Власть бездны

Плюс ко всему контрактнику давалось право на трофеи. Какие трофеи можно взять с атлантов, Егор представлял себе ещё меньше, чем в случае с «базовым лечением». Но ведь недаром Сёма зарабатывал огромные деньги на высушенной требухе этих тварей. Может, имелось в виду что-то в этом роде? Или же в армии теперь было принято доплачивать за каждую убитую тварь? Это следовало выяснять на месте, в военкомате.

Отчасти такой сугубо меркантильный подход вызывал внутреннее возмущение – планета в опасности, а они о деньгах! – но в целом Грачев понимал, почему военные сменили тактику вербовки.

Человек ко всему привыкает. Привык он и к мысли, что мир теперь – вечная война. Звучит грустно, но так уж случилось, что поделать? Народ попривык жить в условиях позиционной войны с тварями, и чтобы поддерживать боеспособность, военным требовалось как-то стимулировать ротацию кадров. Тревожная музыка в новостях, трагические кадры и лозунги больше не действовали с прежней эффективностью. А вот конкретные предложения с цифрами – действовали. Грачев чувствовал это по себе. Особенно удачным в его острой ситуации выглядел пункт «аванс в размере полного месячного жалованья перечисляется в момент заключения контракта».

«Прямо-таки именно то, что надо, – Егор недоверчиво хмыкнул. – Вполне нормальная альтернатива Сёминой бригаде. Да, придется всё-таки бросить учебу и опять уехать. Компромисса не получится. Но тут уж не до компромиссов. Условия вдвое лучше, чем были в Германской миссии. И приписка – двадцатилетняя пенсия родне в размере зарплаты бойца в случае его подтвержденной гибели. Что ещё надо?»

Условия были действительно гораздо лучше, чем по контракту с гуманитарной миссией в Европе, поэтому Егор принял решение почти сразу. Он чувствовал, что это правильное решение. Или судьба.

«Мама расстроится, – Грачев ещё раз пробежал взглядом по тексту. – Но поймёт. Она всегда меня понимает».

Егор свернул наклейку и заглянул в комнату к девчонкам. Натаха в наушниках сидела за компьютером, поэтому не обернулась, а вот Лелька брата заметила и удивленно вскинула брови. Егор указал на свой телефон, затем поманил сестру за собой и вышел на кухню, прихватив по пути из куртки кошелек.

– Ты чего? – шепотом спросила сестра, когда вышли на кухню.

– Твоё? – Егор развернул наклейку.

– Моё.

– Откуда?

– Оттуда, – Лелька улыбнулась. – Только сегодня новая партия пришла. По рублю за каждый пришлёп и необязательно сто метров дистанции выдерживать. Хоть на каждом подъезде шлёпай. И отчет по скайпу. Мы там чуть не подрались за такой богатый заказ. С тебя, кстати, рубль. Помял всю.

– С меня вот это и это, – Егор положил на стол кошелек и телефон. – Себе оставляю паспорт и десятку на карманные расходы. Нет, двадцатку. Коды карточек ты знаешь.

– Егор! – Лелька вцепилась брату в руку. – Не надо!

– Надо, Оля, надо, – Грачев обнял сестру. – Нормальный шанс. Я всё равно не вписываюсь… тут. А так… будет польза… всем.

– А как же… мама?

– Там написано, что её будут лечить. Доплатите, если потребуется. Я все деньги на карту буду отправлять.

– А универ?

– Что, опять повторяют? Переживу. Я и раньше его не смотрел.

– Я не шучу! – Голос у Лельки дрогнул, и она шмыгнула носом.

– Плюс-минус год – не принципиально. И вообще, я могу прямо оттуда сессии сдавать. Заочное ведь.

– Не бросай нас, – Оля совсем раскисла. – Сначала отец, теперь ты… не надо!

– Я не бросаю. Просто уезжаю на заработки. Многие так живут, и ничего.

– Мы не какие-то там «многие»! Мы твои… мы…

– Вы справитесь, – Егор добавил в голос строгости. – Я знаю, ты серьёзнее меня. Ответственнее. Поэтому я тебе полностью доверяю. И ещё. Не говори пока никому. Хотя бы утром не говори. А вечером скажи, что я позвонил и поставил перед фактом.

– Телефон-то… вот, – Оля покосилась на стол.

– На него и позвонил с неизвестного номера.

– Оля… – послышалось из маминой комнаты. – Это ты там?

– Я, мам, – негромко отозвалась Лелька. – Принести что-нибудь?

– Водички, таблетку запить…

– Иди, – Егор выпустил сестру. – И молчок. Уговор?

– Неправильно это, – Оля удрученно вздохнула. – Попрощаться надо.

– Долгие проводы – лишние слезы, – у Егора защемило в груди, но вида он не подал. – Утром попрощаемся. Как обычно, до вечера. Так будет лучше.

* * *

Мама всё-таки что-то заподозрила, поэтому утром провожала Егора слишком долго. Она рассеянно ходила по кухне, пытаясь собрать пакет с бутербродами, негромко рассуждала, что две смены и суточное дежурство это слишком тяжело, и всё время косилась на сумку в руке у Егора. Сегодня сумка была толще обычного. Грачев сунул в неё свитер, термобелье и побросал необходимые мелочи. Но про сумку мама ничего так и не сказала. Будто бы раскусила замысел сына, но всё равно подыграла.

Егор для вида засуетился и сказал, что такими темпами опоздает, но на большее его не хватило. Труднее всего было заставить себя посмотреть в глаза. Не только маме. Даже Стасу, который бросил «пока» и вприпрыжку поскакал за Натахой по маршруту дом – детсад – школа. Лёлька ушла раньше всех, чтобы успеть расклеить свои листовки.

– Постарайся не задерживаться, – привычно сказала мама, когда Егор был уже на пороге.

– Постараюсь, – Грачев обнял её и чмокнул в щеку. – Пока.

Так быстро он не спускался по лестнице даже в сопливом детстве, когда дурная энергия несла, как на крыльях…

…Эмоций оказалось настолько много и бурлили они настолько сильно, что Егор пришел в себя, только когда очутился на указанной в агитке станции метро. Найти сборный пункт оказалось нетрудно, он располагался прямо у вестибюля, но выглядел вовсе не так, как ожидал Грачев. Он-то думал, это будет военкомат, а это оказался обычный торговый центр. Просто весь второй этаж теперь занимали многочисленные конторы, ориентированные на вербовку граждан.

Самые крупные «офисы полного цикла» здесь имели Минобороны и МЧС. Зато все прочие конторы привлекали яркой наглядной агитацией и разнообразием вариантов трудоустройства. Чем-то всё это походило на ярмарку туристических компаний в конце нулевых – начале десятых годов, когда народ ещё пользовался «пакетными» турами.

Новый бизнес был не таким благостным, реклама обещала трудности, а не развлечения, но технологии в нем использовались примерно те же. Народ организованно увозился за тридевять земель, устраивался на некое место временного проживания и по истечении срока контракта привозился обратно. Разве что вместо втюхивания ненужных экскурсий «туристам» навязывались якобы необходимые каждому страховки от всех бед, снаряжение, непромокаемые книжки «по выживанию» и бытовые мелочи.

В некоторых агентствах условия работы предлагались и на самом деле неплохие, да и зарплата привлекала, но Егор притормозил только у офиса вербовщиков МЧС. Грачеву показалось, что в глубине зала мелькнула знакомая упитанная фигура. Пока Егор присматривался, фигура куда-то исчезла. Грачев проронил: «Нет, не может быть, просто показалось» – и двинулся дальше. Все посторонние предложения имели свои плюсы, но даже на фоне огромного минуса – непосредственного участия в боевых действиях – наживка Минобороны выглядела самой жирной. В первую очередь за счет соцпакета и гарантий родственникам.

Больше Егор не сомневался и не притормаживал, ни в прямом, ни в переносном смысле. Через десять минут он уже сидел в медицинском кабинете «филиала военкомата» со жгутом на руке – военные медики настояли на анализе крови. А через неполный час Егор покончил с обязательными процедурами и расположился за столом напротив подтянутого деловитого майора. Грачеву оставалось лишь заполнить бланки. Дело было несложное, к тому же Егору охотно помогали сам «военком» и его красивая, как с рекламы, белокурая помощница с погонами лейтенанта.

– Личное дело, – девушка-лейтенант положила на стол майору прозрачную папку со свежей распечаткой.

Видимо, файл вербовщикам скинули из настоящего военкомата, где Егор стоял на учете. Но читать с монитора майор не захотел. Грачев знал, что это болезнь многих канцелярских службистов, поэтому не удивился. Бумаги в стране никогда не жалели.

– Хорошо, – майор для вида перелистал дело и кивнул. – Вводи данные в машину.

Девушка отошла в сторонку, к длинной стойке с непонятной аппаратурой, и принялась колдовать над каким-то агрегатом, по виду – навороченным принтером. Майор поднял взгляд на Грачева.

– Всё заполнил?

– Вроде бы всё, – Егор подвинул бумагу по столу.

– Эту колонку тоже надо заполнить, – майор вернул Егору бланк.

– Особые пожелания? – Грачев усмехнулся. – Завещание, что ли?

– Читать умеешь? – Военком постучал карандашом по бланку. – Особые пожелания. Черным по белому. Заполняй.

– Насчёт денег можно… пожелать?

– Об этом чаще всего и пишут, – военком кивнул. – Только четко указывай, какой банк, какой вклад или хотя бы под какие проценты. Плюс-минус…

– А Центральный военный госпиталь можно указать?

– В смысле? – Майор удивленно вскинул бровь.

– Пусть зарплату туда перечисляют и маму лечат. Не в «базовом» объеме, а по полной программе.

– Вообще-то у нас и базовый объем… теперь не в каждой Швеции такой объем предоставляется.

– Всё равно, пусть ещё лучше лечат. А когда вылечат, пусть ей на счёт всё капает. Ну и похоронную пенсию, если не вернусь, тоже… в таком же режиме.

– А себе что?

– Себе? – Грачев пожал плечами. – Трофеи. Или что там… Да сам-то я разберусь.

– Хм, – майор потер шею. – Ну, так и пиши. Пятьдесят процентов всех положенных выплат на счет матери, а половину на счет клиники, по профилю её заболевания. ЦКВГ не обещаю, но больничку найдём приличную. По выздоровлении – всё на счет матери. А если не выздоровеет, извини за такой вопрос?

– Лёльке, старшей из сестер. Ей скоро восемнадцать.

– Ясно. Только не «Лёльке» пиши, а по полной форме. Грачевой… Ольге, да? Ольге Андреевне.

Военком снова потер шею, будто бы ему стало душно. Когда Егор закончил, майор взял бланк, вложил его в папку и ещё раз перелистал личное дело Грачева, теперь с заметно большим интересом. На третьей странице военком вдруг замер и внимательно прочитал всё, что там было написано.

– Вот оно как, – проронил майор едва слышно. – Чистильщик.

– Что?

– В Европейской гуманитарной миссии, говорю, служил?

– Ну да, то есть так точно. Бремен, Гамбург, Любек. А какие проблемы?

– Никаких, – как-то очень уж поспешно согласился офицер. – В братской Европе ты всё повидал, полетишь за океан. И не возражай, инструкция.

– Не собирался возражать. Так и хотел. Где атлантов побольше.

– Соскучился? – Военком взглянул на Грачева как-то странно, настороженно-иронично.

– Наоборот. На Балтике их почти не видел.

– Да? – Военком на миг замер, как бы не понимая, шутит Егор или говорит серьезно.

– Пару раз всего. Издалека.

– В Америке увидишь, – майор почему-то резко посуровел и кивнул помощнице.

Она достала из необычного принтера пару армейских жетонов, из ящика – шнурок с держателем для жетонов, а из третьего аппарата на длинной стойке вынула пластиковую карточку – удостоверение контрактника. Сложив всё на стол, она вернулась на место. Майор сгреб всё в кучу и вручил Егору.

– Команда «А-517». Можешь идти.

– Кабинет десять, старший команды лейтенант Кириченко, – подсказала девушка-кадровик. – Направо по коридору.

– Спасибо, – Егор улыбнулся ей и вышел…

…Несколько секунд в кабинете царила тишина. Майор задумчиво смотрел на папку с личным делом Грачева, а девушка-лейтенант терпеливо ждала команды пригласить следующего. Но военком почему-то медлил.

– Странный парень, – наконец проронил майор негромко. – Я по глазам видел, что он не врёт и не красуется, как многие ветераны.

– Может, он и впрямь не видел атлантов? У европейских берегов они пока редко появляются. Три-четыре случая всего официально подтверждено.

– Появляются редко, – военком кивнул. – Но метко. Из тех трех-четырех случаев два были такие, что волосы дыбом. В Новом Голландском заливе, на том месте, где прежде Амстердам стоял, атланты мясорубку устроили – последние европейские вооруженные силы уничтожили подчистую.

– Это ведь ещё в самом начале было, после цунами. Когда волна ушла, там всё подсохло достаточно быстро… ну, кроме Голландии. С тех пор атланты массово на берег только в Америке вылезают. Или ошибаюсь?

– Любек, ровно год назад… – майор на миг зажмурился. – Я ведь тоже там был. Страшно вспомнить, что там творилось!

– Тогда с парнем всё понятно. Такое бывает. Посттравматическая амнезия. Она необязательно от удара в голову наступает. Бывают случаи, что от психологической травмы часть памяти блокируется. Может, у него как раз такой случай?

– Всё может быть, – военком бросил папку в общую стопку. – Команда сформирована. Отправляй.

Девушка-лейтенант вспорхнула со своего места, взяла документы и вопросительно посмотрела на майора из-под челки.

– Сразу в отдел выплат заглянуть?

– Да, – военком вздохнул. – Чем раньше поставим на очередь, тем лучше. Ты же знаешь, какая загрузка. Иногда кажется, что это не отдел выплат пособий родне, а касса метро «Павелецкая» десятилетней давности. Очереди в километр. Только не живые, а бумажные… из похоронок.

* * *

Егор за всю жизнь летал раз десять. В принципе немало. Но ни разу он не летал на таком огромном самолете. Кресла по десять в ряд, два этажа, плюс огромный трюм – это всё выглядело круто. И народу набилось – мама не горюй. А ведь в трюме у воздушного судна ещё и лежали вещи, оружие, снаряжение. И какой-то странный «гроб на колесиках» закатили в хвостовой отсек. Здоровенный такой ящик. Как для слона. Вылет задержали как раз из-за проверок крепления этой штуковины. И вот со всей этой нагрузкой самолету предстояло взлететь и без посадок домчаться до города Сиракьюс в штате Нью-Йорк.

Впрочем, летчики, судя по их бравому виду, насчёт взлета и воздушного рывка через полмира не переживали. Волновала их только посадка. Это Грачев уловил из короткого разговора между пилотами, когда они поднимались в кабину. Егору досталось место как раз неподалеку от лестницы на второй этаж. По словам пилотов, обстановка в пункте назначения была сложная, метеоусловия непредсказуемые, а уцелевшая посадочная полоса «впритык», чуть длиннее трех километров.

В понимании Егора «впритык» это был не худший вариант, поэтому он выкинул из головы всё лишнее. Помогли в этом отцы-командиры. Когда личный состав разместился в первом салоне, офицеры устроили сначала поверку, а затем что-то вроде осмотра и беглого знакомства с бойцами наспех сформированного подразделения.

Первым делом офицеры безошибочно вычислили всех, кто отслужил срочную или уже не первый день отрабатывал контракт. Таковых оказалось довольно много, почти половина, и этот факт заметно поднял настроение офицерам. Они быстро пересадили новобранцев так, чтобы рядом оказался кто-то из «старослужащих», и приказали ветеранам «прокачать молодых бойцов насколько хватит сил». На вопрос солидного сержанта, будет ли общий инструктаж, один из офицеров ответил, что всё будет, но при личном общении с наставниками информация обычно доходит лучше.

Под «опекой» Грачева оказались сразу два пацана. Что им рассказывать, Егор не знал, хоть убей. Какие-то армейские азы? Как вести себя в боевой обстановке? Сколько звездочек на погонах у капитана? Никакой системы в голове не было, ведь Грачев не имел квалификации даже сержанта учебки, а весь его «боевой» опыт сводился к отточенному до автоматизма выполнению двух команд: «бери больше» и «кидай дальше». Пока летит – отдыхай.