Богдан и его семья. Воскресная школа

         8. Еще один разговор о бедности и богатстве.

         Однажды Богдан сказал папе:

- Знаешь, пап, у меня сегодня был разговор с одним мальчиком. Он сказал, что Бога нет.

- Есть люди, которые так думают, - ответил папа. – Мне жаль этих людей. Люди, не знающие Бога - самые несчастные люди на свете.

- Он сказал, что мы – ну, то есть наша семья – бедные, - сказал Богдан. – А если бы Бог был, то Он сделал бы нас богатыми. Этот мальчик сказал, что Бог не допустил бы, чтобы верующие в Него были бедными!

Папа некоторое время ошарашено смотрел на сына, а потом захохотал. Но смеялся он не долго.

- Насмешил ты меня, сынок! - сказал папа. – Правда, это скорее грустно, чем смешно! Во-первых, мы не бедны – у нас есть дом, еда, одежда, даже дача – то есть все, что нужно для жизни. А во-вторых – да, сынок, такие люди, как твой приятель, встречаются. Есть люди, которые готовы признавать Бога, когда Он их сытно кормит, но отказывающиеся от Него, когда наступают какие-то трудности. О таких людях сказано в «Евангелии от Иоанна». Там есть глава №6, которая могла бы быть смешной, если бы не была такой грустной.

- А что там, в этой главе? – спросил Богдан.

Папа открыл Библию.

- В этой главе Евангелист Иоанн повествует о том, как Господь накормил пять тысяч человек пятью хлебами, и двумя рыбками, - сказал папа.

- А, я вспомнил! – сказал Богдан.

- Глава начинается с того, что Господь приходит в окрестности Тивериады, - сказал папа. – К тому времени, Он уже сотворил немало чудес, и за Ним следовало множество народа. Люди проголодались, и Господь решил накормить их. Но перед этим Он спросил у апостола Филиппа – где бы нам купить хлебов?

- А зачем Христос его спросил? – поинтересовался Богдан.

- Господь ничего не делает зря, - сказал папа. – Иоанн Златоуст считал, что Господь пытался натолкнуть Филиппа на кое-какую мысль. Дело в том, что Филипп, как и все иудеи, знал, конечно, что много лет назад пророк Елисей накормил двенадцатью хлебами 100 человек (4 Цар. 4, 42-44). Господь, быть может, хотел, чтобы Филипп проявил свою веру, и сказал: «Господи, если Елисей смог накормить много человек малым количеством еды, то тем более Ты, Сын Божий, сможешь это сделать!». Но Филипп не сказал этого. Он мыслил по человечески, и сказал, что хлеба надо купить больше, чем на 200 динариев. Это – большие деньги. Для сравнения, если бы я – обычный столяр – жил бы в то время, то такую сумму я заработал бы не меньше, чем за полгода!

- Филипп не понял того, что от него хотел Господь! – сказал Богдан.

- По-видимому – да, - сказал папа. – Среди того моря голодного народа у одного мальчика было пять ячменных хлебов и две рыбки - ничтожное количество. Но Господь есть Истинный Бог (1 Ин. 5, 20), и может все. Он велел людям возлечь, а апостолы раздали им хлеб. И всем хлеба хватило, все ели, и наелись, и много хлеба осталось после этой чудесной трапезы. Как ты думаешь, понравилось ли народу это чудо?

- Конечно! – уверенно ответил Богдан.

- Ты прав, - сказал папа. – Люди сказали о Христе: «это истинно Тот Пророк, Которому должно прийти в мир». А так же – захотели сделать Его царем. (Ин. 6, 14-15). Тут, сынок, надо кое-что пояснить. Еще Моисей говорил, что Господь даст людям другого Пророка, подобного ему, Моисею, и люди должны этого Пророка слушаться (Втор. 18, 18). После Моисея были пророки – Илия, Исайя, Осия и так далее, но - ни один из них не мог считаться тем пророком, о котором говорил  Моисей!

- Почему?

- Во-первых - Моисей знал Господа гораздо ближе, чем все эти пророки. Во-вторых, с помощью Моисея был дан людям ветхозаветный Закон, а никто их тех пророков не был законодателем. В-третьих - Моисей вывел евреев из египетского рабства, никто другой из ветхозаветных пророков не мог похвастаться чем-то подобным. А вот ко Христу слова Моисея подходят! Во-первых, Христос знает Бога даже лучше чем Моисей, просто потому, что Он Сам – Воплотившийся Бог (1. Тим 3, 16), Он – Сущий от начала (Ин. 8, 25), Он - Сущий в недре Отчем (Ин. 1, 18)!

- И «никто не знает Сына, кроме Отца и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын захочет открыть» (Мф. 11, 27), - подсказал Богдан цитату из той главы Евангелия, которую они всей семьей читали вчера.

- Да, сынок, правильно, - улыбнулся папа. -  То есть Воплотившийся Сын Божий и Сам Есть Бог, и знает Отца и Святого Духа так, как и не снилось никому из людей, в том числе и Моисею!

- Да, я понимаю, - сказал Богдан.

- Во-вторых – Христос является законодателем потому, что заключает с людьми Новый Завет. И, в-третьих – Христос выводит людей из рабства смерти и греху, более того – разрушает царство смерти, и теперь для каждого из нас возможна Вечность. То есть то, что Он осуществляет – гораздо большее освобождение, чем то, которое было с народом Израильским при Моисее!

- Да уж, конечно! – вставил Богдан.

- И так – Моисей, говоря о Пророке, которого нужно слушаться, говорил именно об Иисусе Христе, - продолжил папа. - И люди, наевшись чудесно возникшим хлебом, готовы Христа этим Пророком признать. Но Христос уходит от них. Вечером его ученики плывут на другую сторону Галилейского моря в город Капернаум, а Христос по воде идет за ними следом.

- Пап, а зачем Господь ушел от людей, которые хотели сделать Его царем? – спросил Богдан.

- Потому, что знал их сердце, - сказал папа. – Когда те люди обнаружили, что Иисуса рядом нет, они начали Его искать, и приплыли на лодках за Ним, в Капернаум (Ин. 6, 25). Христос встретил их строгими словами: «Вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, а потому, что ели хлеб и насытились» (Ин. 6, 26). Проще говоря, Господь имеет ввиду, что этих людей интересует лишь одно – чтобы Он их кормил. И Он тут же говорит, что нужно заботиться не о пище обыкновенной, но о той пище, которая приведет их в жизнь вечную.

- И что же люди? – спросил Богдан.

- Они требуют у Него знамения с неба! – сказал папа.

- Знамения?! – изумился Богдан. – Ведь они еще вчера наелись хлебом, который появился чудом. Какое еще нужно знамение после этого?!

Папа грустно усмехнулся.

- Они, сынок, не просто требуют знамения. Они требуют строго определенного знамения – они опять хотят, чтобы Господь их накормил! Поэтому и намекают, говоря: «Отцы наши ели манну в пустыне» (Ин. 6, 31). То есть – дай нам опять еду, можно – манну с неба, тогда мы поверим Тебе!

- Надо же! – покачал головой Богдан.

- Не осуждай их! – строго сказал папа. – Все мы, люди, такие! Господь дает нам всегда так много, а нам все кажется, что этого – мало… И вместо того, чтобы благодарить Господа, мы требуем – еще, еще!... Но, вернемся к Евангельской истории.  Господь отказывает этим людям. Не потому, что Ему трудно. Пройдет время, и Он опять накормит тысячи людей малым количеством хлеба. Просто Он хочет, чтобы люди думали не о еде! И Он начинает рассказывать им об Истинном Хлебе, который ведет в вечность. Он начинает говорить о таинстве Евхаристии. Он говорит о том, что те, кто будет участвовать в этом великом таинстве, могут соединиться с Ним, и так разделить Его Богочеловеческую жизнь!  Но люди не слушают Его. Им кажутся странными Его слова. (Ин. 6, 48-66). Но ведь еще вчера эти самые люди считали Христа Пророком. Но если Он – Порок, как вы сами говорили! – то нужно Его слушаться, нужно смиренно пытаться понять, что именно Он хочет сказать… Но люди не хотят этого! Они хотели только хлеба, обычного хлеба, они обижены тем, что этого хлеба не получили, и поэтому уходят от Христа!

- Как грустно! – сказал Богдан.

- Да, сынок, - сказал папа. – Эта история очень плохо характеризует человеческий род. Пока давал им земное, пока кормил – был им люб, а как о небесном заговорил – они сразу Его отвергли. Мы не должны быть таковыми, сынок! Мы должны помнить, что Господь все может, и что Он очень нас любит. И если нам будет полезно, то Он даст нам все богатства земли. Но все богатства земли – это очень большая тяжесть, сынок, и она может погубить того, у кого она в руках. Именно поэтому Господь дает нам именно то, что нам нужно. Не меньше, и не больше! То, что у нас в руках – это отмеряно Господом, и мы должны доверять Ему! Господь знает, кому и сколько дать, чтобы излишнее имущество не помешало людям войти в Жизнь вечную!

9. О молитве. Зачем мы молимся чужими словами.

         Однажды Тоня отказалась читать вечерние молитвы вместе со всей семьей.

          - Доченька, а что случилось? – спросила удивленная мама.

- Там все не то! – заявила Тоня.

- Где – «там»? И что – «не то»?! – не понял папа.

Тоня с досадой поморщилась.

- Там слова непонятные, чужие! – сказала она. – Я их говорить не хочу! Я хотела бы сказать Богу, как я Его люблю, как я благодарна Ему за то, что Он такой добрый! А там, в вечернем правиле, ничего этого нет!

- Ты не права - там все это есть, - сказал папа сухо. – Если ты чего-то не видишь, это не означает, что этого чего-то нет. Иной раз это означает просто то, что ты ослепла.

- Может быть! – выпалила Тоня. – Но это другие люди говорили, по-своему. А я по-своему хочу – так честнее будет!

- Хорошо, - сказал папа. – Хочешь – молись своими словами. Но в этом случае ты, конечно, будешь молиться одна – ведь ни я, ни мама, ни Таня, ни Богдан твоих молитв не знаем! Тебе как удобнее – уйти в свою комнату и молиться там? Или ты посидишь здесь, пока будем молиться мы, а потом сама помолишься?

- Здесь посижу, - буркнула Тоня.

Так и решили. Пока семья молилась, замкнутая и надутая Тоня сидела на стуле. Потом коротко помолилась сама. О чем она говорила с Богом, для всех осталось неизвестным – Тоня молилась в уме, «про себя».

- Что это с ней? – спросила, озабочено, мама, когда они с папой остались вдвоем.

- Ничего страшного, просто ребенок становиться подростком, - сказал папа. – Подростки болезненно реагируют на фальшь – это нормально. Сегодня нашей Тоне показалось фальшью использование молитв, составленных другими людьми. Это не страшно – дети многое ставят под вопрос просто потому, что взрослеют. Им нужно более глубокое понимание всего, что происходит в их христианской жизни. Не беспокойся – я завтра попытаюсь ей все объяснить.

Назавтра папа вошел в комнату Тони, когда она в одиночестве готовила уроки. В руке папа держал книгу с житиями святых.

-  Как ты думаешь, доченька, зачем православные христиане читают такие книги? – спросил он, указывая на книгу с житиями.

- Для того, чтобы знать, как жили святые, - ответила Тоня.

- А зачем нам знать, как они жили? – спросил отец.

Тоня секунду подумала.

- Для того, чтобы чему-то у них научиться? – спросила она.

- Правильно, - кивнул папа. – «Подражайте мне, как я Христу», говорил апостол Павел (1 Кор. 4, 16). В этих словах объяснение того, почему мы так чтим святых. Мы учимся у и апостола Павла, и у Макария Великого, и у Серафима Саровского и у других святых подражать Христу. Мы читаем о их жизни, и видим, как в сложных обстоятельствах святые проявляли мужество, верность Богу и ближним, милосердие, сострадание... Проходит время, и мы сами попадаем в тяжелые обстоятельства, и здесь опыт святых помогает нам не растеряться, а самим быть и мужественными, и верными, и милосердными...

- Да, пап, конечно! – согласилась Тоня.

- Тогда почему ты думаешь, что мы не можем поучиться у святых еще и молитве? – спросил отец.

Тоня замялась.

- А... А разве не будет честнее говорить Богу от себя? – спросила она.

- Говорить с Богом от себя, от сердца – это очень правильно и очень нужно, - сказал отец. – Каждый христианин прибегает к такой молитве – иначе и быть не может. Я рад, что ты готова сказать своими словами Богу обо всем, что тебя радует или беспокоит. Но, видишь ли, доченька – каждому серьезному делу нужно учиться! Я вот столяр, умею сделать стол или стул, но если бы я, когда только начинал, полез к станкам без всякого обучения – ничего хорошего из это не вышло бы! Меня долго учили специалисты, настоящие мастера своего дела – только поэтому я сумел овладеть этой профессией. А молитва – это тоже серьезное дело, этому тоже учиться нужно1 И у кого же нам учиться, как не у Макария Великого, Иоанна Златоуста, Иоанна Дамаскина? Это были настоящие христиане, верные ученики Господа, и именно из их молитв составлены наши утреннее и вечернее молитвенные правила!

- Пап, но ведь я так не думаю, как они, я так не чувствую! – возразила с досадой Тоня.

- Я понимаю, - ответил папа. – Ты знаешь, что такое «камертон»?

- Да, конечно, - сказала Тоня. – Это такая штучка, которая издает правильный, нужный звук, а потом по этому звуку настраивают гитары, или, там – скрипки...

- Правильно, - сказал папа. – Так вот, доченька – молитвы, которые оставили нам святые – это своеобразный камертон. Когда ты обращаешься к Богу со словами, написанными, к примеру, Иоанном Златоустом, ты прикасаешься к духовному опыту этого святого! А этот опыт был о-го-го! Никому не зазорно учиться христианству у Иоанна Златоуста! Мало-помалу, ты начинаешь понимать этот опыт, вживаться в него. Постепенно этот опыт становится твоим собственным. Мысли этого святого, чувства этого святого постепенно становятся твоими. Ты растешь! И рано или поздно ты произносишь эту молитву с полной искренностью, так как она уже не только его, она и твоя!

Тоня помолчала, потом спросила:

- Пап, но ведь это будет потом. Как же я могу говорить эти слова Богу сейчас – ведь они еще не стали моими!

- Будь перед Богом честна, - ответил папа. – Перед молитвенным правилом честно скажи Ему: «Господи – эти молитвы святых, и они пока еще не мои. Я не все тут понимаю, не со всем согласна. Но я хочу верить Тебе так, как верили эти святые, любить Тебя так, как они любили. Для этого я буду учиться их молитве. Помоги мне, сделай так, чтобы когда-нибудь я могла честно назвать эти молитвы своими!»

Тоня опять помолчала.

- Да, пап, - сказала, наконец, она. - Это, пожалуй, честно, это я могу!

- А своих личных молитв не оставляй, - посоветовал папа. – Одно другому не мешает. И вот еще – когда ты молишься сама, ты становишься перед Богом, но - одна. А когда вся семья вечерами молится вместе, мы не только становимся ближе к Богу, мы и друг к другу становимся ближе – и это тоже очень важно.

- Как в Храме, на литургии? – спросила Тоня.

- Да, - сказал папа. – Ведь чем плох грех? Тем, что он разделяет человека и Бога, и тем, что он разделяет людей между собой. Когда мы принимает Святое Причастие, каждый из нас соединяется с Господом и Богом Иисусом Христом – и так преодолевается первое разделение. Но и второе разделение преодолевается тоже – когда каждый из нас соединяется с Богом, мы ведь и друг с другом соединяемся! Христос, пребывающий после Причастия в нас (Ин. 6, 56), соединяет нас друг с другом! В общей семейной молитве все это происходит, конечно, не в такой степени, но – происходит! Мы становимся ближе и к Богу, и друг к другу. Так постепенно и к нам приближается Царство Небесное, которое раскрывается, конечно, в вечности, но начинается – здесь!

10. Еще один разговор о молитве. Молитва хананеянки.

         Однажды к Богдану, Тоне и Тане приехала бабушка – папина мама. Она жила в соседней области и навещала своих внуков несколько раз в год, приезжая ровно на неделю. Как всегда, она привезла с собою конфеты, всю неделю готовила детям всякие вкусности – пельмени, котлеты, голубцы, оливье…

         А потом бабушка уехала. Как всегда, на вокзал ее провожал папа, и как всегда после ее отъезда, он вернулся домой задумчивым и расстроенным.

- Ну что, пап, проводил бабушку? – спросила Тоня.

- Проводил, - ответил папа.

- Жаль, что она уже уехала, - сказала Таня. – Я люблю, когда она приезжает.

- Да, она очень вас балует, - сказал папа. - Вам понравились пельмени и конфеты?

- Да! – воскликнула Таня.

- Очень! – поддержала сестру Тоня.

- А между тем, бабушка – неверующий человек, - сказал папа. – Вы об этом помните?

Девочки вразнобой закивали. Они знали, что их бабушка была против того, чтобы их семья жила жизнью воцерковленных православных христиан.

- Если она сейчас умрет, то ее участь на Суде Божьем может быть очень незавидной, - сказал папа. – Ведь «без веры угодить Богу невозможно» (Евр. 11, 6). Так что вы молитесь, чтобы Господь коснулся ее сердца, и она стала верующей хотя бы в старости, хотя бы перед самой смертью. Это лучшее, чем вы можете воздать ей за ее любовь к вам.

- Хорошо! – весело пообещала Таня, схватила со стола пряник и понеслась гулять.

А Тоня не уходила – было видно, что она о чем-то раздумывает.

- Пап, а я вот давно хотела спросить, - начала она. – А зачем нам вообще молиться? Ну, о бабушке, или, там, о здоровье? Разве Бог сам, без наших молитв не знает, что нам нужно?

- Знает, - ответил папа. – Он лучше нас самих это знает. Но вообще-то Он Сам велел нам молиться, в том числе и о ближних. А апостолы завещали нам вообще молиться непрестанно (1 Фес. 5, 17).

- Я это знаю, - сказала Тоня. – И ты постоянно об этом говоришь, и мама… Я вот только не понимаю – зачем?

- Видишь ли, доченька, - начал папа. – Молитва нужна потому, что она ставит нас перед лицом Божьим. То есть, мы, конечно, и так всегда перед Ним, но мы часто об этом забываем, а когда молимся – вспоминаем. И если человек много молится, значит, он проводит много времени с Богом, даже если при этом и не слышит ответов Господа на свои вопросы. А проводить время с Господом – полезно для нас. Так мы как бы пропитываемся Его Святостью, и становимся чуть-чуть чище сами. Иной раз Господь не спешит исполнять наши молитвы, но на то у Него есть причины. Бывает, что то, о чем мы просим, не принесет нам добра, и тогда Господь нам этого не дает. Иногда долгое молчание Господа в ответ на наши просьбы помогают нам разглядеть кое-что важное в нас самих…

- Как это? – не поняла Таня.

- Вот смотри, - сказал папа. – В Евангелии есть такая история. Однажды Господа и Его учеников встретила женщина, у которой очень страдала дочь – ее терзал злой дух, и она бесновалась (Мф. 15, 22-28). Женщина знала, что Господь может исцелить ее дитя, и попросила Христа помочь. Но Он, как казалось, поначалу решил ей отказать.