Большая война

Впрочем, Хантингтон не считает реальной большую мировую войну: все стороны конфликта располагают ядерным оружием. А вступать в войну, имея в арсенале ядерное оружие, равносильно принятию решения о самоубийстве одновременно с убийством своего противника. Так как количество накопленного оружия столь велико, что применение его в условиях относительно небольшого земного шара будет равносильно, по существу, самоубийству.

Что такое цивилизации и сколько их?

Теория Хантингтона логична, основана на хорошем знании истории и убедительно изложена. На первый взгляд даже кажется, что она уже начинает подтверждаться.

Сложность в том, что во-первых, никто толком не знает, сколько на свете существует цивилизаций, и каких именно. В работах разных теоретиков цивилизации ведут себя, как амебы: сливаются, делятся, перемещаются.

Только для некоторых специалистов существует отдельная японская цивилизация. Для других она «слипается» в единую конфуцианскую цивилизацию вместе с Китаем, Кореей, Вьетнамом. Западная цивилизация существует в двух основных вариантах: европейском и североамериканском. Исламская цивилизация подразделяется на арабскую, тюркскую и малайскую.

Наша с вами цивилизация то объединяется в единую христианскую цивилизацию со всеми христианами, включая ирландцев и эфиопов. То объявляется православной. То объявляется славянской, но отделенной от православных неславян: грузин, армян, сирийцев.

В результате основатель цивилизационного подхода, Данилевский, насчитывал 10 цивилизаций за всю историю человечества. Освальд Шпернглер говорил то о 12, то о 16 цивилизациях. Арнольд Тойнби насчитал уже 21 цивилизацию, из которых только шесть существуют в современном мире.

Лев Гумилев насчитывал то 12, то 16, то даже 30 «суперэтносов».

В общем, темна вода во облацех.

Нужно ли считать, что Япония «неизбежно» будет враждовать с Кореей и Китаем? Да, если она отдельная цивилизация. В этом случае и войны Японии с Китаем в 1895, 1931–1945 годах надо считать цивилизационными. Нет, если это одна цивилизация. Тогда все ее войны с Китаем – какая-то досадная случайность.

Неизбежны ли конфликты мусульман-шиитов и мусульман-суннитов? Если это разные цивилизации, то да. Тогда и война Ирана с Ираком в 1980–1988 году, – цивилизационная война. Ведь она и началась с того, что Иран пытался претворять в жизнь идеи Хомейни насчет экспорта исламской революции в другие страны региона. Шиитские боевики совершили множество вооружённых акций, направленных против правящей иракской партии БААС. Это резко обострило отношения между двумя странами и привело к росту пограничных столкновений. 17 сентября 1980 года Саддам Хусейн формально денонсировал Алжирский договор 1975 года и объявил восточный берег Шатт-эль-Араб территорией Ирака. 22 сентября начались военные действия.

Вообще-то партия БААС – это партия арабских социалистов, и никакого отношения к исламу она не имеет. В том числе и поэтому и на Западе и в СССР Саддама Хусейна долгое время считали «своим парнем» и надежным оплотом против исламской революции (несмотря на принадлежность Ирака к миру ислама).

Но конечно же, при желании можно объявить, что иракский социализм – это форма, которую принял суннитский ислам в наши дни. Хватает же совести некоторым историкам и политологам писать, что советская идеология прямо вытекает из ценностей православия, и что Советский Союз – это та же самая цивилизация, что и историческая Россия[13]

Так же можно считать и неизбежными и нормальными войны суннитов и шиитов, если считать их разными цивилизациями. При этом социализм в суннитском Ираке надо считать явлением «чисто суннитским», а хомейнистскую революцию в Иране – чисто шиитским.

Как только мы сделаем эти достаточно произвольные заключения, мы получим простую и ясную схему происходящих событий. Знать бы еще наверняка, разные это цивилизации, или единая.

А сказать трудно, потому что всегда есть различные уровни самоидентификации: житель Рима может характеризовать себя как римлянина, итальянца, католика, христианина, европейца, человека западного мира. Цивилизация – это самый широкий уровень общности, с которой он себя соотносит (а бывает, что и не соотносит).

Примерно о том же сказал и Лев Гумилев: что в Москве человек может быть жителем Твери, в Лондоне он будет русским, а на Новой Гвинее – белым[14].

Похоже, тут и кроется важная проблема: пока мы смотрим на регион с большого расстояния, мы мало различаем множество внутренних различий. А стоит приблизиться – и мы видим не слепое пятно с надписью «православная цивилизация» – а многие и разные народы, культуры и конфессии.

К тому же границы цивилизаций – этих культурных общностей наивысшего ранга, могут меняться. Жители Сибири и даже Урала еще в 17 веке ничего общего не имели с Россией.

Вся Латинская Америка не была Латинской до 18–19 веков. Даже и сегодня темный это вопрос, в какой степени Латинская Америка принадлежит к одной цивилизации с Испанией. Вопрос еще менее простой: относятся ли к одной цивилизации мексиканские индейцы и народы кечуа и аймара из Южной Америки. И у тех и у других – своя собственная духовная жизнь, свое социально-экономическое структурное формирование, свои религии, свои системы ценностей.

Испанский язык они понимают – по крайней мере, образованная часть индейцев. Но очень часто используют испанский язык для того, чтобы четко заявить о своей принадлежности индейскому миру[15]. И в какой степени эти люди составляют часть Латинской цивилизации – не очень понятно.

Не всегда цивилизации враждуют

Мало того, что мы толком не знаем, сколько же на земле цивилизаций и где проходят границы между ними. Похоже, Хантингтон очень преувеличил роль цивилизационной войны.

У Хантингтона получается, что вся мировая история сводится к борьбе цивилизаций, а все важнейшие исторические события как-то связаны с этой борьбой. В этом отношении теория столкновения цивилизаций очень похожа на расовую теорию и на классовую теорию К.Маркса: эта теорию тщиться объяснить абсолютно все, всю мировую историю, исходя из одной сверхидеи.

Внесу ясность: несомненно, и борьба рас, и классовая борьба – реальность истории. Но судя по всему, эти формы «борьбы» есть источник и первопричина событий мировой истории, а скорее следствия каких-то более фундаментальных причин.

Переселение нордической расы с Севера Европы на огромные территории вызвало борьбу рас за территории и природные ресурсы. Да и само расселение древних ариев по лицу Земли, их агрессия – только следствие, логический результат более раннего расселения людей с Переднего Востока. Оказавшись перед лицом вполне вероятного скорого уничтожения или ассимиляции, потомки древнейшей Европы переняли у пришельцев земледелие и скотоводство, создали общий язык, ответили своим расселением.

Так расовые столкновения оказываются не причиной событий мировой истории, а следствием перехода к новому типу хозяйства. В той же Латинской Америке, к примеру, расы очень даже мирно уживаются.

То же и с классовой борьбой. Она и правда необычайно обострилась при раннем капитализме, когда жажда личной наживы перестала сдерживаться обычаями и традициями, а закон еще не умел регулировать отношения найма и капитала. В 17–18 веках, в Англии и других ведущих капиталистических странах, был и 16-ти часовый рабочий день, и 9-ти летние дети в шахтах, и умирающие без пенсии старики и прочий кошмар. Но стоило развиться трудовому законодательству, и к началу 20 века классовая борьба стала мрачным воспоминанием.

То же с враждой цивилизаций… Из истории мы знаем, что цивилизации могут враждовать – а могут и уживаться самым мирным образом.

То есть столкновения цивилизаций – несомненный факт мировой истории, но глупо было бы сводить к нему все исторические события. [16]

В 1947 году, при разделении Индии на Республику Индию и Пакистан «линию разлома» захлестнула волна самого страшного насилия, погромов и стычек. Было убито до миллиона человек, число беженцев превысило 10 млн – и индусов, и мусульман.

Но и до этого и после индусы и мусульмане могли мирно сосуществовать десятки и сотни лет на одной территории.

Всю историю ислама при желании можно трактовать как историю войн и захватов. Но даже в Турецкой империи периоды ведения войн с христианским миром сменялись периодами мирного сосуществования. Тем более не отмечены никакими волнами насилия проникновения мусульман в Африку и в страны современной Индонезии.

У Хантингтона как-то так получается, что цивилизации не могут не воевать. Суть их такова, и все тут! Но вроде очевидно, что китайская цивилизация не враждебна ни буддийской, ни мусульманской (коль скоро существует целый народ, хуэй – китайцы-мусульмане. Китайцы, перешедшие в ислам. Около 5 млн человек). И индейцы кечуа как будто не собираются воевать с африканцами или с мусульманами.

Китайская цивилизация вряд ли будет воевать с миром ислама, а Индия – с Тибетом. Эти «стыки цивилизаций» вряд ли превратятся во фронты.

Вовсе не все цивилизации воюют со всеми остальными.

Если и возникает война между некоторыми цивилизациями, может быть, стоит поискать причины этой войны? Как в Индии 1947 года?

Не все цивилизации враждуют

.. Внимание! Началось самое интересное! Хантингтон вовсе не считает, что войны будут вестись между ЛЮБЫМИ цивилизациями. Более того – большая часть цивилизаций не конфликтна между собой.

Хантингтон полагает, что «главный «фронт» войны цивилизаций пройдет между Западом и незападными цивилизациями… Центральная ось мировой политики, вероятно, выразится в конфликте между Западом и всем прочим миром, в противостоянии незападных цивилизаций мощи и ценностям Запада.

Наиболее выразительный пример антизападного союза – совместный вызов западным ценностям и мощи со стороны конфуцианских и исламских стран».[17]

Тут, простите, уже полный бред: нет никакого «совместного вызова» Западу со стороны мусульманского мира и Китая. В конфликт с Западом, в первую очередь с США, втянута часть мусульманского мира. Китай вовсе не союзник Йемена, Ирана и Пакистана. Китай преследует свои, вполне прагматичные цели, которые только частично совпадают с целями этих исламских стран.

В какой-то степени Хантингтон – большой демократ. Он помнит о том, что до самого последнего времени народы Европы распоряжались судьбами всего мира. Он думает, что теперь народы и правительства незападных цивилизаций – уже не пассивные объекты западной истории, не мишень западной колониальной политики. Они вместе с Западом становятся активными и равноправными участниками исторического процесса Хантингтон даже отказывается от признания западных ценностей универсальными. Он справедливо видит, что «усилия Запада утвердить свои демократические ценности и либерализм в качестве универсальных ценностей, сохранить свое военное превосходство и расширить сферу экономических интересов порождают ответную реакцию других цивилизаций»[18].

Вводя войска в Ирак или в Афганистан, лидеры Западного мира «практически всегда ссылаются на то, что действуют от имени «мирового сообщества». Знаменательна, однако, оговорка, вырвавшаяся у британского премьер-министра Дж. Мейджора в декабре 1990 г. во время интервью программе «С добрым утром, Америка». Говоря о действиях, предпринимаемых против Саддама Хусейна, Мейджор употребил слово «Запад». И хотя он быстро поправился и в дальнейшем говорил о «мировом сообществе», он был прав, именно когда оговорился.»[19].

Если это так, то можно объяснить происходящее и без всяких ссылок на войну цивилизаций. Скорее война цивилизаций становится объяснением для тех, кто ссылается на «мировое сообщество» но преследует свои эгоистические интересы.

Более того – тезис «войны цивилизаций» лишает Запад последнего права на легитимность. Действительно – если Запад – естественный лидер мирового развития если он несет в другие страны то, что им жизненно необходимо, к чему они сами неизбежно придут… Это одно.

Если Запад несет только ценности своей собственной цивилизации, как бы хороши они не были, это совершенно другое.

Впрочем, есть в этой теории и хорошая оправдательная струя. Если вражда цивилизация неизбежна, снимается вопрос о виновниках конфликта. Цивилизации воюют потому, что так устроены. Двойной счет? Мир так устроен. Противно, но ничего не поделаешь.

Можно с чистой совестью диктовать миру свои условия. Полный порядок.

Большинство аналитиков с этим согласны: конфликт, может, и не принимает формы открытого военного противостояния[20], но он существует и идет в виде вялотекущей, пока ещё не всем заметной войны. Для такой войны типичны не громадные сражения, а локальные стычки в различных странах (в том числе и в России).

Некоторые ученые считают, что массовое переселение незападных народов в западные страны – тоже часть военных действий… Ведь переселяясь в Европу и США люди иной ментальности, религии и культуры, получается, претендуют на овладение чужим экономическим, политическим и жизненным пространством.

Очень уж выгоден и удобен тезис «войны цивилизаций», чтобы от него так легко и просто отказаться.

Статья Хантингтона была выполнена в рамках исследовательского проекта «Изменения в глобальной безопасности и американские национальные интересы». Этот проект разрабатывался Институтом стратегических исследований им. Джона Олина при Гарвардском Университете. Платили за осуществление программы государственный департамент США и Пентагон. А статья впервые появилась в мондиалистском журнале Foreign Affairs.

По сути дела, концепция «войны цивилизаций» – это программная установка в программах мондиалистов в стремительно изменяющемся мире.

Она сразу же стала изучаться и истолковываться серьезными аналитиками во всех странах. Сегодня исходя из идей Хантингтона строят свою тактику и стратегию ведущие политические режимы Земли и наиболее крупные транснациональные корпорации.

Все, кто заинтересован в реализации идей мондиализма.

Глава 2

Мондиализм – неизвестный, но не загадочный

В детстве я хотел стать тапером в борделе или политиком. Разница, по правде сказать, небольшая.

Президент США Гарри Трумэн

Мондиализм – социальное и общественное движение, очень влиятельное на Западе, особенно в США. В России о нем мало что известно.

Слово «мондиализм» происходит от французского «le monde» (мир); французское слово в свою очередь образовано от латинского «mundus»: «мир, свет».

Согласно доктрине мондиализма, национальное и государственное как минимум второстепенно, как максимум – вообще не имеет права на существование. Мондиализм утверждает неизбежность полной планетарной интеграции, перехода от множественности государств, народов, наций и культур к «униформному миру».

Предельным случаем мондиализма можно считать утопию о создании «Пангеи» (всемирного государства). Эта абсурдная идея не пропагандируется и не становится предметом реальной политики. Но и эта идея обсуждается, порой весьма сочувственно. Так коммунисты могли вполне сочувственно обсуждать идею «мировой революции» даже после того, как стало очевидно: мировой революции не будет. Не будет, но ведь как хотелось бы…

Но «Пангея» – это теория, а стремление, стереть, насколько возможно, различия между нациями, государствами, идеологиями, – уже практика. Мондиалисты не стремятся уничтожить суверенные государства. Скорее они мирятся с ними как с «автономными и союзными республиками» неформально существующей Пангеи.

Во главу угла ставятся мировая экономика и торговля. По мнению мондиалистов, они должны быть абсолютно свободны от ограничений национальными правительствами. Значение же конкретной страны в мире определяется исключительно ее экономикой.

Национальные традиции не имеют права на существование или по крайней мере являются второстепенными. «Общечеловеческие ценности» всегда имеют приоритет над национальными. Суверенитет наций и государств менее важен, чем разного рода надгосударственные структуры: ООН, НАТО, ВТО, Евросоюз. Особую роль играют финансовые надгосударственные структуры – Всемирный Банк и ВМФ, крупнейшие транснациональные корпорации и банки.

Национальное подчиняется наднациональному, чтобы обеспечить свободу торговли и «общечеловеческие ценности». Ну и чтобы решить все вопросы, связанные с применением силы и военных конфликтов.

Так формируется Новый Мировой порядок (le Nouvel Ordre Mondial, the New World Order). Страны Запада могут иметь свои конфликты и сложности… Надгосударственные структуры решат эти вопросы, избегая применение силы. В свое время Бисмарк говаривал, что «пушка – отличный инструмент уточнения государственных границ». Это мнение в мондиализме считается устаревшим. Мондиалисты сылаются на печальный пример двух мировых войн.

Не все страны и народы в таком уж восторге от мондиализма? Тогда можно и двинуть войска. Хорошо, если войска ООН, уже чуть хуже, если войска НАТО. Но если нужно, сойдет и военная машина отдельной страны, лучше всего США.

Вообще-то и в случае международных конфликтов военная сила в Новом Мировом Порядке применяется практически только в адрес стран, находящихся вне мондиалистской системы («страны-изгои») или же нарушивших какие-то ее требования и упорствующих в нарушениях. К Китаю применить силу трудно, но к Ираку вполне получилось.

Да и зачем применять военную силу, если можно обойтись без сгоревших живыми детей в Багдаде 1990 года, живых и мертвых солдат, по которым идут танки, дымно-багрового зарева над городами? Война – это кровь и мозги на земле, невосполнимые ничем потери людей с обоих сторон, одичание и озверение.

Контроль над территориями Земного шара можно устанавливать не только и не столько путем установления военной власти. Можно просто скупать все важные инфраструктурные объекты в стране или области. Такие объекты можно и строить, вкладывая соственные деньги и становясь их собственниками.

Воевать «приходится» только тогда, когда национальные правительства препятствуют такой скупке или такому строительству.

Вообще же мондиализм рекомендует национальным правительствам открыть широкие ворота для иностранной финансовой поддержки. В том числе для поддержки «своих людей» в этой стране. Вот если для этого создаются препятствия… Это же нарушения «прав человека»! Морские пехотинцы, вперед!

Свобода СМИ, в том числе иностранных – тоже требование мондиализма, которое обычно относят к числу «общечеловеческих ценностей».

Истоки мондиализма

С мондиалистскими утопиями носились давно. Они создавались и философами Нового времени. Учение о «Третьей эре» позитивиста Огюста Конта (1798–1857) или гуманистическую эсхатологию Готхольда Эфраима Лессинга (1729–1781) – вполне мондиалистского толка.

Истоки мондиализма лежат и во вполне прагматичной британской политике фритредерства 19 века[21].

О неизбежности единого мирового государства говорили и коммунисты. Согласно первой конституции СССР, принятой в окончательной редакции II Съездом Советов СССР 31 января 1924 года,

«Воля народов советских республик, собравшихся недавно на съезды своих Советов и единодушно принявших решение об образовании Союза Советских Социалистических Республик, служит надежной порукой в том, что Союз этот является добровольным объединением равноправных народов, что за каждой республикой обеспечено право свободного выхода из Союза, что доступ в Союз открыт всем социалистическим советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем, что новое союзное государство явится достойным увенчанием заложенных еще в октябре 1917 года основ мирного сожительства и братского сотрудничества народов, что оно послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику»[22].

Мондиалистские организации создавались, начиная с конца XIX века и крупными фигурами в мировом бизнесе – например, сэром Сесилом Роудсом, организовавшим группу «Круглый Стол», члены которой должны были «способствовать установлению системы беспрепятственной торговли во всем мире и созданию единого Мирового Правительства».

В течение XX века эти мондиалистские организации, избегавшие излишней рекламы и часто даже носившие секретный характер, переменяли много названий. Существовало «Универсальное движение за мировую конфедерацию» Гарри Дэвиса, «Федеральный Союз» и даже «Крестовый поход за Мировое Правительство» (организованный английским парламентарием Генри Асборном в 1946 г.).

Государственная идеологии США – само по себе любопытнейший феномен. В этой идеологии причудливо перемешаны умеренный мондиализм, реальные геополитические интересы США, демагогия про «права человека» и «демократию» в сочетании с патриотической и великодержавной пропагандой.

По мере того, как США превращались в лидера Западного мира, именно это государство стало главным штабом мондиализма. Представители этой идеологии фактически образовали в США параллельную структуру власти: советников, аналитиков, центров стратегических исследований. Официальная власть без них может не многое.

Американскими геополитиками начиная с 70-х гг. разрабатывалась целая доктрина «нового мирового порядка»: мондиалистская от начала до конца.

Впервые об этой «доктрине» публично заявил Президент США Джордж Буш во время войны в Персидском заливе в 1991 г.

В доктрине «нового мирового порядка» причудливо пермешиваются узкоамериканские геополитические интересы с мондиалистской утопией. Это особенно хорошо видно на примере экономически невыгодной помощи Израилю, осложняющую отношения с арабскими государствами – поставщиками нефти. Второй пример – упорные конфликты США с любой страной, нарушающей «права человека» – независимо от прагматических интересов Америки.

Мондиализм как политическая реальность

Современный Запад экономически и политически является мондиалистской системой с доминированием США. На данном этапе мировой истории национальные интересы США почти совпадают с установлением мондиализма во всем мире.

Все народы мира вне зависимости от своего желания имеют дело именно с этой реальностью. Нравится нам это или нет, но такая система существует.

Каждый образованный человек, читающий книги, журналы и газеты, пользующийся интернетом, находится в поле идейной борьбы за\против мондиализма.

Сторонники «мировой интеграции» распространяют и пропагандируют идеалистические мондиалистские мифы самого разного рода.

Хавьер Перес де Куэльяр, в бытность еще Генсеком ООН, написал статью, где за хламом красивых фраз о необходимости охраны окружающей среды[23] и помощи странам «Третьего мира»[24] сделал весьма важные проговорки об истинной цели ООН и стоящих за нею сил: «…нам нужны мир и взаимопонимание. Их можно достичь формированием нового мышления, новой лояльности, чувства глобального патриотизма, которое было бы столь же сильным и одухотворяющим, как и предшествовшее ему чувство национального патриотизма»[25].

Китайский астрофизик Фан Личжи, нередко именуемый «китайским Сахаровым», замечает: «…мы должны противиться патриотизму, тем более что с течением времени он обнаруживает всё бо́льшую свою ограниченность, и даже самое чистое (sic!) патриотическое чувство становится слишком узким в условиях современного мiра» [26]

Можно понять позицию Фана Личжи, как реакцию на уродливый «социалистический патриотизм», официально насаждаемый в КНР (эклектическую смесь национально-державной идеологии с антинациональным марксистским интернационализмом).

Естественно, патриотизм нисколько не мешает решению экологических и демографических проблем. В странах Запада патриотизм «почему-то» не мешает, а скорее помогает эти проблемы решать.

Но идеология «глобального патриотизма» борется с «национальным» и «региональным» патриотизмом. Попытки насадить «глобальный патриотизм» вместо национального и регионального уже сегодня на каждом шагу ведут к навешиванию на сопротивляющихся патриотов ярлыки «фашистов», «расистов», экстремистов, «отсталых личностей» и т. д. и т. п.

И в странах бывшей Югославии, и в Ираке раздаются голоса, требующие политических ограничений для противников мондиализма. Например, ограничения для них права на ведение пропаганды. Пока это отдельные голоса… но «охота за ведьмами» очень и очень реальна в недалеком будущем.

Но может быть, самый сильный из мондиалистских мифов – демагогии об США – своего рода «витрине мондиализма». В этом мифе Америке выступает и как «оплот демократии и прав человека», и как «плавильный котел» (melting pot), в котором все эмигранты становятся членами «американской нации».

Действительность сильно отличается от сияния рекламной витрины. И с «правами человека» в США обстоит дело довольно кисло. А американское общество представляет собой сложный многоэтнический конгломерат, где есть и члены «американской нации», и представители в разной степени ассимилированных диаспор. Далеко не все так уж сильно «перемешались» в американском «плавильном котле».

Как видно, без мондиализма трудно понять тезис «войны цивилизаций». И без его теории и без практики. А вот стоит учесть это учение, становится понятным, почему Хантингтон считает все цивилизации Земли в состоянии войны с западной.