Витязь без шкуры

Анжела снова покосилась на Киру с Лесей. В курсе ли они сами, какие богатые друзья есть у их мужей? Но что Кира, что Леся – обе женщины стояли с одинаково изумленными лицами. Похоже, разъезжать по городу с битком набитыми деньгами сумками – такого в заводе ни у них, ни у их мужей не наблюдалось.

Попрощавшись с дядей Володей, подруги пошли вниз. А вот Анжела еще немного задержалась, чтобы сунуть пьянчужке пару сотенных бумажек. Дядя Володя делал вид, что брать деньги не хочет, но Анжела настояла, сказав:

– Это вам в качестве моральной компенсации за поступок Дины.

После чего поспешила вниз, где Анжелу с нетерпением уже дожидались ее новые знакомые – Кира и Леся.

Конечно, все уже узнали в этих двух молодых женщинах наших веселых подруг, умелых сыщиц и просто хороших людей – Киру и Лесю. Но тут надо объяснить, как получилось, что, вместо того чтобы сидеть у себя дома в «Чудном уголке» и наслаждаться безоблачным семейным счастьем, две подруги мотались по городу в поисках своих мужчин, озабоченные и несчастные.

Предчувствие чего-то ужасного, какой-то непонятной грядущей беды появилось у Киры с Лесей не сегодня и даже не вчера. Проблемы начали подваливать одна за другой постепенно, словно подготавливая подруг к тому, что скоро их будет еще больше, они станут нарастать, как снежный ком, и можно только надеяться, что этот ком не похоронит под собой их дом, весь уклад жизни или… или даже саму их жизнь.

Первые ласточки – вестницы больших неприятностей появились много месяцев назад, когда работы у Эдика и Лисицы внезапно прибавилось. Они и всегда работали, не считаясь с субботами, воскресеньями и праздничными днями. Если служба требовала, чтобы мужчины пришли на работу к восьми утра первого января, то поднимались в шесть и ровно в восемь были на своем рабочем месте или в любом другом месте, куда приказало явиться их начальство.

Руководителем Эдика и Лисицы был старый генерал разведки по прозвищу Таракан, которое он получил за свои длинные, торчащие в стороны усы. Таракану было скучно в отставке, тем более что организованный его трудами и заботами «Чудный уголок» теперь уже не нуждался в постоянной опеке и мог функционировать без пристального внимания со стороны генерала – учредителя.

Таракан был военным до мозга костей, он служил всю жизнь. Даже сейчас, будучи человеком преклонного возраста, продолжал дело защиты страны. И если еще несколько лет назад словосочетания «защита Родины, служба на страже интересов Отечества» могли вызвать у кого-то на губах ироничную улыбку, то теперь улыбаться никому и в голову не приходило. А самих Эдика и Лисицу все чаще и чаще вызывали на службу во внеурочное время, мужчины иногда и домой не возвращались ночевать, ели и спали прямо на работе или где они там находились – подругам это было неизвестно.

Кира с Лесей еще так сильно дергались потому, что никогда точно не знали, чем в данный момент занимаются их мужчины. Все, что касалось службы их мужей, теперь находилось под грифом «Совершенно секретно». И если раньше они знали, что Лисица возглавляет компьютерную службу в отделе, то сейчас Кира с Лесей могли лишь предполагать, что он занимается все тем же, но в чем конкретно заключались получаемые от Таракана задания, подруги не знали и даже догадаться не могли.

И несмотря на близкое соседство (Таракан жил всего в нескольких домах от них, тут же, в «Чудном уголке»), давнее знакомство и то, что старый генерал относился к ним почти как к родным дочерям, подруги все же никогда не могли с уверенностью сказать, правда ли то, что сказал им старый разведчик о том, где сейчас находятся Эдик с Лисицей, или ложь.

Для Киры с Лесей, которые привыкли быть в курсе всего, что происходит с их мужчинами, такое положение дел было сущей пыткой. Наверное, не будь у них малыша Славки, родившегося у Киры с Лисицей, они бы совсем спятили от многочасовой, а иногда и многодневной неизвестности, которая теперь стала для них обычным делом.

Но ребенок здорово их отвлекал от тяжелых мыслей. Славка был непоседливым, очень жизнерадостным малышом и, конечно, требовал к себе много внимания.

Однажды, когда Славка, оставленный без присмотра буквально на несколько минут, умудрился пробраться на кухню, Кира даже воскликнула:

– Скорее бы уж он пошел в садик!

Но ее можно было понять. В кухне, куда Славке было строго-настрого запрещено заходить одному, был устроен настоящий погром. Славка проник на запретную территорию и похозяйничал там от души, свернул все что мог и сам едва не пострадал.

К тому, что ребенок постоянно выгребает из шкафов все, что в них есть, подруги давно привыкли. Замки не помогали, потому что Славка отличался завидным свободолюбием. Замки вызывали в нем настоящую ненависть, он стремился их уничтожить в принципе. И с упорством, достойным лучшего применения, Славка при каждом удобном случае дергал дверцы шкафов изо всей силы. И делал он это до тех пор, пока что-нибудь не ломалось.

Так что, дважды сменив ручки, подруги пришли к выводу, что лучше уж они вообще забудут про замки, а внизу, в пределах досягаемости Славкиных цепких пальчиков, оставят лишь те предметы, которые никак не способны навредить малышу. И в тот же день счастливый до невозможности Славка стал обладателем целой коллекции кастрюль, сковородок и прочей небьющейся бытовой утвари. Теперь он мог сколько угодно ползать по дому с кастрюлей на голове и вооруженный половником или толкушкой для пюре.

Но когда это резвое чудо догадалось, что можно к столу подставить табуретку, а к табуретке – маленькую скамеечку и что с помощью такой лесенки можно забраться на стол и проверить, что же хранится у мамы и тети на втором уровне шкафов, терпение Киры лопнуло. Услышав шум, она вбежала в кухню как раз в тот момент, когда Славка уже падал на пол, увлеченный тяжелой банкой с крупой. Кира сделала огромный рывок и успела подхватить сына. Банке повезло значительно меньше, она упала и разбилась с таким грохотом, что Славка испугался и расплакался.

К тому же ему еще досталось от матери, Кира была и сама здорово перепугана. Вот тогда она впервые и произнесла фразу про садик, которую ей с тех пор приходилось произносить все чаще и чаще. И еще она при этом неизменно добавляла:

– Был бы дома отец, мальчишка не посмел бы так себя вести.

И действительно, в присутствии отца малыш вел себя безупречно, словно понимал, что при папе нужно быть тихим и послушным. Усаживался на коврике у ног отца и спокойно играл своими кубиками.

– На что ты жалуешься? – удивлялся Лисица. – Замечательный мальчик, послушный, тихий. Я бы даже сказал, очень тихий.

– Ты бы видел, как этот замечательный и тихий ребенок сегодня целый день охотился на кошек! И это он еще не умеет ходить. Так он ползком загнал Фантика с Фатимой на шкаф и караулил в засаде, когда они спустятся.

– Вот видишь, он на редкость усидчивый. А насчет кошек… им не помешает немного размяться. Что-то они стали слишком уж ленивы в последнее время.

– Наверное, потому, что по кошачьим меркам им на двоих исполнилось двести лет? Может быть, поэтому они не так резво двигаются теперь? Они не заслужили того, чтобы их кошачья старость превратилась в ад по вине нашего с тобой ребенка!

– Я поговорю с ним.

Но разговоры ни к чему не приводили. То ли Славка был еще слишком мал, чтобы понять отцовы наставления, что к животным надо относиться дружелюбно и не доставать их, то ли Славка считал, что не делает ничего плохого, но своего поведения он не изменил и охоту с половником на кошек не прекратил. Все же, когда Лисица бывал дома, Славка и впрямь вел себя тихо и от отца никуда надолго не уходил. Все остальные в это время могли спокойно отдохнуть, и конечно, Кире хотелось, чтобы такие периоды затишья случались у них почаще.

Увы, сбыться ее мечтам было не суждено. Муж дома все реже появлялся, перестал приходить и по ночам. Терпение Киры лопнуло.

И она заявила:

– Выбирай, либо ты мне рассказываешь, чем занимаешься, либо можешь вовсе не возвращаться со своей службы!

Напрасно Лисица взывал к голосу гражданской ответственности своей жены, напоминал ей о том, в каком ведомстве он служит… ведь сама Кира настаивала на том, чтобы он остепенился и занялся серьезным делом.

– И вот теперь, когда я выполнил все твои требования, ты выдвигаешь мне глупые ультиматумы. Стыдно, Кира! Не так должна вести себя жена офицера!

Кира в ответ лишь пригрозила:

– У тебя скоро никакой жены вовсе не будет!

И Лисице пришлось уступить. Потерять жену для него было просто невозможно. Он любил свою Киру, да и маленького Славку тоже. К тому же он знал, что на Киру можно положиться. Жена не из болтливых.

– Мы с Эдиком иногда не приходим ночевать домой, потому что у нас очень много работы.

– Это я и сама могла догадаться. Чем вы занимаетесь?

– Мы выслеживаем очень опасных людей. Поверь мне, Кира, они настоящие фанатики. Такой злобы, какая бушует в этих людях, мне видеть еще не приходилось.

– Но кто они такие?

– Чужаки.

Этим объяснением Кире и пришлось удовольствоваться. Больше Лисица ничего не мог ей рассказать. Прошло какое-то время, и Кира почувствовала приближение опасности. Обычную тревогу она уже давно научилась отличать от подлинного сигнала беды. Но вчера вечером прозвучавший телефонный звонок с приказом срочно Лисице явиться на службу заставил ее буквально похолодеть. Кира знала за собой такую особенность, когда надвигалось что-то очень плохое, она леденела и цепенела вся до кончиков пальцев, а внутри образовывалась странная пустота.

Как обычно, она тут же вскочила и подбежала к Лисице:

– Куда ты идешь?

– На службу, глупенькая. Да не ревнуй ты, вот и Эдик со мной тоже идет.

– Но почему сегодня?

– А почему нет?

– Пятница! Вечер! И вы оба только что вернулись домой!

– Значит, снова понадобились.

И, отцепив руки Киры от себя, Лисица взглянул на нее с сочувствием:

– Я знаю, ты волнуешься за меня.

– Это еще очень мягко сказано.

– Но я обещаю тебе, что все будет хорошо, – тепло произнес муж. – Ты же знаешь, такая уж наша работа.

Кира молча кивнула. Сил, чтобы говорить, у нее не было.

– Но я вернусь. Я всегда возвращаюсь к тебе, вернусь и на этот раз.

Кире пришлось отступить. Она смотрела вслед уходящему мужу, как смотрела всегда, но думала о том, что сейчас у нее на душе что-то слишком уж тревожно для того, чтобы на сей раз все закончилось хорошо. И хотя она знала, что ее слова ровным счетом ничего не изменят, она все же произнесла:

– Будь осторожен, пожалуйста!

А потом они втроем, вместе с Лесей и Славкой, махали вслед мужчинам, которые садились в машину и уезжали со двора. И лишь когда автоматические створки окончательно сомкнулись за джипом, Кира с Лесей отошли от окна. На душе у них было тревожно. Ничто их не радовало. Подруги пытались храбриться, но ситуация к этому не располагала. Фантик и Фатима, две их старые кошки, выглядели какими-то пришибленными и больными. Они и так-то были далеко не первой молодости, а сегодня вечером почему-то и вовсе выглядели так, словно одной лапой уже стоят в могиле.

И даже Славка, казалось, что-то понимал, потому что капризничал, не хотел ложиться спать, а потом всю ночь плакал и жалобно вскрикивал в своей кроватке. Кира измучилась вставать к нему. Леся тоже не спала. Вдвоем они по очереди убаюкивали малыша, и в конце концов Славка все же затих и вскоре заснул. Но у самих подруг спокойствия не наступало. И заснуть они тоже не смогли.

Глава 5

Анжела выбежала из дверей подъезда и огляделась по сторонам. Где же ее новые приятельницы? Ага, вон стоят, обсуждают что-то. И если судить по озабоченным лицам, обсуждение это носит не слишком-то приятный характер.

– Ну что? – подошла к ним Анжела. – Помогла я вам?

Кира с Лесей повернулись к ней, глядя на нее с каким-то сомнением. Казалось, они хотят ей что-то сказать, но не вполне уверены в том, что стоит это делать. Анжела как-то смутилась от их взглядов и, чтобы скрыть свое смущение, произнесла:

– Думаю, что Дина уехала на той же машине, которая подобрала и ваших мужей от моего дома. Во всяком случае, они очень похожи. Я видела белый внедорожник, а ведь «Ауди» этой модели как раз и есть внедорожник.

Женщины задумались:

– Да, в этом есть определенный смысл. Скорее всего, это и впрямь была одна и та же машина.

– И вы знаете владельца этой машины?

Обе женщины покачали головами. Нет, они не знали владельца. И сама машина тоже была им не знакома.

– Тогда я даже не знаю, – растерялась Анжела. – Я записала для вас номер этой машины. Поспрашивайте у знакомых ваших мужей, кто-то должен найтись, кто знает про эту машину и ее владельца. Вот! Держите!

И Анжела протянула им бумажку, на которой был четко написан номер машины, увезшей Дину. Также тут был изображен перстень владельца машины. Тот самый перстень с таинственной эмблемой в виде двух раскрытых циркулей. Эту эмблему Анжела тоже старательно изобразила на бумажке, уточняя у дяди Володи подробности. Она не успокоилась, пока не выполнила рисунок достаточно четко, так что дядя Володя удовлетворенно кивнул головой и похвалил ее:

– Тебе бы художницей быть! Прямо из головы у меня взяла. Точно так этот перстень и выглядел. И форму, и даже размер ты угадала.

Анжела кивнула головой, польщенная его похвалой. Впрочем, она и сама знала, что неплохо рисует.

– Мне об этом все говорят.

– Училась где? – заинтересовался дядя Володя.

– Нет.

– А зря! Ты учись, верно тебе говорю, понравится.

Анжела отмахнулась:

– Поздно мне уже учиться, дядя Володя.

– Учиться никогда не поздно.

– Я уже одно образование получила, работаю.

– И как? Нравится тебе?

Анжела задумалась.

– Ну, работа как работа. Платят прилично, на жизнь и развлечения мне хватает. Тепло, светло, офис, чего еще надо?

– А надо-то как раз не так! – возразил дядя Володя, глаза которого неожиданно блеснули. – Надо, чтобы работа для человека счастьем была! Чтобы он засыпал с улыбкой, думая о том, что после приятного отдыха его ждет любимая работа. Вот только тогда человек и бывает полностью счастлив. И не важно, что это за работа. Баба может и про пироги мечтать, которые она с вечера поставила.

И внезапно поникнув головой, дядя Володя пробормотал:

– Думаешь, к чему я тебе все это говорю? Я ведь, может, и пить начал после того, как на пенсию вышел. Хотел бы назад, да там молодые. Мне места нет. Отдыхайте, говорят, Владимир Сергеевич, заслужили. А мне эта пенсия… она мне вот где!

И дядя Володя показал на свое горло.

– От скуки всякая дурь из людей лезет! – заявил он. – Всякая глупость и пакость, она ведь от безделья рождается. Когда человек любимым делом занят, ему некогда думать, чем бы другим навредить.

– А если у него работа – другим вредить?

– Тогда это и не человек вовсе, – ответил дядя Володя.

Вид у него при этом был важный, как у философа, который произнес удачную речь и знает, что она имела успех у его слушателей. Анжела слушала дядю Володю с раскрытым ртом, но вовсе не по той причине, которая возомнилась тому. Анжела надеялась уловить момент, когда сможет задать последний вопрос и наконец попрощаться с пусть и полезным, но таким болтливым свидетелем.

И подходящий момент настал.

– Дядя Володя, а вы не слышали, когда Дина собиралась домой вернуться?

– Вроде как вещи собирала, чтобы с ночевкой ехать, – произнес дядя Володя. – Может, и вовсе сегодня не вернется.

И при этих его словах Анжела впервые ощутила тревогу, пока еще неясную и туманную, но звоночек у нее в душе все же прозвенел. Дина укатила и пропала из эфира, как укатили и исчезли их утренние знакомые – рыжий и блондин, оказавшиеся совсем не Антоном и Андреем, а Эдиком и каким-то Лисицей. Интересно, почему его так прозвали? Неужели только за рыжие волосы? Что-то подсказывало Анжеле, что не в них одних тут дело. Было что-то лукавое и очень живое во взгляде этого рыжего. Чувствовалось, что такой и в огне не сгорит, и во льду не застынет. И верткий, словно ртуть. Досталось же кому-то такое чудо!

Анжела снова взглянула на своих новых знакомых, которые, казалось, по-прежнему пребывали в смятении. И так как они молчали, держа в руках бумажку с ее рисунком и номером машины, она как можно мягче сказала им:

– Девочки, я сделала для вас все что могла. Похоже, Динка укатила с приятелем ваших мужей. Номер этой машины у вас теперь есть, примерное описание ее владельца – тоже. Ищите его по своим каналам, он обязательно вам расскажет, где высадил ваших мужчин.

И так как Кира с Лесей все еще безмолвствовали, она воскликнула, словно эта мысль ей только что пришла в голову:

– А может, они еще до сих пор с ним катаются! Мало ли что они на ваши звонки не отвечают, мужики вообще люди странные!