчаянно заколотил по воде руками. Вода оказалась такой жесткой, что это было почти так же больно, как если бы он бил по какой-нибудь деревяшке. Он стремился привлечь внимание брата, но тот только усмехнулся, махнул рукой, отвернулся и пошел к дому. Сначала Алеша не мог поверить своим глазам: Сережка бросает его в беде. Но он тут же понял, в чем дело. Ну, конечно, Сережа решил, что он его разыгрывает, как делал только что сам, а теперь показывает, что не поддастся на уловку.

Алеша понимал, что продержаться он сможет минут пять. И то если его не начнут сильнее тянуть в глубину. А этого времени будет чересчур мало для того, чтобы кто-то забеспокоился и отправился его искать. Несколько раз он уже глотнул воды. Она оказалась с каким-то странным, металлическим, очень неприятным привкусом. Но сейчас такие тонкости занимали его меньше всего. До чего же это глупо: утонуть из-за идиотской шутки собственного брата!

Его взгляд упал на дом. Тот из воды казался огромным, возвышающимся как какой-нибудь средневековый замок. Мальчик тешил себя надеждой, что кто-нибудь посмотрит в окно и поймет, в каком бедственном положении он оказался, но на пруд, по странной причуде архитектора, выходили только окно комнаты, где жили они с братом, да еще маленькое чердачное окошко. Почему-то Алеше подумалось, что если бы он не поленился и не испугался слазить на чердак, все могло бы обернуться по-иному.

В это время под водой произошла какая-то активизация. Как будто некто, обитающий там, не захотел дожидаться, пока жертва обессилит и пойдет ко дну, а решил утащить ее вниз. Сопротивляться становилось все труднее. Если бы Алеша в свое время не занимался немного спортом, он бы, наверное, уже ушел под воду, пополнив список жертв и дурную славу Мертвого пруда.

Неожиданно чердачное окошко ярко вспыхнуло. Как будто кто-то зажег там сотни ламп. Сначала мальчику показалось даже, что дом загорелся. Но никакого дыма не было. Наверное, это солнце заиграло в стеклах особенно ярко. Луч отразился от стекла и упал на воду возле барахтающегося Алеши. Вода вокруг, такая спокойная и безмятежная прежде, вдруг забурлила, словно собираясь вскипеть, хотя никакого жара мальчик не ощущал. Это продолжалось всего несколько секунд, а потом Алеша почувствовал, как хватка резко ослабла. Не оглядываясь, он из последних сил припустил к берегу. Если бы он плыл с такой скоростью на каких-нибудь соревнованиях, то наверняка бы занял первое место.

Выскочив из воды и отбежав на несколько шагов от коварного водоема, Алеша повалился на траву и несколько секунд только тяжело дышал. Лишь немного передохнув, он нашел в себе силы посмотреть на пруд. Никакого бурления больше не было, и вода оставалась такой же спокойной и безмятежной, как обычно. А вокруг ноги у него опять обвивалась водоросль, но она выглядела такой тонкой и безобидной, что невозможно было поверить, что именно она удерживала его с такой силой.

Алеша перевел взгляд на дом. Чердачное окошко казалось столь же блеклым и тусклым, как обычно. Даже если бы за ним установили какой-нибудь мощный прожектор, добиться такого яркого света, какой видел мальчик совсем недавно, было абсолютно невозможно. На секунду Алеше показалось, будто в окне промелькнула какая-то тень, но стоило ему моргнуть, как она исчезла. Мальчик еще несколько минут переводил взгляд с пруда на дом и обратно, но ничего необычного больше так и не обнаружил. Одно было очевидным: на пруду ему угрожает опасность. А вот остальным? То ли остальных это не касается, то ли они ее просто не замечают. И с чердаком тоже что-то не в порядке. Вот только исходит ли опасность еще и оттуда, мальчик так и не мог разобраться.

За оставшуюся часть дня Алеша решил ничего не предпринимать. Уж очень не хотелось вести розыски в одиночку или же вместе со скептически настроенным Сережкой. Вот когда у него будут фотографии, тогда совсем другое дело. Поэтому он с нетерпением ждал приезда отца, представляя, как тот будет удивлен. Ведь должен же отец был посмотреть снимки, получив их на руки!

– Ну, как? Получил фото? – кинулся Алеша к отцу, едва тот вошел в дом.

– Получил. – Тот слегка удивился такому нетерпению. – Давно ты заинтересовался художественной съемкой?

– Художественной? – недоуменно переспросил Алеша.

– Ну да! Раньше никогда не замечал у тебя особой любви к природе, – подтвердил отец.

Алеша несколько секунд стоял в полном недоумении, но потом сообразил, в чем дело. Конечно же, папа, занятый своими делами, не стал внимательно рассматривать снимки, взглянул на них только мельком. Наверное, он подумал, что это просто фотографии пруда.

– Сейчас вы все увидите. – Мальчик слегка подрагивающими от волнения руками взял конверт с фотографиями.

Мама и Сережа тоже очень заинтересовались, из-за каких это снимков Алешка пришел в такое волнение? Они встали рядом с ним, заглядывая через плечо. Алеша высыпал фотографии на стол, схватил одну из них и стал внимательно вглядываться. Но, увы, он видел только пруд, освещенный лунным светом. Фотография выглядела красиво, даже немного загадочно, вызывая в памяти картины Куинджи, но ничего необычного там не было. Алеша принялся лихорадочно перебирать другие фотографии. На них была та же картина, только со слегка меняющимся ракурсом. На снимках отчетливо видно, как над поверхностью воды клубится легкий туман, но разглядеть там очертания ужасного лица можно было, только обладая огромной и отчасти нездоровой фантазией. С таким же успехом всевозможные картины можно было искать в любом облаке.

– Что ж, красиво, хороший ракурс, – похвалила мама. Она увлекалась искусством и хорошо разбиралась в нем, так что ее мнение в этих вопросах значило немало. В другое время Алеша очень обрадовался бы такой похвале, но сейчас он едва не плакал от досады.

– А чего ты целую пленку потратил на одно и то же? – На Сережку снимки не произвели никакого впечатления. – Мог бы что-нибудь поинтереснее найти!

– Так и нужно делать, когда ищешь нужный ракурс, – пояснила мама. – Ведь это не снимок на память, а художественное фото. Не только фотографы, но и художники так делали. Вот, например, Моне. Рисовал одни и те же места в разные времена года или в разное время суток. В искусстве мелочей не бывает.

– Конечно, – расстроенно выдавил из себя Алеша, забрал фотографии и поднялся наверх, чтобы как следует рассмотреть их в одиночестве, когда никто не будет мешать. Родители приписали его нерадостный вид недовольству качеством фотографий, а Сережка так просто пожал плечами. Он решил, что это еще один из бзиков брата, которых в последнее время у него появилось в избытке.

Алеша очень долго рассматривал снимки. Он то вглядывался в каждую деталь, даже с помощью лупы, то рассматривал фотографии издали, но никаких следов ужасного лица обнаружить так и не мог. Без особой надежды на успех он включил магнитофон. Увы, лента зафиксировала обычные ночные звуки: посапывание спящего Сережки, какие-то неясные шорохи, и больше ничего. Никаких отчетливых шагов и, уж конечно, загадочных фраз расслышать было невозможно.

Мальчика стали одолевать невеселые мысли. А вдруг он сходит с ума, и ему мерещатся из-за этого всякие ужасы? Если другие чего-то не видят, то это можно списать на их невнимательность, но если ничего не фиксируется ни фотоаппаратом, ни магнитофоном, то тут уж ничего не поделаешь. Значит, причину надо искать в себе самом. Ладно еще лицо на пруду. Его действительно можно объяснить разыгравшимся воображением и страхом. Но случаи в воде? Не мог же он едва не утонуть из-за каких-то галлюцинаций! Промучившись такими размышлениями больше часа, Алеша так и не пришел ни к какому выводу. Выхода из этой странной ситуации он тоже не видел. Ему оставалось только наблюдать и сохранять осторожность. И еще мальчик решил постараться как можно больше разузнать о прежних обитателях дома и о жертвах Мертвого пруда. Ему казалось, что разгадка может каким-то образом таиться в прошлом.

Глава VIII

Ночные эксперименты

Ночью ему очень не хотелось смотреть на пруд. Но мальчик решил, что продолжать наблюдения нужно. Если, как страус, прятать голову в песок при всяких неприятностях и страхах, то нечего и думать приблизиться к решению мучающей его загадки. К тому же лежать, накрывшись с головой одеялом, и бояться было еще хуже. Уж лучше видеть то, что таит угрозу, чем догадываться об этом. Так что Алеша решился-таки подойти к окну.

По сравнению с предыдущей ночью произошли изменения. Заметить это было нетрудно даже невооруженным глазом. Клубы тумана, образующие зловещее лицо, поднимались еще выше, чем в прошлый раз, отчего картина становилась рельефнее. Алешу обожгла неприятная мысль, что, если так пойдет дело, то примерно через неделю огромная голова должна вылезти из пруда целиком. А что может произойти вслед за этим, он даже боялся представить.

Алеша и сам не мог понять, как это он набрался смелости, чтобы решиться на следующий эксперимент, мысль о котором пришла ему в голову совершенно внезапно. Мальчик распахнул окно, предусмотрительно сделав шаг назад, памятуя о неприятностях прошедшей ночи. Потом достал из кармана рубашки несколько мелких монет и с силой швырнул их в пруд. Расставаться с деньгами было жалко, но ничего более подходящего, вроде камушков, под рукой не оказалось, а ждать следующего раза мальчику не хотелось. Бросок вышел сильным, и горсть мелочи долетела до воды.

Никакого всплеска, против ожидания, Алеша так и не услышал, словно монеты упали не в воду, а в какую-нибудь вату. Но туман моментально пришел в движение. Лицо, которое он образовывал, исказилось такой злобной гримасой, что теперь прежнее отталкивающее выражение казалось просто образцом красоты и кротости. Алеша ощутил низкий, протяжный звук, причем ощутил не слухом, а кожей. Словно зазвучала самая большая труба органа. Этот звук заставлял вспомнить о собаке Баскервилей; теперь-то мальчик понял, что должны были испытывать герои этой книги, слыша вой монстра. Гул звучал как-то обиженно и в то же время угрожающе. Алеша подумал, что от такого звука все должны были немедленно проснуться от ужаса в радиусе нескольких километров. Но все было спокойно, и даже Сережка продолжал себе спокойно спать.

Вой прекратился так же внезапно, как и начался. Лицо из тумана тоже приняло прежнее выражение. Алеша уже совсем было успокоился, но вдруг заметил, как что-то летит прямо ему в лицо. Мальчик инстинктивно упал на пол, и в то же мгновение нечто напоминающее небольшой снаряд просвистело у него над головой, врезалось в потолок и со звоном упало на пол. Алеша осторожно подполз к неожиданному гостинцу из окна и с удивлением увидел, что это те самые монеты, которые он только что бросил в пруд. Но с какой же нечеловеческой силой они были пущены, если с такой скоростью вернулись назад! Мальчик опасливо подобрал мелочь. Монеты оказались мокрыми на ощупь, и от них нестерпимо несло болотом, словно деньги пролежали на дне долгие годы, как какие-нибудь затонувшие сокровища. Из-за этого запаха у Алеши закружилась голова, и ему даже захотелось немедленно избавиться от монет, но он сдержался. Пусть у него будет хоть и маленькое, но доказательство того, что происходит нечто необычное.

Только теперь Алеша понял, насколько же он замерз, хотя окно и было открыто от силы две минуты. От пруда веяло таким холодом, что мальчику казалось, что если он пробудет около окна еще хотя бы минуту, то замерзнет насмерть. Стуча зубами, Алеша затворил окно, которое поддавалось с таким трудом, будто каждая створка весила килограммов сто.

На сегодня с Алеши было вполне достаточно. Он долго лежал под одеялом, отогреваясь и приходя в себя. Поэтому, когда послышались шаги наверху, мальчик лишь тихо застонал. Только этого еще не хватало! Почему он не додумался заткнуть чем-нибудь уши? Или, еще лучше, улечься с плеером. Тогда музыка, возможно, и отвлекла бы его от страхов и переживаний. А теперь вот слушай эти шаги.

И тут Алеше, во второй раз за сегодняшний вечер, пришла в голову безумная мысль. А что, если попытаться установить контакт с тем, кто ходит и бормочет на чердаке? Если это птицы, то они должны испугаться и улететь. А если это просто причудливая игра ветра, то никакого эффекта быть не должно. Внутренний голос предостерегал мальчика от опрометчивых действий. «Как будто мало тебе монет!» – говорил он. Но Алеша уже решился. Он поднялся с кровати, залез на стол, чтобы быть как можно ближе к потолку, громко и отчетливо постучал в стену и прислушался, даже приложил ухо к стене, чтобы ничего не пропустить.

На мгновение ему показалось, что звуки шагов затихли. Но почти сразу же на него обрушилась дикая какофония. Как будто какие-то взбесившиеся музыканты ударили разом в несколько десятков ударных установок. Причем каждый выстукивал свой собственный ритм, не желая прислушиваться к соседям. Алеше показалось, что он сейчас оглохнет. Инстинктивно он отпрянул от стены, закрывая ладонью несчастное ухо, которое неосмотрительно приложил к стене, потерял равновесие и тяжело свалился со стола на пол.