- На девятый день, - продолжил свой рассказ лорд Ашер, Ровена вновь сошла с портрета. Я сидел на том конце стола, мне прислуживал Дженкинс - мой личный лакей; горели свечи. И вдруг я заметил, что тени на картине как-то странно двигаются. Я спросил Дженкинса, не замечает ли он чего-либо странного, но он ответил, что нет. Потом он ушел за кофе, и тут Ровена сошла...

- Как сошла? - быстро спросил Ивин. - Спрыгнула?

- Нет. Не знаю, как объяснить. Я вдруг увидел, что она стоит и улыбается мне. Затем она пошла... Клянусь, Лев, я слышал шелест платья и звук шагов. Это был не сон!

- Я верю, - кивнул Ивин. - И что дальше?

- Она подошла ко мне, протянула руку и погладила меня по щеке. Я чувствовал запах ее духов, и рука была теплая! Не выдержав, я закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Тогда она рассмеялась - она всегда так смеялась: тихо и хрипловато - и сказала: "Не бойся меня, Джон! Пойдем со мной..." Потом я услышал стук двери и звук шагов. Когда я открыл глаза, ее уже не было - ко мне шел Дженкинс с кофе.

- И что ты обо всем этом думаешь?

- Она звала меня, - вздохнул Ашер. - Должно быть, скоро мы будем вместе.

- Она звала! - передразнил его сыщик, внимательно осматривая портрет и стену за ним. - Теперь послушай меня: просто кто-то умело промывает тебе мозги. Здесь явный заговор.

- Может, и так, - нахмурился Ашер.

- Джон, ты единственный обладатель титула и поместий, и у тебя нет наследника. Если ты умрешь, твой титул канет в Лету, а планета достанется кому-то другому.

- Кому?

- Узнаем.

Ивин задумался.

- Кстати, ты знаком с герцогом Алькорским? - вдруг спросил он.

- Да, встречался с ним пару раз в Центре - правда, очень давно. Он даже, кажется, какой-то мой дальний родственник... А что?

- У герцога есть дочь Фиона. Ей сейчас лет восемнадцать. Предлагаю немедленно дать космограмму, чтобы она прилетела к тебе в гости.

- Зачем? - не понял Ашер.

- Жениться.

Высоко взметнулись длинные ресницы. В темно-карих, как у всех Ашеров, глазах лорда застыло недоумение.

- Лев, ты шутить!

- Предпочитаю шутить сейчас, а не на твоих похоронах. Твои враги уверены, что между ними и властью остался один ты. Так мы спутаем им все карты. К тому же, нам нужен наследник.

- Лев, ни одна знатная дама не согласится на такой брак!

- Ну, всего ей знать необязательно... Я думаю, что согласится. Во всяком случае, ее отец будет на нашей стороне. Жизнь в эмиграции не так уж сладка.

- Что ты имеешь в виду?

- У герцога остались только титул и дочь - после победы Алькорского Народного Фронта.

- Боже мой, а я и не знал, - растеряно пробормотал Ашер.

- Такие дела, - кивнул Ивин.

- Хорошо, - согласился лорд. - В конце концов, мы, родовая аристократия, должны держаться вместе в трудные времена. Но если речь идет о заговоре, можно ли подвергать бедную девушку такой опасности?

- Пока она - не твоя жена, ей ничего не грозит. Ее, конечно, попытаются удалить отсюда, но за этим я послежу. Так что займись космограммой - отошли ее сам и в соответствующих выражениях.

На этом друзья расстались.

Лорд Ашер, все еще вздыхая, пошел отправлять приглашение Фионе, а Лев Ивин, разыскав капитана Шторма и техника Хилла, вкратце обрисовал им ситуацию.

- Дела! - присвистнул Хилл. - И что дальше?

- Дальше, Дэн, мне потребуются лишние глаза и уши в замке. Сообщайте обо всем подозрительном, что увидите или услышите. Пообщайтесь с прислугой, к важным шишкам не лезьте - сдается мне, это люди умные и опасные. Попытайтесь разузнать о Ровене не видел ли ее еще кто-нибудь, а также о руулах и их проклятии не исключено, что доля правды в этом есть... На меня не ссылайтесь: мы с вами не друзья, просто я арендую у вас ракету, и вы обо мне почти ничего не знаете. Ясно?

Появился лакей Дженкинс, о котором упоминал Ашер, - высокий человек с бледным невыразительным лицом.

- Господин Ивин! Не угодно ли будет вам побеседовать с главным советником Донованом?

- Угодно, еще как угодно! - встрепенулся Ивин.

- Господин Донован ждет вас в библиотеке. Я провожу.

Главный советник был - на взгляд Ивина - того же возраста, что и сам лорд Ашер. Свой пост он, видимо, также получил по наследству. Но на этом сходство заканчивалось: Донован был ниже среднего роста, у него были иссиня-черные волосы и ярко-синие глаза, взгляд которых, казалось, пронзал насквозь. На безымянном пальце левой руки кроваво сиял большой рубин.

Сыщику хватило одного взгляда, чтобы оценить противника по достоинству. Поэтому он широко улыбнулся и приготовился ко всему.

- Присядьте, господин Ивин, - сказал советник, немного картавя. - Надеюсь, вы не откажетесь побеседовать со мной. У нас так редки гости!

- К вашим услугам, - кивнул Ивин.

Они сидели в старинных креслах, разделенные маленьким столиком, глядя друг на друга сквозь пламя свечей.

- Мне передали, что вы старый друг милорда.

- Совершенно верно.

- Могу ли я спросить, где вы познакомились?

Ивин рассказал про Университет, опустив лишь собственный юридический факультет. На протяжении рассказа выражение лица советника не менялось - казалось, он думает о чем-то своем.

- И какова же цель вашего визита? - спросил он вдруг.

- Джон пригласил меня в гости, и я с удовольствием принял его приглашение. Мне давно хотелось побывать на вашей прекрасной планете.

- А известно ли вам о состоянии здоровья милорда?

Ивин сделал невинные глаза:

- Да, он жаловался мне на легкое недомогание. И еще какие-то руулы... Вы не могли бы рассказать об этом подробнее? Ведь я, в некотором роде, историк!

Глаза Донована блеснули.

- У нас не принято обсуждать эту тему. Но если вам так интересно... Руулы жили здесь очень давно, потом их не стало. От них остались только легенды и руины. Говорят, есть целый подземный город...

- Где?

- Его никто не видел, - покачал головой советник.

3. Тайны дома Ашеров

Посадка на планету, многочасовая тряска по ухабам в карете и, наконец, беседы с высокопоставленными особами утомили Ивина, поэтому он был рад, когда его провели в отведенную ему комнату и оставили в покое. Высокий потолок, узкие окна, старинная мебель, кровать с горой подушек...

- Неплохо, - сказал великий сыщик. Не раздеваясь, он завалился на это мягкое сооружение и блаженно потянулся. Несколько минут он лежал, закрыв глаза, потом открыл их и увидел разводы на потолке. По углам отстала и висела клочьями штукатурка.

- Древность, - вздохнул Лев Ивин, слез с кровати и стал распаковывать багаж, стоявший рядом.

И сразу почувствовал: что-то не так. В его вещах явно кто-то рылся, хотя сделано это было довольно профессионально, то есть малозаметно. Однако тайный обыск ничего не значил в сравнении с тем, во что превратилась вся техника многочисленные хитроумные аппараты, собранные Ивиным по всей Галактике, и так помогавшие ему в работе. Табло индикаторов были разбиты, антенны погнуты, схемы превращены в крошево. Для тех, кто это сделал, это было всего лишь мерой предосторожности. Они не знали, в какой степени человек технологической цивилизации может быть привязан к железкам. Для Ивина же это было объявлением войны.

Нечасто Льва Ивина можно было увидеть злым, но сейчас был именно такой момент. Впрочем, он скоро прошел, и на лице застыла маска высокомерия: необходимо было выполнить некоторые формальности. Ивин нажал кнопку вызова.

Мажордом - пожилой тучный человек - долго и многословно оправдывался. Да, господин, такое большое хозяйство, рук не хватает, а эти молодые слуги - они из крестьян, болваны неотесанные, вот и Глен, ему было поручено, уж как я сожалею, господин, если б я знал; он, лентяй, решил использовать автоматическую тележку, а они ведь с норовом, к ним подход нужен, а этот болван все уронил, уж как я сожалею... Ивин слушал с непроницаемым видом, а в заключение посоветовал выпороть мерзавца. Мажордом сокрушенно развел руками и выразил сожаление по поводу того, что телесные наказания отменены еще дедом ныне здравствующего лорда Ашера, благородным Эдмоном Ашером, упокой Господи его душу.

- Жаль, - сказал высокий гость.

Когда спектакль закончился, и дверь за старым лжецом закрылась, Ивин перевел дух и улыбнулся. Но это не была та светлая благость, которую привыкли видеть Шторм и Хилл, это было нечто совсем другое. Во всяком случае, врагам Льва Ивина эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Если они думали, что оставили его безоружным, то сильно ошибались: было еще кое-что, и это кое-что можно было уничтожить только вместе с самим Львом Ивиным. Правда, не следовало спешить пускать это в ход.

Ближе к вечеру был дан ужин в честь гостей. Присутствовал чуть ли не весь двор. Церемонимейстер выкликал имена одно за другим; Ивин боялся, что церемония будет нарушена отсутствием у него и его спутников каких бы то ни было титулов, однако слова "странствующий детектив" и "капитан звездолета" произвели необычайное впечатление, а "техник" прозвучало почти как "волшебник".

За столом председательствовал лорд Ашер. Он был в состоянии какого-то лихорадочного веселья - такой перепад настроений Ивину совсем не понравился. Джон Ашер провозглашал тосты, острил, а под конец стал рассказывать о своих совместных с Ивиным приключениях в бытность их студентами. Рассказы эти абсолютному большинству слушателей были совершенно непонятны, но, по всей видимости, придавали Ивину и его команде дополнительные очки.

Странствующий детектив между тем изучал публику. Прямо напротив него, по правую руку от Ашера, сидел Донован. С лица его не сходила ироническая ухмылка, глаза не выражали ничего, но каждый раз, когда их с Ивиным взгляды встречались, обоих словно било током. Остальные придворные выглядели так, как и положено выглядеть придворным. Правда, некоторые быстро отводили глаза, а дамы закрывались веерами.

В самый разгар веселья невзрачный человек в серой форме подошел к Доновану и что-то зашептал ему на ухо. Тот в свою очередь наклонился к Ашеру, и лицо лорда помрачнело.

- Плохие новости, Лев. Сейчас передали по радио: с гор сошла лавина и задела космодром. Ангар поврежден. Видимо, твоим людям придется отправиться туда - посмотреть, что с кораблем.

Лицо Ивина стало задумчивым.

- Да, пожалуй. Но это не мои проблемы: я плачу, чтоб все было в порядке. Шторм, вы отправитесь туда утром.

- Слушаюсь, сэр.

Лев Ивин лежал на подушках и невидящими глазами смотрел в потолок. Было уже темно, горели свечи, язычки пламени трепетали от еле заметного сквозняка. В дверь постучали, Ивин сел на кровати.

- Войдите.

Вошел сухонький старичок, одетый в белую с узорами мантию. Это был Либих, придворный лекарь. В нем не было заметно хитрости или коварства. Пожалуй, главной его чертой была самоуверенность.

- Простите, молодой человек, но мне надо поговорить с вами об очень важном деле.

- Пожалуйста.

- Речь идет о весьма печальном обстоятельстве: болезни вашего друга и нашего лорда, сэра Джона Ашера.

- А он болен?

- Да, я смею утверждать это. Это наследственный недуг. Поверьте, мои выводы основаны на изучении исторических документов за пятьсот лет. Имеются три стадии в развитии этого безумия: сначала бред реформаторства...

- Вы считаете реформаторство бредом?

- Эх, молодой человек! Я тоже слышал о "прогрессе" и "вечном поиске", но согласитесь, пусть ищет тот, кто не нашел мы же нашли. У Лигейи свой путь.

- Вы говорите как политик, а не как врач.

- Я прежде всего патриот!

На это Ивин не нашел, что ответить, и Либих продолжал:

- Вторая фаза переходная: чувство вины и воля к смерти сопровождаются галлюцинациями, связанными с эротической сферой.

Ивин кивнул.

- И наконец, последняя стадия - паранойя, мания преследования. Это, безусловно, самое опасное. И в этом все дело. Я вполне понимаю ваши чувства, господин Ивин, и ваше желание помочь другу, но если вы и дальше будете внушать лорду мысли о каких-то заговорах, о врагах, желающих убить его или свергнуть с престола, то, боюсь, это весьма гибельно скажется на его психике. Как вы думаете?

- Я думаю, - сказал Ивин, вежливо улыбаясь, - что медицина Теплых Земель отстала на пятьсот лет, а то и на всю тысячу. По-моему, стоило бы пригласить на консилиум врача из Центра.

- Не возражаю, - тряхнул головой лекарь. - Пусть прилетает. Только такие вещи полагается согласовывать.

- С советником Донованом?

- А? И с ним тоже. А я не возражаю! - и Либих удалился.

" Откуда он, черт побери, узнал? - подумал сыщик, оставшись один. - Да здесь, пожалуй, стоит следить за своими словами! Может быть, у меня тоже паранойя, ну да береженого Бог бережет." И он незаметно щелкнул пальцами.

Человек спускался по винтовой лестнице, освещая себе дорогу свечой. Путь его привел к обитой мятым железом двери, которая с омерзительным скрипом раскрылась и обнаружила за собой маленькую комнатку, освещенную неверным светом монитора.

- А, это ты. Фил, - человек на табуретке повернулся к вошедшему. - Молодец, что пришел сменить. Я уж тут все глаза проглядел на этого умника. - Он ткнул пальцем в черно-белое изображение великого сыщика. - Зачем это надо, и так все на ленту пишется.

- Не выступай, Крис. Главному виднее.

- Оно так. А только зря он тормозит.

Крис встал с сиденья, уступая место Филу, и в этот момент экран покрылся серой непроницаемой рябью.

- Вот черт!

- Перегорело.