Признаюсь, у меня слегка дрожали руки и сбивалось дыхание, когда я отошел от островов ещё на полкилометра и начал описывать третью окружность. И, услышав примерно в том же районе возглас Алека: "Стоп машина!", я понял: под нами - Зона.

Мы, как и годится, горячо поздравили автора единственно правильной теории, который при этом держался так спокойно, будто бы наперед знал о существовании зон. Теперь нам было понятно, что необходимо делать, по крайней мере на первое время, и перспективы грандиозных открытий начали вырисовываться намного четче, нежели до этого. Мне вдруг стало ужасно жаль, что нельзя одеть акваланг и нырнуть на дно, чтобы самому посмотреть, что же такое эта Зона и что в ней особенного. Неприятные воспоминания о предыдущих погружениях обрывали любые мысли в этом направлении. Оставалось лишь поблагодарить Бермуды, что глубина моря в их районе незначительная, всего 20-60 метров в радиусе десятка миль, и мы удовлетворились тем, что подняли на борт катера немного донного песка. На вид и ощупь он ничем не отличался от обычного, но у меня было такое ощущение, словно я держу в руках лунный грунт.

Со следующего дня мы начали методическое обследование Зоны. Если исходить из того, что нам на сегодня о нем известно, то это - участок моря, ограниченный двумя пологими ветками параболы, с осью, проходящей неподалеку от нашего острова. Мы просматриваем дно и толщу воды узкими полосками, двигаясь от одной ветки к другой, и это уже стало для нас монотонной и даже немного скучной работой, отодвинув куда-то в глубины памяти радость первого открытия. Во мне пока что живет слабая надежда, что границы Зоны в скором времени перестанут расходиться, и мы в конце концов попадем в её центр (если он, конечно, существует), где нас ждет новая неожиданность.

- Ну, что там у тебя интересного? - спрашиваю Алека, бросая короткий взгляд в сторону кормы.

- Все параметры в пределах нормы, - отзывается тот постным голосом.

"Нормальные" - это те, которые присущи практически всему обследованному участку, который оказался таким же однородным, как и все, что лежит вне его. Вообще, если не подходить слишком близко к краям Зоны, то может показаться, что её просто не существует, потому что характеристики воды и дна совершенно естественные и вызывают интерес лишь при сравнении их со внезонными.

- А сейчас под нами какой-то небольшой овражек, - продолжает Алек тем же тоном, но я сразу же выключаю двигатель и резко поворачиваюсь к нему.

- Как это "какой-то овражек"? ! - выкрикиваю негодующе. - Ведь как раз здесь может скрываться разгадка всех Бермудских тайн!

- Успокойся, Нику, - снисходительно улыбается Станко, который тоже сидит возле "телевизора", - овражек абсолютно неинтересен. Ты не волнуйся, мы здесь совсем не спим, ситуация под постоянным контролем.

- Не понимаю тогда, что вас может заинтересовать, - качаю я головой и возвращаюсь к штурвалу. Создается такое впечатление, что эти ребята знают наперед, что именно нужно искать.

- Нику, если ты просто хочешь поплавать с аквалангом, то мы уже вроде договорились о времени, - смеется Алек. - Если желаешь, то я засеку как раз это место.

Я киваю головой, и мы отправляемся дальше. При воспоминании об акваланге в моей голове снова проносятся события вчерашнего вечера. Когда мы возвращались на остров, то ещё издали увидели Влада, стоявшего на берегу и махавшего нам рукой. Вообще-то он должен был весь день работать с нами, но после обеда попросил оставить его в лагере для проверки одной догадки. Станко, конечно, с готовностью поменялся с ним. И вот, судя по всему, догадка Влада оказалась верной.

- Ребята, кричите ура! - бросился он к нам, как только катер уткнулся носом в песок. - А ты, Нику, кричи трижды!

Мы уже давно были заинтригованы его сегодняшним поведением.

- Я раскрыл первую тайну Бермуд! Если бы вы только знали, что букетом дышал Нику под водой! - Влад бросил на нас победный взгляд и похлопал меня по плечу. - Наш компрессор подсасывает часть выхлопа и закачивает его в баллоны аквалангов!

- Боже мой! - схватился я за голову. - Как же я раньше не додумался?!

В тот же вечер Алек и Станко, наши признанные специалисты в области техники, устранили роковой недостаток компрессора, и мы наполнили баллоны аквалангов чистым воздухом. С того времени я живу ожиданием первого нормального погружения в морские глубины.

Мои мысли переходят на излюбленную тему и так захватывают меня, что неожиданный возглас "Стой! Останавливай, Нику!" звучит, как гром с ясного неба, и я не сразу реагирую на него. Быстро присоединяюсь к Алеку и Станко, которые наклонились над "телевизором", и вижу на глубине сорока трех метров какой продолговатый бугорок. Алек наводит на него красную точку анализатора, и в окошке, появившемся сбоку на экране, высвечиваются физические характеристики объекта.

- Интересный материальчик! - невольно вырывается у меня.

- Донные отложения искажают сигнал, - коротко объясняет Алек, и я вдруг ощущаю в его голосе немалое напряжение. - Ясно только, что это не камень. Нужно кому-то лезть под воду. Идешь, Нику? - и он легенько толкает меня в плечо.

Я сажусь на скамейку, чтобы достать свою гидрорубашку и акваланг, и тут... Силы небесные, что это со мной?! Мое тело внезапно деревенеет, и я не могу даже нагнуться! Хочу поднять руку, но она продолжает лежать на колене, будто чужая. Ребята нетерпеливо смотрят на меня, а я сижу на скамье, словно вытесанная из камня фигура фараона.

- Нику, что это с тобой? - спрашивает в конце концов Алек.

- Ребята, я не могу пошевелиться, - выдавливаю из себя деревянными губами.

Алек делает большие глаза.

- Интересно, - говорит он, качая головой. - Наверное, это от долгого сидения за рулем. Тогда пусть Станко ныряет, ты не против?

Мне хватает сил кивнуть головой, и дальше я лишь оцепенело слежу за тем, как Станко достает свое снаряжение, одевает баллоны акваланга прямо на голое тело, методически выполняет все необходимые операции и, жестом попросив Алека выключить "телевизор", садится на борт катера и падает в воду.

Наверное, ещё никогда, даже в минуты тяжелейшей душевной депрессии, на душе у меня не было так горько и тоскливо, как сейчас. Спустя некоторое время оцепенение начинает отпускать, и на моих глазах появляются слезы. Это слезы отчаяния и бессильной злости. Они медленно катятся по щекам, а я мысленно проклинаю себя, свою судьбу, свое непонятное состояние, не появлявшегося у меня до этого ещё ни разу, и мстительно угрожаю собственному телу суровым медицинским обследованием.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я пришел в себя, но то, что я вижу, оглянувшись вокруг, заставляет меня сразу сорваться на ноги. Правильнее, то, что я не вижу ничего!!!

- Где Станко?!! - кричу Алеку, который, вопреки здравому смыслу, сидит на корме, уставившись в днище. - Где пузырьки?!!

- Какие пузырьки? - недоуменно переспрашивает Алек, удивленно смотря на меня.

- От дыхания Станко!!!

До него наконец доходит. Он быстро включает "телевизор", хоть это, по его собственному выражению, и "не полезно для здоровья" того, кто находится под ним, но на экране появляется уже совсем другой ландшафт.

- Давай обратно! - кричит Алек мне. - Видимо, нас немного снесло.

Я прыгаю за руль, завожу мотор и начинаю двигаться против волн, пока в конце концов не слышу: - Вот он! Давай ещё немного!

Я снова осматриваюсь в напрасной надежде, что просто не заметил пузырьков издали, но их нет, и я бросаюсь к "телевизору". На экране хорошо видно силуэт Станко, медленно опускающийся на дно. Я начинаю лихорадочно одевать подводное снаряжение, прямо на голое тело, хотя на глубине сорока метров температура воды далека от комнатной, и когда наконец это мне удается, просто прыгаю за борт. Зеленоватое зеркало поверхности смыкается надо мной, и я во весь дух мчусь вниз, гонимый страшными предчувствиями.

Вот уже становится заметным дно, ещё немного - и я вижу Станко. Напрягая все свои силы, плыву к нему, и по мере приближения к неподвижному телу меня все больше и больше охватывает ужас. Руки Станко как-то неестественно выгнуты, и в голове мигом проносится: "Кессонка!". Но откуда, откуда она могла здесь взяться, да ещё и в такой тяжелой форме?!

Я подплываю к Станко и первым движением, хотя и отдаю себе отчет в полной абсурдности своих действий, пытаюсь запихнуть ему в рот загубник, висящий у него перед лицом. Бесполезно. Тогда хватаю за лямку баллона и начинаю тянуть вверх. Быстрее, быстрее! Но чем выше я поднимаюсь, тем все тяжелее и тяжелее кажется мне мой ужасный груз. В конце концов я догадываюсь снять свинцовый пояс сначала с себя, а потом со Станко, и с новыми силами тяну его на поверхность.

Днище нашего катера, чернеющее почти прямо над нами, медленно, но неуклонно приближается. Я бросаю короткий взгляд на Станко, и вдруг едва не выпускаю лямки. Из его рта вырывается и плывет вверх небольшой пузырек! Боже мой, неужели в легких у него мог остаться воздух?! Я не способен ничего понять и просто продолжаю свою работу, удвоив силы, которые мне придала неожиданно появившаяся призрачная надежда.

Последние несколько метров - и вот я уже цепляюсь одной рукой за борт, а второй повыше подтягиваю Станко. Алек хватает его подмышки и затягивает в катер, а я продолжаю висеть, найдя в себе силы только выплюнуть загубник. В конце концов Алек обращает внимание и на меня и помогает выбраться из воды. "Ему нужное искусственное дыхание и рекомпрессия", - хриплю я, кивая в сторону Станко, на что получаю лишь короткое: "Давай к острову!". Освободившись от снаряжения, залезаю на свое рабочее место, резко трогаю вперед и гоню что есть сил к Центральному.

На пляже нас встречает Влад, заинтригованный преждевременным возвращением катера. Я прыгаю на песок и бросаюсь к нему со словами: "Влад, со Станко беда! ", но неожиданно слышу позади себя короткий смешок и голос Алека:

- Нику, не поднимай зря паники!

Я ошарашено оборачиваюсь и застываю с открытым ртом: Алек уже стоит на песке, а по катеру с кормы на нос пробирается сам Станко! Правда, его движения ещё неуверенны, но он идет!!!

- А что случилось? - обеспокоено спрашивает Влад, однако я больше не могу произнести ни слова.

- У Станко был приступ эпилепсии, - будничным голосом сообщает Алек. Правда, это случилось, к сожалению, в воде, но Нику оказался на высоте и спас нашего друга.

- Как приступ эпилепсии? - недоверчиво переспрашивает Влад. - Станко, мне нужно немедленно тебя осмотреть!

Он делает шаг к потерпевшему, но тут Алек решительно преграждает ему дорогу.

- Я не думаю, что Станко это необходимо, - говорит он. - Ты же видишь, с ним уже все в порядке.

- Извини, Влад, - прибавляет Станко, - Алек сам знает, что со мной нужно делать в таких случаях. Мне было бы очень неприятно втягивать в это дело ещё и тебя.

Странно, но Влад не настаивает и отступает обратно.

- А что, вы обнаружили на дне что-нибудь интересное? - спрашивает он совершенно миролюбиво.

- Да нет, - улыбается Станко, - как оказалось - обычная металлическая бочка.

Они с Алеком направляются к лагерю, и мы остаемся на пляже вдвоем.

- Влад, нам непременно нужно поговорить, - отзываюсь в конце концов. Иначе я просто свихнусь.

Влад кивает головой, и мы отправляемся к "каменному дивану". Так я назвал свое открытие на острове, место для раздумий и наблюдений за морем, надежно прикрытое от лагеря скалистой стеной. Через несколько минут мы добираемся туда, садимся на теплое каменное ложе, и я начинаю детально рассказывать Владу о событиях сегодняшнего дня. Он внимательно слушает, а после завершения моего рассказа глубоко вздыхает и говорит:

- Что же, теперь мне все понятно.

- Но что тебе понятно, что?! - набрасываюсь я на него. - Я знаю только одно: этого не может быть, не может! Неужели ты в самом деле веришь Алеку, что это была эпилепсия?!

- Нет, друг, - спокойно отвечает Влад, - это была кессонная болезнь. Алек со Станко ещё многого не знают в этой жизни.

- Но как, как у человека может появиться кессонка после такого кратковременного пребывания на глубине сорока метров?! - едва не стону я. И почему в его легких не было воды?

Влад молчит.

- И вообще, как ты объяснишь его способность видеть в абсолютной тьме? Или его нечеловеческая сила, она тебе тоже понятна?!

- Нику, - говорит Влад неожиданно, - дай мне свою руку.

Он берет мою ладонь, и вдруг я почти физически начинаю ощущать, как в меня вливается что-то успокоительное, расслабляющее.

- Нику, - продолжает мой собеседник, - все дело в том, что Станко - не совсем человек.

Как это ни странно, но Владово объяснение почему-то кажется мне совершенно естественным.

- А-а-а, - отвечаю я, - тогда мне тоже все понятно. Но кто же в таком случае Алек?

- Алек? - Влад задумывается. - Алек - это тот, кому Станко должен подчиняться.

Я киваю головой.

- Нику, ты попал в очень опасную историю, и будет лучше всего, если ты на некоторое время отойдешь от активного участия в исследованиях. Я гарантирую тебе любой легкий недуг на твой собственный вкус.

На какое-то мгновение я замираю с открытым ртом, но тут же овладеваю собой.

- Я не сделаю этого, Влад, - говорю ему решительно, - и очень прошу не принуждать меня к позорным поступкам. Я пока что ничего не понимаю в этой истории, но одно тебе могу сказать твердо: во всех случаях я на твоей стороне. Но чтобы быть полезным, нужно знать хоть что-нибудь...

Влад долго молча смотрит на меня.

- Я не знаю, имею ли на это право, - в конце концов произносит он. Возможно, скоро ты узнаешь обо всем, и тогда сможешь осознанно сделать свой выбор. А сейчас идем в лагерь, ребята нас уже заждались.

Он поднимается, но я хватаю его за руку.

- Влад, скажи мне, если можно, кто ты?

Он колеблется лишь один миг.

- Я - сотрудник службы Планетарной безопасности.

- А что, разве такая есть? - немного удивляюсь я.

- Есть, - отвечает Влад, смотря мне прямо в глаза, и улыбается одними уголками губ.

Я не припоминаю, чтобы ещё когда-нибудь так желал плохой погоды, как сегодня. И совсем не потому, что мне надоело жгучее солнце, теплая вода или почти полное отсутствие ветра, нет. Просто хочется расслабиться, побыть хоть немного в одиночестве, проанализировать в спокойной обстановке все, что случилось, а до воскресенья, когда мы решили сделать выходной, ещё целых два дня. И нужно бы в конце концов серьезно поговорить с Владом, потому что за время, истекшее после нашего предыдущего разговора, у меня возникло столько новых вопросов, что я уже не в состоянии своими силами отбиваться от них.

Мы тщательно делаем вид, что ничего не случилось, но глупо было бы надеяться, что все останется, как и раньше. Правда, мне тяжело понять, а поэтому и до конца поверить в сказанное Владом об Алеке и Станко, но во взаимоотношениях между мной и ними появился холодок, которого не растопить никакими, даже самыми искренними, стараниями. И наоборот, мое душевное влечение к Владу переросло в стойкое чувство приязни, и я с удовлетворением ощущаю с его стороны то же самое. Жаль только, что никак не удается найти немного времени, чтобы прогуляться с ним где-нибудь подальше от лагеря и прояснить хотя бы те вопросы, которые волнуют больше всего, потому что говорить о таких вещах в палатке при тихой безветренной погоде просто опасно.

Все эти три дня, прошедших после истории со Станко, в море с нами выходит Влад, а сам потерпевший остается на береге для восстановления прежней формы. Правда, Алек уже начинал ворчать, что не следует так жестоко наказывать парня, но мы с Владом настояли на том, чтобы продолжить ему каникулы ещё на два рабочих дня. Алек вынужден был согласиться, но сделал это с большим неудовольствием, и я ощущаю, что он подозревает меня в заговоре с Владом. Боже мой, как бы дорого я заплатил, чтобы понять в конце концов хоть что-нибудь!

А моя мечта о плохой погоде, кажется, начинает сбываться. Ветерок, который под вечер обычно стихает совсем, сегодня решает положить конец всем надоевшему однообразию и становится заметно свежее. Волны, хотя и продолжают оставаться ещё совсем небольшими, все заметнее сказываются на движении катера, а над горизонтом появляются первые за все время нашего пребывания на Бермудах облака. Мысленно поприветствовав их, я бросаю последний взгляд на экран "телевизора" и поднимаюсь с места наблюдателя, чтобы сменить Влада за рулем, когда вдруг что-то заставляет меня задержаться. Я ещё не успеваю сообразить, что именно, а Алек уже поднимает руку и коротко бросает водителю:

- Влад, сбавь-ка ход!

Наконец я замечаю что-то невыразительное, медленно проползающее по самому правому краю экрана. Алек пытается получить характеристики объекта, однако "телевизор" стыдливо отмалчивается, не в состоянии предоставить достоверной информации. Тогда Алек глубоко вдыхает и восклицает:

- Стоп машина!

Двигатель мигом замолкает, заинтригованный Влад бросается к нам, на ходу спрашивая:

- Что там такое?

- Пока что не знаю, - отвечает Алек, - но похоже на что-то интересное, тем более, что мы как раз возле оси Зоны. Я предлагаю повернуть налево и обследовать.

До сих пор мы ещё ни разу не меняли маршрута обследования Зоны, но сейчас я совсем не против того, чтобы нарушить неписаное правило.

- Согласен, - киваю головой.

- Я тоже, - поддерживает Влад и поворачивается в мою сторону: - Нику, ты не сменишь меня?

Я отвечаю ему немного обиженным взглядом, но ничего не говорю, а молча сажусь за руль, завожу двигатель, поворачиваю налево перпендикулярно к нашему предыдущему курсу и двигаюсь вперед, пока не слышу за спиной: "Достаточно, останавливай!". Под нами на глубине сорока метров лежит какое-то неизвестное тело в форме продолговатого гиперболоида длиной метров пять, изготовленное или по крайней мере покрытое оболочкой из очень легкого, но вместе с тем чрезвычайно прочного материала. На нем не видно никаких донных отложений, которые бы сглаживали его форму, и это свидетельствует о том, что тело появилось здесь совсем недавно. После такого открытия мой интерес к находке немного уменьшается, но подобных мыслей совсем не разделяют сильно возбужденный Алек и напряженно застывший Влад.

- Эту вещь стоит осмотреть, - в конце концов глухо говорит Алек. - Кто пойдет?

- Как кто? - хмыкаю я и начинаю одевать гидрорубашку. Вижу, Алек собирается возразить, но его опережает Влад:

- Нику, прошу тебя, внимательно осмотри конструкцию, но ничего не трогай руками.

- А это почему? - удивляюсь я.

- Не забывай, что мы в аномальной зоне. Я тебя прошу...

- Да ладно, - пожимаю плечами, беря с днища баллоны с воздухом. Через минуту все снаряжение уже на мне, и я пересаживаюсь на левый борт. Смотрите, чтобы вас далеко не снесло, - говорю напоследок и, взяв в рот загубник, падаю спиной в теплое море.

Видимость сегодня не очень хорошая, и мне приходится достаточно долго спускаться вниз, я уже даже начинаю терять ориентацию, пока в конце концов не замечаю немного сбоку темнеющее пятно нашей находки. "Телевизор" не врал: это и в самом деле гиперболоид длиной в три моих роста, изготовленный из какого-то неизвестного материала или сплава, имеющего здесь, на дне, серовато-зеленый оттенок. Боковая поверхность его чрезвычайно гладкая, торцы также, и лишь по самому краю с обеих сторон идет причудливое металлическое плетение: крючки, кольца, ровнехонькие ряды зубцов, творения более сложной формы. Я внимательно осматриваю все тело, но нигде не могу обнаружить на нем чего-нибудь обнадеживающего: ни отверстия, ни углубления, ни шва, ни каких-либо дверец или окошка, даже и царапины ни одной не видно! Создается впечатление, что это просто цельнометаллическая болванка, обточенная и отшлифованная на каком-то исполинском станке, а потом неизвестно для чего оправленная крючками и зубцами. Разве что, может быть, что-то более интересное спрятано на том участке поверхности, который соприкасается с дном, но, честно говоря, в это тяжело поверить, да и едва ли нам удастся перевернуть такую массу, даже под водой.

Разочарованный результатами своей разведки, я забываю о Владовых предостережениях и хватаюсь рукой за кольцо, так соблазнительно выступающее на месте пересечения боковой поверхности гиперболоида с торцевой и, кажется, должно легко отломаться. Ага, смеюсь сам с себя, безрезультатно дернув несколько раз, как легко обмануть простодушного человека. Кольцо явно не предназначено для таких любителей дармовых сувениров, как я. Ну что же, делать здесь больше нечего, нужно возвращаться обратно.