Криминальные сюжеты. Выпуск 1

— Да… Я скажу ему… О, вот он только что вошел. — И Чайлдс передал трубку Доулишу, доложив: — Инспектор Лаболье звонит из Парижа, сэр.

В организации «Враги преступности» Лаболье был новым человеком — он занял место Пьера Кристалл, погибшего при расследовании дела, очень похожего поначалу на дело Кембалла.

— Алло, — сказал Доулиш, — я сам хотел вам Звонить позднее.

— Может оказаться слишком поздно, — ответил Лаболье на хорошем английском языке, но с акцентом. — Думаю, что вы, как всегда, впереди, а не позади событий.

— Кто-то вас водит за нос, — сказал Доулиш.

— Что, что вы сказали? — начал было Лаболье, но голос его изменился, и он расхохотался: — A-а, понял! Посмотрим, к чему придем. Меня очень беспокоят паспорта.

— А что в этом нового? — спросил Доулиш.

— Есть сведения, что выпущено больше двух тысяч фальшивых французских паспортов, которые продаются. И, право же, сейчас не до шуток, когда речь идет о том, что во Франции наверняка найдется больше двух тысяч подонков, которые не замедлят ими воспользоваться. И кто же, черт побери, может знать, кому с их помощью удастся пробраться во Францию?

— Я знаком с проблемой, — сказал Доулиш. — Два дня назад мы совершили рейд в одну гостиницу и обнаружили три французских паспорта, которые показались подозрительными. Они уже на пути к вам.

— Буду рад увидеть их. Скажите, удалось ли вам в Англии лучше ознакомиться с этой проблемой?

— Нам известно, что существует много фальшивых британских паспортов, — ответил Доулиш. — Но наши цифры скромнее ваших.

— Значит, мы сейчас страдаем больше всех, — заметил Лаболье. — Ну, что ж, займемся всерьез. Прощайте!

Доулиш задумчиво опустил трубку и увидел, что Чайлдс смотрит на него с напряженным вниманием. Взгляды, которыми они обменялись, свидетельствовали о том, что они сомневаются в способностях Лаболье. Доулиш лишь взял на заметку сообщенные им сведения. А потом спросил:

— Итак, в чем же заключаются мотивы убийства Кем-балла?

— Он занимался расследованием дела о махинациях со страхованием и едва успел доложить, что мошенники действовали путем подмены документов.

В кабинете наступила напряженная тишина. Доулиш подошел к окну, из которого открывался вид на Вестминстерский мост, реку и набережную. Там царили свет и оживленное движение, и этот мир был далек от того, что он сейчас услышал.

— Один из вариантов махинаций с паспортами, не так ли? — спросил Доулиш.

— Да.

— Откуда получены такие сведения?

— Из отдела исков страховой компании. В кармане Кембалла найдено письмо. Суть дела заключается в том, что в результате автомобильных, воздушных и морских аварий тела погибших могут быть неузнаваемы, и в таких случаях используются паспорта. Страховая компания выплатила таким образом крупную страховую сумму, а «погибший» оказался жив. И Кембаллу было поручено заняться расследованием этого дела. Он добился известного успеха и, по его словам, был близок к раскрытию тесных связей между появлением фальшивых паспортов и предъявлением крупных исков к страховой компании.

— Называл ли он имена? — спросил Доулиш.

— Нет.

— Он вообще не любил о чем-либо распространяться, пока не приходил к определенным выводам, — сказал Доулиш. — Не исключено, что кто-то узнал о его осведомленности по поводу этих паспортных махинаций и убил его.

— Такой вывод сам собой напрашивается, — согласился Чайлдс.

— Да… — И после некоторого колебания Доулиш добавил: — Лаболье сказал, они располагают сведениями о том, что существуют две тысячи фальшивых французских паспортов.

— О боже! — выдохнул Чайлдс.

— Вот именно. — Доулиш сел на край письменного стола, на удивление спокойный. Довольно долго хранил он молчание, наблюдая за Чайлдсом. И наконец принял решение:

— Поеду-ка я сейчас прямо в Садовый пригород Хэллоуз Энд. Кто там дежурит?

— Участковые и Ланкастер. Кстати, он уже успел связаться со страховой компанией после того, как нашел письмо в кармане Кембалла.

— Не знаю, нужно ли всех оповестить о том, что паспортное дело имеет отношение к этому убийству, или… — Он не закончил фразу, и широкая улыбка осветила его лицо. — Я лучше подожду. А вы соберите отчеты о том, как обстоят дела с фальшивыми паспортами в других странах. Возможно, срочно придется собрать совещание.

— Положитесь на меня, — обещал Чайлдс.

Слишком много дел свалилось на Доулиша, а Чайлдс,

хоть и прекрасно справлялся со своей работой, едва ли мог еще долгое время выдерживать такую нагрузку. Самым подходящим человеком был бы Кембалл. Еще подавал надежду Гордон Скотт. Но он недавно говорил о своем желании подать в отставку, чтобы отправиться в Нью-Йорк, где собирался жениться. Впереди работы было очень много. Если бы можно было искоренить или хотя бы резко сократить преступления в международном масштабе, это помогло бы полиции сосредоточить внимание на преступности внутри страны. Слишком много помех у полицейских сил современного мира возникает оттого, что свободно преступники переезжают из страны в страну. А министерство внутренних дел никогда не проявляло склонности платить хорошо для того, чтобы эта сторона не волновала полицию. Просто удивительно, до чего слепы власти!

— Вас что-то беспокоит, сэр? — спросил Чайлдс с тревогой.

— Просто я представил себе, какие масштабы может приобрести это дело, — сказал Доулиш. — Работал ли Кембалл в одиночестве?

— Да, он отказался от помощи, — ответил Чайлдс. — В общем-то, он только с нами один раз сотрудничал и больше ни с кем.

Садовый пригород Хэллоуз Энд соответствовал своему названию. Это был приятный уголок Большого Лондона, который выглядел чуть ли не идиллически, особенно когда солнце освещало его ухоженные лужайки и цветники.

Доулиш свернул с главной улицы с ее магазинами и ансамблями высоких домов в северный конец Хоггарт-авеню. Доехав до середины, он увидел у дверей двух домов скопище машин, толпу, множество фоторепортеров и полицейских в форме.

Доулиш сразу подумал, что здесь жил Кембалл. В одном из окон он увидел девочку с заплаканным лицом.

Вот она, дочка Кембалла.

Когда Доулиш подъехал, к нему ринулись представители печати. Кто-то крикнул: «Это Доулиш!» И он услышал, как другие повторили его имя. Защелкали фотоаппараты и кинокамеры на треножнице, делающие съемки Для вездесущего телевидения.

Старший инспектор Ланкастер, показавшийся в дверях двухэтажного дома, имел внушительный вид. Его двойной подбородок и тяжелая нижняя челюсть делали его похожим на особую породу ищеек; с красным от возбуждения лицом он пошел навстречу Доулишу.

— Привет, инспектор!

— Рад видеть вас, сэр.

Когда репортеры перестали их снимать, стоявший впереди блондин небольшого роста обратился к Доулишу:

— Значит ли ваше присутствие, что дело имеет отношение и к другим странам, мистер Доулиш?

— Он имеет в виду международные связи, имеющие отношение к «Врагам преступности», — пояснил другой.

— Возможно, — согласился Доулиш. — Иначе, зачем бы мне здесь находиться? — Он приветливо улыбнулся и вместе с Ланкастером вошел в дом. — Тело уже увезли?

— Да, оно в местном морге, — ответил Ланкастер. — Причина смерти не вызывает сомнения. Могу вам показать снимки, если желаете.

Доулиш последовал за Ланкастером в комнату направо. Эта большая комната во всю ширину дома имела с одной стороны обыкновенные окна, а с другой — так называемые французские, доходящие до полу и ведущие на лужайку. Полки, стоявшие у стены, были заполнены фарфором, и на трех других стенах висели интересные миниатюры. На столе были разложены хорошо отпечатанные фотографии, и Доулиш направился к столу, чтобы посмотреть их.

— Хватило одного удара, — пояснил Ланкастер.

Доулиш отвел глаза и стал разглядывать личные вещи убитого: часы, ключи, серебряные монеты. Все эти вещи, конечно, не представляли особого интереса для полиции. Доулишу здесь больше нечего было делать, и они покинули комнату.

— Что бы вы прежде всего хотели посмотреть, сэр?

— Доказательства того, что убийца что-то искал.

Ланкастер водил его из комнаты в комнату. Имелось много свидетельств того, что человек обыскивал тщательно и осторожно. Обыск производил, бесспорно, опытный человек.

В детской Доулиш заметил беспомощно болтавшегося парашютиста. Вероятно, потому, что он так часто сам пользовался парашютом, он особенно заинтересовался игрушкой, восхищаясь ее совершенством.

— Даже комбинезон сделан, как настоящий, — заметил Ланкастер.

— Да. Странная игрушка для девочки, — сказал Доулиш.

— Сразу видно, что вы не знаете детей, — возразил Ланкастер. — Будь то мальчик или девочка, если игрушка хоть как-то связана с отцом, ребенок с ней не расстается. Он ведь служил в парашютных частях, не так ли? Хотите посмотреть, как она устроена, сэр?

Доулиш кивнул, Ланкастер потянул игрушку за шнурок, и Доулиш увидел, что к притолоке двери прикреплен крюк длиной в три дюйма, с которого свисал шнур. Маленькая защелка на верху парашюта, похожая на язычок зонтика, сдвинулась под нажимом пальца. Парашют стал медленно расправляться, и «человечек» начал спускаться. Его удерживал крючок на шнуре, свисавшем с притолоки. Наконец крохотные ножки коснулись пола и колени согнулись: маленький парашютист грациозно опустился на спину, и парашют мягко опал в нескольких дюймах от него.

— Совсем как настоящий, не правда ли, сэр?

— Поразительно, — согласился Доулиш. — А что с девочкой?

— Ей очень плохо, сэр, очень плохо.

— Успокоительное давали? — спросил Доулиш.

— Доктор сказал, что даст ей на ночь.

— Жестокосердный или же мудрый человек, — отметил Доулиш.

Он вернул парашютиста на место за дверью, аккуратно расправив шнур, и оглядел комнату. В ней в беспорядке были разбросаны карандаши, мелки, книжки, кукольная одежда, бумага и игрушки, но сама комната была чисто убрана. На маленьком столике стояли две фотографии в одной складной рамке — обе жены Кембалла?

Наконец Доулиш пересек площадку; у двери в спальню Кембалла, где он был убит, стоял полицейский. Картины в комнате были сдвинуты, ящики открыты. На тумбочке стояла фотография темноволосой женщины с прелестными глазами.

— Жена, — сообщил Ланкастер. — Вы видели такую же фотографию в детской?

— В одной рамке с родной матерью девочки? — догадался Доулиш.

— Да, сэр. И знаете… Меня охватывает нервная дрожь, когда я слышу плач этого ребенка. Мне всегда было тяжело слышать, когда плакали мои четверо детей, а сейчас то же чувство испытываю, когда плачут внуки.

— Сколько у вас внуков?

— Семеро, — с гордостью ответил Ланкастер. — Четыре мальчика и три девочки. А моя младшая дочь имеет сейчас возможность сравнять счет, ее первенец появится на свет через пару месяцев.

— Надеюсь, это будет девочка, — сказал Доулиш.

Он внимательно осмотрел комнату, а затем внимательно посмотрел на Ланкастера.

— Что вы можете сказать о проделанном здесь обыске? — спросил, наконец, Доулиш.

— Он был очень тщательным и умелым, сэр. Я уже говорил об этом.

— Вы заметили, что были осмотрены все миниатюры? — подчеркнул Доулиш.

— Причем весьма тщательно, сэр.

— А значит, искали что-то очень маленькое, — размышлял вслух Доулиш.

Ланкастер был поражен и растерян.

— Да, конечно. Очень маленькое, сэр.

— И он не дал Кембаллу сколько-нибудь пожить, чтобы узнать, где это находится, — сказал Доулиш. — Не понимаю. — Он весь словно подобрался. — Ну что ж, наихудшее всегда остается напоследок.

— Наихудшее, сэр?

— Да, — сказал Доулиш. — Не исключено, что девочка нам поможет.

Ланкастер удивился:

— Я ведь говорил с ней, сэр! Она ничего не слышала и не видела. Вам не следует говорить с ней снова.

— Но я это сделаю, — сказал Доулиш, направляясь к двери. — Кстати, был ли у нее в руках игрушечный парашютист после того, как она покинула свой дом?

— Пожалуй, нет, — подумав, ответил Ланкастер. — Мы не могли дать унести отсюда что-либо прежде, чем не сняли отпечатки пальцев. На парашютисте, как выяснилось, оказались отпечатки пальцев девочки и ее отца, но… — Он замолк в то время, как Доулиш взял в руки игрушку. Когда же он снова заговорил, в голосе его послышался упрек: — Простите меня, сэр. Но я не думаю, что есть хотя бы малейший шанс услышать что-нибудь от Кэти. Едва ли справедливо тревожить ребенка, раз нет шанса.

— Будь я на вашем месте, я сказал бы то же самое, — ответил Доулиш. — Не хотите ли пойти со мной?

— Я бы предпочел, чтобы вы с ней повидались без меня, — сдержанно сказал Ланкастер.

Доулиш кивнул.

— Мы еще увидимся до моего ухода.

Он вышел из комнаты и спустился по лестнице.

Он вышел в сад и увидел, что Кэти все еще смотрит из окна соседнего дома на свой дом. Она уже не плакала.

Глава четвертая. КЭТИ

— Хэлло, Кэти, — сказал Доулиш ласково.

Девочка ничего не ответила. Миссис Холкин тоже молчала, ее лицо выражало беспомощность.

Доулиш подошел к девочке.

— Много лет назад я встречался с твоим отцом, — сказал он.