Алиса в занавесье

— Вы хотите, чтобы я подбросил это в их почтовый ящик?

— Вовсе нет, — ответила Алиса. — Нужно сообщить им, почему мы так поступили. Нужно дать им понять, что мы знаем, — она подошла к письменному столу, нашла конверт, большой бумажный конверт, и написала на нем толстым фломастером: УБИЙЦЫ СОБАК.

Взяв из все еще вытянутой руки Алана пакет со своими копчеными колбасками, она положила его в конверт. Бобби сделал то же самое.

— Мы ждем, когда ты сделаешь свой вклад, — сказала Алиса.

— Разве здесь недостаточно?

— Нет, подарок от всей нашей семьи.

Алан пошел в туалет, прихватив с собой конверт. Он думал о жене и ребенке, томящихся в ожидании за дверью. Они слишком на него давят. Он не может сделать это по заказу. Алан тужился, он честно старался. Но ничего не вышло. Он открыл конверт, в поисках моральной поддержки заглянув внутрь, на первопроходцев, за которыми должны последовать его собственные какашки. Ничего не изменилось.

Он отшвырнул в сторону пустую миску.

— Получилось? — спросила Алиса, когда он вышел.

— Да, — соврал он.

И семья закивала с жестокой решимостью.

— Тогда, — сказал Бобби, — самое время начинать.

Когда он вышел на улицу, в соседском доме было тихо. Для рождественской музыки еще слишком рано, да и собака отдыхала от лая. Дом выглядел очень мирным, Алан почти поверил, что все это — просто шутка, на самом деле ничего не случилось, в доме по-прежнему живут Барбара и Эрик, и все хорошо.

Интересно, наблюдает ли за ним кто-то, пока он идет по дорожке? Наверняка они, его враги, и они, его семья, подглядывают из-за задернутых штор. Он пытался нести конверт как можно более непринужденно, словно не он был причиной его визита к соседям, словно после смерти собаки он просто решил его выгулять.

Когда Алан подошел к двери, солнце уже начинало заходить, и это было странно.

Он не хотел привлекать к себе внимания. Сейчас он просто опустит конверт, и дело сделано. Осторожно-осторожно он приподнял крышку почтового ящика. Встав на цыпочки, Алан заглянул внутрь, но ничего не увидел, там было темно. Просто кромешная тьма. И ему неожиданно пришло в голову, что ночь распространяется по округе именно из этого дома.

Алан почувствовал, что из щели повеяло сквозняком. Он поежился и оглянулся. Солнце почти село, пора довести дело до конца. Он поднес конверт к отверстию, чтобы проверить, пройдет ли он. Размер отверстия подходил идеально, и он начал опускать конверт в ящик.

Вдруг Алан почувствовал, что кто-то тянет конверт с другой стороны.

Сначала он подумал, что тот за что-то зацепился, и собрался опустить его под другим углом, но конверт точно кто-то держал. За дверью его ждали и затягивали в дом.

Алан инстинктивно отшатнулся, не понимая почему. Ведь он же сам хотел принести сюда конверт, разве не так? Но, услышав внутри дома чье-то сердитое рычание, он понял: нельзя допустить, чтобы конверт попал внутрь. Ни малейшей частицы его жены и сына, будь то даже дерьмо, не должна попасть туда. И он с новой силой начал тянуть конверт назад. Тот, кто рычал за дверью, был потрясен сопротивлением, раздосадован даже заскрежетал зубами. Алан был уверен в этом. Пытаясь схватиться за конверт поудобнее, Алан поставил одну ногу на дверной коврик и посмотрел вниз. Это было ошибкой. На коврике не осталось никаких надписей. Там вообще ничего не было, только что-то темное, мягкое и скользкое. Алан не удержался и, отпустив конверт, упал назад.

Конверт исчез, крышка почтового ящика с грохотом захлопнулась. Алан закричал от отчаяния и страха, и вдруг осознал, какой темной стала ночь.

Когда он вернулся, Алиса ждала его в постели в нижнем белье. Она никогда не показывалась ему в таком виде. Сквозь бюстгальтер были видны задорно торчащие груди.

— А где Бобби? — спросил он.

— Бобби еще несколько часов назад пошел спать, — ответила Алиса. — Ты сделал это. Ты мой большой, храбрый и плохой мальчик. Ты был мне мужем и отцом своему сыну. Ты защитил нашу семью, ты обеспечил нашу безопасность.

И во второй раз, с тех пор, как он ее узнал, она набросилась на него. Алиса сорвала с него галстук, пиджак, ее руки ласкали его и губы целовали его тело.

— Я так сильно тебя хочу и так тебя люблю, — прошептала она и толкнула на кровать.

— Ну ладно, — ответил Алан.

И, господи, она была везде, как она умудрялась такое вытворять, имея всего две руки. Она была в нем и он был в ней, причем последнее стало для него приятной неожиданностью.

— Я люблю тебя! — закричала она, и Алану захотелось, чтобы она замолчала, ведь их мог услышать Бобби или даже соседи. А снаружи было так тихо, словно эти всей семьей собрались за столом и сосредоточенно разглядывают содержимое конверта, приговаривая: «Мы поняли урок, который вы нам преподали».

И Алану захотелось, чтобы музыка снова заиграла, хоть ненадолго, хотя бы для того, чтобы он не сбивался с ритма, ведь он так давно не занимался ничем подобным.

— Я люблю тебя, — кричала Алиса. — Алан, почему мы перестали, почему мы перестали любить друг друга?

Алан не мог ответить на этот вопрос.

Утром он разбудил Алису поцелуем:

— Мне пора на работу.

— Можешь остаться со мной?

— Наверное, нет, — ответил он.

— Ладно.

Из-за соседской двери по-прежнему не доносилось ни звука, и Алан решил, что это хороший знак.

Он позвонил Алисе с работы. Алан никогда раньше этого не делал.

Было позднее утро, и ему вдруг захотелось услышать ее голос.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Как мило, — ответила она. — Ты вернешься в обычное время?

— Да, надеюсь.

— Хорошо.

Ближе к вечеру он позвонил ей еще раз, но к телефону никто не подошел.

Он вернулся домой и очень удивился, что его ждет собака.

Вся шерсть до последнего волоска вылезла. Но собака по этому поводу совершенно не страдала. Ее морда была растянута в широкую собачью улыбку, а язык свешивался набок. Она подбежала к Алану на своих блестящих мягких лапах.

— Эй, — проговорил Алан, — эй, хороший пес, хороший мальчик, — и потрепал собаку по загривку.

Кожа оказалась слегка липкой на ощупь.

Бобби играл в приставку.

— Привет, чемпион, — сказал Алан. — Смотрика-ка наш Спарки выкарабкался!

Бобби даже не посмотрел на него, так был поглощен игрой. Из кухни вышла Алиса.

— Бобби, — напомнила она, — собачку нужно покормить. — Тело Спарки заходило ходуном от нетерпения. — Покорми его сейчас же. Это твоя обязанность.

— Привет, — сказал Алан. — Я тебя люблю.

— Сейчас же, Бобби, — настаивала Алиса.

Бобби, покачиваясь, встал со стула. Неверной походкой он пошел на кухню и принес банку собачьей еды. Подойдя к Спарки, который все это время с обожанием наблюдал за хозяином, Бобби пальцами выскреб из банки немного корма, нагнулся и аккуратно размазал его по собачьей физиономии. Он делал это очень тщательно, мясо в желе прилипло к морде, немного попало в пасть, немного — на высунутый язык, но большая часть повисла на морде, как борода.

Потом Бобби вернулся на свой стул и снова взял в руки джойстик. Он сжал его так сильно, что остатки собачьего корма между пальцами брызнули во все стороны.

Алан смотрел на него с ужасом:

— Что случилось с нашим Бобби?

— Ничего особенного, — ответила жена. — Бобби получил свою собаку обратно. Бобби счастлив, собака счастлива, все счастливы.

— А ты?

— Конечно, я счастлива. Иди на кухню. Я хочу поговорить с тобой наедине. — Алан пошел за ней.

Закрывая за собой дверь, она улыбалась.

— В чем дело?

— Ты должен сесть.

Он послушался.

— У меня есть любовник, — улыбнулась Алиса.

Алан не знал, что и сказать.

— Что? Почему? Ты же говорила, что счастлива…

— Я счастлива. Я счастлива потому, что у меня есть любовник.

— О, — только и смог произнести Алан. Наверное, он должен разозлиться? Она этого от меня ждет. Но злости не было. Он всю потратил на громкую музыку и мусор в саду.

— Не хмурься, Алан. Я же не хмурюсь. Мы с этим разберемся. Я тебе расскажу как.

— Хорошо, — удивительно, но Алан сразу же успокоился. Алиса всегда знала, как все уладить.

И она объяснила, как ему себя вести, чтобы она получила все, что хочет. И наоборот. Так у них снова будет все нормально. Только по-другому. Гораздо лучше.

— Можно мне немного подумать? — очень спокойно поинтересовался Алан.

Она была очень вежлива с ним:

— Конечно, дорогой.

Пока она рассказывала ему, чего от него ожидает, как видит в дальнейшем их супружескую жизнь, выдвигала свои условия, он, не отрываясь, смотрел вниз на кухонный стол. Только теперь он поднял на нее взгляд. Алиса сидела совсем близко и тоже на него смотрела, по-прежнему улыбаясь. Она держала голову под таким углом, чтобы выглядеть наилучшим образом.

— О, Алан, — сказала она. — Когда мы впервые встретились, я очень хорошо это помню, мы пытались стать друг другу лучшими друзьями. По-моему, дорогой, мы просто сбились с пути. Из нас могли бы получиться очень хорошие друзья.

— А прошлая ночь?

Алиса повернула голову в другую сторону и прищурила глаза.

— А что было прошлой ночью?

Этим вечером Алан постелил себе на диване. Он играл в Х-бокс Бобби. За Тайгера Вудса. И один раз выиграл у компьютера.

Утром он отправился на работу. Улицы были запружены автомобилистами, которые нашли свою любовь. Старик Эллис вызвал его на очередное срочное совещание, в этот раз он назвал Алана позором компании и пригрозил увольнением. Эллис был уродливым коротышкой, от него всегда отвратительно пахло, но и он нашел свою любовь, он нашел миссис Эллис. Алану очень хотелось спросить, в чем его секрет? Когда Алан вернулся, то увидел у себя на столе анонимную записку, в которой кто-то называл его кретином. Человек, который называл его кретином, наверняка тоже влюблен.

Он размышлял, не позвонить ли Алисе, но не осмелился.

С работы Алан пошел не домой. Он завернул в паб. Сидел там один, пил пиво, закусывала чипсами.

К тому времени, когда он вернулся, Алиса была уже в кровати. Он разделся в темноте и тихонько лег рядом. Она не пошевелила ни одним мускулом. Он не мог понять, спит она или нет. Жива или мертва. Человек она или… Или. Ему хотелось прижаться к ней, ведь ее кожа выглядела такой мягкой.

За соседской дверью по-прежнему была тишина, такая безнадежная, что это причиняло боль.

— Хорошо, — сказал он громко, — я сделаю то, что ты хочешь.

Алан не ходил на свидания целую вечность и понятия не имел, как одеться. Алиса подвела его к шкафу и сама выбрала галстук, пиджак, рубашку и ботинки. Потом осмотрела придирчивым взглядом.

— Ты выглядишь вполне прилично, чтобы с кем-то поужинать.

Сама она, как всегда, была одета безукоризненно. Ее навыки никуда не делись, кто бы мог подумать!

— Тогда, может, нам не следует этим заниматься, — сказал Алан. — Разве ты этого хотела?

Она пожевала свою губу, потом рассмеялась.

— Пошли, — потянув за рукав, она повела его вниз по лестнице.

Бобби играл в гольф с новым другом.

— Привет, чемпион, — сказал Алан. Ему показалось, что мальчик справа — это его Бобби, потому что справа был Тайгер Вудс.