Отцы и сыновья

Павел. Фенечка…

Фенечка. Снесу его, пожалуй, в дом. Солнце больно сильно печет.

Павел. Я хочу только сказать…

Его прерывает появление Прокофьича слева. Он старый слуга, ведет себя исключительно официально и с достоинством; однако в данный момент крайне взволнован и даже можно сказать растерян, поэтому практически бежит и громко объявляет:

Прокофьич. Прибыли! Вернулись! Молодой барин, Аркадий, вернулись!

Павел. Рано как! Должно быть, мчались на всех парах!

Прокофьич. Тарантас уж здесь стоит! Вернулись! Вернулись!

Павел. Повеселей будет теперь.

Фенечка. Да.

Павел. Фенечка, простите меня, если…

Прокофьич. Тарантас здесь! Молодой барин Аркадий прибыли! Аркадий приехали домой из Петербурга.

Прокофьич уже на веранде и кричит в гостиную, Появляется Н иколай с виолончелью в руке.

Он немного прихрамывает. Добрый, благородный, временами рассеянный и неловкий, но всегда хорошо ориентируется в происходящем.

Тарантас здесь! Аркадий дома! Вернулись! Вернулись!

Павел. Ну будет, Прокофьич, мы слышим тебя.

Николай. Слышали новость?

Павел. Вроде бы да.

Николай. Аркадий приехал из Петербурга. Замечательно! Где Петр? Петр! Ну помогите же кто-нибудь ему с багажом. Пойди и встреть его, Павел. (Фенечке.) Он, видимо, проголодался с дороги. Нет никакого порядка в доме. Так гостей не встречают. Петр! Нет, мне придется вздуть этого бездельника.

Общее замешательство. Прокофьич ринулся влево. Дуняша врывается и хватает свою корзину.

Дуняша (доверительно Фенечке). Друг с ним приехал! Ну, держись теперь! О боже милостивый!

Фенечка. Внесите, пожалуйста коляску в дом, Дуняша!

Дуняша. Вот погодите, увидите его! Смуглое божество! Иисусе, неужели настал мой час?!

Павел. Кого это он с собой привез, Николай?

Николай. Дуняша, скажи Петру, чтобы он немедленно явился!

Она убегает с коляской и корзиной.

Да с ним приехал его друг — молодой человек… его зовут… как его зовут… прости, Павел, забыл. Нет, я, право, прогоню этого негодяя.

Входит Аркадий.

А! Вот и он! Аркадий! Аркадий! Аркадий. Папаша! Ну как ты!

Отец и сын тепло обнимают друг друга. Аркадий все большее начинает походить на отца. Прокофьич с чемоданами в руках стоит в глубине сцены и сияет от радости.

Николай. С возвращением домой! С приездом, дорогой кандидат!

Аркадий. Спасибо!

Николай. Дай мне взглянуть на тебя. Изменился. Никак похудел? Совсем другим стал. Ты голоден? Бледный… да… очень бледный.

Аркадий. Ясно дело — ученье да экзамены. Теперь отдохнуть надо, как следует. Дядюшка!

Павел. С возвращением, Аркадий!

Аркадий. Очень рад тебя видеть!

Тепло обнимают друг друга.

А… Фенечка. Это ведь Фенечка?

Фенечка. Она самая.

Николай. А кто же, как не она.

Аркадий. В самом деле. Рад видеть тебя, Фенечка.

Фенечка. И я, Аркадий.

Они обмениваются рукопожатием, и она уходит.

Николай. Прокофьич обычно едет так медленно, мы ждали тебя гораздо позже. Хорошо доехал?

Аркадий. Все в порядке. Папаша, я привез с собой друга.

Николай. Ты писал мне об этом в последнем письме. Прекрасно!

Аркадий. Его зовут Базаров.

Николай. Чудесно. Опять будет полон дом. Погоди-ка… увидишь свою комнату… обклеена новыми обоями. Павел выбирал рисунок.

Павел. Много было шума по этому ПОВОДУ.

Николай. Ну что ты! Разве?

Павел. Ну, немного-то было.

Аркадий. Его зовут Базаров — Евгений Васильевич Базаров. Пожалуйста, папаша, приласкай его.

Николай. Естественно, мы примем его со всею душой. Правда, Павел?

Аркадий. Я не могу тебе выразить, до какой степени я дорожу его дружбой.

Павел. Он тоже закончил курс?

Аркадий. Заканчивает в будущем году. Изучает естественные науки и медицину. Пожалуй, один из самых блестящих умов, каких мне довелось знать.

Николай. Ладно, блестящий Базаров будет таким же желанным, как и ты… почти таким же.

Аркадий Дядюшка, пойди и поприветствуй его, пожалуйста.

Павел (Аркадию). Ну что я говорил? Вечный мальчик на побегушках. Plus да change[3].

Павел уходит, Прокофьич собирается следовать за ним.

Николай. Посмотри-ка, как хорошо выглядит Прокофьич.

Аркадий. Прокофьич совсем не меняется. Спасибо, что приехал за нами.

Прокофьич. Пожалуйста. Завтра утром пойдем искать птичьи гнезда.

Аркадий. Обязательно. Покажем Базарову все хорошие места.

Прокофьич. Может, нам лучше вначале вдвоем, а потом мы…

Павел (за сценой). Прокофьич!

Прокофьич. Иду, барин. (Аркадию.) Уж как я рад, Аркадий, что ты снова дома.

Аркадий. Спасибо.

Прокофьич уходит влево.

Птичьи гнезда. Думает, что я все еще ребенок.

Николай. Да и я, пожалуй, в какой-то степени тоже так думаю.

Аркадий. Я намеренно упомянул Базарова, потому что они не очень ладили дорогой. Прокофьич крепко держится за старое, старые правила этикета. (Он снова обнимает отца.) Очень, очень рад видеть тебя, папаша.

Николай. Спасибо тебе.

Аркадий. Ты свежо выглядишь.

Николай. Свежо? В мои-то годы?

Аркадий. Да и дядюшка тоже. Что он теперь поделывает?

Николай. Ну, ты же знаешь Павла — ищет, как убить время, по его собственному выражению, гуляет… читает… (Шепотом.) Ходит к английскому портному и французскому парикмахеру… предается своим тайным мыслям… (Быстро оглядывается по сторонам.) Аркадий, тут есть одно дело… пока мы одни… неловко об этом говорить…

Аркадий. О Фенечке.

Николай. Ш-ш-ш! Откуда ты знаешь?

Аркадий. Интуиция.

Николай. Да, о Фенечке. Ты же знаешь Фенечку? Ну, что это я — конечно, знаешь! Так вот, думаю, тебе известно, я уже давно к ней неравнодушен. Ее мать была лучшей экономкой, из тех, какие у нас бывали, а после ее смерти Фенечка взяла на себя все ее обязанности и исполняла их с большим знанием дела и умением, а лет-то ей всего… двадцать три, на год старше тебя. Я ей в отцы гожусь, а, каково? Ха-ха. Как бы то ни было, я давно уже к ней привязан. Да, и попросил ее переехать из сырой квартиры, что над прачечной, в большой дом. Говорю сейчас об этом, отчасти потому, Аркадий, что боюсь… ты будешь осуждать ее.