наг

  - Компьютер таких данных не даст, но пятьдесят процентов у него точно есть, тут надо посмотреть еще, как остальное мясо проведет бой.

  - Пятьдесят на пятьдесят.... Шанс очень хорош, но зачем рисковать, я сделаю ставки на него на все одиночные бои, а потом просто буду наслаждаться боями, - для себя он это решил еще раньше, но вот так вслух высказать свое решение сделал первый раз. Он тоже видел, что хуманс перебьет молодых горячих воинов по одному. Такого мог остановить только опытный Шаракеш, и это ему вообще не нравилось. Ему вообще было неприятно, что какой-то человек будет легко и спокойно убивать орокуэнов. Но тут в борьбу вступало два его "порока", жадность и ксенофобия, и жадность побеждала.

  - Это ваше право, Ческа Цокахак.

  - А ты хочешь сделать ставку на его полную победу?

  - Это реальный шанс, если поставить ее перед первым боем, то она будет один к десяти тысячам.

  - Не знаю, Лайцбрингер, может, я и поставлю небольшую сумму, но все ставить не буду.

  - Я поставлю большую часть своих денег на полную победу, и буду считать, что выигрыш в тотализатор - это моя зарплата за подготовку дунаданца.

  - Понятно, а меньшую часть поставишь на победу в одиночных боях, чтобы не потерять все деньги, - усмехнулся Ческа. - Ну, это полностью твое дело, тайна ставки священна у орокуэна!

  - Хотя я примерно понял, как ты поставишь, но предупрежу, никогда хуманс не побеждал сотню орокуэнов, надеюсь, этого никогда и не будет, я все, же патриот своей расы.

  - Ческа Цокахак, завтра начало праздника, каков распорядок? - как всегда, учтиво склонив свою голову, спросил старший помощник.

  - Остаешься на корабле только ты один, остальным увольнительные, их возвращение на корабль только после моего возвращения. Я убываю через три часа вместе с Лайцбрингером и его ребятами и этим дунаданцем, остальные убывают за два часа до начала праздника, чтобы у них было как можно меньше времени разболтать обо всем, я специально нанял еще два шатла, чтобы смогли уехать все одновременно. Тебе нужно расписать всех желающих по шатлам. Вот скремблер, свои ставки, если захочешь, будешь ставить через меня, но учти, идет запаздывание в две минуты. Вроде все, будет тяжелый денек, но думаю, что мы можем взять с этого хороший барыш и прикупить хороший корабль.

  Ночь я провел в общей казарме, вместе с остальными, кто был приготовлен как жертвенное мясо, но, наверное, только я один верил, что могу выйти отсюда живым. Все были одеты в однообразные оранжевые комбинезоны, и только я выделялся своей пятнистой униформой, обвешанной ООНовскими шевронами, оставшейся на мне с Земли.

  Атмосфера была удручающей, все знали, зачем они здесь, и никто уже не питал надежд. Их тренировали, но чему можно научиться за один месяц, если до этого бой холодным оружием считался просто как забава? У них самих цели выжить не было, они уже были мертвецами. Некоторые поставили цель убить побольше врагов, которые выдернули их из обычной жизни, от собственных семей, но бороться именно за свою жизнь они не собирались. Или же даже не надеялись. Получилось, что ночь я провел в компании с мертвецами.

  Некоторых я знал, я часто приезжал в их деревушку в джунглях и покупал у них фрукты, в тот день я тоже приехал за фруктами и оказался теперь здесь - вот такие изгибы судьбы. Я пытался с ними поговорить, подбодрить, но, похоже, достучаться до них уже было невозможно. Но среди них оказалось и большое количество мужчин из России. С ними я тоже говорил, некоторые были настроены решительно, но в свое выживание они категорически не верили. Махнув рукой, я выбрал себе матрас у стены и лег спать, завтра предстоял тяжелый день.

  12

  Утро началось с суеты, нас всех подняли и погнали из барака к зданию арены, затем загнали внутрь и начали сортировать. Нас заводили в небольшие камеры со скамейками и закрывали за нами дверь, одна из стен была стеклянной и выходила на поле арены, получалось, что мы могли видеть все бои из своих комнат. Арена была разделена входами на трибуны, и такие же комнаты напротив еще были пусты. Как я понял, там должны были находиться молодые орки. После сортировки в комнаты зашли какие-то маленькие существа с зеленоватой и чешуйчатой как у ящериц кожей, и принесли легкий завтрак и оружие. Мое оружие тянуло аж два таких существа. Я успел позавтракать и даже начал дремать, когда, наконец, на трибунах началось движение. Еще через полчаса кабинки напротив, заняли кандидаты в посвящение. Заиграла музыка больше напоминавшая марши Второй Мировой войны. И трибуны начали заполняться еще быстрей. Гвалт и ор заполнявшую чашу арены не давали дремать, и я занялся подготовкой к бою, проверяя свои мечи, закрепляя их на ремне портупеи.

  Наконец заиграли фанфары, и после них чей-то очень грубый рычащий голос толкнул речь. Весь его долгий монолог сводился к тому, что вот он какой крутой и смог организовать праздник, где их молодежь покажет, достойна ли она стать воинами их народа. Что благодаря ему, сегодня против них выступят настоящие бойцы с очень далекой и неизвестной планеты, и молодежи нужно очень серьезно отнестись к этим бойцам, чтобы доказать свое право защищать нашу Конфедерацию. И вот, наконец, начались бои.

  Оказывается, стеклянные стенки уходили в сторону и из маленьких комнат ты сразу попадал на арену. Первые бои больше было похоже на простое убийство, жертвенное мясо просто пятилось, выставив перед собой оружие, и их убивали чуть не с первого удара. Затем выбегало четыре маленьких существа, и утягивали поверженного с арены. Такое зрелище совсем не нравилось зрителям, и они не стеснялись об этом кричать.

  Но один бой меня порадовал. На арену фактически выкинули довольно щуплого парня. Вчера я его видел и даже пытался приободрить, но он настолько ушел в себя, что даже не ответил мне. Зрители встретили его "прилет" гоготом и насмешками. Но парень собрался и тут я увидел его вооружение. Наверное, из моих современников немногие бы определили названия воина, - ретиарий, воин с трезубцем и сетью.

  Если честно, я даже не мог себе вообразить, что этот пережиток прошлого может появиться на арене за тысячи световых лет от земли. Как он решился на это и где мог научиться приемам ретиария? Но потом понял, что для парня такой конституции тела это - единственный шанс. Вся его экипировка была не больше пяти килограмм, причем, распределенная на обе руки. Может быть, он и не спортсмен, но голова на плечах у него была. И, похоже, что я проглядел еще одного желающего выжить. Шансов у него фактически нет, но, по крайней мере, было желание, а уже это многого стоило.

  Бой начался с пробежки этого ретиария и неожиданного броска сети. Похоже, что орк просто не ожидал этого и даже не сделал попытки увернуться, за что, естественно, и поплатился. Его маневренность стала равна нулю и землянин с трезубцем просто начал тыкать в него, неспособного даже попытаться отбить такие нехитрые и не сильные тычки. Через пять минут землянин домучил своего противника, и тот свалился на песок, истекая кровью из множества порезов и проколов. Такая, хоть и неловкая, победа товарища по несчастью приблизила меня к победе. Как ни странно, но зрители встретили убийство "своего" радостными воплями - вот и пойми этих орков.

  Неожиданно открылась моя дверь. Я даже от неожиданности не понял, что настало мое время, и немного задержался внутри комнаты. Что послужило сигналом двум здоровенным существам, появившимся в дверях с противоположной стороны. Но я не дал им удовольствия выпихнуть меня на арену и вышел сам. На середине меня ждал мой соперник, вооруженный палашом и довольно длинным стилетом. Он занял боевую стойку, готовый начать бой. Я встал от него в пяти метрах и спокойно вытянул свои дайсё. По арене пронеслась команда. А через три секунды бой уже закончился. Я стоял ближе к противоположным трибунам, а у меня за спиной лежал быстро остывающий труп орка, с отрубленной рукой и головой. Я осмотрел мечи и, не обнаружив на них крови, засунул их в ножны, развернулся и направился к своей комнате, а маленькие гоблины уже утягивали тело. Я ожидал хоть каких ни будь эмоций от себя, но их не было. Это был не первый мой труп, и не второй, а сам мой настрой был на всю сотню, потому что тут было как на войне: или ты, или тебя.

  Трибуны на миг замолкшие ревели и, казалось, что стеклянная стенка, закрывшаяся после того, как я зашел, не выдержит и разлетится на мелкие осколки. Но этот крик не помешал мне вырубиться в сон.

  Разбудили меня эти мелкие существа, принесшие мне какой-то напиток, хлеба и мяса. На арене стоял гул, бои на арене продолжались, и я узнал, что следующий мой бой будет перенесен на завтра. В следующий круг боев прорвались аж десять человек. Последние бои зрители смотрели без особого энтузиазма, на арене происходило простое убийство, мясо свою жизнь защищать не хотело, а это значило, чтобы мне выжить, нужно было убить еще восемьдесят девять молодых орков. При условии, если та десятка больше никого убить не сможет.

  Я жалел только об одном, что все-таки не увидел тех людей, что облегчили мне мой путь. Мне было стыдно, что я просто проспал их бои, а не всей душой болел за них.

  - Сколько еще боев осталось?

  - Через три боя перерыв, после него все выжившие отправляются в казармы, до завтрашнего дня, - ответил один из зеленомордых.

  - А вы, какой расы?

  - Мы - гоблины, снаги.

  - А орки и гоблины не одно и то же?

  - Нет, - буркнул он, и быстро вышел из комнаты.

  Как оказалось, все десять выигравших свой первый поединок были из России. Кроме ретиария, которого звали Валерой, остался его друг Виталик. Эта пара друзей выглядела колоритно. Валера, невообразимо худой с тонкими костями, перевитыми небольшими мышцами, и те, скорее всего, начали только оформляться в последний месяц. И Виталик, здоровяк, каких еще надо поискать. Видно, что над ним поработала природа, и все это мясо он получил не в спортзале, а от родителей. Дрался он, в отличие от Валеры, здоровым двуручным мечом.

  Вообще, первый бой выиграли только те, кто использовал довольно нестандартное оружие. Так у одного на вооружении был овальный небольшой щит и кистень. Кистень был необычной формы. От ручки, сделанной, скорее всего, из какой-то прочной пластмассы, шла цепь, звенья которой были необычной шарообразной формы, а на конце крепилось било в форме шипастого огурца.

  Другой боец был вооружен чем-то похожим на боевой посох. Но на обоих концах посоха были острые лезвия тридцатисантиметровой длинны. Еще у одного было подобие багра.

  Разговор как-то не клеился, и все разошлись по своим кроватям. Многим, в отличие от меня, пришлось убивать первый раз в жизни, и это оставляло довольно неприятный осадок в душе.

  13

  Утром после завтрака, нас отвели в те же комнаты, в которых мы находились вчера. Опять около часа пришлось ждать, когда зрители займут свои места. А затем начались бои.

  Первым вышел Виталий. Размахивая своим двуручником, он заставил своего противника все-таки поставить блок. Мощный удар - и меньший палаш просто не выдержал мощного столкновенья. Фламберг Виталика проломился сквозь блок и раздробил орку руку. Следующим ударом он уже снес орку голову, чем вызвал истерично-восторженный крик зрителей.

  Затем на арену вышел Валера. Сегодня он был более решительно настроен, и быстро передвигаясь, вскоре накинул сеть на своего противника и воткнул ему в грудь свой трезуб.

  Вообще получилось так, что все первые сегодняшние поединки остались за землянами. Зрители в исступлении кричали. Зрелище на арене продолжалось, и это не могло их радовать, несмотря на смерть молодых орков. Еще никогда на арене не было такого, чтобы мясо с таким упорством сопротивлялось, убивая обученных воинов.

  После второго раунда мы потеряли троих, и нас осталось только восьмеро. До перерыва оставался еще один раунд. У меня пока все получалось просто, пока нас, жертвенного мяса, больше одного, на бой с нами может выйти только один боец. С моей подготовкой против молодого орка мне бояться было нечего.

  В третьем сегодняшнем раунде погиб Виталик. Его противник постоянно маневрировал, не вступая в прямое столкновение, и это принесло ему дивиденды. Виталик просто устал махать своей оглоблей и потерял скорость. Быстрая контратака и палаш орка торчал у него из груди.

  У Валеры тоже были проблемы, его противник справедливо опасался сети и довольно шустро маневрировал, стараясь сблизиться и нанести удар. В одной из таких попыток Валере удалось рассечь орку ногу и, лишив его маневренности, а уже позже добить, потратив на это еще пару минут.

  Кроме Виталика погиб боец с багром. А еще двое получили довольно чувствительные раны. Я на свой бой потратил меньше минуты. Против нас еще оставалось семьдесят пять орков.

  Во время обеденного перерыва, двоих наших раненых подлечили и на послеобеденный бой они вышли свежими. Отдыхать в казарму нас вернулось только трое. Проведя по четыре поединка, мои товарищи буквально падали с ног. И, не принимая душ, завалились на свои койки.

  На третий день праздника дня воина все трибуны были уже забиты до нашего прихода. Свободных мест не было - ведь это впервые в истории, когда в этот праздник бои на арене продолжались три дня. Даже знаменитого гоблина убили на второй день, а тут мясо осталось на третий день, да еще и не одно, а целых три тушки.

  Валера погиб в первом же утреннем бою. Его противник, видимо, изучил тактику действий Валеры и, улучшив момент, перехватил трезубец и нанес удар в грудь. Что-либо предпринять Валера не успел, и маленькие гоблины унесли его тело с арены. Не дожив одного боя до перерыва, погиб боец с посохом, и я остался один.

  После перерыва ко мне в комнату зашел Лайцбрингер.

  - Сейчас ты выйдешь на арену, и в эту комнату больше не вернешься, так что советую взять все свое оружие.

  - Спасибо, сенсей.

  - Не за что, Юрий.

  Он развернулся и ушел, а я остался стоять, он первый раз за все время назвал меня правильно по имени, без этого протяжного "р", которое у них преобладало, в силу специфики их языка. В это время заиграли фанфары, и моя перегородка ушла в сторону. Я взял всю свою сумку и вышел на арену. Бой продолжать я решил основным оружием, поэтому сумку кинул в двух шагах от своей комнаты. А потом началось...

  14

  Я лежал на спине и смотрел на небо. По темно-синему небу плыло три маленьких шара, местные спутники, и большое количество ярких звездочек, быстро перемещавшихся по небосклону. Вокруг стоял рев, но он не доходил до меня, у меня в мозгу стоял звон, звон сталкивающейся стали и предсмертных криков. Криков убитых мною существ. Сегодня мои руки обагрились кровью, и много молодых душ погибло, или отправилось к своему Богу. И неважно, что они хотели убить меня, все равно теперь они будут висеть на моей совести, царапая её своим предсмертными воплями.

  В наступившей тишине мне зачитали, что теперь я являюсь свободным существом, а не снагом, и имею права гражданина Орокуэнской конфедерации, и почетным гражданином планеты Панг, не давшему недостойным занять места в защите конфедерации и, тем самым, ослабить ее, дав возможность врагу захватить их Родину. За время этой речи мне пришлось встать, а когда заиграл Гимн планеты даже запеть, наверное, слова Гимна мне закинул шлем.

  На трибунах творилось что-то невообразимое, орки бились в экстазе и выкрикивали мое имя. Для меня это было странным, я - чужак, тот, кто убил их парней, был для них кумиром. Гоблины отвели меня в какую-то комнату, и раздели, буквально сдирая с меня окровавленную одежду. Где-то там была и моя кровь, мне сильно рассекли бровь, руки горели от неглубоких порезов, но в основном это была кровь молодых орков, кидающихся в безумные атаки, защищая уже не свою жизнь, а свою честь. Но я им не оставил ни чести, ни жизни.

  Для всех остальных, они стали недостойными, снагами, не орками. А я, чужак, стал орком, их кумиром, пока кто-нибудь меня не убьет. Меня засунули в душ, после него засунули в медкапсулу, около медкапсулы я заметил Илкаша. Увидев, что я смотрю на него, он раскрыл свою пасть от уха до уха и показал большой палец. Для него я теперь был герой, а ведь еще вчера он меня только терпел, ведь я был снаг, и он общался со мной, только из-за денег.

  Уже после второго дня Лайцбрингер почувствовал, что землянин выживет. Молодые орокуэны, смотревшие его бои, и с какой легкостью и быстротой он их убивал, испугались. Когда Юрий остался один из всей сотни, он провел, только один одиночный бой, остальные заявлялись уже пятерками. Но даже в пятерке они выходили обреченными, чувствуя, что роли поменялись, и теперь они уже выступали в роли мяса. Но надо отдать им должное, все-таки воспитание шарекешев, в них проявлялась, и они устроили настоящее представление.

  Они просто кидались на него, не заботясь о своей защите, стараясь просто достать его, иногда даже просто без оружия, переводя бой в свалку. В эти моменты Лайцбрингер даже боялся за человека, но, смотря на свой амулет, удостоверялся в хорошем окончании боя. Амулету отца он верил безгранично, а если тот все еще ярко светился, значит, все деньги, что он поставил на этого человека, не пропадут. А вчера он дал священную клятву Мандасу, что если человек выживет, то он обязательно за ним присмотрит и защитит. А клятва орокуэна - это вещь, которая нерушима и только смерть может прервать ее исполнение.

  Он победил, победил красиво, раздавая скользящие режущие удары своим противникам. Последние пятерки он победил, не уходя в защиту, а сам первым нападая и вводя своих противников в еще большую панику. Лайцбрингер уже видел прибыль, он, как истинный орокуэн, хоть только и по отцу, выгоду свою не упускал никогда. После ударов человека оставалось много тяжелораненых и однозначно не боеспособных.

  По правилам этих поединков, они становились добычей победителя, оружие, тела, и можно сказать жизни, передавались победителю. Естественно, для родных важно было даже мертвое тело, которое попадало в семейные усыпальницы, а если уж родич оставался еще и живым, то цена его даже возрастала, правда, здесь были разнообразные семейные нюансы, но с этим можно было разобраться очень просто.

  Лайцбрингер получил несколько посланий от капитана. Его это удивило, капитан относился к нему не очень хорошо, хотя ни в чем не ущемлял, ему просто не нравилось, что Лайцбрингер - полукровка, а капитан был из семьи первого рода, самого древнего и самого "чистого". А тут послания, обычно ему передавали такие послания помощники капитана. Естественно, он его прочитал, и даже не был удивлен, прочитав их. Первое было о расторжении контракта, без неустойки, а во втором ему была переведена сумма, которую он должен был получить по контракту и его премиальные. А в конце было еще одно письмо, о рекомендации больше не попадаться на глаза.

  - О, меня уволили!- воскликнул стоящий рядом Илкаш.

  - Меня тоже, но я бы и сам уволился, а так даже неустойки платить не придется, удачно все сложилось.

  - Я тоже доволен, а то он все время меня попрекал недостойностью моего занятия, да и происхождением попрекал.

  - А тебя-то чего он клевал, ты вроде чистокровный орокуэн?

  - Я, типа, Урукхай, а мы созданы при помощи крови хумансов.

  - Совсем "старый" в маразм впал, - покачал головой Лайцбрингер.

  - Да я и не расстраиваюсь, я сейчас богатый урукхай, может со знатностью у меня проблемы, но как заманчивый жених уже состоялся.

  - И что, ты все это бросишь?

  - А что бросать? У меня сейчас столько денег, что можно свое маленькое дело организовать.

  - Это окончательное твое решение?

  - Да нет, а что есть предложения?

  - Я заработал порядка пятидесяти миллионов, буду организовывать свою команду, так что милости просим. Но официально я начну это делать только с утра, когда получу все свои деньги. И этим уже нужно заняться, а не то потом может быть поздно.

  - Ну, давай, дерзай, а то эти проныры, увидев такой выигрыш, захотят тебя еще отправить в чертоги Мандоса, пока деньги не капнули тебе на счет.

  - У меня к тебе просьба, присмотри за Юрием, и распорядись по трофеям заморозь там всех для начала, а там разберемся.

  - Добро, сделаю.

  15

  Утро сразу началось с Илкаша, который бесцеремонно вытянул меня из медкапсулы и бросил мне мою чистую униформу.

  - Тебя уже столько народу хочет увидеть, что находиться в медкапсуле тебе просто нельзя, тут гоблюки постирали и подштопали твою одежку, но как свободному существу дам совет, купи себе скаф нормальный.

  - Ты такой добрый сегодня.

  - А чего это мне быть злым, я на тебе заработал около миллиона, а вообще все говорят, что такого легкого заработка, никто не помнит даже на слуху. Да и почему бы со свободным орокуэном не быть вежливым? Кстати, заметил, у тебя, теперь, нормальный голос? Это я постарался, кое-что подправил в твоих голосовых связках.

  Да уж как тут не заметишь, теперь я говорю как рычащий медведь, или рассерженный японец. Я начал натягивать свою форму, гоблины постарались, как могли, ни капли крови на форме не осталось, да и все повреждения были аккуратно зашиты, так что у формы остался приемлемый вид.

  - А где скаф взять можно?

  - Да купить его можно или на барахолке, или в магазинах.

  - Ага, а деньги где я возьму, или мне зарплату начислят, за свободу?