Брак у народов Северной и Северо-Западной Европы

M.-Л. Хейкинмяки предложила классификацию финской свадьбы, подразделяя ее формы по следующим признакам: 1. проведение свадьбы в одном или двух домах; 2. место проведения (дом жениха или дом невесты) основных свадебных церемоний: венчания, первой брачной ночи, одевания невесты в костюм замужней женщины; 3. наличие раздельных (жениха и невесты) или общих гостей.{42} Согласно этим принципам, выделяется прежде всего восточнофинский тип свадьбы, распространенный в Саво и Карьяла. Восточнофинская свадьба сохранила много архаических черт, в том числе ритуальное проведение ее в двух домах — жениха и невесты, это так называемая двусторонняя свадьба (аналогичная эстонской «двухконечной»).{43} В доме невесты праздновались «уходы» (läksijäiset), а в доме жениха собственно свадьба — хяят (häät).

Характерно, что в восточнофинской свадьбе даже в конце XIX в. церковное венчание не заняло определенного места в кругу традиционных народных обрядов. Оно могло проводиться как до свадьбы, так и после нее. В конце XIX — начале XX в., когда еще справлялись «двусторонние» свадьбы, венчались обычно утром в день свадьбы. Невеста и жених, каждый из своего дома, отправлялись в церковь, а после венчания разъезжались по домам.

После полудня у них собирались гости. Обе семьи приглашали своих гостей каждая в свой дом, и большая часть их там все время и оставалась. Званые гости шли на свадьбу не с пустыми руками, они несли припасы для общего стола: хлеб, масло, мясо и т. п. Эта помощь оказывалась весьма существенной, так как свадьбы даже в бедных домах были многолюдны, поскольку следовало приглашать всю родню. На столе все время свадьбы должна была быть какая-нибудь еда, ибо это, по повериям, предопределяло достаток в новой семье.

Прибывших гостей угощали, иногда для них топили баню и ожидали приезда жениха. Жених тем временем принимал и угощал своих гостей, а к концу дня часть их вместе с женихом ехала за невестой. Более ранние материалы (конца XVIII — начала XIX в.) свидетельствуют, что у жениха было всего один-два сопровождающих, но с течением времени их число увеличилось, и в описываемое время с женихом ехало пять-семь мужчин, иногда и женщина-каасо (с его стороны). Дружина жениха называлась «сопровождающими», «приводящими» (juohtoväki), а каждые член — «сватом». Перед выездом проводились различные магические действия. Например, старший сват клал одну пушинку жениху под пятку, другую — под подрез саней, чтобы лошадь хорошо бежала и т. п. Соблюдалась традиция присесть перед выездом, затем поднимались и с пением псалмов шли к саням.{44}

По прибытии к дому невесты дружина просила принять их на ночлег, так как они «потеряли дорогу», или «ищут ушедшую дичь», «заблудшую скотину» и т. п. Хозяева же дома подозревали, что прибывшие — разбойники или контрабандисты и требовали «паспортов». На расспросы, откуда они прибыли, сваты отвечали что-нибудь вроде того, что «мы из Пасхального прихода, из Вознесенского двора, что по ту сторону Рождества».{45} В качестве «паспорта» сваты передавали хозяину двора бутылку водки, но иногда у них бывал и шуточный «паспорт» с перечислением всех участников.

В одних случаях прибывших сразу вели в дом, в других сначала в клеть, где поили кофе, а потом уже следовало приглашение в дом. Во время угощения в доме происходил сбор денег в пользу невесты. Иногда прибывших перед трапезой угощали пивом, иногда на стол ставили миску с кашей (rahapuuro — «денежная каша»), за угощение гости давали деньги: клали их на стол или в специально поставленный там пустой ковш, покрытый полотенцем.

К концу трапезы подавали традиционное «разлучное» блюдо — кашу, щи или гороховую похлебку. Перед отъездом собранная в дорогу невеста сидела за столом рядом с женихом, но не на пристенной скамье, а с противоположной стороны стола, на приставной скамье. Вставая, она должна была сломать свою ложку и бросить ее за порог, а скамью опрокинуть ногой, «чтобы не тосковать по отчему дому». Иногда невеста брала с собой горсть пепла из очага или горсть земли со двора, чтобы ей было лучше жить на новом месте.

При отъезде невесте полагалось плакать и причитать. Если она не начинала делать этого своевременно, ей напоминали старшие женщины: «Не плачешь здесь, будешь плакать там». Женщины пели при этом «отъездные песни»: в одних корили жениха, его род и дом, рисовали тяготы замужней жизни, в других поучали невесту, как следует почитать старших в новом доме и т. д.

На востоке Финляндии дольше, чем на западе, в повседневном быту носили народную одежду, и праздничный комплекс женского костюма невеста надевала на свадьбу. При этом сохранялся обычай на время поездки надевать невесте полотенчатый головной убор — хунту (huntu) особым способом: один конец его закрывал лицо. В некоторых местностях поверх хунту повязывали особое «головное полотенце» (pääpyyhe), которое одним углом закрывало лицо невесты. Таким образом, невеста ехала на венчание и в дом жениха с закрытым лицом, чтобы избежать воздействия злых сил. Головное полотенце было свадебным убором, но кое-где молодая надевала его при выходе из дому вплоть до первого визита к своим родителям, по другим сведениям — некоторое время носила его на руке, идя в церковь, как символ своего нового семейного положения.

Вместе с невестой в дом жениха ехали некоторые из ее гостей, обычно их было вдвое больше, чем в приезжавшей дружине жениха. Этих гостей невеста должна была заранее пригласить сопровождать ее, иначе они — в случае приглашения в последний момент — могли отказаться от поездки, что было бы бесчестьем для невесты. В состав поезжан никогда не входили родители невесты. Они оставались дома с остальными гостями.

В момент отъезда в доме поднимался страшный шум, считалось, что это обеспечит мирную совместную жизнь молодых. На отъезжавшую пару приходили взглянуть и незваные гости. Уезжали, как правило, поздно ночью или даже под утро, не исключено, что также во избежание опасностей, угрожавших со стороны «злых сил». Вообще о благополучии поезда должен был заботиться старший брат, предпринимавший различные магические действия для защиты от сглаза и других форм недоброжелательства.

По пути следования молодую пару встречали местные жители: они разжигали костры, стреляли из ружей. Поезд двигался быстро, считалось, что лошадей нужно гнать во весь опор. Однако остановки для угощения встречавших — им давали обычно пиво или вино и булки — были обязательны. При въезде повозки с новобрачными во двор жениха к ней бросалась ожидавшая прибытия невесты молодежь: тот, кто первым успевал схватиться за дугу, снимал ее и бросал через крышу, другой выпрягал лошадей, за что оба получали от невесты подарок — тканые пояса или подвязки.

Иногда и в доме жениха повторялась вся церемония принятия «заблудившихся путников»; сват шел в дом просить ночлега, предъявляя «паспорт» — бутылку вина и т. д.

Невесту вводили в дом, соблюдая различные предосторожности: дорогу от повозки до дверей устилали шубами и овчинами или несли невесту на руках. Известно, что в прошлом невеста кланялась земле и ее духу-хранителю, произнося традиционные формулы обращения к ним, хотя в описываемый период этот обычай уже исчез. В доме она должна была прежде всего коснуться печи, бросить за нее монету, положить в топку несколько поленьев.

Как только невеста садилась за приготовленный для свадебного пира стол, на колени ей сажали маленького мальчика и желали ей при этом «девять сыновей и одну дочь».

По старой обрядности первая брачная ночь в восточной части Финляндии проводилась в доме жениха. Если по каким-либо причинам отъезд из дома невесты был отнесен на утро, то в ее доме молодые спали порознь, причем с невестой спала женщина-каасо.

Особо устойчиво традиции первой брачной ночи сохранялись в юго-восточных районах Финляндии. Для молодых готовили постель в клети, даже если это было зимой, и только в самые сильные морозы — в бане. Молодые шли туда в сопровождении свата и каасо, которые раздевали их и уходили, запирая дверь снаружи. Утром их шумно будили и приносили воду для умывания. Затем следовало облачение молодой в одежду замужней женщины. Это касалось на деле только головного убора, так как платье для свадьбы у девушки было обычно одно, в котором она была все время, исключая те моменты, когда надевала будничную одежду, чтобы помочь по хозяйству.

На востоке страны довольно долго у замужних женщин сохранялся полотенчатый убор — хунту. Его постепенно вытеснил западнофинский полужесткий чепец-лакки, или мюссю. Соответственно головному убору обряд надевания его назывался хуннутамине, лаккитамине, мюссюйяйсет. Известен также термин «каасотамине», так как убор на молодую надевала женщина-каасо.

Обряд надевания головного убора замужней женщины в прошлом веке особенно устойчиво держался в Южной Карьяла и Саво, а также на юго востоке Хямэ и востоке Уусимаа.

У замужней женщины волосы скручивались пучком на затылке или обертывались вокруг головы, и ни одного волоска не должно было быть видно из-под головного убора. Впоследствии молодая уходила причесываться в баню или клеть, чтобы никто не видел ее с непокрытой головой. Известно, что даже в 1930-е годы замужние женщины не садились за стол, не кормили грудью ребенка и не входили в церковь с непокрытой головой.{46}

Одним из важных ритуалов в конце свадебной церемонии была раздача невестой подарков. Символика этого обряда не представляет загадки: молодая делала подношения новой родне, чтобы быть благожелательно принятой в новый род. Характерен состав раздаваемых ею подарков: собственноручно изготовленные текстильные изделия, причем ближайшие родственники получали рубахи. По старинным представлениям, рубаха, соприкасаясь с телом, должна была породить у принявшего подарок симпатию к дарителю. Исследователи считают, что у некоторых народов, в том числе финнов, именно рубаху одевали на человека в знак принятия его и в семью или род.{47} Собственноручное изготовление подарков невестой имело в прошлом несомненно определенное магическое значение, хотя в XIX в. это уже просто демонстрировало ее умение работать. Постепенно эта традиция также стала исчезать, и невесты, готовя подарки, пользовались и покупными материалами, например фабричной пряжей, а ткали и шили сами. В начале XX в. дарили на свадьбах даже не рубахи, а просто отрезы покупной ткани на рубаху, кофту, готовые платки и т. д.

В прошлом невеста должна была иметь нередко более сотни вещей, предназначенных для раздачи на свадьбе. Подарки (antimet, myynit, lahjat, kapiot){48} составляли значительную часть приданого. Некоторые из них были предназначены духам — хранителям дома. Обходя новое место жительства, молодая оставляла тканые пояса или другие небольшие вещи в хлеву, вешала на угол печи, на дверь клети и т. п. Основная часть даров раздавалась ближайшим родственникам жениха. Кроме того, небольшие подарки предназначались тем людям, которые выпрягали коней из повозки, сажали невесте на колени мальчика, приносили молодым воду для умывания после первой брачной ночи и т. п. Подарки обязательно получали сват, каасо, люди, которые помогали на свадьбе, в первую очередь повариха.

В тех случаях, когда молодая входила в большую семью, число подарков было огромным, при этом свадьба с подарками дольше всего сохранялась именно в тех местностях страны, где больше удерживались неразделенные семьи — на юго-востоке и в Похьянмаа.

Одна женщина из Пюхяярви вспоминала, что вышла замуж в семью, где ближайшей родни было 32 человека. К свадьбе ей нужно было приготовить 38 рубах и 60 тканых поясов и тесьмы. Другая невеста (из Аньяла) приготовила для раздачи 26 рубах, перевязанных тканой тесьмой. Существовали нормы и традиции, определявшие, кто из родственников и свадебных чинов должен был получить подарки и какие именно. Так, свекор получал рубаху, пояс, носки, варежки, платок, свекровь — платье (или юбку с кофтой), рубаху, чулки, варежки, платок и постельное белье, золовки — по две пары чулок и тканые подвязки, девери — носки и пояса. Сват также получал рубаху, пояс, носки, варежки, т. е. примерно то же самое, что и свекор. Каасо полагалось подарить носки, варежки, головной и носовой платки, остальным родственникам и стряпухам — подарки поменьше. Иногда и все гости получали небольшие подарки (варежки, носовые платки и т. п.).{49}

Упоминания об одаривании невестой родни мужа в ходе свадьбы встречаются еще в средневековых источниках, причем, судя по ним, раздача проводилась в прошлом без особых церемоний. Одаривание же молодой пары гостями происходило особо и было последним этапом свадьбы. В описываемое время эти два обряда соединились в один ритуал.

Обычно молодые сидели за столом, перед ними стояло решето или деревянная миска для сбора подарков; рядом с молодой складывали ее дары.

Подарки раздавал один из ее родственников-мужчин, чаще всего брат. Он стоял около молодой, иногда даже на скамье, чтобы его лучше было видно. Каждый подарок он поднимал в воздух на рукояти кнута, громко называя имя одариваемого. Получивший подарок клал в решето деньги или обещал что-нибудь подарить: овцу, курицу, какое-то количество зерна. Активное участие в обряде принимал и сват, всячески вызывавший гостей на проявление щедрости.

Об окончании свадебного торжества хозяина дома объявляли, подавая на стол определенное «разгонное» блюдо. Обычно это было то же самое кушанье, которое подавалось в доме невесты перед ее отъездом в дом жениха: каша или гороховая похлебка, щи. Сразу после этого гости разъезжались, считалось неудобным ни уехать раньше, ни задержаться.

Как видно из изложенного выше, восточнофинская свадьба очень хорошо сохранила характерное для двусторонних свадеб трехчастное деление: 1) обрядность, символизирующую отделение невесты от своего рода и проводившуюся в ее доме (сепарация); 2) обрядность, проводившуюся в доме жениха, связанную с приемом невесты в род (агрегация); 3) этап переезда из дома в дом (лиминация), во время которого соблюдалось множество магических действий.

В этой свадьбе сохранился обычай раздельного приглашения гостей обоими сторонами, и они составляли два разных коллектива, из которых только небольшие группы — дружина жениха и сопровождающие невесты — посещали дом другой стороны. Характерно отсутствие родителей невесты на свадьбе-хяят в доме жениха.

В восточнофинской свадьбе еще держалась традиция раздачи подарков родне жениха, что должно было обеспечить ей доброжелательное принятие в род мужа. Сохранялась достаточно четкая последовательность ритуала с проведением в доме жениха первой брачной ночи и последующего обряда надевания молодой головного убора замужней женщины.

Характерно, что основными гостями на свадьбе были родственники с обеих сторон. Напомним также, что и при сватовстве в некоторых местностях юго-востока Финляндии родственники также играли важную роль, давая на определенном этапе свое согласие на брак («харьякайсет»). Главными свадебными чинами на восточнофинской свадьбе были представители старшего поколения: старший сват и женщина-каасо.

* * *

Западнофинская свадьба имела существенные различия от восточнофинской, причем по своей символике некоторые обряды не укладываются в те классификационные признаки, которые упоминались выше. Кроме того, в западной части Финляндии в свадебном ритуале имелись и довольно значительные местные отличия. Так, в западных прибрежных провинциях — Южной и Центральной Похьянмаа свадьба праздновалась только в одном доме. В юго-западной части (провинции Варсинайс-Суоми, Сатакунта и Хямэ), а также на северо-западе (Северная Похьянмаа) свадьба как правило, праздновалась в доме невесты и в доме жениха. По архивным данным середины прошлого века, в этих провинциях лишь 20–25 % свадеб справлялись в одном доме, в то время как в Южной и Центральной Похьянмаа «однодомные» свадьбы составляли примерно 70 % случаев.{50}

Тип свадебного ритуала в известной мере определял его продолжительность, что наиболее четко выражалось на востоке страны. Полный ритуал восточнофинской свадьбы (с соблюдением деления его по традиционным дням) занимал три дня. Лишь в 10–20 % случаев (в разных частях восточной области) свадьба длилась дольше. На юго-западе страны свадьбы, справлявшиеся в обоих домах, в 60 % случаев длились более трех дней. Это было связано не столько со сложностью ритуала, сколько с тем, что зажиточные крестьяне стремились продемонстрировать таким образом свое благосостояние. В более бедных центральных и северных частях Финляндии свадьбы, длившиеся более трех дней, составляли лишь 20 %.{51} Западнофинские свадьбы, проводившиеся в двух домах, в основном начинались во вторник и заканчивались в конце недели, а при праздновании в одном доме продолжались с четверга по субботу.

В прошлом, как свидетельствуют источники, финские крестьяне проводили свадьбы в рождественское время. В XIX в. это уже не было общим правилом: богатые крестьяне чаще справляли свадьбу летом, между вознесением и Ивановым днем, а бедные — зимой, на рождество, чаще всего в день св. Стефана (26 декабря), как и было принято ранее. Это имеет простое объяснение: бедные могли устраивать свадьбу лишь после уборки урожая и осеннего забоя скота, когда появились материальные возможности для проведения торжества: рождественский период предоставлял и свободное время. Люди богатые не зависели от этих обстоятельств, а летнее время позволяло пригласить больше гостей, так как часть празднества проводилась во дворе. К тому же летом между окончанием сева и началом сенокоса был некоторый перерыв в работах. По статистическим данным в период между 1866 и 1910 г. 15 % свадеб происходили в декабре, летние свадьбы составляли 18,7 %, кроме того, 13,3 % проводились в ноябре. Ноябрьские свадьбы — это преимущественно батрацкие, так как после Михайлова дня наемные работники имели обычно две свободных недели.{52}

Одной из характерных черт западнофинской свадьбы было то, что церковное венчание здесь включилось в ритуал народной свадьбы, и именно с него начиналось торжество. Несмотря на то что церковное освящение брака стало обязательным в Финляндии только с 1734 г., на западе страны оно соединилось с народным ритуалом довольно быстро. При этом характерным было венчание на дому. Этот обычай был воспринят из Швеции сначала привилегированными слоями населения и горожанами, а затем и зажиточным крестьянством. Самое большое помещение служило «венчальным залом»: стены и потолок затягивали простынями и холстами, на них укрепляли гирлянды из зелени, бумажные цветы, вешали (собирая их у соседей) множество зеркал, рамок с библейскими изречениями, олеографий и т. п. На полу устраивали «венчальную скамеечку», на которой жених и невеста стояли на коленях во время обряда. Ее делали обычно из подушек, покрытых домотканым ковром. Иногда перед скамеечкой сооружали нечто вроде аналоя, над ней на потолке укрепляли венок из цветов или так называемую сень, или небо невесты (teltä, morsiantaivas){53} — шелковую шаль или простыню с бахромой.

Если свадьба приходилась на теплое время года, часть празднества протекала под открытым небом, во дворе. Украшению его уделялось особое внимание. Перед въездом во двор устраивались ворота из молодых елочек (hääkarahka — свадебные елочки), увитых гирляндами и красными лентами; во дворе ставили «свадебный шест» (hääsalko) — врывали в землю ель с обрубленными ветвями, также увитую гирляндой зелени, а на вершине, где оставляли сучья, укрепляли венок и цветы. Иногда во дворе ставили беседку из зелени, в которой гостей угощали кофе.

Западнофинскую свадьбу часто называли «свадьбой с короной» (kruunuhäät), так как одним из внешних отличительных признаков ее была своеобразная корона (kruunu) на голове невесты.

Корона, символизировавшая непорочность невесты, была заимствована из церковного реквизита и первоначально оставалась привилегией высших сословий. В XVI в. она распространилась и в деревне и устойчиво сохранялась в крестьянском быту до конца XIX столетия, в то время как у высших слоев общества исчезла уже в XVIII в. У крестьян свадьба с короной служила определенным символом зажиточности. В 1870 — 1880-е годы корона под городским влиянием стала уступать место миртовому венку и фате. Хотя одиночные свадьбы с короной упоминаются и в 1930-е годы, но уже не у богатых крестьян.

В крестьянском быту корона приобрела весьма отличную от церковного венца форму. Ее металлическую основу обтягивали тканью, затем укрепляли украшения в виде бахромы, бус, блесток, маленьких зеркалец, бубенчиков, цветов, вырезанных из фольги звезд и т. п. Все это сооружение весило иногда до полпуда. Корону прочно прикрепляли к волосам невесты, и она не снимала ее весь первый день свадьбы, а иногда и два дня, даже спала в ней. В короне приходилось и танцевать, так что девушки порой теряли сознание от усталости. Потом у них болела кожа головы, прядями выпадали волосы, но тем не менее от короны, этого, с одной стороны, символа невинности и, с другой — богатства долго не отказывались.

Одежда невесты на западе страны также была особой. Под венцом ей полагалось быть в черном платье городского покроя («по шведской моде»), который менялся с течением времени, однако при этом неизменными оставались некоторые аксессуары: большой белый воротник-нагрудник, украшенный блестками, мишурой, цветами, большие белые манжеты или нарукавники и длинный пояс, спускавшийся до подола.

Обычно невеста брала такое платье напрокат вместе с короной и всеми украшениями. Повсеместно существовали специальные «одевальщицы», имевшие весь этот реквизит. Как правило, это были вдовы пасторов, бургомистров, обедневшие дворянки и др. За небольшую плату они приезжали на свадьбу и одевали невесту, подгоняя платье по фигуре, укрепляя корону и т. д.{54}

Богатые невесты на второй день свадьбы снимали черное платье и надевали цветное, а на третий — снимали корону и меняли цветное платье на белое. В конце прошлого века наряду с выходом из употребления короны черное платье постепенно было вытеснено белым подвенечным.{55}

Обряд венчания мог проводиться как в доме невесты, так и жениха, причем в разных провинциях существовали свои традиции: в большей части Западной Финляндии (на юго-западе и в Северной Похьянмаа) обычно в доме невесты, в Центральной Похьянмаа — в доме жениха. Только в Южной Похьянмаа венчались, как правило, в церкви.

Несмотря на то что в части провинций Западной Финляндии свадьба праздновалась, как уже упомянуто, в двух домах, она носила принципиально отличный характер от «двусторонней» восточнофинской свадьбы. Для западнофинской свадьбы характерной чертой было проведение всех основных элементов ритуала в одном доме, обычно там, где происходило венчание.

Характерной чертой празднования был и общий состав гостей начиная с момента венчания. Правда, прибывали они порознь. Там, где венчание происходило в доме невесты, гости с ее стороны приходили непосредственно к ней в дом, а гости жениха первоначально собирались у него. Приглашенные невесты иногда съезжались и накануне. Они несли с собой припасы для стола: хлеб, масло, сыр, мясо и т. п. В летнее время гостей встречали у ворот. Здесь же стояли музыканты, игравшие марши, а хозяин дома или специальный человек — кенккяри (kenkkäri — виночерпий) угощал приходящих водкой с ломтем хлеба. Женщинам предлагали водку, подслащенную сиропом. Постепенно вошло в моду подавать также кофе с булочками, но мужчины по-прежнему получали чарку водки и ломоть хлеба.

Такое же угощение получали гости и в доме жениха. Правда, если последующий путь до дома невесты был долгим, а жених состоятельным, подавали и полный обед. Затем жених вместе со всеми гостями на повозках отправлялся в путь. Обычно с ними ехали музыканты-скрипачи, иногда кларнетист. Особенно торжественным считалось, если несколько человек ехало впереди поезда верхом на лошадях. Остатком старых традиций можно считать то, что гостями со стороны жениха были преимущественно мужчины и что его родители оставались у себя дома.

Поезд жениха встречали по пути жители окрестных деревень, они часто устраивали заграждавшие путь ворота. Поезд жениха останавливался, и встречавших угощали вином, хлебом, сыром; детям, выбегавшим к дороге, бросали хлеб и сыр прямо на ходу.

В Варсинайс-Суоми, где дольше, чем в других частях Западной Финляндии, сохранялись народные традиции, прием прибывших в дом невесты, как и на востоке страны, сопровождался особыми церемониями. Два-три верховых подъезжали к дому первыми и просили пустить их на ночлег; их подозревали в том, что они разбойники, они предъявляли «паспорта» и т. д. Но в остальной части Западной Финляндии прием жениха и его гостей в конце прошлого века происходил без каких-либо церемоний.

Свадебный обряд, проводившийся в доме невесты, назывался свадьбой (хяят) и состоял из трех основных частей: церковного венчания, парадной трапезы и танцев.

Когда все были в сборе, жених вместе с пастором шел к дверям венчального зала, а невесту туда выводил ее отец (или тот, кто выступал в роли найтайя). В зал жених и невеста входили парой (невеста слева). Дружки (sulhaspojat) и подружки (morsiustytöt), которых было четыре-восемь пар, становились позади них каждые со своей стороны или полукругом. Музыканты исполняли свадебный марш. Затем начиналась процедура венчания. В некоторых (южных) частях страны, как уже отмечалось, над головой венчающихся был укреплен венок, или «сень» — «небо невесты». В северных районах полог — большой шелковый красный или белый платок — держали во время обряда над головами жениха и невесты дружки и подружки. После окончания обряда полог следовало быстро убрать. В Похьянмаа «небо невесты» сохранялось до начала XX в. Обычай держать полог над головами венчающихся восходит к старым церковным традициям, хотя именно церковь от него отказалась достаточно давно. Там, где «небо невесты» не было принято, дружки и подружки иногда стояли со свечами.{56}

Венчание, занявшее прочное место в свадебной обрядности, стали рассматривать как первый момент вступления в брак молодой пары, поэтому при проведении его соблюдалось множество примет и обереговых действий. Так, например, опасались идти под венец, будучи нездоровыми, можно было на всю жизнь «повенчаться с болезнью». В качестве оберега в одежду прятали серебряную монету, держали под мышкой кусочек мыла, хлеба, шерсти и т. п. Кроме того, во время венчания жениху и невесте следовало стоять так близко друг к другу, чтобы между ними не было просвета и чтобы ноги находились на одной половице. Иначе считалось, что «черт просунет между ними ногу», а это предвещало ссоры в семье.

После венчания молодые должны были рука об руку переступить три порога в доме — это «скрепляло их жизнь». Кроме того, молодые действовали соответственно разным приметам, чтобы обеспечить себе главенство в семье. Так, невеста наступала жениху на ногу или, когда опускалась на колени, становилась на полу его одежды и т. п.{57}

После венчания молодых поздравляли: все присутствующие по очереди пожимали им руку. В прошлом первыми подходили мужчины, потом женщины, или первыми были дружки и подружки, затем родственники и, наконец, остальные гости. В других случаях отмечено, что первой поздравляла новобрачных вообще молодежь — одновременно прощаясь с ними, как с перешедшими в разряд семейных людей. Считалось опасным прямо желать молодым счастья, чтобы не «сглазить», говорили: «Долгих лет, да короткого времени», «многих детей, чтобы вышли из них нищие», и т. п. Иногда при поздравлении подавали вино и фруктовый сок. С течением времени даже стали ходить чокаться с молодыми, но в целом у крестьян этот обычай не привился.

Следующим этапом свадьбы был праздничный обед. Там, где хватало помещений, столы готовили в свободных комнатах заранее или быстро накрывали их в том же «венчальном» зале, летом часто ставили столы во дворе. Бывали случаи, когда гостей кормили не всех сразу, а партиями. В конце прошлого века под влиянием города устраивали иногда угощение «а ля фуршет», но у крестьян эта форма признания не получила.

Порядок мест во время еды в Западной Финляндии был известен в двух основных формах: если столы стояли углом, то молодые сидели на углу если же их ставили П-образно, то место молодых было за поперечным столом в центре. Рядом с женихом сидел пастор, далее сват и кантор, рядом с невестой — каасо или жена пастора. Остальные гости рассаживались в зависимости от степени родства и достоинства, женщины со стороны невесты, мужчины — со стороны жениха. Хозяева дома часто вообще не садились за стол, заботясь об угощении гостей. Но на большие свадьбы обычно приглашали одну или несколько женщин, называвшихся пассари (passari), которые следили за наличием еды на столах, а виночерпий-кенккяри заботился о напитках и наблюдал за тем, чтобы на обеде не было пьяных.

Ели много и долго, обед длился два-четыре, а то и более часов. Сначала ставили холодные блюда — соленую рыбу, жареное мясо (обычно баранину), хлеб, масло. Затем следовали мясная похлебка или уха, жареное мясо — свинина и говядина. В конце подавали кашу, ячневую или из толокна, в некоторых местностях домашний сыр. Сладких блюд или не было вообще, или пекли блинчики. Во время еды с определенными промежутками пускали по кругу бутылку с водкой и серебряную чарку — перед началом еды, перед горячими блюдами, после еды и т. д.

После окончания трапезы гости благодарили хозяина за обед, по очереди подходя к нему пожать руку. Если свобода продолжалась несколько дней, горячая еда в середине каждого дня была обязательной. Обычно через некоторое время после трапезы подавали кофе, брагу и булочки.{58} Кроме того, положено было иметь еду на столе в ходе всего празднества. Нередко устраивали даже специальный «ночной стол», с которого можно было взять еду в любое время.

Через некоторое время после трапезы начинались танцы. Хотя на востоке Финляндии на свадьбах также танцевали, но там в танцах принимала участие только молодежь, их устраивали тогда, когда хотели, просто для удовольствия. На западе в танцах принимали участие все, и это был особый ритуал. Первым музыканты исполняли полонез, и гости парами обходили зал, а в теплое время и двор. В первой паре шли молодые, затем дружки с подружками, за ними остальные. Далее следовал «первый танец молодой». Молодая должна была потанцевать со всеми гостями по очереди, начиная с самых уважаемых: первым партнером был пастор или сват, иногда ее отец. В некоторых местностях при «первом танце молодой» ее партнеров после танца угощали вином, а они клали на поднос деньги. Жених в это время танцевал с каасо или с женой свата, затем с остальными. После первого танца молодой общее участие в танцах прекращалось, танцевали только желающие, и кто с кем хотел. Танцы продолжались несколько часов. Музыканты исполняли «попурри»: играли подряд польку, кадриль, вальс, танцевали также англез, галоп и мазурку. У шведских крестьян Финляндии первым танцем был менуэт, что распространилось и в соседних с ними финских деревнях.

Обычай «первого танца», широко известный в Западной Европе с XVI в., в Финляндии в крестьянской среде получил распространение только на западе страны. Время этого заимствования определить трудно, но в середине прошлого века он был вполне укоренившейся традицией.

Кое-где в Западной Финляндии наряду с «танцем молодой», символизировавшим ее переход в разряд замужних женщин,{59} распространились также хороводные танцы, имевшие то же значение. Образовывались два или три круга: девичий, круг парней, а иногда и круг старших семейных людей. В девичьем кругу невеста «оттанцовывала корону». Во время танца она, стоя в центре круга с завязанными глазами, трижды снимала корону и надевала ее на голову одной из девушек — предполагалось, что та следующей выйдет замуж.

После танца замужние женщины уводили невесту в свой круг танцующих или просто в свою компанию. Там женщины надевали на нее головной убор замужней женщины и провозглашали «молодой хозяйкой». Жених после танца в кругу парней переходил также к женатым мужчинам, и его объявляли «молодым хозяином».

«Оттанцевывание короны» и надевание головного убора замужней женщины должны были по традиции происходить после первой брачной ночи. Однако в западнофинской свадьбе «постельный обряд» практически утратил свое символическое значение. Иногда молодые в ходе празднества просто удалялись на некоторое время в задние комнаты, а затем молодая появлялась уже в чепце замужней женщины. «Оттанцевывание короны» могло и не совпадать с надеванием мюссю. Нередко, уже сняв корону в своем доме, молодая вновь надевала ее перед отъездом в дом жениха и так отправлялась в путь.

После того как основные ритуалы заканчивались, посмотреть на свадьбу приходили незваные гости. Права их определялись местной традицией. Так, в Хямэ они могли только посмотреть на молодых издали, не входя в дом далее передней, где их иногда угощали кофе, вином, булочками. Кое-где молодые выходили к таким гостям во двор принять поздравления. В некоторых местах незваные гости приходили посмотреть на первый танец невесты и их угощали водкой и пивом, а потом они принимали участие в общих танцах. Иногда эти гости даже делали подарки молодым.

Свадебный обряд на западе страны обычно не включал ритуальной раздачи невестой подарков родне мужа: в одних местностях подарки передавались до свадьбы, в других уже после нее. Это было связано с тем, что вся свадебная обрядность проводилась в доме невесты, и момент принятия ее в «род» мужа вообще исчез из свадебного цикла. Одаривание молодой гостями, напротив, сохранилось, хотя и проводилось в разных провинциях на разных этапах. Так, в Сатакунта оно происходило после того, как молодая появлялась среди гостей в женском головном уборе мюссю. Вместе с каасо она обходила присутствовавших, угощая их вином и сыром. Каасо несла тарелку, куда гости клали «деньги покрытия головы» (pääpeittäjäraha). В Похьянмаа подарки делали в конце обеда, пуская по кругу «миску невесты» (morsianvati). Гости клали на нее деньги, дарили вещи (женщины часто дарили посуду; свои подарки они до этого прятали под столом), иные клали бумажки с надписью «овца», «корову кладу я» и подписью.{60} Невесты получали таким образом 100–150 марок (в те времена лошадь стоила примерно 100 марок). Богатые невесты получали в подарок также лошадей, участки покоса, разумеется, от своих близких.{61}

Свадьба-хяят в доме невесты завершалась обычно переездом в дом жениха. При отъезде молодая плакала, присутствующие пели подходящие к ситуации псалмы.

Поезд молодых, как и повсюду, встречали жители окрестных деревень; они жгли костры из соломы, стреляли в воздух из ружей, преграждали дорогу. В некоторых провинциях, в частности в Хямэ, устраивали «ворота почета» из связанных вершинами березок. Встречающих угощали водкой, хлебом, сыром.

Обряды в доме жениха могли быть разными по характеру. Там, где в доме невесты проходила свадьба-хяят, т. е. в Варсинайс-Суоми, Сатакунта и Северной Похьямаа, вся свадебная обрядность была уже проведена до переезда. В доме молодого ограничивались скромным праздником, получившим название «приходы» (tuliaiset). Здесь устраивали только небольшое угощение и танцы. Потчевать присутствовавших начинала молодая, причем обычно все угощение — водку, кофе, хлеб, сыр — она привозила из отчего дома. Если жених был родом из дальней местности, на свадьбе с его стороны было, как правило, не так много гостей, да и односельчане в роли незваных гостей не могли посмотреть на празднество. В этом случае по приезде молодых в дом мужа все обряды свадьбы повторялись заново, т. е. праздничная трапеза, торжественный полонез, танец молодой и т. д. Разумеется, это было доступно только богатым крестьянам.

Таким образом, хотя на западе Финляндии свадьба и праздновалась в двух домах, по своему содержанию ее обрядность принципиально отличалась от восточнофинской двуконечной свадьбы. Исконная «трехраздельность» была практически утрачена: символические обряды, связанные с выходом девушки из отчего дома, так же, как и прием ее в «род» жениха, исчезли. Практически утратили свое значение и «постельный обряд», надевание молодой головного убора замужней женщины. После свадебного пира она могла просто появиться в женском головном уборе, а затем иногда и вновь одеть свадебную корону.

Празднование свадьбы во втором доме (обыкновенно доме молодого) было или небольшим праздником в честь прибытия новобрачных, или полным повторением народных обрядов. И то и другое свидетельствовало о том, что старая символика народной обрядности уже утратила свою роль и была забыта.

В Южной и Центральной Похьянмаа свадьба праздновалась, как правило, в одном доме. В Южной Похьянмаа венчание проводилось обычно в церкви, куда отправлялась торжественная процессия (или поезд) при участии всех гостей, собравшихся предварительно в доме невесты. После возвращения из церкви в доме молодой проводились все обряды народного ритуала. Переезд в дом мужа происходил без всяких торжеств. В Центральной Похьянмаа и венчание, и все народные обряды проходили в доме жениха. Если невеста была родом из другой деревни, то она приезжала со своими гостями заранее и останавливалась — по предварительной договоренности — в одном из соседних домов. Затем в подвенечном наряде она со своей свитой торжественно шла к дому жениха. Такое же торжественное шествие организовывалось, если девушка жила в той же деревне.{62}

Как правило, если свадьба происходила в доме невесты, она сразу же переселялась в дом мужа. Исключение в этом отношении представляли Северная Похьянмаа и Кайнуу, где невеста оставалась на некоторое время в отчем доме для приготовления подарков родне мужа. Этот период мог длиться от месяца до полугода. Он назывался «зима молодки» или «год молодки» (morsiustalvi, morsiusvuosi). В Кайнуу в богатых семьях молодая иногда переезжала в дом мужа лишь перед родами, но в бедных дворах, где не было наемных батраков и где каждая пара рук была на счету, молодая переезжала сразу.

Довольно старые одиночные сведения о том, что после окончания свадьбы-хяят в доме невесты молодой уезжал один и забирал жену только через несколько недель, есть и из других мест Западной Финляндии.

* * *

Послесвадебные обычаи в Финляндии были довольно ограниченны и сводились лишь к ряду посещений молодой отчего дома.

На востоке страны они сохраняли более традиционную форму. Считалось, что родители девушки, не принимавшие участия во второй половине свадьбы-хяят, должны были поехать и посмотреть, как она принята в доме мужа. Обычно они ехали навестить дочь через неделю после свадьбы. При этом, уезжая обратно, они увозили с собой и дочь. Еще через неделю муж отправлялся за своей женой, причем ему следовало привезти подарки теще и тестю.

Довольно долго существовал обычай гощения молодой в первый год брака у родителей. Эта побывка называлась «пребывание» (oljamine), а в некоторых местностях «сторожение мышей» (hiirenpäästäminen), возникновение этого названия неясно. В отчем доме молодая занималась по большей части рукоделием. Возвращаясь к мужу, она везла с собой остатки приданого, а в Саво и Южной Хямэ вообще все приданое перевозили после побывки. Кроме того, первые годы после свадьбы молодая вместе с мужем обычно ездила к своим родителям на несколько дней на Рождество.

Подводя итоги, вернемся к проблеме классификации форм финской свадебной обрядности, ее локальным различиям, их возникновению и значимости. Как было указано выше, принципы классификации, предложенные M.-Л. Хейкинмяки и подразделяющие свадебный обряд по месту его проведения (как в целом, так и важнейших ритуалов), т. е. в доме жениха или доме невесты, наличию двух раздельных или одного общего коллектива гостей, месту проведения венчания и т. д., позволяют провести основную границу между западной и восточной частями страны. Различия, существовавшие в отдельных подобластях западной части Финляндии, могут рассматриваться как варианты одного и того же типа свадьбы, в то время как восточнофинский и западнофинский обряд относятся к разным типам. Принятые для классификации признаки позволяют выделить восточнофинскую архаическую свадьбу-союз двух родов и западнофинскую свадьбу, в которой символика декларирует возникновение новой семьи.

Разделение Финляндии на две этнографические области наблюдается и по другим элементам народной культуры, как материальной, так и духовной. Рассмотрению этнографических подобластей страны и факторам, определявшим их возникновение, посвящена обширная этнографическая литература.{63} Достаточно внимания уделено в этом плане и свадебной обрядности. Как показывают исследования, различия типологического характера в финской свадьбе сложились относительно поздно, и в прошлом свадебный ритуал финнов был в своей основе однотипным, что разумеется, не исключает и старых локальных отличий, известных недостаточно полно.

Развитие свадебной обрядности в дальнейшем шло быстрее в западных частях страны, что обусловлено рядом факторов. Весьма существенным среди них было внешнее воздействие на традиционную культуру западных влияний, проникавших сюда из Швеции или через Швецию из Западной Европы.

Эти влияния на западе Финляндии были сильны не только благодаря географическому положению, хотя близость шведских берегов и в результате этого регулярные морские контакты, несомненно, имели большое значение. К этому следует добавить и тот факт, что еще в средневековье на западном и юго-западном побережье Финляндии возникли постоянные шведские поселения, способствующие контактам со Швецией и служившие источником шведских этнокультурных влияний на окрестное финское население.

Наряду с этим отнюдь не меньшую роль сыграло то обстоятельство, что после завоевания Финляндии шведами на западе страны гораздо активнее, чем в восточных частях, шло насаждение шведской государственности — системы управления, налогообложения, права. Интенсивнее происходило здесь и внедрение христианства с главными опорными пунктами западной церкви в городах Турку и Оулу. При этом на западе страны находился не только столичный город Турку, но там сосредоточивались — вплоть до XIX в. — практически все города и городки Финляндии. На западе страны получило большее распространение и поместное владение, а с течением времени стали возникать и первые промышленные предприятия. В этой части Финляндии концентрировались чиновничество, духовенство, купечество. Все это способствовало влиянию городской, шведской по своей форме, культуры на крестьянский быт.

Уже в XVII–XVIII вв. в свадебной обрядности на западе Финляндии появляются некоторые заимствования, идущие из шведской культуры. В определенной мере они были связаны с воздействием церкви на народные традиции, причем это проявилось не только во внедрении в свадебный обряд церковного венчания, но и в появлении таких аксессуаров, как «небо невесты», «корона невесты», хотя с течением времени они и утратили свой первоначально церковный характер и приобрели этнокультурные черты.

Результатом шведского влияния были многие черты внешнего оформления западнофинской свадьбы — убранство «венчального зала», «свадебный шест» во дворе усадьбы и т. д. Городские влияния отражались здесь в форме свадебного костюма новобрачных и гостей, в появлении городских блюд и покупных изделий на свадебном столе и т. д.

Разумеется, внешнее оформление ритуала имеет второстепенное значение, решающую роль в формировании типологических особенностей обряда сыграли те заимствования, которые меняли его символику. Смена эта была результатом длительного развития и накопления определенной суммы таких элементов. При этом многие новшества постепенно распространялись с запада на восток страны. Так, например, обряд провозглашения молодых хозяином и хозяйкой в конце XIX в. в отдельных случаях отмечается уже и в саво-карельских районах страны, в то время как другие сохраняли весьма узкий ареал, как, например, «небо невесты».

В целом восточнофинская свадьба сохранила как свою архаическую символику, так и эгалитарный характер и оставалась однотипной у зажиточных и у бедных крестьян, хотя и справлялась, разумеется, соответственно достатку.

Рис. 1. Свадебная пара (Западная Финляндия)

Рис. 2. Предсвадебное гадание саамок (Финляндия)

Рис. 3. Жених и невеста из Сконе (Швеция)