Красота по-русски

Но почему-то ей захотелось заплакать. Лена сдержалась, сильно зажмурилась и крутнула головой, пока Васька не видит, не разрешив себе раскисать.

«Привет!» – махнула ей из глубины недавно поселившаяся незваная и непонятная, но плотно обосновавшаяся усталость.

Откуда что взялось? Какая усталость непомерная?

Елена не мешки ворочает, в конце-то концов, – работает в свое большое удовольствие!

«А, и черт бы с ней! – подумала, отмахиваясь, Ленка. – Само пройдет!»

Трасса в сторону области утром рабочего дня радовала отсутствием пробок. От спокойной, недерганой езды Елену Алексеевну потянуло в философские размышления.

Как водится, мысль, оттолкнувшись от какого-нибудь воспоминания или рассуждения, странным замысловатым путем углубляется в такие дебри, что только удивляться приходится: и как меня сюда занесло?

Вот и ее занесло.

Ленка вспомнила про вчерашний разговор с Васькой, улыбаясь его мудрости недетской, затем отметила, что ему надо бы кроссовки новые купить и куртку осеннюю. Далее мысль покружилась вокруг хозяйственных насущных проблем и маячащей впереди командировки, а оттуда скакнула к предстоящей встрече. Пугливо, на мягких лапках, обошла сторонкой свое личное, с-о-овсем непонятное отношение к господину Арбенину: «Нет, нет, не про это!» – и двинулась дальше, оказавшись где-то:

«Вот странное дело: когда заканчивается какой-то этап в жизни, это всегда ужасно болезненно и грустно до тоски! А мы не хотим, мы привыкли, адаптировались, устроились и смирились с тем, что имеем, а оно начинает рушиться. А мы кричим «нет, нет!», хватаемся за распадающееся, стараясь восстановить, собрать как-то, а оно неотвратимо и стремительно разрушается, как дом в землетрясение. И мы разочаровываемся до дна души, болеем потерей, чувствуя, что просто умираем от боли! А на руинах, погребая их под собой, вырастает нечто новое, незнакомое, и очаровывает нас вновь. И вот мы уже увлеченно это новое выстраиваем, окучиваем, холим-лелеем, влюбляясь в свою новую жизнь. А иногда, очень редко, это новое очарование приходит, минуя разрушение и боль разочарований, само собой, как божий подарок!»

– Ах, черт! – спохватилась Ленка, в последний момент, заметив один из ориентиров, указанных Арбениным. И, нарушая правила, успела перестроиться – спасибо, позади машин не было! – и повернула на дорогу к нужному поселку.

– А не надо бредить за рулем! – поругала себя Елена.

Инструкции она все выполнила, колдобины добросовестно объехала и теперь медленно катила по улице, выискивая взглядом дом под нужным номером.

Искать и не пришлось, так как высоким маяком, мимо которого точно не проедешь, у распахнутых ворот на участок стоял Денис Васильевич Арбенин, вышедший самолично встречать гостью. Вот такую честь оказал!

Ленка, повинуясь жесту его руки, заехала в ворота и остановилась перед дверьми в гараж. Денис закрыл ворота, подошел к машине, открыл дверцу и протянул девушке руку, помочь выйти.

– Здравствуйте, Лена. Вы точны.

– Пробок не было, повезло! – выбираясь из машины, приняв его галантную руку в помощь, поделилась прекрасным настроением она. – Здравствуйте, Денис!

И полезла на заднее сиденье доставать сумку, портфель и ноутбук.

– Я возьму, – распорядился он, забирая у Ленки багаж. И поинтересовался, оценив вес ее сумочек: – Вы всегда так экипируетесь?

– Да, но я уже привыкла!

И подумала: а не слишком ли тут она бурлит весельем чрезмерным?

«Да уж, перебор! – оценила свое нервное поведение Елена. – Сбавь обороты, Лена, ничего уж такого выдающегося не происходит, чтоб фонтанировать!»

Сбавить не удалось. Беспокойное чувство радости бытия не исчезло.

– Ну что, за работу! – в том же ключе «зарницы боевой» звенела голосом неуспокоенная Елена Алексеевна.

– Да, – ровно и хладнокровно согласился господин Арбенин.

Вот! Вот у кого надо поучиться спокойствию!

Она нервничала ровно до того момента, пока они не вошли в дом через большую парадную двухстворчатую дверь. Там Лена наметанным взглядом сразу же заметила у стены невысокий столик, выполненный в стиле позднего классицизма – и про-па-ла!..

Забыв в момент, о чем говорила, о чем думала и что там говорил ей Арбенин, впрочем, он, кажется, молчал…

Осторожно, еле касаясь, она провела кончиками пальцев по наборной столешнице, присела на корточки, рассматривая и трогая рисунок тонкой резьбы на небольшом бортике, опоясывающем окружность стола. Долго рассматривала, затаив дыхание.

Немного передвинулась, проведя пальцами по всей длине причудливо изогнутых передних ножек. И, забывшись окончательно и бесповоротно, встала на колени и нырнула головой под столик, рассматривая его изнанку.

Вынырнула, насмотревшись, села на пятки, не удержалась, еще разок провела пальчиками по бортику и подняла глаза на Арбенина, посмотрев на него снизу вверх.

А он стоял во время этого странного осмотра столика, терпеливо ожидая, когда гостья закончит, скрестив руки на груди, опершись левым плечом о стенку у двери.

– Это ваше! – словно обвинила в чем она. – Этой работы ни в одном каталоге нет, и она нигде не выставлялась!

– Это одна из моих первых работ. Я не внес ее в каталог, для себя делал, – ровным тоном пояснил Денис.

– Знаете, Денис, – продолжила обвинения Лена, – у меня есть подозрение, что вы волшебник!

– Не преувеличивайте. Этот столик, например, далеко не лучшая моя работа.

– А у вас нет лучших или худших! – спорила в том же обвинительном ключе Лена, продолжая так и сидеть на корточках. – Они все великолепны, как законченное музыкальное произведение! Великие шедевры!

– Идемте-ка кофейку попьем, – предложил он.

Оттолкнулся плечом от стены, сделал шаг к ней и протянул руку. Ленка, взявшись за предложенную ладонь, только сейчас сообразила, что сидела до сих пор далеко не в утонченной и эстетичной позе, торопливо поднялась, смутившись, что нисколько не остудило ее воинственного пыла.

– Столик совершенно уникальный! – воинственно заявила она.

– Чем же? – перехватив ее за локоть, мягко, но настойчиво направляя по коридору в сторону кухни, полюбопытствовал Денис.

На самом деле, при всей его внешней отстраненности и спокойствии, он понял, что ему почему-то невероятно важно ее мнение, именно ее! И показалось, что если она поймет, почувствует по-настоящему…

Этот столик – любимый, знаковый и важный для него. Денис с самого начала, с эскизов и подбора дерева, знал, что выполнит его только для себя, но и не в этом дело! Он поставил перед собой некую сверхзадачу, цель: если он справится так, как задумал, чтобы предмет зазвучал, запел, то станет заниматься серьезным производством, не получится – останется реставратором.

Справился! И понимал, что великолепно! Любил этот столик.

И на тебе! Теперь ждет с каким-то замиранием дыхания рецензии этой Невельской, и даже нервничает, честное слово!

Лена замолчала, задумавшись, пока Денис вел ее через коридор и затем варил кофе, продолжая наблюдать за ней краем глаза.

Елена Алексеевна, увлеченная разбором своих впечатлений и не заметила, где оказалась, не оборачивалась по сторонам, осматриваясь в незнакомой обстановке, как сделала бы любая другая женщина на ее месте.

– Так чем же? – повторил вопрос Денис, усмехнувшись этой ее глубокой задумчивости.

– Он очень созвучен с вами, – старалась объяснить свои ощущения Лена, – всем: неяркой цветовой гаммой, линиями. Ну, не знаю! Не один конкретный стиль, а смешение нескольких, но настолько гармоничное и глубокое. Внешняя строгость, классика форм, я бы сказала даже, сдержанность – и невероятная музыкальная ажурность резьбы, деталей, то, что не сразу бросается в глаза. Столик словно хранит множество тайн и тихо-тихо поет о них, а услышать может не каждый, это как ваша визитная карточка, что ли. Я бы назвала его просто: «Арбенин».

У Дениса убежал кофе.

Он смотрел на Елену ошарашенно, так поразился этому ее видению, словам, которые она подобрала для объяснения.

А Ленка смутилась ужасно и пнула себя мысленно очередной раз:

«Ты какая-то притыркнутая, Лена, ей-богу! Полезла под стол, уселась посреди холла, вела с ним беседы, так и сидя на корточках, – вообще уже совсем караул! А теперь еще и речь толканула идиотскую! Поздравляю! Показала себя в лучшем свете, профессионалка хренова! Чего тебя понесло!? «Внешняя строгость… множество тайн… поет». Нет, ну не ку-ку?»

Хорошо, Денис быстро повернулся к ней спиной, ликвидируя последствия выкипания и заново повторяя процесс приготовления кофе, хоть не так неудобно, можно перевести дыхание и пережить первые, самые трудные мгновения ужасной неловкости!

– Вы с чем кофе пьете? – не поворачиваясь к ней, спросил Арбенин.

– С молоком, без сахара.

– Есть хотите? – так же, спиной к ней, совершенно непонятным тоном продолжил спрашивать он.

– Нет, спасибо.

– Присаживайтесь за стол.

Ах ты ж, господи, светскость крепчала! Ленка опасливо оглянулась по сторонам, осматривая обстановку кухни и стол, предложенный к испитию кофия. Не дай бог, и здесь какие вещи Арбенина есть или какого-то другого мастера известного! А то она опять обо всем забудет и полезет изучать, окончательно оконфузившись! С нее станется!

Пронесло!

Стол – ну а как же! – тоже был не хиллари, вполне себе антикварный – конец девятнадцатого века, круглый, на одной массивной ножке, но не арбенинский, и на том большое вам спасибо! Хотя… Лена бы и его поизучала с удовольствием, и остальную мебель в кухне, не менее интересную, но сдержалась.

Пока возможности не представилось. Перед ней на столе появилась чашка с кофе.

Надо о чем-нибудь говорить! Желательно легко и непринужденно. Ага! Ленка маялась, как последний огурец, болтающийся в мутном рассоле, а господин Арбенин никаких комментариев ее пламенной речи не дал, проигнорировал, скорее всего, или обалдел от неадекватности гостьи – молча сел напротив и пил кофе.

Вот тебе и поработали вместе!

– Скажите что-нибудь, Денис, а то мне неудобно! – не выдержала наконец Лена.

– Я не знаю, что сказать, – поставив чашку на блюдце, отозвался Денис с намеком на легкую улыбку. – Мне понравилась ваша оценка.

– Спасибо, мне полегчало, – язвительно заметила девушка.

Он пожал плечами, что-то вроде «как угодно». Жест такой непонятный, не то похвалил, не то безразличие выказал. А Денис предпринял попытку пояснить:

– Я не очень умею и не люблю облекать в слова чувства.

– Да, – кивнула Лена, немного отпуская внутреннее напряжение, – это я уже поняла, Денис Васильевич. Делами у вас куда как лучше получается заниматься. Кстати, о деле! – окончательно взбодрилась она. – Мы с вами здесь расположимся?

– Нет. В кабинете. Идемте, – поднимаясь из-за стола, предложил он.

– Надеюсь, по дороге и в самом кабинете мы ваших работ не встретим, – осторожненько поделилась опасениями Лена. И предупредила: – А то я снова полезу рассматривать.

– Нет, не встретим, – улыбнулся он. – У меня не так уж много в доме своих работ.

– Но они есть, и вы мне их покажете! – загорелась в момент Ленка. И спохватилась: – Потом, разумеется. Если можно.

– Можно, – продолжал улыбаться Денис. – Потом. Разумеется.

– Вы душка! – совсем уж разошлась она.

– Да? В таком случае, вы первая, кто это заметил! – рассмеялся искренне Арбенин, чем немало подивил Елену Алексеевну.

Кабинет располагался на первом этаже. Собственно, как Лена узнала позже, здесь же располагалась вся хозяйская часть дома – спальня, большая гостиная с камином, за ней малая гостиная с домашним кинотеатром, еще одна спальня, поменьше, библиотека, кабинет, большая кухня-столовая, две ванные комнаты и туалетные, небольшая тренажерная. На втором этаже находилось гостевое пространство: несколько спален, бильярдная, кабинет с компьютером и всем необходимым, две ванные комнаты, а на третьем, мансардном, одна гостиная с телевизором, книжными шкафами и баром.

Разумеется, кабинет был полон великолепной антикварной мебели.

Да и какая еще мебель может быть в доме у краснодеревщика такого уровня? Пластмассовые стулья, что ли?

А что? Может! Нечто вроде «фига работе!», как в том анекдоте: «А то пришел домой с завода, а вокруг станки, станки…»

У Ленки чесались руки и мозги заодно – посмотреть все подробно, потрогать, изучить. Но она сдерживала себя изо всех сил, в том числе размышлениями «о станках».

– Лен, – вернул ее к действительности Денис, заметив, как она разглядывает интерьер, – посмотрите потом, я же обещал. Садитесь, я покажу, что есть у меня из снимков.

Ленка уселась на предложенный стул, но не смогла удержаться от высказывания – ну, не смогла, и все тут, хоть ты тресни!

– Хорошо, что у вас не чиппендейл. Почему-то мне эта кабинетная мебель меньше всех нравится.

– Почему? – полюбопытствовал Денис. – Хорошая мебель, интересная.

– Не знаю, так сложилось. – И, увидев фотографию на мониторе, переключилась тут же. – Опаньки! Вот это да! Это чье?

Денис подсел рядом, принялся объяснять…

Пошла работа! И затянула!

Они попробовали сделать комментарий к одному из предметов, Денис давал определения работ, технические характеристики и наименования, Лена набрала текст, разместив внизу под картинкой.

– Теперь как-нибудь красиво это сформулируйте, – предложил Денис.

– Да не надо тут ничего формулировать! – с жаром возразила Лена.

– А что, так оставить? – сомневался он.

– Оставить! Вы же сами, Денис, говорили: нечто вроде энциклопедии, каталога! Не нужно тут расцвечивать словесными оборотами. Это не роман и не эссе какое. Название, стиль, год или приблизительное время изготовления, если возможно, имя автора, размеры, технические параметры и примененные приемы. Лаконично и просто!

– Не знаю, – задумался он.

– Вот представьте: вы сами возьмете этот альбом в руки, откроете, – убеждала Ленка, – что бы вы хотели прочитать под снимком? Литературные изыски или четкую информацию?

– Да, вы правы, меня бы интересовала только информация.

– Продолжим? – искрила трудовым воодушевлением Елена Алексеевна.