— Сейчас, малыш, погоди, — ласково сказал он, вставая на ноги, — лишь лицо ополосну.

И тут же услышал, что вдали на тропе, с той стороны, откуда приехал он сам, доносится стук копыт. Радхаур замер, ожидая чего угодно, готовый выхватить из ножен Гурондоль. Точно, стук копыт, невозможно ошибиться. Словно чувствуя приближение неизвестный опасности, конь подошел к хозяину.

Из-за деревьев показались всадники. Радхаур узнал в первом Ламорака и облегченно вздохнул. И тут же его охватила злость.

Ламорак заметил стоявшего у берега реки друга и резко натянул поводья; четверо оруженосцев последовали его примеру.

— О, Радхаур! — радостно воскликнул Ламорак, спрыгивая с коня. — А я-то думал, что ты свернул на светлую дорогу!

— Зачем ты отправился за мной? — со злостью спросил Радхаур. — Ведь мы же говорили вчера, что…

— Да с чего ты взял, что я поехал за тобой? — удивился Ламорак. — Договорились, что ты поедешь один — ты и поехал один. Я же еду по своим делам. Я рад, что встретил тебя. Но если тебе со мной не ПО ПУТИ, понежься на солнышке еще, а я отправлюсь дальше. — Ламорак снял с пояса флягу. — Во рту пересохло от скачки.

— Вон вода в реке удивительно вкусная, — кивнул в сторону блестящей поверхности Радхаур. — И по какому же делу ты отправился в драконову страну?

— Вообще-то король Сегонтиумский не обязан отвечать на чьи-либо вопросы, кроме вопросов верховного короля, — усмехнулся Ламорак, убирая флягу и подходя к берегу, — но тебе я скажу. — Он зачерпнул в руки воды и глотнул. — Да, ты прав, вода удивительно вкусная, как у нас в Сегонтиуме.

Радхаур подождал, пока Ламорак напьется. Оруженосцы тоже спешились и подвели коней напиться.

— Так по какому делу ты отправился сюда? — настаивал на своем Радхаур.

Ламорак многозначительно кивнул головой в сторону и они отошли от реки на несколько десятков шагов, чтобы их не слышали оруженосцы.

— Я жду ответа, — прервал молчание Радхаур. — Никакого дела у тебя нет, Ламорак. Ты просто поехал за мной. Мне приятно, что друзья всегда в минуту опасности хотят быть рядом, но ведь я все объяснил. Поворачивай обратно, Ламорак, не заставляй меня ругаться с тобой.

— Ты помнишь предсказание в Храме Каменного Зверя? — неожиданно спросил друг. Тихо спросил, почти шепотом, отведя в сторону взгляд.

— Помню, — удивленно ответил Радхаур. — К чему ты это? Что я так или иначе соберу Алвисида и уж в этот-то раз точно не погибну? Ну, знаешь ли… Ведь главная жрица говорила, что предсказание может и не сбыться, все от человека зависит…

— Вот поэтому-то я и еду сейчас в страну драконов, — все так же тихо произнес Ламорак.

— Что-то я не пойму…

— Ты забыл, что было там, на стене комнаты предсказаний, с моим мечом? — повернулся к другу и посмотрел ему в глаза юный король Сегонтиумский.

— Ах, ты об этом? — Радхаур смутился.

— Да, об этом, — кивнул друг. — По какому-то молчаливому соглашению, мы все трое старались не вспоминать МОЕ предсказание, хотя Этвард очень часто вспоминает свое. Но я-то не могу забыть, как увидел того красного дракона! Мне казалось, что он прямо там пронзит меня рогами. А потом Несокрушимый на стене был сломан. Мне этот проклятый дракон по ночам снится. Что означает, что меч сломан? Не знаешь? И я не знаю. Я чувствую, что становлюсь другим, что начинаю бояться. Я не могу так жить. Здесь — страна драконов. Я найду своего, того из предсказания, и или я буду жить спокойно, стану прежним, или… В любом случае, я должен покончить с этим! Никогда больше не соглашусь, чтобы мне гадали или предсказывали! — Он помолчал и добавил:

— Я ведь специально свернул на темную дорогу со скелетами на деревьях, чтобы не встретить тебя. Но раз так получилось — даже лучше. Мы поедем каждый по своей надобности, но вместе. Если захочешь, конечно. Мне нет дела до твоего Алвисида. Я ищу красного дракона с небольшими рожками, я его морду на всю жизнь запомнил. Мы едем дальше вместе?

Радхаур протянул ему руку.

— Я помню клятву у озера Трех Дев, — почти торжественно произнес он. — Когда появится красный дракон, мой Гурондоль будет рядом с тобой.

Друзья обнялись. Многое, что хотелось сказать, в слова было не облечь.

— Так чего мы теряем время? — чуть изменившимся голосом спросил Ламорак. — Поехали!

— Поможешь мне дракончика подсадить? — спросил Радхаур, как ни в чем не бывало. — Или, лучше его здесь оставить? Нет, пожалуй, — сам себе ответил он, пока Ламорак не опередил и не сказал вслух то, что подумали оба, но произносить в этих местах, наверное, не следовало, — отвезем еще подальше.

Они повернулись к коням.

— Эй, — закричал Ламорак своим спутникам, — чего это вы в реку полезли?

Один из четверых забравшихся в реку оруженосцев заторопился к своему сюзерену, побежал по воде, окруженный фонтанами брызг. Он, как и остальные, промочил всю одежду, но не обращал на это никакого внимания.

— Ваше величество, — подбежав, возбужденно воскликнул оруженосец, — там в реке… Вот… алмазы, — он протянул руку, на ладони лежало с дюжину довольно крупных кристаллов.

— Действительно алмазы, — сказал Ламорак, — взгляни, Радхаур.

— Лучше бросить их обратно в реку, — ответил граф. — Мы сюда не за ними приехали.

— Как это бросить? — удивился оруженосец.

— Так и бросить, — пожал плечами Радхаур и отвернулся.

Ему не нравился этот воин из свиты Ламорака — был уже не молод, но уважения среди товарищей не сыскал, старался быть первым у костра на ужине и прятался за спинами других, когда требовалось что-то сделать, был нагл и самоуверен, но в бою, по твердому убеждения Радхаура, мало чего стоил. Зато уж на алмазы бросился не хуже, чем те трое мерзавцев, что пытали старика и дракончика.

Рыцарю было просто противно от блеска в глазах оруженосца.

— Помоги мне с дракончиком, Ламорак, — попросил он.

Ламорак сбросил камушки в руку своего человека.

— Иди, зашвырни их обратно в реку, — приказал король Сегонтиумский. Повернулся к реке и крикнул остальным:

— И вы выходите из воды, отправляемся дальше.

— Ваше величество может отправляться куда угодно, — нехорошим тоном заявил оруженосец, — а я покидаю службу и возвращаюсь обратно.

— Я сказал — бросить камни в реку, — повторил Ламорак. — Это приказ!

Оруженосец спрятал алмазы на груди.

Ламорак внимательно посмотрел на него, перевел взгляд на трех других, вышедших из воды и направляющихся к нему. Выражение их лиц было мрачным. Не объяснять же им, что эти драгоценные камни в воде могут быть обыкновенной западней для любителей легкой добычи, не зря же деревья были там, позади, увешаны скелетами. Сколько различных ловушек, кажущихся на первый взгляд безопасными и привлекательными таится в этом лесу? Бог весть, может, и ни одной.

— Кто ты такой, чтобы здесь еще и приказывать? — зло процедил воин и сплюнул Ламораку под ноги, собираясь развернуться к нему спиной. — Сопляк! Тоже мне — король…

Ламорак долго не колебался. Он выхватил меч и без разговоров стремительно воткнул в грудь оруженосцу. Тот даже закрыться рукой или крикнуть не успел. Ламорак рывком выдернул клинок из тела наглеца и повернулся к трем оставшимся.

— Вы тоже хотите покинуть службу? — заорал он, бросив быстрый взгляд на Радхаура и убедившись, что друг готов обнажить оружие. — Вы что, забыли где мы находимся? Забыли скелеты на деревьях, там, у развилки? Бросайте камни в реку и садимся в седла. — Он помолчал и добавил:

— Останемся живы, наберем алмазов вдоволь на обратном пути. Все, я повторять не буду.

Он вбил меч в ножны, повернулся к ним спиной и пошел к Радхауру. Граф видел, что Ламорак в любой момент готов вновь обнажить меч и отразить нападение.

Оруженосцы переглянулись. Смерть товарища была для них наглядным примером. Как сражаются Радхаур и Ламорак, они знали. Один из них махнул рукой и с размаху закинул свои камни в реку. Двое других последовали его примеру. На погибшего они старались не смотреть.

Ламорак подал дракончика другу и сам уселся в седло.

— Не отставайте, — крикнул он оруженосцам и направил коня к реке.

— Здесь, вроде, неглубоко, — сказал Радхаур, чтобы что-то сказать.

Речка в этом месте была действительно мелкой, они миновали середину, вода едва замочила брюхо коням. Радхаур вгляделся в дно и усмехнулся.

— Ты чего? — спросил Ламорак.

— Глянь, там уже чуть ли не обработанные бриллианты валяются, так и манят. И какие крупные… Хоть и вправду, собирай… Ты не боишься, что твои орлы метнут нам кинжалы в спину?

Ламорак обернулся. Оруженосцы на своих лошадях вступали в воду. По их виду было понятно, что они злы, но сдерживают себя.

— Не должны, — задумчиво произнес Ламорак. — А может, разрешить им собрать алмазы и пусть уматывают в лагерь? Без них обойдусь.

— Тогда незачем было убивать того…

— Нет уж, это как отец учил, — жестко сказал Ламорак. — Сам себя уважать не будешь — других тем более не заставишь.

Кони вышли на берег. Тропа впереди была с виду такой же мирной и приветливой. До леса было не более ста шагов.

— А почему ты сказал бросить алмазы в реку, Радхаур? Снова твое странное чувство подсказало, что это опасно?

— Нет, — удивился граф. — Никакой опасности я не чувствовал. Просто — зачем? Толку-то от алмазов в этом лесу никакого. А потом, если честно, мне этот твой оруженосец давно не нравился. Какой-то он…

— Да, — поморщился Ламорак, — мне он тоже… Я его просто терпел, он еще отцу служил. Матушка попросила взять с собой. Чем-то он ей когда-то услужил… Черт, это еще что?

Они уже почти подъехали к зеленому лесному туннелю, когда их обогнала бешено мчавшаяся лошадь убитого оруженосца. С морды животного свисала пена.

Оба друга резко обернулись.

Ламорак едва успел заставить своего коня резко отпрыгнуть в сторону. Еще две лошади пронеслись мимо них. Один из воинов на середине реки с трудом пытался удержать последнюю, но повод лопнул и его лошадь тоже, словно удирая от чего-то ужасного, выскочила из реки. Трое спутников Ламорака стояли в воде — они явно не удержались от соблазна, решив за спиной хозяина набрать драгоценных камней. Лица всех троих были недоуменными — не понимали, что могло так напугать лошадей.

— Идиоты! — только и сорвалось у Радхаура.

Дракончик на его коленях открыл глаза и издал встревоженный звук, рыцарь автоматически провел по шее малыша рукой, успокаивая.

Ламорак, встав на стременах, проорал:

— Бросайте алмазы, черт вас побери, и скорей на берег!

Трое в реке и сами догадались, что надо как можно быстрее выбираться из воды. Тот, что держал в руках копье, на котором болтался флажок с гербом Ламорака, опираясь на него как на шест, почти приблизился к желанному берегу. Но было поздно.

Вода в реке забурлила, точно вскипала в огромном котле; волны добежали до обоих берегов и вскинулись стеной, отгораживая любителей даровых алмазов от леса. Водяные пузыри лопались и из них вырывались на воздух, на волю из водяного плена, какие-то прозрачные, едва различимые, блестящие на солнце существа неопределенных очертаний.

Крики воинов и нечеловеческие повизгивания водяных существ едва доносились до двух друзей, заглушаемые поднявшимся вдруг ветром и шумом листвы и еловых крон.

Ламорак выхватил меч, собираясь направить коня к берегу.

— Стой! — крикнул Радхаур, едва удерживая коня на месте. — Им ты уже не поможешь! Они сами виноваты!

— Но не могу же я равнодушно смотреть, как гибнут мои люди!

Тот, что был с копьем, отбивался им, словно дубиной, от водяных тварей, стараясь стукнуть по голове, но древко проходило сквозь них, не причиняя вреда. Остальные двое, прижавшись спиной к спине, выхватили мечи. Но водяные существа не торопились нападать — плясали в бешеном танце, брызгаясь на воинов, напуская на них отбрасывающие назад волны, не давая им выйти из воды.

Ламорак, размахивая мечом, пытался развернуть коня в сторону реки, но тот стоял, словно копыта приросли к земле. Потом конь Ламорака подался было в сторону леса, но, заржав, попятился на несколько шагов к реке, снова подался к лесу и встал, низко наклонив голову, точно хотел спрятать ее меж ног, чтобы не испытывать странного, неясного ужаса. Почти то же творилось с конем графа.

Радхаур, придерживая дракончика, не мог отвести взгляда от реки.

Там, с глухим грохотом, из средины реки вздымался огромный каменистый холм, повалив троих мужчин в воду; они пытались вставать, чтобы не захлебнуться, но почва снова уходила из-под ног. Мелкие камушки осыпались с вырастающего холма, он становился все выше и тоньше. С каким-то непредставимым треском почти у верхушки проснувшегося монстра разверзлась пасть, в которой блеснули огромные бриллиантовые зубы. Вода взбугрилась по краям круга, который защищали водные твари, их пленники уже валялись на камнях — один стоял на четвереньках, двое других, выронив оружие, пытались закрываться руками от неотвратимой гибели.

Каменный монстр ловко изогнулся и схватил того, что стоял на четвереньках.

Сквозь жуткий шум Радхаур и Ламорак различили дикий предсмертный крик.

— Лес! — вдруг закричал Радхаур, указывая в сторону. — Он подступает к берегу. Прочь отсюда, скорее! Туда! — он указывал в даль дороги, куда умчались обезумевшие лошади оруженосцев.

Действительно, происходило нечто невообразимое — лес, с двух дальних сторон от дороги, приближался к реке. На том берегу реки тропы вообще уже не было — деревья сомкнулись, словно солдаты в передовой шеренге.

Радхаур и Ламорак пришпорили своих коней и те, словно обрадовавшись, что хозяева на что-то решились, помчались вслед за своими бежавшими подальше от страшного места, собратьями. Граф намотал поводья на правую руку, левой прижимая к себе дракончика.

Дорога резко сужалась, Радхаур еще не понимал, что происходит, лишь наклонял голову, чтобы ветви не хлестали в лицо. Он беспокоился за малыша, боялся, что такая скачка может смертельно повредить ему, и придержал коня, чтобы пропустить вперед Ламорака.

Друг обогнал его и буквально через несколько мгновений его конь споткнулся и упал, Ламорак едва успел выскочить из села, иначе животное просто подмяло бы его под себя; в руке юный король держал обнаженный меч, готовый защищать свою жизнь. Сзади, со стороны реки, приближался какой-то грозный звук, перемешанный с завыванием ветра, шебуршением листвы и ржанием коней.

— Прыгай ко мне за спину, Ламорак!

— Нет, ты спрыгивай с коня, иначе шею сломаешь! — заорал в ответ друг. — Да посмотри ты, что происходит! Давай малыша!

Ламорак быстро засунул меч в ножны, чтобы взять дракончика.

Деревья словно ожили, не желая упускать попавшую к ним добычу. К друзьям со всех сторон, словно руки лесных чудовищ, тянулись мохнатые лапы елей, словно пики торчали голые ветви; корни, как огромные змеи копошились под ногами, об них и споткнулся конь Ламорака, в них же неизбежно запутался бы и конь Радхаура.

Ламорак быстро взял на руки дракончика, Радхаур спрыгнул на землю, стараясь не наступить на корни, словно они и вправду были ядовитыми гадюками.

К упавшему коню тянулись древесные щупальца, опутывая и душа его, животное хрипело от боли и безысходного ужаса. Второй конь, почувствовав, что хозяин покинул его, рванулся прочь, чуть не свалив на землю Радхаура — повод так и был намотан на руке графа. Ламорак кинжалом рассек ремень и конь помчался, не разбирая дороги, но мохнатые лапы цепляли за уздечку, деревянные змеи опутывали ноги.

Радхаур и Ламорак с дракончиком на руках не сводили с животного взгляда, не зная, что и делать, отступали в сторону, наталкиваясь спинами на стволы и неуклюже обходя мимо, молясь лишь, чтобы не споткнуться и не упасть.

Словно деревья питались исключительно кониной — к двум упавшим животным тянулись и тянулись, вырастая до неимоверной длины, ветви и корни.

Друзья медленно отступали вглубь леса — они, казалось оживших древесных монстров не интересовали. Конь Ламорака уже не издавал никаких звуков.

Рыцари все отступали, дракончик курлыкал что-то, словно лаял. Деревья вокруг друзей будто не обращали на них внимания, вытягивались корни к павшим животным. Лес за спиной казался обычным. То же, что творилось у коней, не могло присниться и в самом жутком сне.

Уже темнело.

— Дай малыша, — глухо сказал Радхаур, взял раненого дракончика, развернулся и решительно зашагал прочь от коней, откуда доносилось неприятно чавканье.