Фронтовик. Без пощады!

Он плюхнулся в снег рядом с солдатами:

– Кто старший?

– Лейтенант. Но его убили.

– А кроме него?

– Я, сержант Блинов.

– Какого черта не командуешь, сержант, коли за старшего остался?

Сержант был молод и смотрел на Андрея растерянно.

– Так, – тут же оценил обстановку Андрей, – принимаю командование на себя. Половину людей оставляешь со мной, с другим отделением ползешь влево. Там низина, ведет до хутора – вы ею и воспользуетесь. Мы вас огнем прикроем. Гранаты есть?

– Не видели даже.

Видно было, что сержант волновался – на верхней губе выступили капельки пота.

– Тогда, как только вплотную подберетесь, один пусть по окнам стреляет. Вы для пулеметчика уже в мертвой зоне будете. Остальным дверь выбить – и внутрь. Стрелять по звуку, на любое движение. Лучше убей бандита, чем сам пулю получишь. Вы домой живыми вернуться должны. Понял, сержант?

– Так точно!

Сержант приободрился. Ничего, в первый раз на фронте многие терялись. Потом привыкали, а некоторые геройские подвиги совершали. Приободрить человека надо, подправить, страшно ему с непривычки.

Сержант набрал в грудь воздуха и прокричал:

– Первое отделение, за мной! – И стал переползать влево.

«Грамотно ползет, – отметил про себя Андрей, – хоть этому научили».

За ним поползли и другие бойцы.

Человек пять-семь лежащих правее, за убитым лейтенантом и несколькими бойцами, остались.

Андрей подполз к убитому, взял его винтовку. Из револьвера стрелять по дому – все равно что в белый свет.

– Слушать меня, бойцы! – крикнул он, повернув голову. – Как только пулеметчик откроет огонь, стрелять по слуховому окну. Этот гад на чердаке обосновался. Оружие зарядить, стрелять без команды. Не давайте ему даже носа показать!

Пулеметчик изредка постреливал с другой стороны, но за полем кто-то наблюдал. Как только Андрей скомандовал: «Короткими перебежками, по одному – вперед!» – успели перебежать двое. На темном фоне слухового окна тут же засверкали красноватые вспышки, пули взбили череду фонтанчиков.

Андрей поднял винтовку, прицелился и выстрелил. Тут же другие солдаты открыли огонь. Ранили они или просто напугали бандита, но только огонь стих.

– Короткими перебежками – вперед!

Солдаты стали по одному перебегать к хутору, и в это время из окон дома захлопали выстрелы. Стреляли из короткоствольного оружия – револьверов и пистолетов, если судить по выстрелам.

– Огонь по окнам! С колена!

Солдаты приняли стойку для стрельбы с колена и стали стрелять по окнам.

Огонь с хутора стих. Не понравилось! Боятся бандиты открытый бой вести! Они только с безоружными и более слабыми герои, а как пули засвистели – страшно стало, за стенами попрятались.

Снова вспыхнула стрельба – это подобралось первое отделение во главе с сержантом Блиновым. Ну давайте, парни, убейте их всех!

Темно-синие шинели замелькали у дома.

– Прекратить огонь! – скомандовал Андрей. – Смотреть за чердаком и короткими перебежками – вперед!

А сам передернул затвор у винтовки и глаз не сводил со слухового окна.

Короткими перебежками солдаты стали продвигаться вперед.

До забора первого дома оставалось уже метров пятьдесят. Еще десять-двадцать метров пробежать, и солдаты окажутся в «мертвой зоне», пулеметчику будут не видны.

На темном фоне окна почудилось шевеление, мелькнуло лицо.

Андрей прицелился в окно, потом немного опустил ствол и нажал на спусковой крючок.

Для винтовочной пули жестяная крыша и доски – не препятствие. Больше в слуховом окне никто не показывался.

У второго дома, стоявшего за первым, вспыхнула перестрелка – туда добралась вторая цепь солдат, зашедшая с тыла. Похоже, бандиты оказались в сплошном кольце, и теперь их надо было только добить.

Судя по вспышкам выстрелов, в доме было не меньше четырех стрелков, да еще пулеметчик на крыше.

Андрей рванулся вперед – из окна дома выстрелили. Он упал под прикрытие забора. Недалеко лежал солдат, раненный в руку.

– Перевяжись, кровью изойдешь!

– Как же я сам?

Эх, молодо-зелено!

Парню на вид было лет восемнадцать – ненамного моложе Андрея. Но Андрей фронт прошел и чувствовал себя уверенно, намного старше солдатика.

Андрей подполз к нему:

– Расстегни шинель.

Солдатик неуклюже расстегнул пуговицы. Андрей потянул за рукав и спустил шинель с руки. Рука была прострелена насквозь в мягкие ткани.

– О, парень, теперь ты до ста лет жить будешь. Рана неопасная. Перевязочный пакет где?

– В кармане. Рана правда не опасная, руку не отнимут?

– Две недели в госпитале – и все дела.

Андрей полез в карман чужой шинели и, вытащив индивидуальный перевязочный пакет в прорезиненной ткани, быстро и аккуратно перевязал солдата прямо поверх гимнастерки.

– Ловко вы! – не удержался от восхищения солдатик.

– Опыт. И лучше бы тебе его не иметь. Да ты шинель-то натяни! На снегу лежишь, тебе только воспаления легких не хватало.

Солдатик благодарно кивнул, подтянул шинель и застегнул пуговицы.

– Ты за винтовкой моей присмотри. Я ее у кого-то из ваших взял, казенное все-таки имущество.

– А вы как же?

Андрей обратил внимание: несмотря на то что они почти сверстники, солдатик называет его на «вы».

– В ближнем бою с револьвером удобнее, чем с винтовкой – с ней внутри не развернешься. Эх, гранату бы сейчас в окно!

Андрей пополз вдоль забора и повернул за угол. Стена тут была глухой.

Он встал, ногой выбил две доски в заборе и пролез на огороженную территорию. Двигаясь вдоль стены дома, подошел к углу и осторожно выглянул.

Из ближнего окна, в двух метрах от него невидимый пока стрелок стрелял из «ТТ». Осколки разбитого стекла валялись на снегу.

Андрей взобрался на завалинку, прижимаясь спиной к стене, подошел к окну, просунул в него руку с револьвером и наугад сделал два выстрела.

Один выстрел точно достиг цели, поскольку послышался вскрик и звук падения тела.

Сразу соваться в окно, чтобы поглядеть на результаты своей работы, Андрей не стал – вдруг это бандитская уловка?

За окном была тишина. Атакующие солдаты увидели Андрея и перестали стрелять, опасаясь зацепить его.

Андрей вздохнул, как перед прыжком в воду, и осторожно заглянул в окно.

На полу лежал бандит. Грудь его была прострелена, и на свитере растекалось большое кровавое пятно. Но бандит был еще жив, шевелил руками. Пистолет его валялся у окна, и раненому было не дотянуться.

Андрей выстрелил бандиту в голову. Их комбат на фронте постоянно вдалбливал им:

– Не оставляй раненого врага за спиной!

Этот постулат был вбит в его голову намертво.

Андрей выждал немного – не распахнется ли дверь в комнату, а потом неловко пролез в окно. На подоконнике цветы в горшках, в комнате – шифоньер и никелированная кровать – роскошь по этим временам.

Из-за двери доносились звуки выстрелов.

Андрей осторожно приоткрыл дверь. Впереди коридор, двери ведут в комнаты.

Он открыл дверь напротив – пусто. Стараясь ступать неслышно, он приблизился к другой двери. Оттуда прозвучал выстрел, и кто-то крикнул:

– Получил, мусор?!

Андрей резко распахнул дверь и дважды выстрелил по фигуре у окна. Выстрелил в спину, но в бою не выбирают. Это раньше во времена рыцарей считалось позором убить врага в спину, а сейчас время другое – ведь бандит выстрелил бы, не задумываясь.

Из-за приоткрытой следующей двери прокричали:

– Шпынь, у тебя все в порядке?

Андрей ответил сразу: «Угу». Так по голосу и не поймешь, свой или чужой. А бандита успокоить надо.

Но дверь соседней комнаты отворилась, и на стене напротив вырисовалась тень.

Андрей выстрелил через дверь – один раз, другой… Бандит рухнул на пол, и Андрею стала видна голова и грудь наполовину. Андрей выстрелил ему в голову, тут же шагнул в комнату, вытряхнул стреляные гильзы и зарядил револьвер снова. Есть ли еще бандиты в доме?

Где-то у входа грохнули два выстрела – не винтовка и не автомат. А у солдат пистолетов не было. Стало быть, еще один бандит есть.

Андрей стал пробираться по коридору. По пути он открывал двери и осматривал комнаты. В одной, по-видимому – столовой, стоял накрытый стол: бутылка самогона, закуска на тарелках. Но теперь уж это им не пригодится.

Андрей подошел к столу: колбаса полукопченая кружочками нарезана – и где только берут, сволочи! А запах – на всю комнату.

Андрей не удержался, взял два куска и затолкал себе в рот. Давненько он такой вкуснятины не ел! Пируют на награбленном!

Он вышел в коридор. В торце его была дверь, и периодически из-за нее слышались выстрелы и мат. Там должны были располагаться холодные сени, как во многих русских избах. Эта изба большая, пятистенка, с круглой крышей – так называлась четырехскатная крыша, и позволить себе такую избу мог только зажиточный хозяин.

Андрей взвел курок револьвера и двинулся к двери. Неожиданно она распахнулась, и на пороге возник бандит. Оба на мгновение растерялись, но Андрей опомнился первым. Он вскинул револьвер и выстрелил бандиту в грудь. Тот ответить выстрелом не мог: затвор его пистолета был в заднем положении – закончились патроны. Выронив бесполезное оружие, бандит рухнул на пол. Андрей сделал пару шагов и выстрелил уже лежащему бандиту в голову.

Убедившись, что преступник мертв, он выглянул в сени. Никого, только на полу россыпь гильз.

И в это время раздался грохот выстрелов, пули через разбитое окно ударили в стену, отколов щепки.

Андрей запоздало пригнулся – не хватало получить пулю от своих. На четвереньках он подобрался к окну, и, не выглядывая, сложив кисти рук рупором, прокричал:

– Прекратить стрельбу!

Наступила тишина.

– Я сержант Фролов! В доме одни трупы! Не стрелять!

– Подними руки и покажись, – прозвучало в ответ, – посмотрим, какой ты Фролов.

Андрей вложил револьвер в кобуру, поднял руки и встал перед окном.

Сержант Блинов, лежащий у забора с автоматом, воскликнул:

– В самом деле Фролов! Отставить стрельбу!

Он поднялся и направился к дому.

Андрей откинул запор и распахнул дверь.

Блинов обошел комнаты:

– Кто же их?