Сообразительный мистер Ридер. Воскрешение отца Брауна (сборник)

Мистер Ломер окинул пренебрежительным взглядом Уайтхолл, он побывал в стольких городах по всему миру, что теперь ни один не казался ему лучше остальных.

– Вот он! – почему-то шепотом произнес Стреляный, хотя не было никакой необходимости таиться.

Из узкой двери одного из серых зданий вышел мужчина средних лет. На голове у него красовалась шляпа с высокой плоской тульей, худое тело его было затянуто в черный сюртук. На носу сухонького господина с седоватыми песочными бакенбардами ближе к кончику, чем к основанию, сидело пенсне.

– Это он? – удивился Арт.

– Он, – значительно произнес его спутник.

– И что, вот этого парня вы все так боитесь? Вы, видно, с ума тут сошли. Какой-то заморыш, а вы… Эх, вот у нас в Торонто…

Арт гордился своим родным городом и в безудержном порыве патриотизма готов был даже помянуть добрым словом Королевскую канадскую полицию, к которой и у себя дома питал сильнейшее презрение.

Арт обычно руководил «операциями» (других, более простых слов для обозначения своей деятельности он не признавал), не выезжая из Торонто, города, который, благодаря своей близости к Буффало и американской границе, давал ему определенные преимущества. Однажды он пробовал провести «операцию» в самой Канаде, но, поскольку в те времена промышлял он тем видом грабежа, который обязательно включал в себя насилие, ему пришлось предстать перед канадским магистратом, а в Канаде магистраты наделены исключительной властью. Арта приговорили к пяти годам тюрьмы и, что страшнее всего, к двадцати пяти ударам плетью-девятихвосткой, каждый из девяти хвостов которой жжет, как раскаленный. Поэтому он завязал с насилием и полностью посвятил себя составлению собственной «труппы», и со временем о труппе Арта Ломера знали уже от Атлантического до Тихого океана.

Когда-то обычного лондонского паренька Артура Ломера, спасая от пагубного влияния городских улиц и опасности превратиться в закоренелого преступника, отправили в Канаду. Очевидно, руководство благотворительной организации пребывало под впечатлением, что в Канаде ощущается нехватка несовершеннолетних преступников. Будучи от природы человеком талантливым, наделенным задатками лидера и способностью притягивать к себе «легкие» деньги, в скором времени он приобрел бунгало на островах, квартиру на Черч-стрит, шестицилиндровый автомобиль и новоанглийский акцент, который приняли бы за образцовый везде, кроме самой Новой Англии[9].

– Я всем расскажу, что вы тут, ребята, превратились в сонных мух. Так это и есть ваш страшный Ридер? Да если бы в Канаде и Штатах было побольше таких овец, я бы в месяц зарабатывал больше долларов, чем Чаплин в Голливуде за десять лет. Уж можете мне поверить! Послушайте-ка, этот парень часы уважает?

Его проводник несколько удивился.

– Э-э-э… Носит ли он часы? Конечно, носит.

Мистер Арт Ломер кивнул.

– Смотрите… Я принесу их вам через пять минут… Сейчас вы увидите кое-что интересное.

Это был глупейший поступок, который Арт Ломер когда-либо проделывал в жизни, поскольку в Лондон он приехал по делам и теперь рисковал миллионом долларов ради того, чтобы поразить дешевым трюком человека, мнение которого для него не стоило и цента.

Мистер Ридер нервно переминался с ноги на ногу, стоя у дороги и дожидаясь, пока остановится, как он это называл, «движение автотранспорта», когда на него налетел странный человек.

– Прошу прощения, сэр, – произнес незнакомец.

– Ничего страшного, – пробормотал мистер Ридер. – Часы у меня спешат на пять минут… Если вам нужно узнать точное время, лучше взгляните на Биг-Бен.

Остолбенев, мистер Ломер почувствовал, как в его глубокий карман влезла рука, и, опустив глаза, увидел, как часы перекочевали обратно в карман Дж. Г. Ридера.

– Надолго к нам? – радушно поинтересовался мистер Ридер.

– А?.. Да.

– Сейчас хорошее время года, – мистер Ридер снял пенсне и медленно вытер стекла об рукав, после чего вернул его, правда, несколько кособоко, на место. – Но в нашей стране, конечно же, осенью не так красиво, как в Канаде. Как поживает Леони?

Нет, Арт Ломер не упал в обморок, он всего лишь немного покачнулся и часто заморгал, как будто силясь проснуться. Леони был владельцем одного ресторанчика в Буффало, где планировалось большинство «операций», приносивших баснословные барыши Арту и его друзьям.

– Леони? Простите, мистер…

– А труппа?.. Гастролирует в Англии или же… э-э-э… отдыхает? Кажется, так это называется.

Арт вперился ошалелым взглядом в мистера Ридера. Лицо сыщика выражало внимание и глубочайший интерес. У него был такой вид, будто благоденствие «труппы» заботило его больше всего на свете.

– Кхм… – Арт прочистил горло. – Послушайте… – начал он.

Но прежде чем он успел собраться с мыслями, Ридер вышел на проезжую часть и, беспокойно осматриваясь по сторонам, направился на противоположную сторону, крепко сжимая в руке зонтик.

– Наверное, я сошел с ума, – пробормотал мистер Ломер и медленно поплелся к тому месту, где оставил своего обеспокоенного гида.

– Не вышло… Он ушел, прежде чем я успел притронуться к нему. – Арт не стал вдаваться в подробности, не желая выставить себя посмешищем. – Ладно, пойдем перекусим куда-нибудь. Сейчас уже почти двена…

Он машинальным движением опустил руку в карман, где всегда носил свои часы, но их там не оказалось! Как и дорогой платиновой цепочки. Мистер Ридер умел пошутить.

– Арт Ломер… У нас что-то есть на него? – поинтересовался директор государственного обвинения[10], в подчинении которому пребывал мистер Дж. Г. Ридер.

– Нет, сэр, у нас на него не жаловались. Ко мне… э-э-э… случайно попали его часы (я нашел их), которые, по моим личным данным, были украдены в Кливленде в 1921. Об этом сказано в полицейских записях за тот день. Только… кхм… мне кажется необычным, что этот джентльмен оказался в Лондоне под конец туристического сезона.

Директор в сомнении вытянул губы.

– М-м-м… Сообщите полиции в Ярд. Он не по нашей части. А вообще, чем он занимается?

– Содержит труппу… Кажется, так они себя называют. Мистер Ломер как-то занимал в одной театральной компании… скромную должность.

– Он что, актер? – удивился прокурор.

– Да… сэр. Вернее, больше режиссер, чем актер. Я слышал об этой «труппе», хотя не имел удовольствия встречаться с ними раньше. Талантливая компания.

Он тяжко вздохнул и покачал головой.

– Что-то я не совсем понимаю вас насчет этой труппы, – нахмурился директор. – Как эти часы к вам попали, Ридер?

Мистер Ридер кивнул.

– Это была маленькая шутка с моей стороны, – негромко произнес он. – Небольшой розыгрыш.

Директор знал мистера Ридера слишком хорошо, чтобы продолжать расспросы.

Ломер остановился в гостинице «Калфорт» в Блумзбери[11]. Он занял один из лучших номеров, поскольку, почитая себя ловцом крупной рыбы, не мог позволить себе экономить на наживке. И крупная рыба клюнула намного раньше, чем Арт Ломер мог надеяться. Звали рыбу Берти Клод Штаффен, и аналогия с рыбой была очень даже уместной, поскольку в этом молодом человеке что-то очень напоминало рыбу. Может быть, большие холодные глаза, может быть, вечно открытый рот. Отец Берти был очень богат, намного богаче тех богачей, о которых мечтают актрисы. Он производил гончарные изделия, попутно скупая бумагопрядильные фабрики. Он зарабатывал так много, что никогда не заказывал такси, если мог добраться до нужного места на автобусе, и никогда не ездил на автобусе, если мог дойти куда-то пешком. Это помогло ему сохранить печень (о которой он постоянно упоминал в разговорах), но ускорило старение сердца.

Берти Клод унаследовал все отрицательные черты своего батюшки и ту часть его состояния, которая не была завещана преданным слугам, сиротским приютам и различным благотворительным обществам; другими словами, Берти Клод унаследовал почти каждый пенни. У него был округлый подбородок и покатый лоб человека со слабо развитым интеллектом, но он знал, что в шиллинге двенадцать пенсов и что сто центов равняются одному доллару, а это больше, чем обычно знают единственные сыновья миллионеров.

Однако обладал он и еще одним качеством, о чем мало кто догадывался: он был мечтателем. Когда мистер Штаффен не боролся с налоговым ведомством, стараясь уменьшить непомерные отчисления, и не пытался увеличить выпуск продукции, он любил расслабиться, посидеть с сигаретой в зубах и, полузакрыв глаза, представить себя в разных героических и романтических ситуациях. Так он представлял себе, как найдет какую-нибудь мрачную пещеру с пыльными сундуками, доверху набитыми сокровищами, или воображал себя в казино «Девилль», обложенным горами фишек, выигранных у греческих и армянских богатеев… Впрочем, национальность богатеев для него не имела значения. Большая часть его фантазий была о деньгах в количестве, достаточном для того, чтобы вернуть то, что ушло на налог на наследство, который из него выжали бессовестные налоговые инспектора после того, как к нему перешло отцовское имущество. Он богатый человек, но должен стать еще богаче – таково было его твердое убеждение.

Когда Берти Клод прибыл в гостиницу «Калфорт» и его провели в личную гостиную Арта, от сладостного ощущения романтики у него закружилась голова, ибо большой стол посередине комнаты был весь завален образцами кварца всевозможных цветов. Все они были добыты в недавно найденном несуществующим братом Арта месторождении, расположение которого знали только два человека во всем мире, одним из которых был сам Арт Ломер, а вторым с недавних пор – Берти Клод Штаффен.

Мистер Штаффен снял легкое пальто и, подойдя к столу, внимательно осмотрел образцы руды.

– Я провел химический анализ, – сказал он. – Парень, который занимался этим, мой друг, он за работу не взял с меня ни пенни. Он дает многообещающие прогнозы… Очень многообещающие!

– Компания… – начал Арт, но мистер Штаффен предупреждающе поднял палец.

– Я полагаю, вы знаете, и мне нет необходимости напоминать вам, что я не собираюсь спекулировать на этом месторождении. Я не вкладываю в дело своих денег. Моя задача – использовать свое влияние для продвижения дела на условиях quid pro quo. Вам известно, что это означает?

– Когда из ничего получаешь что-то! – сказал Арт, и в данном случае замечание это было не так уж далеко от истины.

– Не совсем… Я подразумеваю долю в акциях. Возможно, в будущем я соглашусь занять директорский пост, когда затея начнет приносить деньги и работа предприятия наладится. Я не могу связывать свое имя с… так сказать, неизвестной величиной.

Арт согласился.

– Один мой приятель предоставляет деньги, – легкомысленно заявил он. – Если б этому парню еще долларов сто, он был бы самым богатым человеком в мире. Я думаю, само собой разумеется, мистер Штаффен, что я бы не приехал сюда с тем, чтобы зарабатывать деньги с джентльменом, которого почти не знаю. Мы встречались в Канаде… Да, точно. Встречались! Но что вам известно обо мне? Я же могу оказаться и аферистом, верно? Мошенником, да кем угодно!

Подобная идея приходила в голову Берти Клоду, но откровенность друга до некоторой степени развеяла его подозрения.

– Я после нашей встречи часто думал, что вы должны были подумать обо мне, когда увидели меня за одним игровым столом с теми бандитами, – продолжал Арт, задумчиво затягиваясь сигарой. – Вероятно, вы сказали себе: «Этот парень знает жизнь… И жизнь эта сводит его с разными людьми». И это правда. В Канаде в шахтерских поселках приходится жить бок о бок с действительно сильными людьми… Да, это уж точно. Суровые там нравы…

– Я прекрасно все понимаю, – сказал Берти Клод, хотя на самом деле ничего не понял. – Я льщу себя надеждой, что разбираюсь в людях. Если я не показал этого в своей «Homo Sum»[12], значит, я неправильно подобрал выражение.

– Разумеется, – лениво произнес мистер Ломер и добавил еще одно «разумеется», очевидно, для доходчивости. – Очень даже неплохая книга! Когда вы дали ее мне в гостинице «Король Эдвард», я решил, будто это что-то про арифметику, а оказалось, поэзия. И замечательная! Все строчки с большой буквы, последнее слово в каждой строчке звучит похоже на последнее слово в предыдущей. Я сказал своему секретарю: «Да этот мистер Штаффен, сразу видать, парень с головой!» Я диву даюсь, откуда вы это все берете? А то, которое насчет принцессы, появляющейся из раковины…

– Из перламутровой раковины… Это воплощенный образ жемчуга, – поспешил объяснить Берти. – Вы ведь имеете в виду «Белую деву»?

Ломер равнодушно кивнул.

– Я был поражен. Прочитал и понял: вот это настоящая поэзия! Даже чуть слезу не пустил, как дурак последний! Если б мне такой талант, я бы не стал по всему Онтарио носиться с геологоразведкой. Это уж точно!

– Это дар от Бога, – немного подумав, произнес мистер Штаффен. – Так вы говорите, что раздобыли деньги на организацию компании?

– Все до цента. Правда, все акции уже на руках, но вам не нужно об этом беспокоиться. Я отложил парочку для вас. Нет, сэр, я не позволю вам заплатить ни цента.

Он сбил пепел с сигары и нахмурился.

– Вы такой славный парень, мистер Штаффен, – медленно произнес он, – и так хорошо отнеслись ко мне, что я, хоть ни с кем не обсуждаю свои дела, вам скажу честно. И не говорил бы, да взяли вы меня за душу, чувствую я, что вам можно довериться. Это месторождение – пустышка.

Брови Берти Клода поползли вверх.

– Не совсем понимаю, – сказал он.

Арт нешироко и немного грустно улыбнулся.

– Вам не приходило в голову, что, если бы у меня был капитал на эту собственность, с моей стороны было бы глупо приезжать в Европу?

Берти, разумеется, захотел знать почему.

– Продавать это месторождение – все равно что продавать золотые слитки. Тут и делать ничего не надо. Я мог продавать его, живя в лесу Амаганни. Это уж точно! Но нет, сэр, я здесь по другому делу, и когда вы узнаете, по какому, волосы у вас встанут дыбом, это я вам обещаю.

Он вскочил и принялся нервно шагать по комнате, задумчиво хмуря брови.

– Вот вы – гениальный поэт! – неожиданно воскликнул он. – Воображение у вас наверняка получше, чем у многих. Вот скажите, как по-вашему, что это месторождение значит для меня? Еще несколько тысяч долларов, – он равнодушно пожал плечами и вдруг без всякого перехода спросил: – Что вы делаете в среду?

Неожиданный вопрос застал Берти Клода врасплох.

– В среду? Ну, не знаю. Ничего…

Мистер Ломер в сомнении покусал губу.

– У меня небольшой дом на реке. Приезжайте ко мне на ночь, и я посвящу вас в тайну, да такую, что газетчики отдали бы миллион, лишь бы что-нибудь о ней пронюхать. Если бы вы об этом в книге прочитали, вы бы не поверили, что такое возможно. Вдруг когда-нибудь вы и сами об этом напишете. Тут дело такое, что по плечу только человеку с воображением, такому, как вы. Но я сейчас вам все объясню.

И все еще сомневаясь в правильности своего решения, мистер Ломер рассказал свою историю:

– В политике я ничего не смыслю. Но мы-то с вами знаем, в России произошла революция, и там сейчас интересные дела творятся. Не такой уж я болван, чтобы не понимать этого. Мои интересы в России были примерно того же порядка, что и ваши в Саскачеване, в Пайктауне. Но где-то полгода назад я познакомился с двумя русскими. Они бежали из Соединенных Штатов. Еле оторвались от шерифского отряда, а я как раз случайно оказался на ферме рядом с границей, когда они выскочили. И чем, как вы думаете, они занимались?

Мистер Штаффен покачал головой.

– Сбывали изумруды, – важно произнес канадец.

– Изумруды? Сбывали? Что вы имеете в виду? Пытались торговать изумрудами?

Арт кивнул.

– Это точно. У одного из них был целый бумажный пакет каких хочешь размеров. Я купил все, что у них было, за двенадцать тысяч долларов, отвез их в Торонто и там продал почти за миллион.

Берти Клод слушал его, раскрыв рот от удивления.

– Эти парни приехали из Москвы и сбывали ювелирные изделия четыре года. Один из них оказался разорившимся князем и приторговывал украшениями других аристократов… Но я лишних вопросов ему не задавал, потому как не любопытный я человек. Не люблю совать нос в чужие дела.

Он подался вперед и похлопал Берти Клода по колену, чтобы придать бóльшую важность своим словам.

– У них такого добра еще раз в двадцать больше того, что я купил. Я отослал их обратно в Россию за остальным, и они приезжают сюда на следующей неделе.

– Двадцать миллионов долларов, – не веря своим ушам, пробормотал Берти. – А сколько это будет стоить вам?

– Один миллион долларов… Это двести тысяч фунтов. Приезжайте ко мне в Марлоу, я покажу вам такие изумруды, каких вы еще в жизни не видели… Вернее, то, что у меня осталось. Я большую часть одному миллионеру в Питтсбурге за… Но я не скажу вам цену, а то вы решите, что я попросту ограбил его. Если вам какой-нибудь из моих камней понравится, я, конечно же… продам его вам, хотя вообще-то и не собирался расставаться с ними. Разумеется, с друга я лишнего не возьму, об этом не может быть и речи.

Берти Клод изумленно слушал, как его хозяин деловито перечислял принадлежащие ему сокровища. Когда мистер Штаффен вышел из номера своего друга, голова у него шла кругом, поскольку то, что начало происходить, до боли напомнило ему то, о чем он так часто мечтал.

Шагая по вестибюлю, он увидел средних лет мужчину в фетровой шляпе с плоской тульей. Правда, помимо того что на мужчине этом был дешевый галстук, ботинки с квадратными носками и он сильно смахивал на судебного пристава, мистер Штаффен не заметил в нем ничего примечательного и прошел бы мимо, но старомодный господин перегородил ему путь.

– Прошу прощения, сэр. Вы ведь мистер Штаффен, не так ли?

– Да, – коротко ответил Берти.

– Вы не уделите мне несколько секунд? У меня есть к вам разговор, относительно одного… гм… одного вопроса.

Берти нетерпеливо махнул рукой.