Брак у народов Северной и Северо-Западной Европы

В XVIII–XIX вв. в сельскохозяйственных районах Швеции свадьбы праздновали осенью и зимой после уборки урожая и убоя скота, главным образом в период между рождеством и Новым годом. Со временем свадьбы устраивали и в другие месяцы, очень часто в дни общенародных праздников.

«Оглашение имен вступавших в брак в церкви, которое со времен средневековья всегда предшествовало свадебной церемонии, проходило в XIX в. в новолуние. Это считалось гарантией того, что в семье обязательно будут дети».{117} С годами от этого обычая отказались.

Надев платье, сшитое из подаренной женихом ткани, и украсив себя украшениями, преподнесенными им же, невеста должна была показаться в церкви за 8 дней до свадьбы или в ближайший праздник.

Число венчаний в церкви в воскресные дни уменьшилось ввиду проведения этого обряда на дому. В 70-е годы XIX в. свадьбы в Южной Швеции принято было устраивать по пятницам, в начале XX в. — по субботам, а в 60-е годы того же столетия — по воскресеньям.{118} Крестьяне следили за тем, чтобы день свадьбы не совпал с постом. Принятые для свадеб дни были различными в тех или иных областях. В богатых крестьянских семьях праздник обычно продолжался три дня, в менее состоятельных свадебное торжество ограничивалось одним днем.

За несколько дней до свадьбы дом родителей невесты украшали цветами и гирляндами из еловых веток. Перед ним сооружалась триумфальная арка, также украшенная цветами и зеленью, еловыми гирляндами. По обеим сторонам дома ставили так называемые невестины елочки — молодые деревца, которые почти все были очищены от ветвей и коры так, чтобы они представляли нечто вроде короны. Вечером накануне свадьбы жена священника или другая женщина из духовного сословия приходила в дом невесты взглянуть на свадебный наряд и одобрить его. В тот же вечер, ложась спать, невеста, если она хотела быстро зачать сына, укладывала на ночь в кровать маленького мальчика. Если же невеста не хотела этого, она должна была проследить, чтобы никто не уложил ребенка в ее постель.{119}

Утром в день свадьбы женщина, которая одобрила свадебный наряд невесты, одевала ее. Священник принимал участие в переодевании жениха. Большую роль на свадьбе играли подруги невесты и друзья жениха.

В день свадьбы священник, сват и друзья жениха приезжали в его дом. Лошадь жениха украшали цветами. Нарядно одетый молодожен с букетиком цветов в петлице кафтана (было также принято пришивать к одежде веточку сильно пахнущих растений, например чабрец){120} выходил из дома и все мужчины верхом отправлялись в дом невесты. Впереди ехал сват в сопровождении музыкантов, за ними жених с друзьями, вооруженными ружьями. Их шляпы были украшены длинными лентами, на шее у каждого были повязаны платки, концы которых развевались по ветру. Позади ехала повозка, нагруженная провизией. На пути «свадебного поезда» (bröllopståg) были поставлены триумфальные арки, красиво украшенные цветами, гирляндами и лентами. Проезжая через них, друзья жениха кричали «ура», стреляли из ружей, угощали встречавшихся по дороге людей.

Прибыв к дому невесты, они также въезжали во двор через украшенную арку. Друзья жениха обращались к хозяину с просьбой оказать гостеприимство одному воину, остановившемуся неподалеку со своей свитой. Хозяин приглашал молодых людей в дом и подавал каждому вина. После этого жених и его друзья с веселыми криками под музыку объезжали вокруг «невестиных елочек», стреляя в воздух.

Невеста встречала жениха и его друзей в праздничном, пышном наряде. До середины XIX в. он состоял из синей юбки, красного корсажа, кофты с широкими полотняными рукавами, красного фартука, пояса, вышитого золотом или отделанного золотым кружевом, красных чулок. На шее невесты было несколько ниток жемчуга. Во второй половине XIX в. во многих провинциях подвенечным нарядом невесты стало черное шелковое платье, иногда украшенное цветными лентами, искусственными цветами и серебром.

Белое свадебное платье появилось в Швеции только в начале XX в. Так, например, в области Эркельюига (Сконе) впервые белое подвенечное платье было надето в 1906 г., и лишь через 10 лет оно стало там общепринятым.{121} Обязательным для всех областей страны был головной убор невесты: венок из мирты (Южная Швеция) или корона из цветной бумаги, украшенная блестками, которая надевалась поверх венка из полевых роз или зелени мирты. Со временем общепринятой стала серебряная корона, принадлежавшая церкви и выдаваемая невесте (как богатой, так и бедной). Она не расставалась с ней не только во время венчания, но и в течение всего свадебного дня. Это было нелегко для девушки, так как корона была весьма тяжелой.{122} Она была важным атрибутом традиционного женского свадебного костюма и осталась таковым почти до наших дней.

Из дома невесты свадебный поезд отправлялся в церковь. Невеста ехала верхом в окружении музыкантов и друзей жениха. В Южной Швеции, когда свадебный поезд отбывал в церковь, священник, жених и свита верхом делали три круга по двору, а невеста должна была плакать.

По дороге к церкви свадебный поезд сопровождали музыканты, всадники кричали и стреляли в воздух. Под звон церковных колоколов и звуки музыки священник с женихом, а затем невеста с женой священника и друзья входили в церковь. Друзья держали над молодыми балдахин из шалей. Брачующиеся приближались к алтарю и преклоняли колени. В Швеции существовало поверие, что если правая нога невесты находится впереди ноги жениха, когда они стоят у алтаря, то она будет задавать тон в будущих семейных отношениях.{123} По окончании церемонии священник благословлял новобрачных, и все выходили из церкви почти в том же порядке, как вошли: музыканты шли впереди, наигрывая веселый мотив, за ними молодые и, наконец, все остальные.

В области Веренд (Южная Швеция) было принято, чтобы невеста, выйдя из церкви, раздавала еду беднякам из принесенного заранее узелка.

Если венчание совершалось в доме невесты, то комнату, в которой оно происходило, завешивали белым холстом, а над тем местом, где должны были стоять молодые, сооружали балдахин из шалей. В ту минуту, когда жених и невеста занимали это место и перед ними вставал священник, раскрывалась дверь и девушки под звуки музыки вносили в комнату свадебную подушку, украшенную цветами и лентами, клали ее на пол перед молодыми, и те преклоняли колени на нее.{124}

Среди шведских крестьян существовало поверье, что новобрачные обладают способностью повышать плодовитость скота, поэтому по приезде из церкви домой молодая чета заходила в хлев, что должно было обеспечить хороший приплод телят. Молодая жена в полном свадебном наряде садилась доить корову. Это по народному поверью означало, что ее семья никогда не будет испытывать недостатка в молоке.{125}

Затем начинался свадебный пир. За столом рассаживались с тщательным соблюдением рангов и в зависимости от степени родства с женихом и невестой. Считалось неприличным самому сесть за свадебный стол, и гости ждали, пока хозяева подведут их к тому месту, которое было предназначено для каждого из них. В большинстве случаев молодые сидели за общим столом, а в некоторых — за отдельным. Священник и самые богатые гости занимали наиболее почетные места.

Обед состоял из холодных закусок, жаркого, рисового пудинга, пирогов, кренделей, фруктового пюре и напитков. На свадьбу готовили особую кашу из белой муки на молоке с добавлением сахара, корицы, миндаля. Горячую кашу выливали в деревянную резную форму, а после того, как она остывала, — на большое оловянное блюдо и выносили гостям.

Прислуживали за столом дружки жениха. Во время пира гости поздравляли молодых, читали стихи, пели свадебные песни, давали им наставления. Вот одно из них: «Все браки начинаются как ясное утро, но вскоре многие из них тают как снежный ком. Все это происходит потому, что молодые пренебрегли советом быть всегда приятными друг другу. Однако необходимо помнить, что нельзя расточать всю любовь сегодня, надо думать и о завтрашнем дне. Сохраните „запас топлива“ и для „холодной зимы“, которая бывает в семейной жизни. Не обманывайте друг друга ни в малом, ни в большом. Никогда не ленитесь и не живите праздной жизнью. Не бегайте из дома. Прислушивайтесь к своему сердцу. Собственное сердце имеет достоинство золота. Жена для мужа — семейная вера. Ее рукам он должен доверить дом и семью, доверить ключ от своего сердца и ключ от обеденной комнаты. Честь мужа и честь дома находятся под охраной жены, благополучие дома — в ее руках. Думай об этом, о жена! Молодой мужчина, вступающий в брак, будь верным мужем и хорошим отцом семейства. Поступай так, чтобы твоя жена уважала и любила тебя. Читай усердно Божье слово, которое проведет тебя через шторм и штиль и благополучно приведет тебя в гавань».{126}

После обеда молодежь веселилась и танцевала как старинные, так и современные танцы. Веселое оживление вызывала игра в «похищение невесты». Мужчины похищали невесту к досаде подружек, которые должны были строго ее охранять. Им предстояло выкупать невесту. Среди этого веселья невеста, следуя народному поверью, пыталась обмануть своего молодого мужа, заставив его поднять оброненный ею нарочно носовой платок. Если ей это удавалось, то считалось, что она одержит полный «триумф», и муж будет «гнуть спину перед ней всю свою жизнь».{127}

Этот момент, так же как и другие свадебные поверья, рассматривался в народе не как чары, оказывающие существенный эффект на распределение ролей в домашнем хозяйства, а как своего рода психологические моменты, влияющие на формирование взаимоотношений мужа и жены в дальнейшем.

Пока молодежь веселилась и танцевала, пожилые люди обсуждали свои дела; мужчины курили трубки, вспоминая молодость.

В средние века во время свадебного пира последним тостом был тост во славу оружия. После этого тоста мужчины поднимались с мест и получали из рук хозяина свое оружие, которое они ему отдавали, приходя в дом на свадьбу.

Во многих областях Швеции существовал обычай «вытанцовывать корону с головы новобрачной». Подруги невесты завязывали молодой жене глаза, и она начинала танцевать в центре хоровода, образованного ими. Через некоторое время она снимала корону с головы и наудачу надевала ее на голову одной из подруг. Считалось, что та из подруг, которая оказывалась с короной на голове, должна была раньше остальных выйти замуж. В свою очередь, ей тоже завязывали глаза, и она, танцуя, надевала корону на следующую девушку. После этого девушки приподнимали новобрачную, и она провозглашала тост за счастье своих подружек и желала им обязательно выйти замуж.

Затем девушки снова вставали в хоровод вокруг новобрачной, а замужние женщины тем временем образовывали свой хоровод и старались проникнуть к девушкам и вытащить из их круга новобрачную. Девушки всячески пытались препятствовать этому и не выпустить новобрачную из своего хоровода. И все же через некоторое время замужним женщинам удавалось отнять молодую. В этой своего рода борьбе замужних и незамужних побеждали замужние, которые снимали с невесты корону, украшения с шеи, развязывали фартук и включали девушку в свой хоровод. Затем они уводили молодую в другую комнату, куда за ними следовали все гости с зажженными свечами.

В это же время новобрачный прощался со своими холостыми товарищами, которые также окружали его. Женатые мужчины насильно отнимали новобрачного, причем между обеими сторонами происходила энергичная борьба, которая оставляла о себе память на лицах участников.

В некоторых областях Швеции вечером после свадебного пира местные жители собирались у дома, чтобы поздравить новобрачных, которые появлялись на крыльце или в одном из окон. А на следующий день утром устраивался свадебный завтрак, на котором угощали тех, кто не был на свадьбе.

В наше время свадьбу празднуют чаще всего сначала в доме родителей жениха, затем у родителей невесты, а потом молодые перевозят свои вещи на повозках в предоставленный им дом в сопровождении музыки, песен и танцев. Эта поездка обычно называется «длинный танец» — ленгдансен (längdansen). По дороге необходимо преодолеть ряд препятствий под общее веселье. Свадьба завершается пиром в доме молодых супругов.

Хотя среди шведов в настоящее время истинно верующих мало, все они, будь то жители городские или сельские, венчаются в церкви, выполняя таким образом свой долг. По сравнению с другими западноевропейскими странами в стране традиционно высок процент церковных браков (свыше 90 %).{128}

Сегодня свадьба празднуется гораздо скромнее. Обычно на это торжество отводится один день. Сократилось число свадебных обычаев и обрядов. Одни исчезли, другие упростились. Молодежь обычно довольствуется в основном скромными свадьбами (или просто молодежными вечеринками) в кругу самых близких родных и друзей. Особенно характерно это явление для городской среды.

Традиция выделения молодой семьи в отдельное хозяйство сохраняется до сих пор. Экономическая функция семьи по сравнению с прошлым резко сократилась, на смену сложной семье пришла простая. Представители других поколений — дедушка, бабушка и др. — в семьях практически отсутствуют. Большинство шведских семей состоит из родителей и несовершеннолетних детей.

Т.А. Березина, М.Н. Морозова

Норвежцы

Норвежцы, как и другие европейские народы, всегда относились к вступлению в брак и рождению детей как к основной цели жизни человека. В норвежской крестьянской среде холостой мужчина был объектом жалости и насмешек.{129} Это нашло отражение во многих произведениях фольклора и народного искусства. Часто был невысок также и социальный статус неженатого человека в сельской общине.

Изучению брака и формам его заключения норвежские ученые традиционно уделяли недостаточно внимания; основными объектами их исследований являлись сельская община и материальная культура крестьянства. В связи с этим в норвежской этнографической литературе почти отсутствуют фундаментальные работы по браку и свадебным обрядам и обычаям у норвежцев. Имеющиеся в нашем распоряжении источники и литература не в полной мере освещают весь сложный комплекс проблем и вопросов, связанных с данной темой. Поэтому, к сожалению, многие интересные моменты, которые связаны с браком и формами его заключения у норвежцев, остались за рамками данной работы.

Норвежские крестьяне смотрели на брак с практической точки зрения, и прежде всего как на хозяйственную необходимость. По существовавшему в XVIII–XIX вв. в Норвегии праву наследования все хозяйство передавалось от отца старшему сыну, а если в семье были только дочери, то старшей из них.

Сын вступал в наследство сразу же после свадьбы, иногда передача двора и хозяйства происходила во время свадебной церемонии. Общинники-мужчины подбрасывали наследника вверх с криком: «Мы поднимаем тебя до уровня хозяина двора!»{130} При передаче собственности отец и сын заключали контракт, в котором подробнейшим образом оговаривались права и обязанности сторон, в частности вопросы о жилье для родителей, их доле в продуктах питания, положении остальных братьев и сестер, переходивших на попечение старшего брата вплоть до достижения ими совершеннолетия. Заключение подобных контрактов было характерно для всех Скандинавских стран.

Норвежский социолог Э. Сундт указывает, что многие молодые мужчины и женщины отдавали предпочтение браку с вдовами и вдовцами, считая их людьми, умудренными семейным и хозяйственным опытом.{131} Так же как и в других Скандинавских странах, в Норвегии повторный брак был более распространен среди крестьян, чем среди горожан, что связывалось с существовавшими формами наследования земли и хозяйства.

В средние века норвежских девушек выдавали замуж довольно рано. В литературе описаны случаи, когда в 18 лет женщина была замужем во второй раз и имела ребенка от первого брака. Со временем средний брачный возраст для женщин в сельских местностях возрос до 19–20 лет, а в конце XIX — начале XX в. — до 25 лет. Высокий возраст вступающих в брак характерен для Норвегии вплоть до настоящего времени, что, очевидно, отчасти объясняет и низкую рождаемость.

В XIX в. в Норвегии были широко распространены добрачные связи. В крестьянской среде они не осуждались ни родителями, ни общиной. Очень часто молодые люди жили вместе в течение нескольких лет и имели одного или более детей до вступления в брак.{132} Дети рассматривались как доказательство правильного выбора жены и хозяйки. Общее число внебрачных, точнее добрачных, детей в Норвегии в XIX в. было велико. Это отмечают многие исследователи. По данным социолога Э. Сундта, добрачных детей было больше в среде рабочего класса, чем в среде крестьянства.{133}

Таким образом, по мнению норвежских исследователей, в стране существовали как бы две категории добрачных связей: первая — в городах, главным образом среди молодежи, вторая — в сельской местности, где эти связи имели долгую традицию.{134}

Многие авторы отмечают в своих работах, что норвежцы всегда уважали и ценили в женщине прежде всего силу и самостоятельность. Женщинам приходилось упорно добиваться равноправного положения с мужчинами. Одним из достижений стало совместное обучение молодежи обоего пола в школах, средних учебных заведениях и университетах. В конце XIX в. лишь в отдаленных от столицы районах сохранились некоторые патриархальные обычаи, когда дочери не имели права садиться вместе со всеми за обеденный стол, а хозяйка дома располагалась на краю его.{135} Но в основном норвежским девушкам, в том числе и крестьянкам, разрешалось наравне со своими братьями ходить в гости, свободно проводить время в кругу своих товарищей, путешествовать по стране. Многие исследователи указывают на такое пристрастие норвежской молодежи, как путешествия по родной стране.{136} Получив то или иное образование, девушки продолжали жить с родителями, однако вели совершенно самостоятельный образ жизни, по своему усмотрению устраивались на работу и приобщались к какому-нибудь ремеслу.

Интересную характеристику норвежским женщинам дает в своей работе русская исследовательница Е. Н. Водовозова: «Нигде среди женщин не попадается так много энтузиасток, как в этой северной стране, есть не мало таких, которые всю жизнь отдают науке, искусству, обучению других, и раз они видят в этом осуществление своих идеалов, никакие лишения и бедствия не могут заставить их изменить свой образ жизни. Многие из них стремятся в настоящее время уничтожить в себе всякую тень женского кокетства, они объясняют это тем, что наряжаться для того, чтобы нравиться мужчинам, недостойно порядочным женщинам, и это может себе позволить только „гаремная затворница“. Норвежские женщины производят чрезвычайно приятное впечатление: они отличаются необыкновенною искренностью, безыскусственностью, независимостью и смелостью своих суждений».{137}

По словам многих авторов конца XIX в., нравы в Норвегии были довольно свободные. Молодые люди могли открыто встречаться и проводить вместе время, путешествовать вдвоем, посещать друг друга. Свобода предоставлялась девушкам также и в выборе брачного партнера. Такое поведение молодежи никогда не подвергалось осуждению старших.{138} Вместе с тем в средние века у женщин, запятнавших свою честь, остригали волосы, а девушка безукоризненного поведения носила длинные распущенные волосы.

Будучи деловыми по натуре, норвежцы в вопросах супружества, по мнению некоторых авторов, иногда допускали легкомыслие, вступив в брак без всяких средств к существованию, получив лишь на время выгодную работу. Подобные явления были особенно распространены в городах. Родители не заботились о приданом для своих дочерей, полагаясь на самостоятельность юноши и девушки.

В Норвегии, как и в других Скандинавских странах, было распространено так называемое «постельное товарищество» (sengkameratskap), когда в период ухаживания за девушкой юноша оставался у нее на ночь. Это явление не осуждалось ее родителями и считалось обычным делом.

В средневековье было принято обручать детей в малолетнем возрасте Расторгнуть помолвку, заключенную отцами, было невозможно. Но когда детям исполнялось 14 лет, а считалось, что в этом возрасте мальчики и девочки становятся взрослыми и разумными, они могли объявить приходскому пастору о том, что желают нарушить заключенную ранее брачную сделку. При этом они должны были дать клятву, что девушка осталась чиста и непорочна. В случае, если юноша и девушка не могли поклясться в этом, брачный сговор оставался в силе. Считалось, что молодые люди делом подтвердили свое согласие с уговором родителей. И если один из них, став старше, в нарушение брачного сговора сочетался браком с кем-либо другим (вынужденно или добровольно), это рассматривалось как блуд.{139}

В старину в Норвегии довольно часто родители не устраивали торжественной помолвки детей. Отцу девушки было достаточно в сговоре с отцом юноши просто пообещать свою дочь, сказав, что он обещает ее такому-то парню, но не обручает их. При этом он добавлял, что будет считать себя свободным от данного обещания, если юноша, уехав учиться, не вернется в срок, или если нрав и характер его изменятся в худшую сторону.

Иногда помолвка происходила крайне упрощенно: молодым людям достаточно было подать друг другу руки в присутствии свидетелей, и с этого момента они считались обрученными.

Основной формой заключения брака в XIX — начале XX в. у норвежцев была свадьба, которая представляла собой целый комплекс обычаев и обрядов, связанных между собой. Собственно свадьбе (bryllup) предшествовало сватовство (frieri) и помолвка, или обручение (forlovelse).

В конце XIX — начале XX столетия одним из немаловажных условий сватовства у норвежцев считалось знакомство парня с девушкой, их обоюдное согласие вступить в брак. При этом молодые люди обменивались подарками, которые рассматривались как своего рода залог согласия сторон заключить брачный союз. Юноша зачастую дарил своей возлюбленной деревянные предметы домашнего обихода, красиво орнаментированные или вырезанные. Если подарки принимались обеими сторонами, то молодые люди начинали готовиться к собственно сватовству. Ведущая роль в нем принадлежала юноше, который, заручившись согласием девушки, обращался к своим родителям с просьбой посватать его и разрешить ему жениться. При этом молодому человеку необходимо было получить благословение на брак не только родителей, от которых он зависел экономически и юридически, но и других близких родственников. На расширенном семейном совете обсуждалась кандидатура избранницы, причем принимались в расчет как личные качества, так и экономическое положение ее родителей. В большинстве случаев крестьяне женили сыновей в своей деревне. Иногда, чтобы добиться согласия близких, юноше приходилось проявлять настойчивость и убеждать в правильности своего выбора. Случаи, когда родственники не принимали предложенную им кандидатуру невесты, были крайне редки.

Получение юношей благословения и согласия семьи и родни означало, что он, его семья и «род» берут на себя заботы и расходы по организации сватовства и свадьбы. В Норвегии в течение многих веков были сильны традиции помощи между общинниками при важных семейных событиях — свадьбе, рождении детей, смерти члена семьи.{140} Особенно ярко они проявлялись в XIX — начале XX в., а позднее сохранились лишь в глухих горных районах Вестланна.{141}

Собственно сватовство начиналось с того, что сын просил отца поехать посватать его. Мать в церемонии не участвовала. Вместе с отцом отправлялись и ближайшие родственники, 10 и более человек. Среди них были дядья жениха по отцовской линии (реже — по материнской), старшие братья жениха, уже женатые, иногда замужняя сестра, жена дяди или жена брата, а также кто-нибудь из богатых и авторитетных знакомых.{142} Сватов могло быть и меньше. С числом их связывалось представление о знатности и зажиточности жениха: чем больше было сватов, тем богаче и родовитее жених.{143} Обычно жених также принимал участие в сватовстве.

В назначенный день приглашенные сваты собирались в доме жениха. Отведав угощения и помолившись, они отправлялись в путь, взяв с собой подарки и деньги. Сватовство обставлялось торжественно и красиво. Сам жених (frier — сватающийся) должен был быть нарядно одет. Лошади и повозка, в которых ехали сваты, украшались колокольчиками, отпугивавшими, по народному поверью, злых духов. Зимой лошадей запрягали в сани; в некоторых районах сваты добирались до дома невесты на украшенных лодках, а если невеста жила неподалеку от жениха, то пешком. Звон колокольчиков, а также выстрелы из ружей оповещали всю деревню о предстоящем событии.

Известно, что в XIX в. переговоры обычно вели сваты, а жених при этом держался скромно и молчал. Как правило, отец жениха начинал разговор с прославления знатности своего рода и его состояния. После этого в разговор вступали сваты, представляя родителей жениха с самой лучшей стороны, а также расхваливая их дом, хозяйство, земельные угодья, скот, их сноровку в работе. Рассказывая обо всем этом, они старались убедить родителей невесты дать согласие на брак. Затем сваты переходили к восхвалению личных качеств самого жениха: его внешности, характера, хозяйственности и деловитости.

С начала XX в. в некоторых областях Норвегии жених принимал более активное участие в переговорах с родителями невесты, выступая официальным представителем своей семьи.

После окончания разговора звали девушку, которая все это время где-нибудь пряталась, и спрашивали о ее решении. Сватовство предусматривало и угощение. И так как вся деревня, оповещенная звоном колокольчиков, знала о том, что происходит в доме девушки, молодежь спешила туда: в доме и во дворе начинались веселье, игры и танцы.

Во время сватовства обе стороны оговаривали важные вопросы, касающиеся невестиного приданого (heimafylgia), а также суммы денег, которую должна была выплатить сторона жениха. Практически она соответствовала стоимости невестиного приданого.{144}

В заключение стороны договаривались об обручении (forlovelse), которое окончательно подтверждало согласие сторон на брак. Иногда обручение даже заменяло церковное венчание и свадьбу; в XIX в. оно проводилось пастором в домашней обстановке в присутствии главы рода и многих свидетелей. После исполнения обряда устраивали пир (festaröl). Вслед за обручением нередко начиналась супружеская жизнь, однако бывали случаи, когда договор о браке нарушался. В связи с этим родственники обеих сторон были заинтересованы в получении более твердых гарантий.{145} Это мог быть официальный обмен подарками (festarfe) между сторонами жениха и невесты. В качестве подарка-гарантии часто фигурировали деньги, иногда скот, которые давали родственники жениха, а родня невесты дарила какие-нибудь предметы домашнего обихода собственного производства. Подарки, преподнесенные женихом или его родственниками невесте, считались ее личной собственностью и в случае разлада оставались у девушки.

При обручении родители невесты (forlovede — обрученная) одаривали родственников жениха, а также сватов подарками.{146} Как правило, это были полотенца, рубахи, платки, пояса, обязательно носки и варежки. В некоторых местностях жениху (forlovede — обрученный) дарили какое-нибудь домашнее животное, например кошку или собаку. После этого назначался день свадьбы. Период от обручения до свадьбы, если таковую устраивали, был небольшим, но очень хлопотным.

Самым подходящим временем для свадеб считались осень и зима, часто их назначали на рождество, праздник середины зимы, дни св. Мартина и св. Анны.{147}

Подготовка к свадьбе сводилась к приготовлению подарков, наряда и приданого для невесты, уборке помещений, приготовлению пирогов и прочей снеди. Большую роль в подготовке играла община. Все взрослые общинники помогали в организации свадебного торжества. Они приносили, в частности, припасы для свадебного пира. Каждый считал своим долгом помощь хозяину, у которого устраивалась свадьба, так как одному хозяйству было трудно обеспечить угощением всех гостей, которых собиралось зачастую по 200–300 человек.{148}

В ряде областей Норвегии с давних времен существовал обычай, по которому невеста (brud — на свадьбе) на своей свадьбе раздавала дружкам жениха, своим подругам, всем близким родственникам, музыканту красиво орнаментированные вязаные шерстяные носки и рукавицы. Приготовить эти подарки ей помогали ее незамужние и замужние подруги.

Свадебное торжество продолжалось от двух-трех дней до недели, в зависимости от состоятельности хозяев. Каждый день имел свое название и свое особое содержание.{149}

В центральных областях Норвегии свадебное торжество обычно продолжалось пять дней. В первый день собирались на вечеринку по отдельности: жених с друзьями в своем доме, а невеста — с подругами — у себя. На другой день все гости веселились в доме жениха. В третий день праздник продолжался у жениха, здесь же проходил и сбор подарков с гостей. Четвертый день проводили сравнительно спокойно, молодые отдыхали, гости начинали готовиться к отъезду. В последний, пятый, день оставшиеся гости угощались перед дорогой и разъезжались по домам.{150}

В южных областях страны свадьба чаще всего ограничивалась тремя днями, а начиналась в четверг или пятницу. В первый день устраивалось самое главное, общее, пиршество, на второй день продолжалось веселье и сбор подарков, а на третий гости разъезжались.{151}

В назначенный для свадьбы день к невесте приходила ее замужняя сестра и помогала ей одеться. Это происходило в самой большой комнате перед зеркалом, куда вносился старый сундук, в котором лежали семейные украшения для невесты: ремешок для короны, кружевной воротник, брошь, кольца. Открывала этот сундук бабушка, у которой хранился ключ от него. За несколько дней до свадьбы бабушка и младшая сестра чистили и полировали семейные драгоценности до такой степени, что они начинали сверкать. Довольно массивные украшения были сделаны из серебра. По ходу дела бабушка рассказывала своей внучке-невесте о том, кто из членов семьи надевал их раньше.{152}

На голову невесты одевали корону. Девушка чувствовала себя в день свадьбы чрезвычайно неудобно под ее тяжестью, а ведь корону приходилось носить весь день. Массивная, она была сделана из чистого серебра, вызолочена и сплошь украшена разными деталями: медалями, бабочками, пчелками и разными привесками. Длинные волосы невесты подбирали сеткой. (Замужние женщины прикалывали к ее волосам белый платок, концы которого прикрепляли к талии.) Талию обхватывал пояс из массивного серебра с большой пряжкой впереди. Поверх передника из пестрой материи висели три ленты. Руки невесты иногда прятали в муфту, которая была сделана из шерсти домашнего прядения.{153}

В отличие от многих народов, избегавших наряжать невесту в зеленое платье и давать в приданое зеленую одежду, у норвежцев этот цвет не ассоциировался со злым духом и, следовательно, не считался несчастливым.{154}

Нарядно одетый жених ждал у себя дома свою свиту. В нее входили его женатые братья, дядья с женами, музыкант и друзья. Перед отъездом в церковь их угощали. И свадебным поездом и свадебным пиром руководил один и тот же человек. Норвежцы называют его брудесвен (brudesvenn), что буквально означает «невестин парень».{155} В окружении свиты жених приезжал за своей суженой. Свадебный поезд (brudetog) был очень красочным: на лошадях нарядная упряжь, дуга обвязана лентами, бумажными цветами. Поездка сопровождалась ружейными выстрелами, веселыми криками. Первым в свите ехал музыкант, за ним жених со своим ближайшим другом, далее остальные гости. С собой обычно везли подарки и гостинцы для невесты, ее родни и подружек.

Иногда свадебный поезд жениха встречал по дороге поезд невесты, в который входили ее замужние сестры, тетки с мужьями, незамужние подружки. В этом случае они все вместе отправлялись в церковь. В XIX в. жених и невеста иногда приезжали в церковь в сопровождении родственников и друзей по отдельности.

После венчания в церкви молодые в окружении свиты приезжали в дом, где им предстояло жить; чаще всего это был дом жениха.{156} Их встречали родственники и гости. Для встречи новобрачных (brudepar) было принято расстилать на крыльце и в сенях новый холст или сукно. По этой дорожке молодые входили в дом. Новобрачных по обычаю осыпали ячменем или рожью. Часто это делала мать жениха. Пока они поднимались по лестнице, она бросала в них зерно и произносила слова с пожеланием счастья.

Обрядовое осыпание новобрачных зерном, как и у многих народов, носило характер магического действия, стимулирующего плодородие и вообще богатство и счастье в браке. Обычно невеста ловила зерно. Считалось, что чем больше она их поймает, тем больше будет в доме счастья. Невеста сразу же преподносила подарок матери жениха.

В некоторых областях после прибытия новобрачных устраивали игру в «выкуп» невесты или жениха и невесты (brudgom — во время свадьбы). Выкуп за невесту представлял иногда кусок гранита или мха, привезенный из отдаленных мест.{157} В литературе описан случай, когда на одной из свадеб жених с невестой были запряжены в упряжь, и родне следовало их выкупить. Родня жениха выкупала невесту, а родня невесты — жениха.{158}

Так же, как и в Швеции, новобрачные в Норвегии по приезде в дом заходили в хлев, что, по народному поверью, должно было обеспечить высокий удой молока. Затем присутствующие входили в дом, рассаживались в соответствии с принятым порядком: жених со своими родственниками и друзьями садился слева от невесты, а невестина родня и подруги — справа от нее.

За почетным столом сидели пастор и наиболее уважаемые гости, за другими — гости в зависимости от их родственных отношений с семьями новобрачных и от социального статуса. Отдельный стол накрывали для подростков. Около двери стоял так называемый низший стол, за которым сидели наиболее простые и бедные гости.

На праздничном столе было много разнообразных пирогов, печенья, миндальный свадебный торт, состоявший из колец, украшенных и скрепленных глазурью. На стол подавали также блюда из вареного и копченого мяса, колбасы, рыбные закуски. Из напитков — водку, пиво собственного изготовления, различные ягодные напитки. В средние века в сельской местности на свадьбах пили хмельной напиток из меда (met).

Важным лицом на свадьбе являлся тамада. Он следил за ходом пиршества: провозглашал тосты, пел, развлекал гостей.{159} Другим ответственным лицом считался виночерпий, на больших свадьбах их было даже несколько. В обязанности виночерпия входило приготовление хорошего пива, раздача его, а также вина и водки во время пира. Он внимательно следил за тем, чтобы у гостей были наполнены бокалы и кружки. Еще один человек следил за тем, чтобы у гостей не пустовали тарелки.

Говоря о свадебном пире, следует обратить внимание на значение так называемой невестиной каши (fløtegrøt, brudegröt), сваренной из пшеничных зерен на сливках. С древнейших времен она была обязательным угощением на норвежских свадьбах. Кульминационным моментом на свадебном пиру было угощение этой кашей. Она подавалась на стол после того, как невеста снимала свой пышный наряд и переодевалась в костюм замужней женщины, а на голову вместо короны надевала платок. Она присоединялась к гостям, съедала ложку каши, как бы подтверждая этим свое новое положение.

С кашей было связано много шуток и забав. В то время, когда котел с кашей передавали вдоль стола, а часто и под столом, он мог исчезнуть и оказаться даже где-нибудь в соседнем доме. В таком случае надо было найти кашу «за выкуп».

В некоторых местностях Норвегии на свадьбе большое значение придавалось сыру, в особенности так называемому сыру невесты (brudeosten). Его подавали в самом конце пира. Невеста обходила всех гостей за столом и отрезала каждому по кусочку. По тому, как он был отрезан, присутствующие судили об умении, ловкости, хозяйских способностях будущей жены.

Свадьба обязательно сопровождалась музыкой. Молодежь много танцевала как в самом доме, так и на дворе. Устраивались и всевозможные игры. Одной из них была игра-шутка, смысл которой заключался в том, что стул или обувь невесты переносили в другое место, как бы показывая этим, что невеста украдена.

Торжественным моментом на свадьбе было вручение новобрачным подарков; оно могло происходить в начале пира и в самом конце. В доме, где праздновалась свадьба, устанавливали особый стол и на него ставили большое деревянное блюдо, украшенное резьбой. Родственники молодых первыми подходили к этому столу и, высказав соответствующее пожелание, оставляли на блюде деньги. За ними следовали все гости. Дарили также зерно, шерсть, овчины, холст. Каждый из гостей, преподнесший подарок, получал чарку водки или вина; для этих гостей исполнялись песни и пляски.

По окончании пира гости расходились. Вслед за ними отправлялись по домам и родственники невесты. Гости, приехавшие издалека, начинали собираться в обратный путь еще до окончания свадебного застолья. На дорогу их снабжали продуктами, а также «невестиной кашей» для передачи родственникам, которые не смогли приехать на свадьбу.

Рис. 5. Жених и невеста (Фарерские острова)

Рис. 6. Жених и невеста (Англия)

Рассмотрев некоторые элементы свадебной обрядности норвежцев, можно отметить, что их обряды и обычаи, связанные со вступлением в брак, на протяжении веков видоизменялись как в целом, так и в региональных вариантах. С годами различные элементы свадебной обрядности упрощались, им начинали придавать не столь большое значение, как прежде, а некоторые совсем забывались. На характере свадьбы отражалось и экономическое положений семей, и своеобразие культурного развития той или иной области, нравственные и моральные устои общества и общинные традиции. Произошло перераспределение ролей при решении вопроса о заключении брака: влияние родителей в выборе брачного партнера с годами резко уменьшилось, а самостоятельность молодежи, наоборот, возросла, исчез целый ряд обрядов, считавшихся ранее обязательными.

Современная свадьба обходится без традиционной пышности, она гораздо скромнее обставлена, значительно менее многолюдна. Свадебные празднества проводятся в основном в кругу самых близких людей и длятся несколько часов. Подготовка не занимает так много времени, как раньше. Сама свадьба, особенно в городах, похожа на вечеринку, зачастую родители новобрачных после венчания в церкви устраивают обед, на котором присутствуют новобрачные, их родители и несколько друзей.