Помоги проекту - поделись книгой:
– Как вы верно заметили – нам нужно дождаться высвобождения Англии из оков большой войны, – произнесла холодно Элеонора. – Она не даст России настолько усилиться. Да, кое-что мы потеряем. С этим ничего не поделать, но флот позволит нам продержаться против этого варвара.
– Но вы не понимаете! – воскликнул Горн, поражаясь подходу девиц, явно незнакомых с личностью и талантами Петра.
– Аудиенция закончена, – жестко и со злостью в голосе отрезала София, давая понять, что они с ним больше разговаривать не станут. По крайней мере, не сейчас.
Глава 8
Петр Алексеевич вышел из саней и направился в сторону уже поджидавшей его толпы людей. Морозец стоял изрядный. Но теплые шубы хорошо грели, не мешая степенно обсуждать разные вопросы. А за людьми исходил паром и дымом настоящий локомотив. Да-да. Самый что ни на есть натуральный. Конечно, до красавцев сороковых годов XX века ему было далеко, но для самого начала XVIII и эта поделка являлась натуральным чудом.
Осевая формула 2-1-1[18], высокая труба, крытое отделение для машиниста и кочегара. Но главное – ни одной заклепки, все сварное. Да не просто так, а из весьма недурной конвертерной стали, а местами так и вообще – легированной. Благодаря чему удалось в весьма небольшой и легкой конструкции уместить неплохую даже по меркам конца XIX века мощность: двести восемьдесят лошадиных сил в тридцати пяти тоннах.
Петр подошел к нему и с особой нежностью провел рукой по тщательно окрашенному корпусу. Стимпанк[19] нравился ему безмерно. Своего рода – слабость, страсть.
– Вот не пойму я тебя, Государь, – заявил непосредственный инженер-конструктор данного агрегата, – сам придумал, видел много раз, а все равно – смотришь на него как на диковинку.
– Не обращай внимания, – с доброй улыбкой ответил царь, оглядев задумчивый облик самородка, откопанного им на одном из заводов Демидова, – Георгия Найденова. Впрочем, тот уже привык к этой непонятной улыбке. Но ему было и невдомек, что это все из-за одного литературного персонажа книги далекого будущего. – У тебя все готово?
– Уже полчаса как.
– Тогда езжай с Богом, – кивнул царь и повернулся к толпе, приглашая ее занять места на небольшой импровизированной трибуне.
Не прошло и пары минут, как паровоз, пыхнув в очередной раз паром, медленно стронулся с места и начал разгоняться, волоча за собой два десятка хорошо загруженных вагонов самых разных видов. Тут были и полувагоны, заполненные щебнем, и крытые грузовые вагоны, заставленные тяжелыми коробами, и цистерны с водой, и платформы, загруженные рельсами и бревнами. В общем – шла демонстрация всех основных видов грузовых перевозок, возможных для тех лет.
Зрители сидели молча и смотрели ошалело на представшее перед ними зрелище. Ведь паровоз для них был не то что в новинку и диковинку. Нет. Они его вообще первый раз видели. Но этой удивительной «железке» это было невдомек, поэтому он совершенно невозмутимо тащил свой состав, пуская пары и демонстрируя навыки на-дежной рабочей лошадки.
– Питер, – обратился к Государю глава делегации голландцев, когда все закончилось. – Это великолепно! Я не могу принимать решение об участии нашей компании в этом деле, но постараюсь передать все, что здесь увидел.
– Зато мы можем принимать решения, – усмехнувшись, ответил Демидов. – Без этой дороги доброй торговли в России не будет, оттого мы готовы обсудить с тобой посильную помощь в ее возведении. Верно я говорю? – спросил он у делегации российских купцов и промышленников.
– Верно! Верно! Так и есть! – стало раздаваться отовсюду.
– Видите, – улыбнувшись, подметил Петр. – Российские купцы и промышленники уже готовы встать за доброе дело.
– Я не могу принимать решение, – продолжил глава голландцев, – но сделаю все от меня зависящее для его принятия. Ты писал, что желаешь протянуть первую ветку от устья Невы до устья Дона. Это так?
– Так. Следующей веткой я постараюсь соединить устье Дона с устьем Волги, тем самым обеспечив короткий и быстрый путь из Персии на Балтику. Полагаю, что Ост-Индскую компанию это заинтересует?
– Более чем, – охотно согласился гость.
– Кроме того, у меня есть большой проект на десятилетия – протянуть такую дорогу на восток. Через Уральские горы до Байкала и далее в земли империи Цин. По моим подсчетам, это позволит совершать весь путь от Японского моря до устья Невы за пару недель, а то и быстрее. Как вы понимаете – перспективы от такой дороги в плане европейской торговли будут очень большие.
– Что от нас потребуется? – совершенно серьезно спросил голландец. – Кроме денег, разумеется. За ними вопрос не встанет.
– Мне будет нужно очень много стали для рельсового пути. В России пока с добычей железной руды не все ладно. Поэтому я буду благодарен вашей помощи в скупке любого железного и чугунного лома в Европе. Речь пойдет о тысячах тонн[20]. Разумеется, компания, выступая в роли посредника, будет получать свой процент.
– А столько ты сможешь переварить?
– Все, что вы привезете. Я начал строительство нового сталелитейного предприятия, – кивнул царь в сторону Демидова. – Его мощности таковы, что, почитай, во всей Англии столько не делают железа, чугуна и стали за год, сколько оно сможет выпускать стального проката. И это только начало. Поэтому мне потребуется сырье. Много сырья. Пока я только веду разведку новых месторождений. Кое-что найдено. Однако пройдут годы, прежде чем получится их запустить…
Делегация клана Росс вошла в помещение зала и замерла как вкопанная, уставившись на то, что должно быть портретом. Да-да, портретом. Они же не знали ничего о фотографии, а потому огромную «фотокарточку» с изображением герцогини Анны Росс восприняли как образец высочайшего мастерства чьей-то кисти. Дорогая забава. Бедные люди такие портреты себе заказывать не могут… да и не всем богатым такие шалости по карману.
Впрочем, гости из далекой России, прибывшие вместе с шотландской делегацией, тоже выглядели довольно интригующе и необычно. Они не были осыпаны драгоценными камнями и увешаны кружевами, как это предпочитал делать французский двор. Но эта странная одежда своим лаконизмом и изяществом вызывала определенный интерес. Плюс оружие. С одной стороны, никаких изысков – строго, функционально, что говорило о воинах и вроде как невысоком материальном благополучии. С другой стороны – миниатюрные часы на цепочке, что наблюдали у каждого, стоили по тем временам целое состояние.
В общем, шотландские горцы оказались заинтригованы, а потому расселись в благодушном настроении.
– Ее милость, благороднейшая герцогиня Анна, – начал глава делегации, вернувшийся из России, – получив от его царского величества Петра земли Таврии, нуждается в верных людях, готовых заселить те благодатные земли.
– Это нам известно, – кивнул мормэр. – Ты видел их?
– Да, милорд. Огромный полуостров в несколько раз больше нашего графства. Там имеются и горы, и степь, и холмы. Есть где развернуться. Да и теплее там. Рядом море. Торговый путь, который, впрочем, пока в запустении из-за османов.
– А сколько жителей на той земле? – спросил кто-то из зала.
– Да, верно. Много ли?
– Очень мало. Несколько лет назад прошла тяжелая война, после которой на всем полуострове хорошо если сто тысяч наберешь. И не только мужчин, но и всех, включая детей, женщин и стариков. Большая часть из них находится в пяти городах: Перекоп, Керчь, Феодосия, Симферополь и Севастополь. Столицей края стоит Севастополь, что строится царем с огромной энергией, как главная база флота в тех краях. Там и живет большая часть населения.
– Селян что, совсем нет?
– Мало очень. После разгрома Крымского ханства и победы над Османской империей Петр смог освободить обширные земли между реками Днепр и Волга, которые ранее находились под постоянной угрозой набега, грабежа и разорения. Там столько земли, что вся Шотландия несколько раз уместится. А брать жителей неоткуда. Конечно, активное переселение из более северных земель началось, – продолжал глава делегации, водя указкой по карте России, специально развернутой на импровизированном стенде. – Но на все это нужны годы. Десятки лет. Там ведь совсем пусто.
– И сколько он предлагает земли? – поинтересовался мормэр, продолжавший, впрочем, больше рассматривать портрет герцогини, чем карты России. Очень уж она необычно выглядела. Ее одежда совершенно не походила ни на что из известных ему вещей. С одной стороны, скромная, без вычурности. С другой – позволяла оценить все изгибы ее тела, которое само по себе вызывало массу вопросов. Совершенно не так он себе представлял красивых женщин. Очень уж упругой она казалась… переполняемой энергией, здоровьем и жизнью, но без привычных крепких форм.
– Обычному крестьянину Ее милость обещает по пятьдесят гектаров на семью. Это примерно сто двадцать три акра.
– Простому селянину?! – переспросил пораженный мормэр. Остальные же молча пытались переварить эту совершенно немыслимую цифру.
– Да, милорд, – кивнул глава делегации. – Впрочем, она готова принять и ремесленников. О дворянах речь будет идти особо. Каждому будет предложено что-то свое.
– Отчего так? – поинтересовался старый мужчина с суровым лицом.
– В Российском царстве последние годы очень непростое положение у дворян. Во всех хитросплетениях я не разобрался, но главное понял: Питер ценит прежде всего людей головастых и рукастых. И не скупится им на награды и титулы. Высокородное происхождение для него мало значит само по себе. Поэтому каждому, кто пожелает получить в России дворянство, нужно постараться.
– Что такого выдающегося умеет ее милость, что царь так к ней благоволит? – с явным намеком на пошлость поинтересовался мормэр.
– Она очень умна, – ответил вместо главы шотландской делегации гость из России. – Личный и самый доверенный помощник Государя. Он доверяет ей деньги.
– И детей?
– И детей.
– Так почему же тогда не женится?
– Не имеет возможности, – пожал плечами гость из России. – Царь не принадлежит себе и свои чувства никогда не ставит выше дел, которые требуют политически выгодных браков. Хотя любит он Анну безмерно, и она отвечает ему тем же.
– Какие будут условия получения наделов?
– Принятие подданства с присягой лично царю и обязательное изучение русского языка.
– А вера?
– Питеру она без разницы, если вы не начнете активно в нее обращать соседей и она не будет направлена на разрушение или нанесение иного вреда России.
– Ты серьезно? – удивленно переспросил все тот же престарелый мужчина с серьезным лицом.
– Более чем, – кивнул глава делегации.
– А с чем будет связано принятие подданства?
– На каждые сто мальчиков, достигших шестнадцати лет, один должен будет идти добровольно служить в царский флот. Пожизненно. И он должен быть крепок телом и умен, а не тщедушен и глуп. Это единственное особое условие. Все остальное ничем не отличается от прочих подданных царя, которые не будут получать такие крупные наделы теплой земли.
– Все это, конечно, хорошо, – подвел итог мормэр, – но вряд ли нам интересно. Что нам даст этот переезд?
– Как я уже сказал – крупные наделы.
– Для простых крестьян. А что для нас? Неопределенные, туманные перспективы.
– Да, туманные, но перспективы. Здесь же разве они у нас есть? А вот вокруг Петра немало шотландцев. Он вообще к нам относится с определенным теплом. Через пролив начинается граница, где тлеет война. Жителям полуострова она никак не угрожает, но шанс выслужиться и получить его благоволение высок. В России есть много мест, где нужны храбрые воины. Кавказ, Сибирь, совсем далекие земли где-то на краю земли.
– Предлагаешь все бросить и уехать туда? – усмехнулся мормэр. – Ловить удачу за хвост?
– Не всем. Только молодым и горячим, которым хочется рискнуть и попытаться. Остальным же, кому и тут неплохо живется, нет смысла ехать. Это приведет к тому, что сила клана возрастет. Ведь именно родственные узы заставили ее милость обратиться к нам, а не к кому-либо из равнинных. Да и наше влияние на царя увеличится – его никто еще не уличил в неблагодарности.
– Не боишься, что мы станем первыми?
– Боюсь, но меня питает вера в то, что Питер не потеряет свой знаменитый здравый смысл.
– А вы что скажете? – спросил мормэр призадумавшихся самых уважаемых представителей клана. – Как ответим ее милости?
– Думаю, я выскажу общее мнение, – произнес тот самый престарелый мужчина с серьезным лицом, – если предложу не спешить. Мы ответим ее милости благодарностью за предложение и отошлем сто семей. Пусть посмотрят, что там к чему. И если никаких подвохов или обмана нет, то мы пошлем уже больше желающих лучшей доли. В конце концов, такой шанс увеличить влияние клана упускать грешно.
Глава 9
– Что у тебя? – небрежно спросил Людовик XIV своего министра иностранных дел. Война за испанское наследство создавала слишком много проблем и вызывала раздражение.
– Отчет о ходе Северной войны, мой король, – с максимальным почтением поклонился Жан-Батист Кольбер[21].
– Слушаю, – резко подобравшись, произнес Людовик. Очень уж противоречивые новости поступали с того театра боевых действий.
– Шведская коалиция на материке разгромлена наголову. Речь Посполитая решением сейма прекратила свое существование и была разделена между Августом Саксонским, Петром Российским и… Леопольдом Австрийским. Впрочем, Габсбургу достались весьма скромные владения.
– Вот как… – озадаченно произнес король. – Значит, он нас все-таки переиграл в русской партии.
– Боюсь, что единственным победителем той партии стал Петр, получивший и деньги, и земли, но не вошедший ни в чей альянс. Кроме того, супруга Петра умерла родами. И он теперь снова холостой. Мало того, законнорожденных наследников мужского пола у него нет. Что дает определенные шансы его следующей супруге стать матерью будущего царя.
– Тереза умерла сама или ей помогли?
– Насколько мне известно, роды были очень тяжелые. По крайней мере, все об этом говорят в один голос. Кроме того, Петру пока было не нужно убирать ее.
– Этого мы достоверно не знаем, – отметил король. – И какие теперь планы у Петра в плане устроения своего семейного счастья?
– Королевский совет Швеции и значительная часть риксдага стоят за прекращение войны с Россией и заключение династического брака. Но обе принцессы резко против, в то время как сам Петр пока еще никак не отозвался на эти подвижки.
– А Габсбурги? У Леопольда же есть дочки. Неужели он не хочет закрепить дружбу?
– Он – нет. По нашим сведениям, он все еще настороженно относится к Петру, считая, что этот мезальянс будет не очень хорош. Петр показал себя как прекрасный правитель и успешный полководец. Но он все еще представитель довольно бедного и слабого государства. Конечно, у него есть небольшая армия, вооруженная лучше всех иных армий мира и способная противостоять в четыре-пять раз превосходящим силам. Но она небольшая. Также стоит отметить, что, по нашим сведениям, кампания минувшего года сожгла большую часть запасов пороха. И взять новые ему неоткуда в ближайшее время. Аналогично обстоят дела со снарядами к новым могущественным пушкам. Их очень мало.
– И насколько, по-твоему, Россия слаба?
– При том, что земли у Петра в несколько раз больше ваших владений в Европе, он остро нуждается в населении, которое едва ли доходит до двух третей коронных земель Франции[22]. Мало мануфактур и прочего. Люди живут бедно. Доходы в казну в десятки раз ниже тех, что получает ваше величество.
– А то, что он дружит с голландцами и активно торгует, не укрепляет его финансы?
– Укрепляет. Но они все равно очень слабые. Если бы не талант изобретателя, что смог создать совершенно уникальные виды оружия, то я не был бы уверен, что Российское царство смогло бы в открытой войне справиться с какой-либо европейской державой средней руки. Особенно если война затянулась. Петр, конечно, смог забрать в наследное владение много обширных, но плохо заселенных земель Великого княжества Литовского, Малопольской провинции Польши и Задвинского герцогства. И это добавило ему податных людишек, но не очень много. В конечном итоге это не помогло, а скорее усугубило его проблемы.
– Все настолько плохо?
– Более чем. На земле, отошедшей Августу Сильному, народа проживает больше, чем на тех, что отошли Петру. При этом они в три раза меньшие по площади. К тому же новые земли Петра населены не только малым числом податных, но и весьма бедным. В общем – одна морока.
– Но зачем он их тогда брал? – удивился король.
– У него не было выбора. Или эти земли, или анклав. А анклав при столь плачевной финансовой ситуации – опасная затея. Он просто не сможет его удержать.
– С этим понятно, – кивнул Людовик. – Давайте вернемся к брачным планам Петра. К какой партии он сам склонится?
– Шведской, – не задумываясь ответил Жан-Батист Кольбер.
– Почему?
– Потому что это приводит Россию к гегемонии на Балтике и контролю Датских проливов. И, как следствие, всей балтийской торговли. Это особенно ценно и важно в свете увеличения доли царя в Голландской Ост-Индской компании. Да и с Данией он дружит. Плюс обширные шведские месторождения железа, в которых так нуждается Петр.
– Нуждается? – удивился Людовик. – Я слышал, что у него немало железоделательных мануфактур с хорошей выработкой. Куда же ему больше при столь немногочисленном населении?
– Подробности мне неизвестны, но последние несколько лет он прикладывает огромные усилия к развитию этого направления промышленности. Даже где-то в землях, отбитых у Крымского ханства, заложил огромную мануфактуру, которая должна производить железо в совершенно чудовищных объемах. Вероятнее всего, это выдумки. Но, в любом случае, его интерес к железу очень велик.
– Странно. Далось оно ему, – фыркнул Людовик. – Хорошо. Пусть так. И чем этот выбор грозит нам?
– Ничем плохим. Я бы даже сказал – напротив. Объединив Россию и Швецию личной унией, Петр получит владения в Священной Римской империи и будет безусловно отмечен Леопольдом. Например, пожалован титулом курфюрста Померании. Это сильно изменит текущий баланс сил в Империи и ослабит Леопольда. Ведь ему придется во внутренних делах Империи считаться с мнением Петра. С одной стороны, это будет усиливать Императора, с другой стороны – давать нам мощный рычаг воздействия на него. Ведь царь очень предсказуем в своей меркантильности и расчетливости. Это от дураков всегда приходится ждать непредсказуемой глупости, с умными людьми в этом плане все намного проще.
– А Балтика? Не повредит ли это нашей торговле?
Поделиться книгой: