Мерилин Монро. Право сиять

«Мужчины питают искреннее уважение ко всему, что наводит скуку».

Семейная жизнь

19 июня 1942 года Мэрилин Монро вышла замуж за Джима Догерти.

Свадьба состоялась бы и раньше, но пришлось дожидаться, когда Норме Джин исполнится шестнадцать. Школу она сразу бросила, о чем, кстати, потом очень сожалела, они с Джимом сняли однокомнатную квартиру и начали семейную жизнь.

Но по правде говоря, к браку Норма Джин была совершенно не готова. Физически она созрела, но в душе все еще оставалась ребенком. Она дала себя уговорить, поверила, что нет другого выхода, убедила себя, что любит Джима, но на самом деле быть женой совершенно не хотела. Незадолго до свадьбы она даже спросила Грейс, можно ли выйти замуж и не заниматься сексом. Действительно она была так наивна или это была попытка показать опекунам, что она не хочет замуж? Грейс над этим вопросом задумываться не стала и небрежно ответила, что ничего в этом страшного нет – уж сексу-то она легко научится.

Впрочем, боялась Норма Джин не только секса. За всю свою жизнь она не видела ни одного по-настоящему счастливого и удачного брака. Поэтому и для себя от замужества ничего хорошего не ждала.

«Первое следствие моего замужества – я стала еще меньше интересоваться сексом. Мой муж или этого не замечал, или не обращал на это внимания. Мы оба были слишком молоды, чтобы открыто обсуждать такую щепетильную тему».

Неудавшийся брак

Первый брак Мэрилин Монро был обречен с самого начала.

«Я – капитан, а моя жена – старпом, – таково было мнение Джима Догерти об идеальном браке. – А если так, то жена должна быть довольна уже тем, что находится на корабле, и не мешать мне управлять и командовать им». Ему нужна была спокойная, добропорядочная, хозяйственная и любящая жена. А Норма Джин была слишком молода, слишком красива и слишком несерьезна. Нет, конечно, она старалась изо всех сил, но факт оставался фактом – она нуждалась в отце, а не в муже.

Тем не менее ни Джим, ни Мэрилин впоследствии не считали свой неудавшийся брак чем-то ужасным и не обвиняли друг друга во всех смертных грехах. Она признавала, что была плохой женой, не умела готовить и, конечно, Джиму было с ней тяжело. Но несмотря на все их ссоры, она всегда относилась к нему хорошо, потому что он избавил ее от комплекса сироты. Он же в свою очередь с определенной нежностью вспоминал свою юную жену, соглашался, что не мог дать ей того, что ей было нужно, и сожалел, что Грейс вбила в ее голову мечты стать звездой.

«Мы с мужем редко разговаривали. И вовсе не потому, что были обижены или поссорились. Просто нам нечего было сказать друг другу».

Детей заводить еще рано

Один из немногих вопросов, в которых Мэрилин и ее первый муж были единогласны, – это что детей им заводить еще рано.

Норма Джин сама была еще почти ребенком, поэтому мысль о беременности повергала ее в ужас. Чисто теоретически она была не против детей, но предпочитала отодвинуть этот вопрос на очень отдаленное будущее. А пока она предпочитала возиться с племянниками мужа, которых обожала нянчить, купать, рассказывать им сказки. У нее были задатки, чтобы стать хорошей матерью, но сначала ей самой надо было повзрослеть.

Джим со своей стороны тоже считал, что они не готовы завести ребенка, и строго контролировал применение противозачаточных средств. Он хорошо видел, что жена у него еще сущее дитя, да и, вероятно, чувствовал, что сам тоже морально не готов стать отцом. К тому же он собирался пойти на воинскую службу, а значит пришлось бы оставить жену с новорожденным на несколько месяцев… Нет, Джим был слишком разумным и практичным человеком, чтобы решиться на такую глупость. «Я знал, что ей было бы очень трудно с младенцем, причем не только из финансовых соображений, – вспоминал он впоследствии. – На самом деле она еще не дозрела до материнства. И я сказал, что дети у нас появятся позже, уже после войны».

«Женщины в моей семье никогда не были в состоянии справиться с материнством».

Одна

В 1943 году Джим Догерти поступил на военную службу, и в 1944 году его отправили в южно-азиатскую зону боевых действий на Тихом океане. На время его отсутствия Мэрилин пришлось поселиться у свекрови.

Вообще-то Джим не обязан был служить, поскольку работал на оборонку и имел право на отсрочку от призыва. Но он пошел в армию добровольно и был очень рад, когда его отправили на настоящую войну.

К тому же их брак к тому времени начал давать основательные трещины – на военной базе, где они жили до его отъезда, было слишком мало женщин и слишком много поводов для ревности. Норма Джин хорошо сознавала свою красоту и обожала красоваться перед мужчинами, чем выводила Джима из себя.

Но после его отъезда она без споров поселилась у свекрови, устроилась работать на фабрику и стала ждать возвращения мужа, по которому очень скучала. Один из парадоксов ее жизни был в том, что она не могла без мужчины и именно поэтому так часто обжигалась, без раздумий бросаясь в объятия очередному избраннику. И дело было, конечно, не в сексе, просто ей было нужно, чтобы кто-то ее обнимал, утешал, создавал ощущение защиты и опоры.

«На самом деле наш брак был своего рода дружбой с сексуальными привилегиями. Позднее я узнала, что многие браки только этим и ограничиваются. И что большинство мужей хороши как любовники, только если они обманывают своих жен».

Звонок отцу

В новогодние праздники наступающего 1945 года, когда Джим приезжал в отпуск, Мэрилин при нем позвонила отцу, но тот бросил трубку.

По крайней мере так она утверждала. Джим голоса в трубке не слышал, имени отца жена ему не назвала, но конечно, он поверил ей на слово и долго утешал.

Интересно, что это был не единственный такой случай, известны как минимум еще два раза, когда она точно так же звонила отцу в присутствии человека, в чьей поддержке в тот момент нуждалась. И тот также бросал трубку.

Действительно ли она сумела найти своего настоящего отца, но тот проявил полнейшее равнодушие к дочери? Или это было очередное притворство, попытка вызвать жалость к несчастной сиротке?

Впрочем, не так уж важно, был этот отец на самом деле или Мэрилин его выдумала. Главное – результат. Это был простой и действенный способ напомнить близким людям, что она на самом деле несчастная брошенная сирота, скитавшаяся по приютам и никогда не имевшая настоящей семьи.

«Это ведь слова выдают нас на милость безжалостных людей, находящихся рядом, они обнажают нас сильнее, чем все руки, которым мы позволяем шарить по нашей коже».

Фотографии

Осенью 1944 года Мэрилин Монро познакомилась с фотографом Дэвидом Коновером.

Однажды к ним в цех пришли киношники и фотографы из Первой армейской киностудии, которым надо было снять несколько кадров с женщинами, работающими для нужд обороны. Причем они не собирались делать документальные фото с уставшими работницами в мятых комбинезонах, нет, их задачей было сделать такие кадры, которые поднимали бы дух солдат, воюющих далеко от дома. Поэтому они отобрали самых симпатичных девушек и сняли с ними постановочные киносюжеты и фотографии о том, как бодрые красивые патриотки работают на благо страны в ожидании своих мужчин.

Среди фотографов был Дэвид Коновер, встреча с которым перевернула жизнь Нормы Джин. В письме к Грейс она писала: «Они сфотографировал и меня кучу раз, отсняли в нескольких сюжетах, а некоторые пытались назначить свидание и т. п. (разумеется, я всем отказала)… Когда сеанс съемок закончился, один капрал по фамилии Дэвид Коновер сказал, что хотел бы сделать несколько моих фото… Мне было сказано, как одеться, накраситься и т. п., и на протяжении следующих нескольких недель я ему многократно позировала…»

«Я не хочу делать деньги, я просто хочу быть прекрасной».

Фотомодель

В январе 1945 года Мэрилин Монро начала карьеру фотомодели.

Подтолкнул ее на это Дэвид Коновер, который сказал, что все снимки вышли великолепно, и на полном серьезе посоветовал Норме Джин стать фотомоделью. Даже обещал познакомить ее с нужными людьми.

Спустя много лет Дэвид очень откровенно намекал на то, что у них был короткий роман, но его воспоминания выглядят очень надуманно и Мэрилин в них изображается сексуально озабоченной, тогда как давно известно, что она была довольно холодной женщиной. К тому же сама она писала о Дэвиде в письме к Глэдис: «Это ужасно милый человек, он женат, и нас связывают исключительно деловые отношения, что меня вполне устраивает».

Впрочем, весной 1945-го Норма Джин очень много фотографировалась у Дэвида Коновера, ездила с ним по всей Калифорнии, иногда, если верить слухам, из экономии они даже жили в одном номере. Так что, кто знает – все же она была соломенной вдовой, глубоко обиженной на мужа за то, что он бросил ее и уехал куда-то на край света.

Но был этот роман или нет, в жизни Мэрилин Монро это не играет никакой роли. Дэвид Коновер для нее был важен только как фотограф.

«Если мне чуточку повезет, когда-нибудь я узнаю, почему людей так мучают проблемы секса. Меня лично они волнуют не больше, чем чистка ботинок».

Уход из дома

Ближе к осени 1945 года Мэрилин Монро окончательно бросила работу на фабрике и ушла из дома свекрови.

К этому дело двигалось давно – свекровь, конечно же, осуждала ее образ жизни, общение с Коновером и вообще считала, что профессия фотомодели не для приличной замужней женщины. Норме Джин довольно быстро надоело выслушивать ее нотации, и она перебралась в хорошо знакомый и надежный дом Аны Лоуэр, где могла жить спокойно и ощущать себя наконец свободной и независимой.

Их брак с Джимом стремительно катился в пропасть, но ей было уже почти все равно. Она и писать-то ему практически перестала. А его письма не вызывали у нее ничего, кроме раздражения, ведь он тоже поучал ее: «Все эти дела с позированием – чудесная штука, но после того как я вернусь из армии, у тебя появится полноценная семья и тебе придется остепениться».

А она к тому времени уже твердо решила, что станет фотомоделью, а со временем и актрисой. Если же Джим против – это его проблемы. «Джим считал, что мне полагается быть всем довольной, – вспоминала Мэрилин. – Но я не была. Этот брак закончился намного раньше, чем закончилась война».

«Если ты кого-то любишь, разве тебе не хочется, чтобы этот человек был счастлив? Чтобы он занимался делом, которое ему нравится и которое у него хорошо получается?»

Агентство «Блю Бук»

2 августа 1945 года Мэрилин Монро сделала решительный шаг – обратилась в модельное агентство «Блю Бук».

Коновер давно уговаривал ее это сделать, а она колебалась, опасаясь полностью менять жизнь. Но война подходила к концу, и это означало, что пора выбирать – либо семейная жизнь, либо карьера и самостоятельность. И если карьера, то нельзя терять времени.

Модельное агентство «Блю Бук» готовило девушек к карьере актрисы, манекенщицы и фотомодели. Там учили двигаться, краситься и вообще правильно «подать себя». Руководила агентством мисс Снивели, которая хорошо умела видеть потенциальных фотомоделей среди множества приходящих к ней девушек.

Сохранилась характеристика Нормы Джин в момент приема ее в агентство на обучение: рост – 165 см, вес – 53,6 кг, размеры – 91,5-61-86,5 см, размер одежды 46, цвет волос – средняя блондинка, «волосы чрезмерно вьются, перед укладкой нуждаются в осветлении и перманенте», глаза – голубые, зубы белые, но прикус нуждается в исправлении.

Норма Джин заплатила двадцать пять долларов за размещение ее фотографии в каталоге «Блю Бук» и начала усердно посещать занятия по демонстрации одежды, по макияжу и уходу за внешностью и по искусству позирования.

«Красота и женственность не имеют возраста, и эти качества нельзя создать. Женские чары нельзя производить промышленным способом, как бы кому этого не хотелось. Истинную красоту порождает женственность. Женская привлекательность только тогда и сильна, когда она естественна и стихийна…»

Первая работа

Первая работа последовала сразу, как только фото Мэрилин появилось в каталоге «Блю Бук». В сентябре сталелитейная фирма «Холга стил кампани» организовывала выставку своих промышленных изделий, и Норму Джин пригласили десять дней работать на этой выставке – встречать посетителей. За это ей заплатили сто долларов, и она сразу смогла отдать долг агентству.

Потом было позирование для каталога одежды «Монтгомери» и участие в показе мод в Голливуде, а потом… мисс Снивели сказала, что манекенщицы из нее не выйдет. Но зато выйдет фотомодель – проблема Нормы Джин была в том, что никто не замечал, что на ней надето, все глазели только на ее фигуру. Это прекрасно для рекламного буклета, но ужасно для показа мод.

Мисс Снивели переориентировала ее на позирование для журналов и рекламы, и не зря – до весны 1946 года Норма Джин появилась на обложках не менее чем тридцати трех журналов. Одновременно она старательно посещала все занятия в агентстве и постоянно самосовершенствовалась.

Но вскоре появилась новая проблема – Норма Джин слишком примелькалась в разных журналах, и ей стало все труднее находить работу.

«Мне нравится носить великолепную одежду либо вовсе никакой. Что-то среднее меня не радует».

Андре де Динес

В ноябре 1945 года Мэрилин познакомилась с Андре де Динесом – набирающим известность молодым фотографом.

Ее к нему направила мисс Снивели, и Андре был сразу очарован новой моделью – ее сияющей кожей, манящими формами и искрящейся жизнерадостностью. Она излучала по его словам «наивное, но опасное и волнующее очарование». Он фотографировал ее то в образе фермерской дочки, то в наряде венгерской крестьянки. И с самого первого дня пытался ее соблазнить.

Но Норму Джин затащить в постель было не так просто, как тех женщин, с которыми он привык общаться. В основном потому, что ей это попросту было не нужно. Ей безумно нравилось ощущать, что ее желают, но сам секс ей был мало интересен.

Перед Рождеством они отправились в длинную поездку по стране, и в частности Норма Джин заехала к матери, которую уже выпустили из психиатрической клиники. Эта встреча выбила ее из колеи, и в поисках поддержки и защиты она все же оказалась в постели Андре. Впрочем, надо сказать, что он тогда был влюблен уже достаточно, чтобы собираться жениться на ней, когда она получит развод.

Любила ли его Мэрилин? Вряд ли. Скорее она любила его как фотографа и любила его внимание к себе, не больше.

«Нельзя спать с мужчиной и брать у него деньги, не пытаясь хоть чуть-чуть поверить в то, что любишь его».

Блондинка

Мэрилин долго не хотела становиться блондинкой, считая, что так она потеряет индивидуальность.

Но мисс Снивели настаивала. Собственно, она сразу, еще когда только принимала Норму Джин в свое агентство, сказала, что ей надо осветлить волосы. Она объясняла ей, что брюнетки всегда выходят на снимках хуже, чем блондинки, которых можно фотографировать в любой одежде и при любом освещении. Она приводила ей в пример многих знаменитых актрис, добившихся известности только после того, как осветлили волосы (в том числе и Джин Харлоу, в честь которой Норма Джин получила второе имя).

Наконец, все решилось, когда фотограф Рафаэл Вольф сказал, что возьмет ее моделью для рекламы шампуня, но только если она покрасится в блондинку. Речь шла о работе, карьере, и в итоге, конечно, Норма Джин сдалась.