— Хорошо, козявка. Я загадаю тебе загадку. Но не простенькую, как ты выразился, а лютую, зловещую загадку демона. Чтоб твоя душа, покинув хилое тело, которое я скоро буду пережевывать, еще долго мучалась, не в силах найти правильный ответ. Ха-ха! Раскрой пошире уши и слушай. — Демон снизил голос до уровня, который, наверное, ему самому казался пророческим. Для Мышелова же это был скрип жерновов старой ручной мельницы.

— Назови мне имя одной штуки. Очень большой, очень твердой, очень серой и очень холодной.

Мышелов глубокомысленно поднял глаза к небу, делая вид, что погрузился в размышления, не забыв при этом локтем толкнуть Северянина. Фафхрд изобразил на лице некое подобие сосредоточенности. Правда, это можно было также принять за гримасу старого пропойцы, который, проснувшись утром с дикой головной болью, обнаружил, что единственный, оставленный про запас кувшинчик вина разбит, а в карманах нет ни гроша.

После нескольких минут молчания Мышелов скорбно произнес:

— Очень трудная загадка. Не может мой бедный разум постигнуть ее тайны.

Демон радостно загоготал:

— Вот видишь, мокрица! Каждое мое слово — истина. А ответ загадки прост. Это — скала. Огромная, серая, холодная скала.

Мышелов развел руками и печально склонил голову, всем видом показывая, насколько он ничтожен и глуп. Фафхрд попытался повторить тот же жест, но сторонний наблюдатель расценил бы это таким образом, будто рыжеволосый детина хочет облапить пышнотелую красавицу.

А демоном, по всей видимости, овладел азарт.

— Попробуй-ка, таракашка, отгадать другую загадку. Красное, трепещет, дерево пожирает. Назови имя!

Опять длительная тишина, нарушаемая только усердным пыхтением Фафхрда. Опять закатывание глаз к небу и печальное покачивание головой.

Демон довольно потирает корявые ладони и хихикает на удивление тонким голоском:

— Хи-хи! Жалкие порождения землеройки. Не можете отгадать. А ведь отгадка проста. Это всего лишь огонь. Хи-хи!

Пока демон купается в теплых волнах собственного величия, Мышелов всячески пытается показать Северянину, что у него давно уже созрел план бегства и что Фафхрд должен быть готов делать все то, что будет делать сам Мышелов.

Демон поднял с земли обломок доски и поковырял им в зубах.

— Ладно. Загадаю последнюю загадку, уж больно потешно вы пыжитесь, как крысы в капкане. А потом надо позавтракать, точнее, пообедать. Слушайте. Маленькое, мерзкое, глупое и на ножках. Что это?

Мышелов решил немножко поиграть с демоном. Лицо его просветлело, будто на Мышелова снизошло озарение, Казалось, слезы радости вот-вот потекут по его щекам.

Идиотским голоском Мышелов пролепетал:

— Это, наверное, табурет. Правильно?

— Нет. Неправильно, вошь, — зарычал чуть не лопающийся от смеха демон. — Не табурет. Это ты, человечек. Ты и весь твой человеческий род. Жалкие, ничтожные твари. Иди сюда, закуска. Хватит болтать.

Мышелов покорно встал, сделав знак Фафхрду сидеть на месте. Носком сапога Мышелов незаметно придвинул лежащий Скальпель в ножнах.

Вдруг Серый поднял голову и, улыбаясь глупой улыбкой, проговорил:

— Последнее безумное желание умирающего. Разреши загадать тебе, о демон, убогую человеческую загадку. Хочу напоследок убедиться в величии и силе твоего разума.

Демон махнул рукой, сжимающей обломок доски, которой монстр только что ковырял в зубах.

— Валяй, загадывай. Еще раз докажешь свое убожество.

Мышелов картинно приставил палец ко лбу и с мимикой великого мудреца изрек:

— Какого цвета станет листва на деревьях и трава на лугу, если закрыть глаза и сосчитать до десяти?

Произнеся эту тираду, Мышелов снова опустил как плети руки и склонил голову, всем видом показывая свою покорность неизбежной судьбе.

Демон на минуту растерялся. Затем стал почесываться и бормотать:

— Какими... листва... будет... закрыть глаза... десять сосчитать... цвета...

Мышелов на мгновение поднял глаза, и в его взгляде промелькнул лихорадочный огонек, какой можно встретить во взоре рыбака, обнаружившего косяк рыбы.

Демон перестал бормотать и ухмыльнулся, обнажив свои длинные, белые клыки:

— Глупый муравей! То, что ты называешь загадкой, на самом деле загадкой быть не может. Поскольку ее легко проверить.

«Наживку заглотил. Скоро надо подсекать», — злорадно подумал Мышелов.

— Что это за загадка, которую можно решить одним движением рук. Ха! Какого цвета листва? Сейчас проверим!

И демон со смехом поднес свои уродливые ладони к черным глазным впадинам. Зычным голосом чудовище принялось считать до десяти.

— Один... Два... Три...

Неуловимым движением Мышелов подхватил свой пояс с мечом, что есть мочи пнул Фафхрда и серой тенью метнулся в сторону леса. Северянин ринулся следом.

Наверное, даже взбесившийся жеребец не смог бы развить такой скорости. Приятели сами не заметили, как очутились на берегу озера. Тут они остановились на минуту отдышаться.

— Надо где-нибудь спрятаться до темноты, — проговорил, переведя дыхание, Мышелов, — а потом пробраться по берегу к лодке. Может, удастся отчалить. Насколько я помню, наше суденышко не так уж сильно пострадало. Во всяком случае, другого выхода у нас нет. Тем более, что на берег он и не сунется. Демоны пуще любых заклинаний боятся соленой воды. Будем надеяться, что это так.

— А где ж нам от него укрыться? — спросил Фафхрд, оглядевшись по сторонам. — В этом дурацком лесу одни голые стволы. Даже хороших зарослей, таких, чтоб не продраться, нет. Я уже успел заметить. Давай лучше прямо сейчас двинем к берегу. Там, может быть, найдется какая-нибудь укромная пещерка.

Друзья обошли озерцо и снова углубились в лес.

— Может, он нас и не учует, — без особой надежды в голосе проговорил Фафхрд.

— Скорее всего... Ай! Мышелов вскрикнул от боли и запрыгал на одной ноге, обхватив руками голую пятку.

— Наткнулся на какую-то колючку, — прохрипел Серый и привалился к ближайшему дереву, пытаясь вытащить занозу из пятки.

Фафхрд потоптался возле скорчившегося приятеля, потом вдруг рассмеялся, указывая пальцем на ветви дерева, к которому прислонился Мышелов:

— Гляди-ка! Дикая яблоня. И яблоки уже созрели. А этот дубина-демон говорил, что на острове, кроме тыквы, ничего из съедобного не растет. Я же говорю, — добавил Фафхрд решительно, — он нас не учует, если мы хорошо спрячемся. Тем более, что и носа-то у него нет.

— А я воспользуюсь чужим носом, — раздался рядом скрипучий голос. В двух шагах от дикой яблони стояло тыквенное чудовище.

Фафхрд разинул изумленно рот, и Мышелов мгновенно забыл о своей занозе.

Демон покачивался на толстых ногах-стеблях и глумливо вещал:

— В случае надобности я возьму нос великана Глурху. Вы наверняка его видели, когда шли через лес к лачуге колдуна. Большущий такой камень. — Демон взмахнул руками, показывая, насколько велик валун. — Когда-то великан на этом острове Глурху схлестнулся с одним древним божеством, имени которого я не помню. Знаю только, что божество держало в руках Лунный Серп. Этим-то серпом оно и откромсало великану нос. Представляю, что это была за битва... Вот с тех пор лес на острове такой чахлый. А нос окаменел. Правда, мы, демоны, можем использовать многие вещи так, как нам угодно. — Демон сжал кулаки и зыркнул на друзей своими черными глазницами. — Обмануть захотели? Ах, вы, плесень неразумная. Неужели вы и впрямь надумали убежать от Великого Пожирателя? Я быстр, как ветер, и скрыться от меня невозможно.

С этими словами демон шагнул вперед, подняв одну лапу и целясь желтым когтем в Мышелова.

— Еда! Приказываю не разбегаться. Не люблю обедать впопыхах, — рявкнуло чудовище.

Тут с Фафхрдом приключилась странная штука. Как он сам потом объяснял за кружкой вина одному ветерану-наемнику, которого в бесчисленных сражениях лишили почти всех конечностей, обеих глаз, языка и еще кое-чего важного, но который при этом сохранял бодрость духа, боевую выправку и опрокидывал уцелевшей рукой себе в глотку неимоверно огромное количество спиртного, при этом совершенно не пьянея, — Северянин завелся. Причем, в прямом смысле этого слова. Когда он на мгновение представил, что в глазах лопоухого монстра он всего лишь бутерброд или необглоданная куриная ножка, его пробил озноб. Потом бросило в жар. Потом на глаза упала, кровавая пелена, и больше Северянин ничего не помнил. Подобное с ним случилось давным-давно, когда он с Мышеловом ворвался в Дом Воров, чтобы отомстить за погибших возлюбленных.

Зато Серый Мышелов помнил все прекрасно и отчетливо. Он увидел, как лапа демона с кривым желтым когтем тянется к нему. Потом он услышал рычание. Это рычал Северянин. Лицо Фафхрда сравнялось по цвету с его огненно-рыжей шевелюрой. Великан-варвар выхватил из ножен свой широкий меч и в мгновение ока стал похож на ветряную мельницу в штормовой ветер. Сверкала и гудела сталь. От неожиданности демон растерялся. Потом просто отмахнулся от распоясавшейся пищи. При этом чудовище лишилось одного пальца. Из раны стала сочиться тягучая жидкость. Резко запахло свежеразрезанной тыквой. Демон рассвирепел не на шутку, но было поздно. Северянин, все наращивая обороты меча, вплотную подступил к чудовищу. Раздался зловещий хруст. Полетели в разные стороны тыквенные чешуйки. Демон заревел, замолотил кулаками, один точный удар которых мог расплющить Фафхрда в лепешку. Но не расплющил. Северянин с удивительной легкостью уходил от ударов, ни на секунду не прекращая рубить мечом.

Мышелов понял, что долго в таком бешеном темпе Северянину не продержаться, и бросился на демона с другого бока. Скальпель принялся без устали кромсать тугую, тыквенную плоть.

Поднялась страшная вонь.

Если демон не мог как следует припечатать рыжеволосого варвара, то юркого, быстрого, как сама смерть, Мышелова ему было и в помине не достать. Чудовище отчаянно взревело. В последний раз судорожно взметнулись вверх когтистые лапы. А когда друзья на мгновение остановились, то увидели, что там, где только что возвышался монстр, расстилается зловонная лужа. И только две ноги, два толстых стебля с подошвами-листьями, стоят подрагивая, на земле, начисто отделенные от туловища. Повсюду валялись куски тыквенной плоти. Как мертвые личинки какого-то неведомого насекомого, тут и там лежали кучки тыквенной чешуи.

— Был демон, и нет его, — как-то чересчур философски изрек Фафхрд. Затем, шатаясь, отошел от зловонных останков, упал на траву и тут же захрапел. Мышелов вытер лезвие верного Скальпеля, прилег рядом с Фафхрдом и тоже моментально уснул.

Ни Фафхрду, ни Мышелову ничего не снилось. Они будто провалились в бездонную черную яму, наполненную неким невесомым, неощутимым веществом, дурманящим, стирающим память о прошлом и не дающим ни намека на грядущее. Это был тяжелый сон усталых воинов, когда измученным членам нужен покой и отдых. Сон без сна.

Друзья проснулись только под вечер. Начало уже смеркаться. Легкий ветер дул с моря и приятно освежал.

Мышелов глянул на заспанного приятеля и рассмеялся:

— О, мой могучий, неотесанный варвар. Что бы я делал без твоей дурацкой привычки очертя голову бросаться в битву! Скорее всего я бы сейчас переваривался в желудке этого тыквенного выродка.

— Может быть, — проговорил Фафхрд, сладко зевнув, если, конечно, может кому-то показаться сладким зевок глотки, которая распахнулась, как двери веселого дома во время весеннего праздника.

— Это точно! — подтвердил слова Серого Мышелова еще чей-то голос, донесшийся со стороны дикой яблони.

Друзья, как по команде, повернули на звук головы.

Прислонясь к согнувшейся до земли яблоне, перед взорами приятелей предстал демон. Только теперь у него было чуть другое обличье. Широкий могучий торс был, казалось, слеплен из тысячи зеленых, крупных яблок, голова тоже напоминала непомерно раздувшийся плод, только черные дыры глаз и жуткий, клыкастый рот остались прежними. Демон опирался на две ноги, очень похожих на яблоневые стволы. Руки же были точь-в-точь как ветви, только толще и длиннее.

— Хорош сюрприз! — ухмыльнулся демон, делая шаг вперед. — Вы, наверное, и думать обо мне забыли. Не тут-то было! Вот он, я! Великий Пожиратель, Демон Бесконечного Пиршества собственной персоной! Убитый и вновь воскресший. Ваши жалкие мечи разрушили лишь мою оболочку, но адскую сущность демона простым оружием убить нельзя. Я вовремя переселился в яблоко. Создать новое тело без помощи благословенного огня, признаюсь, было трудновато. Иначе бы я вас еще спящих сожрал. Эх, кто оценит мое великое искусство...

У Мышелова мелькнула мысль:

«Вот оно, совмещение прекрасного и уродливого. Мерзкий демон с черной душой способен совершать диковинные метаморфозы. Зеленые прыщи и дивная музыка...»

Фафхрд со стоном поднялся на ноги, но Мышелов заранее знал, что ни Северянин, ни он сам, не способны больше на сумасшедшую атаку. Не успевшее как следует отдохнуть тело ныло и болело. Да и демон, кажется, приобрел более крепкое вместилище. Однако Фафхрд поднял меч и медленно двинулся на демона. Чудовище захохотало своим отвратительным смехом и взмахнуло рукой. Рука-ветка на лету стала расти, удлиняться, превращаясь в гибкий, упругий хлыст. Хлыст громко щелкнул, зашипел рассекаемый воздух. Фафхрд охнул от боли. Меч Северянина отлетел далеко в траву.

С губ демона закапала зеленая слюна. Он взмахнул другой рукой. Гибкая, древесная плеть обвилась вокруг шеи Северянина. Фафхрд побагровел, стал упираться ногами в землю, пальцами тщетно пытаясь порвать удавку.

— Иди сюда, кусочек мяса, — нараспев говорил демон, подтаскивая все ближе и ближе упирающегося, брыкающегося Фафхрда.

Мышелов не знал, что предпринять. Броситься рубить демону лапу? Нет. Он может другой лапой таким же образом поймать Мышелова. Почему Фафхрд не отрубит удавку кинжалом? Ах, да, он выронил его еще в лачуге колдуна. Серый лихорадочно соображал, ерзая, будто сидел на раскаленных углях.

Вдруг Фафхрд, стараясь перекрыть довольный смех демона, прохрипел надсадно:

— Сапог.. Вода... Сними сапог...

До Мышелова моментально дошла мысль Северянина. Ведь Серый так и не снял второй промокший сапог.

«Только бы там осталось хоть немного морской воды», — мысленно взмолился Мышелов. Северянин был уже почти рядом со скалящимся демоном. Еще несколько мгновений, и чудовище откусит Фафхрду голову.

В сапоге что-то булькнуло. Мышелов молниеносно стащил сапог. Морская вода еще высохла не вся, немножко осталось. Мышелов с диким криком бросился вперед, увернулся от взлетевшей плети и взмахнул сапогом. Несколько капель соленой морской воды упали прямо на оскаленную морду монстра.

На этот раз демон не зарычал. Он зашипел, как шипит кобра, угодив в крепкие челюсти мангуста. Рука-плеть пожухла и рассыпалась. Северянин с хрипом отшатнулся и сразу же схватил лежащий в траве меч. Но рубить уже было не надо. Демон как-то весь осел, сморщился и с хрустом рассыпался на мелкие кусочки. Облачко бурого дыма повисло в воздухе. Северянин закашлялся.

— Ну и вонь, — с трудом проговорил Фафхрд. — Пойдем отсюда, и поскорее.

Странно, но Мышелов никакой вони не чувствовал. Однако, спорить не стал и двинулся вслед за Фафхрдом.

Друзья долго бродили по лесу, отыскивая домик колдуна. Точнее не домик, а то, что от него осталось.

Стемнело. Приятели с большим трудом разыскали руины лачуги, практически на ощупь подобрали свои кинжалы и одежду, причем Мышелов очень долго, проклиная все на свете, отыскивал второй сапог. Несмотря на усталость и подступающий сон, Фафхрд вволю повеселился, слушая тихую ругань Серого, улыбаясь во весь рот, благо что Мышелов в темноте ничего не заметил. Вместе с сапогом Мышелов нашарил среди обломков хижины и сверток с огнивом и трутом. Вот это находка так находка! Каждый из друзей захватил по охапке сломанных досок, и после недолгой ходьбы по ночному лесу приятели выбрались, наконец, на берег. Уютно устроившись между двух больших валунов, они развели костер, согрелись и постепенно их сморил сон.

Рассвет еще только-только высунул розовый клювик из-за темной полосы горизонта, когда Мышелов проснулся от странного чувства. Костер давно прогорел, и было довольно зябко. Мышелов долго не мог понять, что же его разбудило. Он решил было уже снова улечься, как вдруг заметил, что Северянин тоже не спит. Фафхрд сидел, скрючившись в странной позе, и пристально, не отводя взгляда и даже не мигая, смотрел на Мышелова. Этот взгляд, пронзающий, как игла льняную тряпицу, и разбудил Мышелова. Теперь Серый это понял. Он встал на колени и участливо спросил Фафхрда:

— Ты что, заболел?

Северянин молчал, продолжая сверлить Мышелова взглядом.

— Может, тебя демон поранил? Жара у тебя нет? — Мышелов хотел было дотронуться до Фафхрда, чтобы проверить, здоров ли тот, но вдруг отдернул руку. Он увидел, что глаза Северянина светятся в темноте зловещим багровым светом, как будто в черепе Фафхрда горит дьявольский огонь. Не даром говорят, что глаза — зеркало души.

«В него вселился демон, — с ужасом подумал Мышелов, — успел-таки, подлец. То-то мне показалось странным, что Северянин чувствует вонь, а я нет. Облачко дыма... Дьявольская сущность...»

И еще Мышелову припомнился давешний сон: сказочная комната и оборотень. Хрупкая девушка с головой Фафхрда.

Вдруг неподвижно сидящий Северянин открыл рот и из его глотки донеслись скрипучие звуки. Мышелов явственно разобрал ставший уже до боли знакомым голос тыквенного чудовища, Великого Пожирателя.

— Наконец-то я нашел для себя удобное вместилище. До меня в последний момент дошло, что человек — тоже пища в самом широком смысле. Хищные звери не брезгуют человечинкой. Хе-хе! Почему же я должен отказываться? Как жаль, что проклятый колдун был под защитой заклинания! Я бы не провел столько времени на этом убогом островке, где и поживиться-то нечем. Ничего. Сейчас я прикончу тебя, глупое насекомое по кличке «человек». Потом поймаю рыбу, воплощусь в нее, переплыву море и отомщу чародею. После этого можно будет вернуться в дорогую адскую обитель. Там, наверное, обо мне все забыли. Хе-хе!

Мышелову было дико слышать, как с уст его верного, испытанного друга слетают зловещие фразы, наполненные лютой злобой.

Вдруг скрипучий голос демона стал сбиваться и затихать. Фафхрд проговорил своим обычным голосом:

— Что это, Мышелов? У меня такое ощущение, что внутри моей головы кто-то сидит. Мне кажется, я только что потерял сознание и...

Фафхрд захрипел. И вновь зазвучал скрипучий голос:

— Жалкая душонка. Смотри-ка, сопротивляется. Мне, Демону Бесконечного Пира. Ничего, я ее усмирю. Это сильное тело будет повиноваться. Сейчас эта рука возьмет меч и прикончит тебя, мерзкое животное.

И действительно, рука Фафхрда вытащила из ножен меч. Мышелов вскочил. Он отчаянно старался что-то придумать, будучи уверен, что не сможет поднять меч на своего друга.

Мышелов бросился к воде, на ходу стягивая сапог. Зачерпнув воды, Мышелов метнулся обратно к двум большим камням. Фафхрд все так же сидел на месте, зловеще улыбаясь. Глаза его горели безумным, дьявольским огнем. Мышелов окатил Северянина соленой влагой. Демон устами Фафхрда саркастически заметил:

— В этом прекрасном теле есть за что зацепиться! Так что не трать понапрасну сил. Иди сюда, я тебя зарежу, поджарю и съем.