Большая книга ужасов – 16

Около двери с одной стороны замерла восковая фигура Карла-Людовика. А с другой стоял кто-то знакомый. Танька стороной обошла постоянно падающего Карлушу и приблизилась ко второй фигуре.

Это была девчонка лет тринадцати. В кроссовках, джинсах, испачканных на коленях, в вытянутой майке и серой куртке с надписью Nike. Капюшон куртки был надвинут на глаза. Из-под капюшона торчал короткий курносый нос, виднелись покусанные губы.

Отлично понимая, что ничего хорошего она сейчас не увидит, Танька медленно подняла руку и откинула с головы фигуры капюшон. На секунду Фроловой показалось, что к ней поднесли зеркало. Она посмотрела в свои серые глаза, машинально поправила растрепавшиеся короткие русые волосы. Когда отражение перед ней не шевельнулось, наваждение с зеркалом улетучилось.

– Мама! – завопила Танька, шарахаясь прочь от своего двойника.

– Понравилось? – В дверях появилась Мари. – Это моя лучшая работа. Помнишь фотографию? Я очень старалась.

– Но у вас в Музее выставлены только мертвецы! – прошептала Фролова. До нее только сейчас дошел весь ужас ее положения. Она заметалась по залу, тщетно пытаясь вспомнить, где выход. – А я живая! Слышите, живая! – Танька остановилась около Мари. – Немедленно уничтожьте эту куклу! – потребовала она, стискивая кулаки. – Сожгите ее!

– Ну и что, что живая, – пожала полными плечами женщина. – Это же временно. Сейчас живая, через пять минут – нет. Раз есть копия, оригинал не нужен.

Хррясь!

Опустилось лезвие гильотины.

Хррям.

Щелкнули ножницы.

– Все как в той сказке, – лицо Мари уже не выглядело добрым и приветливым. – Любимая дочка не помогла Дедушке Морозу, и тот ее заморозил. Твой приговор: за грубость, злость и жестокость я приговариваю тебя к смерти. Поверь, люди умирали и за меньшие прегрешения.

Хррр.

Лезвие гильотины поползло вверх.

– Мама! – заорала Танька.

Хррясь!

Лезвие полетело вниз.

Глава II

Охота на кошек

Танька шмыгнула носом и громко отхлебнула чай из большой чашки.

– Все, что ты говоришь, чушь! – По огромной кухне туда-сюда вышагивал Макс Тихомиров. Но был он такой высокий, что даже эта кухня казалась для него маленькой.

Танька смутно помнила, как выбралась из Музея, как, налетая на людей, бежала по улице и как совершенно случайно встретила своего одноклассника Макса.

– У нас в городе нет Музея восковых фигур. В Питере есть, а у нас нет. Поняла?

Танька снова всхлипнула и повторила фразу, которую твердила последние полчаса.

– Меня хотят убить!

– Фролова, кому ты нужна?

– Я боюсь.

Макс остановился, тяжело вздохнул и в сотый раз пожалел, что стал ей помогать.

На улице Танька чуть не задушила его. Она вопила что-то о куклах и убийцах, при этом мертвой хваткой держалась за рукав тихомировской куртки. Пришлось Максу вести ее к себе домой и отпаивать чаем. Его куртка, как спасательный круг, все еще лежала у Таньки на коленях.

– Все дети ломают игрушки. – Макс говорил громко, четко проговаривая слова, словно от испуга Танька могла потерять слух или перестала понимать русскую речь. – Если бы эти игрушки действительно мстили, ни один человек не дожил бы до конца школы. Ты меня поняла?

Танька кивнула и снова опустила нос в чашку. Она все понимала, но недавние события были такими яркими, что принять их за простую фантазию было невозможно.

– Ты мне просто не веришь, – прошептала она.

– Ну, ты совсем больная! – в очередной раз вздохнул Тихомиров. – Во что я должен верить? В то, что с тебя сделали восковую фигуру? В то, что кукла стригла тебе волосы?

Танька машинально протянула руку к макушке. С прической – если можно назвать прической то, что было у нее на голове, – оказалось все в порядке. Это Таньку окончательно расстроило, и она заплакала.

– Слушай. – Макс уже проклинал себя за то, что связался с Фроловой. – Если все так плохо, иди в милицию, расскажи родителям.

Танька отрицательно покачала головой. Если ей не верил Макс, то в милиции ее и подавно примут за ненормальную.

Но она не сумасшедшая! Это все было! И трамвай. И полоумная кондукторша. И Мари со своим музеем. И Карлуша…

– А как же Карл-Людовик? – ухватилась за последнюю мысль Танька. – Я же раньше про него не знала. А теперь знаю. Откуда?

Макс остановился напротив Фроловой. Одну руку он положил на спинку ее стула, другую на стол и пристально посмотрел ей в глаза.

– Нам об этом говорили на уроке истории, – как заклинание стал произносить он. – После падения ты об этом вспомнила.

– Не знаю я ничего про Французскую революцию! – радостно завопила Танька, вскакивая. – Болела я тогда!

– Фролова, ну чем ты хуже других? – Тихомиров опустился на ближайшую табуретку и устало сгорбился. – Я тоже в детстве ломал паровозы. Что же, мне теперь судьба под электричкой погибнуть?

Танька плюхнулась обратно на стул и с тоской посмотрела на Макса. Помогать он ей явно не собирался. И вообще ничего Тихий – так иногда Макса звали в классе – делать не хотел. Даже если Фролова начнет помирать у него на глазах, он так и будет вышагивать по кухне и с умным выражением лица говорить всякую ерунду. У, зануда!

– Сволочь ты, Тихомиров. – Танька отпихнула от себя чашку. Чай плеснулся на стол. – И фамилия у тебя соответствующая. По тебе – все должно проходить тихо и гладко.

– А что я могу сделать? – Макс был все так же невозмутим. – Встать на голову? Или позвонить Охотникам на привидений?

Танька встала, опрокинув стул, и пошла по коридору к выходу.

– Сумасшедшая! – долетело до нее из кухни.

Это слово заставило ее так шарахнуть входной дверью, что стекла в подъезде зазвенели. От злости она забыла про свой страх, в открытую шагая по улице.

Много бы Фролова сейчас отдала, чтобы на голову вредному Тихомирову что-нибудь свалилось.

– Позолоти ручку, погадаю, – противно проскрипел голос за спиной, и Танька чуть не завизжала от испуга, решив, что ее сейчас опять поведут в Музей восковых фигур.

– Ты чего орешь?

Невысокий старик, больше похожий на бомжа, сам испуганно отскочил в сторону.

– А вы чего ко мне пристаете? – огрызнулась Танька, собираясь пройти мимо. – Некогда мне!

– На свою жизнь у человека никогда нет времени, – произнес старик загадочную фразу и замер, ожидая Танькиной реакции.

– Сегодня в психушке День открытых дверей? – через плечо бросила она. – По улице одни ненормальные ходят.

– Я знаю, где ты только что была. – В голосе старика появились нотки сказочника, рассказывающего свою самую любимую историю.

– В этом доме, – Танька кивнула на подъезд, из которого вышла. Старик ее начинал раздражать.

– В Музее. И тебе там сделали подарок.

Фролова успела пройти несколько шагов, прежде чем слова незнакомца дошли до нее.

– Что? – Она так резко повернулась, что в шее у нее что-то хрустнуло.

Около подъезда никого не было.

– Какого черта?..

– Тебе нужно опасаться транспорта со звоном, грустных воспоминаний и дамы из прошлого.

Старик оказался у Таньки за спиной.

– И не стоит ни у кого искать помощи, – многозначительно добавил он.

– Откуда вы знаете, что я была в Музее?

– Дай денежку, я тебе еще и не такое скажу.

– Нет у меня денег. – Танька в который раз пожалела, что не согласилась сходить за хлебом – тогда деньги были бы наверняка.

– Поговорим в следующий раз. – Улыбка исчезла с лица старика. Он сгорбился и, перешагнув через низкое ограждение, пошел вдоль дома.

– Подождите! – Танька начала лихорадочно соображать, что бы такое дать жадному старику, чтобы он не уходил. От волнения она стала грызть ноготь на руке и заметила блеснувший зеленый камешек. – Возьмите мое кольцо! Оно совсем новое!

Про то, что кольцо новое, Танька, конечно, соврала. Колечко она носила уже года два, и оно ей жутко нравилось. Но граненый зеленый камешек блестел как новенький, и ее вранье вполне могло пройти.

– Ну что же… – Старик мгновенно оказался около Таньки и со вздохом посмотрел на ее украшение. – Не богато…

Он взял ее за безымянный палец, на котором так уютно сидело колечко, и вдруг перевернул кисть ладонью вверх. Грязный палец уткнулся в одну из линий.

– У тебя наступают тяжелые времена. Впереди тебя ждет неожиданная встреча. Берегись пролетающей над головой птицы. Если ты переживешь сегодняшний день, то жизнь у тебя будет долгая и счастливая.

Танька до того опешила, что не заметила, как старик вновь перевернул ее кисть. На пальце колечка уже не было.

– Дождь сегодня будет, – вздохнул предсказатель и посмотрел на пасмурное небо.

Фролова тоже задрала голову. Тучи по небу бежали, но ливший до этого два дня подряд дождь, как ни странно, перестал, и где-то между тучами уже пробивались солнечные лучи.

– Какой дождь? – возмутилась Танька. – Эй, подождите, а делать-то мне что? Как от всего этого избавиться?

Она не ожидала, что старик отзовется. Но он остановился. Постоял, раскачиваясь с мыска на пятку. А потом повернулся и с задумчивым выражением лица пробормотал:

– Тебе надо поймать кошку, искупать ее в трех водах. Последней водой обрызгать все вокруг себя. Ночь спать с закрытым окном. И ни в коем случае не смотреть на белые машины.

Старик уже давно ушел, а Танька все еще стояла, мысленно повторяя его слова. Больше всего ее волновало предсказание о неожиданной встрече и пролетающей над головой птице. Какую опасность несут птицы, Танька еще могла представить. С неожиданной встречей было сложнее. Шел второй месяц каникул, и за это время ничего неожиданного с ней не произошло. Если, конечно, не считать посещение Музея.

Колечка было жалко. Фролова была убеждена, что отдала его зря – старик был больше похож на психа, чем на настоящего предсказателя. Птицы, машины… Третья вода… Бред сумасшедшего – только и всего. Пока единственный, кто мог объяснить происходящее, была кукла Таня. Все беды начались именно с нее, с утреннего столкновения в коридоре. Не окажись кукла на полу, Танька не поругалась бы с сестрой и не отправилась бы от злости на улицу. Хотя особого повода ругаться им и не надо – занимались они этим с Ленкой постоянно.

Итак, сначала нужно поговорить с куклой Таней!

Фролова решительно дошла до улицы, пропустила пару белых легковушек, спешащих проехать на желтый свет, и только потом вспомнила о предостережении.

– Кошка… Не смотреть на белые машины…

И как назло, рядом с ней остановилась белая «Газель» с крупными красными буквами на борту. Танька секунду тупо смотрела на ее блестящий бок, потом закрыла глаза и перестала дышать.

– Эй, девочка…

Судя по звукам, водитель машины вышел из кабины и направился в Танину сторону. Фролова замотала головой, еще больше зажмурилась и сделала несколько неуверенных шагов вперед.

– Девочка!

Танька зашагала прочь, как ей показалось, в противоположную сторону от дороги, налетела на «Газель» и расстроенно подняла веки.

– Понаставили тут, – зло прошипела она, потирая ушибленный лоб.

Первое пророчество сбылось – встреча с машиной не принесла ничего хорошего.

– Смотри, куда идешь! – Водитель, усатый хмурый дядька, любовно погладил протараненный Танькой борт машины.

Фролова, высунув язык, скорчила злую рожицу.

Вот тебе и неожиданная встреча…

Только сейчас она разглядела, что на машине крупными буквами было написано «Цирк зверей и птиц».

– Долго еще? – Задняя дверь в «Газели» открылась, и оттуда вышел высокий худой парень. – Сколько можно ездить?

За его спиной кто-то пронзительно заорал, и из дверей вылетел огромный разноцветный попугай.

– Лови! – Парень подпрыгнул, его пальцы скользнули по блестящему хвосту птицы.

– Ой, птичка, – обрадовалась Танька.

Попугай услышал ее крик и, заложив широкий вираж, полетел в сторону Фроловой.