Самолет для валькирии

– Не мелочи то, что вы здесь и что разговор будет у нас серьёзный. Но если вы хотите, я сделаю небольшую экскурсию по кораблю. Но после. Для начала закончим этот прекрасный ужин!

Кстати все блюда, поданные механизмами корабля, оказались на вкус Александра просто превосходными. Даже поданный в конце чай был заварен выше всяческих похвал.

Наконец, насладившись небольшим чаепитием, завершили обед.

Снова выкатились машины из "тумбы", собрали посуду, протёрли стол и также удалились.

– Это была небольшая демонстрация технической магии! – пошутил Василий. – Ну а сейчас, к делу!

Вообще уже то, что хозяин не просто пригласил его на борт своего корабля, но ещё и разделил с ним трапезу, говорило Александру о многом. Хотя бы о том, что ему, как минимум оказывают величайшую честь, так как ясно было сказано, что мало кто бывал на борту яхты, и уж тех, кто сподобился ещё быть угощённым обедом, наверное, вообще по пальцам одной руки пересчитать можно.

Тем не менее, вполне конкретный классовый снобизм гнул Александра. Всё-таки он воспринимал хозяина как очень далёкую личность. Как сверхбогатого капиталиста, по какой-то прихоти, например, ради развлечения, пригласившего его на уединённый обед. А то, что они были сверхбогатыми… Об этом вопила буквально каждая деталь их корабля.

Да, тут не было ни одной детали, которую можно было бы оценить как сделанную из золота. Но вот те механизмы, что их тут обслуживали, совершенно небывалые, ведь наверняка уже стоили просто сумасшедших денег. Не говоря уже о самой яхте, которая была автоматизирована, как теперь было совершенно ясно, до последней детали.

Богданов всё терялся в догадках – чего это понадобилось этому нуворишу (а может быть действительно принцу из далёкой страны, как болтают между собой некоторые обыватели?), от скромного врача и философа?

Всё, что он увидел, что ему продемонстрировали, воспринял лишь как попытку поразить его воображение богатством братьев Эсторских. А, возможно, и положением в мировой "табели о рангах".

Продолжение собственно не развеяло, но и не подтвердило подозрений. Эсторский прошёлся по группе добровольцев, которую он назвал странным словом – "Камикадзе" (Александр мысленно сделал себе отметку на память, выяснить, что это слово значит). Но прошёлся очень уважительно. Без обычного для барского сословия пренебрежения к нижестоящим "подлым". Особо отметил роль в этом "предприятии" самого Александра Александровича Богданова. Отметил его образование (тут Александр снова напрягся – слишком уж сильно это походило на лесть), а также успехи на работе.

Сделан странный намёк на его способности. В частности, на то, что пока никто не знал – на то, что он пытался написать фантастический роман. Точнее только задумал его. Может они спутали жанры? Ведь реально он только написал философскую книгу. Не более того.

Но после, этой лести было сказано вообще нечто совершенно неожиданное.

– …Поэтому, мы с братом решили поделиться с вами одной нашей тайной.

Василий прищурился и испытующе посмотрел на гостя. Богданов вернул вежливо-вопросительный взгляд. Этот разговор его всё больше начинал беспокоить.

– Но… Если публика лишь догадывается и строит предположения насчёт нас, разной степени безумности… То вам, мы скажем прямо. И надеемся, что дальше вас эта информация не уйдёт. Договорились?

Богданов напрягся. Ему очень не хотелось становиться носителем каких-то тайн, которые бы могли его сильно связать, ограничить в свободе выбора. Да ещё связать как-то вот с этими богатеями. С некоторых пор, как он стал истовым марксистом, отношение к буржуазии у него стало очень скверным. И хотя бы вот так, опосредованно, быть связанным с этой буржуазией – не как обычный пролетарий, а как доверенное лицо – ему очень не хотелось. Это было для него даже в чём-то оскорбительным. Но этот Эсторский поставил его в такое положение, что отвертеться уже вряд ли удастся. А раз не удастся…

– Да, господин Эсторский. – вежливо ответил Александр.

– Хорошо. Во-первых, мы знаем, что вы состоите в группе, которая желает построения социализма в России. И предпринимает некоторые шаги в этом направлении.

Это заявление было как пыльным мешком из-за угла. Богданов еле сдержался чтобы не выдать своего волнения. Ведь так начинал бы свою речь агент охранки. Для шантажа или вербовки. Но для агента охранки, калибр персоны был как-то даже слишком велик, по мнению Александра. Впрочем, продолжение было более чем неожиданным.

– …Но это не должно вас сильно беспокоить: что мы знаем. Главное то, что и мы хотели бы построения социализма в России. Тем более, что знаем что такое социализм не понаслышке.

Слова "мы, хотели бы" были выделены интонацией слишком явно. Да и то, что следовало далее, было очень странным. Сначала Богданов подумал, что ему показалось. Ведь откуда могли братья "знать что такое социализм не понаслышке"? Получается, что где-то этот социализм был построен?

Тут он вспомнил, другие слухи, что ходят по Питеру. И связанные с братьями. Что они из Патагонии. Из Парагвая. А там, как раз и был, по слухам построен один из вариантов социализма. За что совокупными действиями капиталистических государств и был разгромлен. С вырезанием большей части населения страны.

Соображение было элементарным и вполне логичным. Но продолжение было ещё более занятным.

– В сущности, путей построения социализма есть два. Эволюционный и революционный. Мы, пока, осуществляем здесь первый путь. Но он нам представляется, в перспективе малореальным, ибо будет прерван революцией. И, явочным порядком, осуществится второй вариант. Но, тем не менее, в своей области, мы постараемся как можно дальше продвинуться по этому пути. Ведь всё, что мы построим станет фундаментом построения социализма уже в рамках всей страны. После революции. Так что ваша группа – та, в которую вы входите – для нас как союзники. Осуществляющая очень нужную часть работы по приближению момента начала строительства социализма в масштабах уже всей страны. Той части, которую мы, по известным причинам, не можем осуществлять без риска завалить основной свой проект и дело.

Данный пассаж со стороны хозяина яхты ставил ещё больше вопросов. Тем более, что сразу же не было прояснено ничего из происхождения самих братьев Эсторских, ни то, откуда они "знают что такое социализм не понаслышке". Впрочем и продолжение было более чем интересным. Особенно про пути. Тут гость решил себя вести более чем осторожно. А ну-ка это всё – провокация охранки?!!

– Как я понимаю, вы хотите осуществить проект Роберта Оуэна на земле России? – осторожно спросил Александр.

– Нет. Не собираемся. В основании проекта Роберта Оуэна был ряд очень серьёзных заблуждений… Впрочем, как и вообще в основании Европейского "Проекта Модерн". Поэтому мы не будем повторять уже пройденные ошибки. В том числе и те ошибки, которые пока в Европе не известны.

– И, какие, если не секрет эти заблуждения? – уже совершенно искренне заинтересовался Богданов.

– Если упомянуть самые элементарные… – откинулся в кресле Василий и принял философствующий вид. – То вот: сами по себе улучшения существования людей не делают их лучше. Улучшение существования лишь переведёт их из состояния волков в состояние свиней. А само общество в состояние "общества потребителей". Где главная ценность будет жрать и потреблять, гоняться за барахлом, которое для жизни вообще не нужно, но которого нет у соседа. И так далее. Для того, чтобы люди стали реально лучше нужны длительные усилия по целенаправленному их воспитанию. И прежде всего подрастающего поколения. Чтобы построить полноценный социализм нужно вырастить целое поколение, не отягощённое предрассудками и уродствами предыдущего строя. А это, как вы понимаете, очень длительный процесс. Также в этом процессе нельзя потерять все те ценные черты национального характера, что как раз позволяют быстро и с наименьшими потерями перейти к социализму.

Соображения были здравые. И логичные. Хоть и очень неприятные по существу, когда он говорил насчёт общества потребления и вообще человеческой природы. Что-то было в этих представлениях если не просто циничного, но… Неверия в Человека. В его светлую сторону. В классовое самосознание.

Однако…

Богданов только сейчас заметил, что как-то очень плавно, включился в обсуждение конкретного проекта и вообще дискуссию по очень животрепещущей теме. Поэтому он решил включиться более решительно. Но для этого нужна была общая платформа. Из теорий и понятий. Общий язык.

– Извините, господин Эсторский. Но вы знакомы с теорией Маркса?

– Знаком. – коротко ответил Василий.

Вот тут Александр почувствовал себя в своей стихии. Тем более, что в Империи существовал целый слой "официальных марксистов". Так что ведя чисто теоретический диспут по теоретическим положениям учения Маркса он мог никак себя не проявить как революционер. Что было трудно. Но возможно.

Вообще, людям, живущим в конце двадцатого, в начале двадцать первого веков, никак не понять вот этого явления – что главным, в те времена была даже не сшибка армий, не война между государствами. Эти войны определяли лишь то, какой территорией будет владеть та или иная страна. На каких других странах она будет паразитировать, как например, те же Великобритания, Франция, Германия, САСШ.

Реально, определяли судьбы человечества на десятилетия вперёд войны другого характера – войны идей.

И именно в эту самую войну сейчас вступили двое, сидящие в кают-компании яхты Гайяны. Но у Василия, в этом было серьёзное преимущество – послезнание. Знание ошибок и наработок. Правда, это ему слабо помогало. Этому миру лишь предстояло станцевать на граблях вполне конкретных, ошибочных представлений об обществе, о человеке.

Поэтому, Василий довольно скоро почувствовал, что пора переходить "к более тяжёлой артиллерии". Однако, Александр резко перешёл на социализм как таковой.

– Вы ведь сами говорите, что главной движущей силой всех революций является общая идея. Идея правильного построения общества. Образ Желаемого Будущего. – вставил он, желая перейти на эту, полуфантастическую стезю.

– Да. Это так. И если этот образ будет неверным, Проект рухнет. Поэтому я и пытаюсь вам внушить, что есть ошибки, которых в том Образе, Проекте быть не должно. – безапелляционно рубанул Василий.

– Но пока я вижу, что расхождения между нашими Образами Будущего – минимальные. – заметил Александр.

– Я это тоже заметил. – улыбнулся Василий. – Вы мечтатель. Причём из тех, кто строит свои образы на твёрдой основе. Вы не подумываете случаем, написать книгу? Об уже построенном социализме.

– Эдакую Утопию 20-го века?

– А почему бы и нет? Выбрать какой-нибудь посторонний мир – на звёздах их миллионы – и описать. Ведь одно дело, писать толстые и занудные теоретические труды, которые вряд ли много людей прочитает. А другое дело написать фантастическое художественное произведение полное приключений героев, где всё это будет подано легко и непринуждённо.

– Вы прямо мои мысли читаете! – улыбнулся Богданов. – Я давно подумываю написать что-то в стиле мэтра Жюля Верна.

– Кстати, он тоже об этом подумывает. – многозначительно бросил Василий. – Но мэтр, к сожалению не обладает достаточными знаниями в этой области. Поэтому, была бы очень к месту именно ваша книга. Они могут быть взаимодополняющими.

– А вы… – начал догадываться Александр.

– Да. Мы ему сказали кое-что. Особенно то, что "для прогресса человечества капитализм не нужен", и что "для прогресса нужна индустриализация и совершенствование общества в сторону достижения социальной справедливости". Также и то, что для социализма необходимо воспитание конкретного типа человека. Освобождённого от крысятничества, погони за наживой, который не будет для своего благополучия грызть глотки своих же собратьев, а будет с ними сотрудничать. И так далее.

– Но капитализм… Он необходим!

– Потому, что так сказал "дедушка Маркс"? – насмешливо вопросил Василий. – Но на самом деле, капитализм – тупиковая ветвь в развитии человечества. И злокачественная. И если прямо сейчас не прервать распространение его по планете, земное человечество просто прекратит своё существование. Убив себя.

– Вы говорите так, как будто знаете. Знаете то, что только будет.

– Да. Знаем. Знаем то, что только будет. Здесь.

Богданов смутился.

– Я всё чаще себя ловлю на том, что говорю с марсианами. – попробовал он перевести всё в шутку. – и вот эти механизмы, и сам корабль… Как доказательство вашего марсианского происхождения.

– Но мы не марсиане. – усмехнулся Василий.

– Однако говорите так, как будто знаете, что есть социализм.

– Ага. Я вас понял. – сделал вид Василий что "понял". Хотя читал ту книгу, что этот человек лишь задумывает. Которая, если ничто не случится, будет написана аж через семь лет. – Вы поместили воображаемое общество социализма на Марс? Хорошо. Опишите. Но будет несколько не реалистично.

– Но может быть на Марсе это осуществлено и давно? Ведь как говорит Скиапарелли, весь Марс усеян сетью огромных оросительных каналов. А проект такого масштаба, при том обществе, что мы знаем, просто неосуществим. Каждый будет тянуть "одеяло" на себя. И всемирной сети каналов просто не получится.

На лице хозяина яхты пронеслась целая буря чувств, которая не укрылась от внимательного взгляда гостя.

– Я вас разочарую. Но "каналы Марса" – оптическая иллюзия. – с каким-то странным сожалением заявил Василий. Как будто ему сильно не хотелось это говорить, но вместе с тем, не мог не сказать. Из соображений честности? Или каких?

– Вы говорите так, как будто знаете доподлинно. Но ведь Европейская наука пока не дошла до того, чтобы отрицать факт наличия каналов, да ещё так безапелляционно, как это делаете вы.

– Ну это не так сложно доказать.

– Не сложно, если иметь телескопы более мощные чем есть сейчас. – Возразил Богданов. – Или слетать на Марс и увидеть своими глазами.

– То есть увидеть своими глазами. Вблизи. – Заключил Василий.

Говоря это, хозяин снова вывел себе на стол, свою необычную систему машинного телеграфа. Глянул за спину гостю и быстро что-то набрал на сияющей клавиатуре. Только сейчас Богданов заметил, что алфавит неизвестного языка, сияющий под пальцами хозяина, выстроен как на печатной машинке. Плюс, рядом, под правой рукой зажёгся какой-то прямоугольник, по которому Василий принялся увлечённо водить пальцем. Но манипуляции не продлились долго.

Хозяин оторвался от тыканья по сияющим клавишам на своём столе и жестом предложил гостю посмотреть за спину. Туда, где была картинка с водопадом.

– Смотрите. – прибавил Василий.

Когда Александр поворачивался, он как-то неосознанно ожидал всё той же картинки с водопадом и птицами. Но с огромного экрана от пола до потолка, на него смотрела тьма космоса. И во всю ширь сияла рыжая планета. С огромным каньоном поперёк и пятнами кратеров.

– Это – Марс вблизи. С расстояния порядка десяти тысяч километров.

– А вот это… – Василий повёл пальцем по своему столу и на большом экране резко сменилась картинка. – Вот это уже с высоты порядка трёх километров. Как видите, Марс – мёртвая пустыня. Там в метеоритном кратере, что справа – замёрзшая вода. Вокруг – песчаная пустыня. И такой он везде.

На большом экране парадом прошествовал ряд фотографий Марса. Как с высоты орбиты спутника, так и с поверхности.

Песок. Камни и льды.

– А Венера? – вдруг с жадной интонацией произнёс Богданов.

– Венера – огненный ад. Шестьсот градусов на поверхности, углекислотная атмосфера, сернокислотные облака. Также, но в другом порядке – дальние планеты. Там наоборот – лёд и дикая стужа.

Снова парад фото. Но теперь внешних планет и их спутников. Особо зрелищным было фото Сатурна с его ледяными спутниками. На этой фотографии Василий остановился.

– Я всё-таки предлагаю вам поместить ваш образ социализма в будущее Земли. Это, по моему мнению, будет намного более реалистичным чем на Марс или звёзды. Тем более, когда осуществится, у потомков будет хороший стимул сравнить с тем, как их общество представлялось предкам.

Александр Богданов долго сидел молча, созерцая сверкающие кольца Сатурна, белую, испещрённую кратерами поверхность Энцелада.

– Значит вы… Вы видели их вблизи. – Как-то с удивлением и растерянностью констатировал он. – И правду говорят что вы…

– Что правда, то это факт того, что мы знаем что такое социализм. И что мы не из этого мира.

– Но что вы говорили насчёт социализма? Вы его там, у себя построили?

– Да. И успешно.

Последнее известие казалось придавило Богданова. Он опустил голову, мучительно что-то обдумывая. Но потом друг вскинулся. Взор его загорелся.

– Значит… ЭТО ВОЗМОЖНО! Социализм не миф! – воскликнул он. – Мы можем его построить! И все враги врут!!!

– Нет! – вдруг остановил его Василий. – Вы не "можете". Вы ОБЯЗАНЫ построить социализм!

– … И мы построим! – эхом отозвался Богданов. – Потому, что теперь знаем, что это возможно. Что это уже БЫЛО сделано!

Героическая Мэри

Тогда, в ту достопамятную встречу на яхте, Василий показал Богданову ещё и мир Гайяны. Тот, каким он был до того, как его жители "ушли". Да, он мог показать и свой мир. Но… ему было стыдно.

Стыдно за то, что его соотечественники тупо про…ли всё, что имели. Поменяв хоть и худой, но рай на картонную колбасу и миражи общества потребления. Да, некоторые, "избранные", в этом обществе потребления наконец обрели себя, так как изначально были наиболее к нему приспособленными. Потому, что по большому счёту были крысюками.

Но 90% остальных, кто "не вписался в рыночные отношения" ныне жили как над пропастью. С виду, всё благополучно. Но за этой видимостью, постоянная война за существование. За элементарное благополучие.

Тщетная борьба, так как сползание в ад, в нулевые годы, лишь приостановилось. А сейчас, в те времена, которые покинули братья, возобновилось с новой силой. И, к страху многих, кто понимал что творится, это сползание было ускоряющимся.

Василию было стыдно за то предательство, которое совершили его соотечественники в 1991 году, не поднявшись и не свернув шею только выходящим на сцену, поднимающим голову олигархам, паразитам, бандитам и прочим мерзавцам.

Тем более было стыдно на фоне того, что он видел в мире Гайяны. Благополучный мир, не утонувший в дерьме потреблятства. Постоянно старающийся подняться выше того, чем был ранее. Поднимающий, совершенствующий общество и самих людей.

Куда они, в конце концов ушли? К каким звёздам?

Но они таки поднялись настолько, что стали… Богами?

А почему бы и нет?

По сравнению с этой грязью и гнилью, что Василий помнил по своему миру, грязью и гнилью, который он видел в мире ЭТОМ, – те, из Гайяны – были воистину богами.

Поэтому он беззастенчиво показал именно тот, благополучный мир. Как образец.

Богданов, почти неделю пребывал в полушоковом состоянии от увиденного. Даже награждение у царя-императора, прошёл в таком перманентном обалдении, которое списали, все, кто его видел и знал, на не совсем ещё прошедшие последствия заболевания чумой.