Удивительные путешествия по реке времени. Книга вторая. Неожиданные встречи

Жанна виновато посмотрела на Рибаджо

– А тебя, друг, посадить некуда…

– Не беспокойся, мой генерал, я похожу, – постарался успокоить девушку волшебник. – Если я сяду и расслаблюсь, вдруг мне захочется разнести этот замок на мелкие каменья. А этого делать нельзя. Мы здесь не действующие лица, а только созерцатели. Итак?

– Итак, всё началось в тот день, когда я решила пойти в лес за ягодой. Утро было погожим, роса на травах ещё не высохла, деревенские коровы только-только плелись на пастбища, спросонья едва волоча ноги. Я быстро добежала до леса Шеню, что раскинулся сразу же за моей деревушкой Домреми у верховья реки Маат. Мне посчастливилось быстро собрать почти полную корзину дикой земляники. И здесь на берегу Смородинового ручья я увидела дерево. Это был старый бук или дерево фей, так называли его в моей деревушке. Неожиданно в стволе дерева открылась дверь, я вошла. Передо мною стояла сама королева фей. От изумления я протянула ей свою корзинку с ягодами. Она приняла её с благодарностью.

– У тебя, девочка, – сказала мне фея, – будет великое будущее. Ты спасёшь свой народ.

С тех пор меня стали посещать пророческие видения6, и я начала слышать голоса. Однажды голос святого Михаила сказал мне, что я должна идти в крепость Вокулер и просить тамошнего коменданта7 сопроводить меня к дофину Карлу8. Он

долго не соглашался. Но я была настойчива.

– Ой! – неожиданно засмеялась Жанна, – дофин Карл тогда был такой смешной! Он решил проверить меня – узнаю ли я его, и посадил на свой трон другого человека, а сам спрятался. Он сначала не поверил, что я слышу не только голоса святых Михаила9, Маргариты10 и Екатерины11, но и вижу будущее.

– Знаешь. Жанна, – Рибаджо до того меряющий большими шагами темницу вдруг остановился, – когда ты родилась, во всей деревне Домреми запели петухи, их песня была прекрасна, лучше соловьиной. Жители Домреми спрашивали друг друга: – Что за чудо произошло сегодня ночью? Этим чудом была ты – Жанна.

– Всевышний дал мне дар предвидения, – Жанна опять улыбнулась своему воспоминанию, – я узнала дофина сразу, хотя он совсем не был похож на короля. Маленький, тщедушный, нервный. Что делать? Господь не дал Франции другого, пришлось помогать этому.

– Вы что простили его?! – не вытерпев воскликнул Алька.

У Жанны перехватило дыхание, и она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.

– Его придворные долго нашёптывали королю гадости обо мне. Он поверил! А потом меня предал король, а не Франция. Именно ей я служила! Тогда, в ту первую нашу встречу, я потребовала у дофина отдать мне священный меч-одну из реликвий королевства. Карл вручил его мне. И я стала во главе десятитысячной армии. К тому времени в руках врага был Париж – сердце Франции. В осаде город Орлеан12. Ах! Если бы англичане взяли его, Франции, как государства, больше не было бы.

– Вам было страшно? – спросила Василиса

– Значительно страшнее, чем сейчас, девочка, – вздохнула Жанна. – Знаю – сегодня я умру, но моя Франция будет свободна. А тогда я могла не выдюжить, не справиться, струсить и повернуть обратно. Это страшнее смерти! Разве тебе, Рибаджо, Мерлин не рассказывал, как мы брали Орлеан, – Жанна засмеялась колокольчиковым смехом, который оборвал лязг затворов открывающейся двери темницы. Рибаджо с гостями скрылись во мраке темного угла.

– Вставай, ведьма! Похлёбка подана, полакомись. – Стражник швырнул на стол глубокую глиняную миску и не глядя на Жанну удалился.

– Ты это будешь есть? – спросил Рибаджо, и недоверчиво покосился на сине-серое варево, наполнявшее посудину.

– Я бы поела ещё. – виновато сказала Жанна. – Очень голодно было в последние дни. Силы меня оставляют…

На столе опять появилась белая салфетка с блюдом, на котором покоилась запечённая нога молодого барашка, бокал светлого бургундского вина и большая гроздь темного винограда.

Вторая порция еды была съедена также быстро, как и первая.

– Оголодала, – с горечью подумал Рибаджо. – Какая она маленькая, чуть больше Васюшки. Странно, что когда она врывалась на своем вороном коне в самую гущу неприятельских войск, её было видно отовсюду. Голос её перекрывал вой и свист стрел, топот копыт. «Кто любит меня – за мной!» – боевой клич Жанны звучал в ухе каждого французского солдата. Мне рассказывал прадед, как это было…

* * *

Как это было?

Жанна лежала у походного костра на куске овечьей шкуры в застёгнутых накрепко белоснежных, стальных рыцарских латах, выкованных специально для неё. Уже четвертые сутки Жанна не позволяла себе раздеться и лечь в тёплую постель. Шея, плечи, руки затекли так, что девушка перестала их чувствовать. Четыре светлых дня и столько же тёмных ночей потребовалось полуторатысячному отряду Жанны, чтобы прибыть к месту битвы, к городу Пате… Завтра предстояло сражение. Взгляд девушки был направлен на единственную, видную ей на небе звезду

– Пока ты горишь, – думала Жанна, – я непобедима.

Тихонько, чтобы не разбудить, к девушке подошёл её соратник13 маршал Жиль де Ре, но увидев, что глаза Жанны открыты, спросил:

– Может мы напрасно затеяли это? Англичан больше в три раза! Пока не поздно стоит ретироваться14?

– Жиль, – Жанна перевела на маршала спокойный, уверенный взгляд черных глаз, – на рассвете мы победим! И победа наша будет оглушительной! Я уверяю вас.

– Если это будет так, – задумчиво сказал маршал, – я поверю в то, что ты волшебница.

– Главное, чтобы вы не поверили в то, что я ведьма! – улыбнулась Жанна.

– Но мы даже не знаем, насколько англичане близко продвинулись к Поте? – опять засомневался Жиль де Ре.

Жанна присела и приставила указательный палец к губам, вся обратившись в слух

– Тихо! Они рядом. Слышите, кто-то спугнул в лесу оленя? Надо не дать им подготовиться к бою! Помогите мне, маршал, сесть на коня.

Как только девушка вскочила на коня, спящий лагерь пронзил звенящий, как тетива лука, клич – «Кто любит меня – за мной!»

– Дева зовёт! Дева зовёт! – понеслось по просыпающимся войскам.

Через несколько минут французские рыцари уже давили неприятеля. Голос Жанны завораживал воинов. Они бросались в заведомо неравную схватку, не ведая страха, не испытывая боли и продолжали сражаться, будучи смертельно ранеными. Жанна, вздымая штандарт с королевскими лилиями безошибочно посылала отряды в самые опасные точки. Там они неизменно одерживали верх над супостатом15. В этом бою противник потерял большую часть своего войска-свыше двух с половиной тысяч солдат, тогда как Жанна не более ста. Так оно было, а теперь….

* * *

А теперь….

Жанна после сытной трапезы посидела минутку с закрытыми глазами, а затем, продолжала:

– Орлеан. Это город моей первой победой. Его мы взяли легко. Сначала я послала туда обоз с продовольствием. Нужно было подкормить голодных горожан. Обоз прошел все английские засады, не выпустив ни единой стрелы, ни единой пули из мушкетов. После освобождения города народ воспрял духом и назвал меня Орлеанской девой. Солдаты любили меня. Они верили, что я принесу им победу. Но ведь так и есть! Потом было много битв, и все их я выиграла, кроме той последней, когда меня предали….

Жанна прервала речь и закрыла лицо ладошками:

– Они кричат мне в лицо: Еретичка!16 Они считают ересью, то, что я оставила дом и пошла, защищать Родину! Ересь – что воевала в мужской одежде, ересь – что предсказывала победу! Они называют меня колдуньей, оскорбляют, избивают, приковывают цепью. Архангел Михаил, помоги! Я все делала, как ты велел мне. Я шла впереди войска с белым знаменем, я помогла нашему дофину Карлу стать королем. И я в тюрьме. Я не могу больше этого выносить.

Рибаджо отвернулся к стене и скрипнул зубами так сильно, что даже, прятавшийся до поры до времени в кармашке бабушкиного передника, Кешка, высунул голову и удивлённо посмотрел на волшебника.

– Ну, не могу, не могу я ничего изменить в прошлом. Как бы ни хотел! – Рибаджо живо представил себе самодовольное, некрасивое с большим сопливым носом лицо короля Карла VII. – Как же ты мог, Гусёныш, предать девочку, которая сделала тебя королём? Как?

* * *

Как? Это было так!

Маршал Жиль де Рэ стоял у дверей покоев короля Франции в нерешительности. Он ждал, когда король соблаговолит принять его. Маршал лихорадочно думал о том, что Жанну захватили бургундцы, солдаты предавшего Францию герцога Бургундского. Они намерены продать её англичанам, а это верная смерть!

– Надо уговорить короля выкупить её, или поменять на пленённых английских генералов, – в отчаянии решил маршал.

Впервые соратник Жанны де Арк, боевой маршал Жиль де Рэ, не знал, как просить короля об очевидном. Во время коронации дофина, когда они стояли с Жанной по обе стороны от Карла-она по правую, он по левую руку, маршал не мог себе представить, что наступит время, когда король будет столь неблагодарным. Ведь это они очистили путь Карлу к короне. Тогда даже мать дофина предала его. Она отреклась от собственного сына в угоду интересов Англии. Злость и отчаяние раздирали душу маршала Жиля де Ре. Как только дежурный гвардейский капитан, доложив королю о приходе маршала, распахнул перед ним дверь, Жиль де Ре решительно вошел:

– Сир17! – воскликнул маршал. – Прошу прощения! Случилось страшное!

Карл нехотя повернул голову в сторону вошедшего. На длинной синюшной, похожей на гусиную шее, вспухла и запульсировала вена. Король покашлял в кулачок дряблой руки и им же размазал по подбородку выскочившую изо рта слюну

– Надеюсь, маршал, потревожить меня с утренней зарёй вас заставило действительно серьёзное дело? – Король изобразил на лице кривую усмешку. – Что же страшного могло произойти в моём королевстве? Я – то жив, здоров!

– Жанна в плену! – резко вскрикнул маршал.

Король поёжился, будто внезапно замёрз.

– Как это произошло? Она опять ввязалась в драку без моего позволения?

– Она с частью своего отряда осуществила боевую вылазку, атаковав лагерь англичан. Это случилось близ города Компьен18. Неприятельских солдат оказалось значительно больше, и Жанна ретировалась. Но комендант крепости капитан Гильом Флави приказал закрыть ворота и поднять разводной мост, по которому вышел отряд Жанны. Рыцари внутри крепости не смогли прийти на подмогу д'Арк. Предательство, в крепости Компьен, предательство!

– Предательство?! – воскликнул Карл. – Зарвавшаяся девчонка! Её надо наказать! Слишком много стала о себе воображать! Для неё нет авторитетов19, тоже мне «великий главнокомандующий»! Скоро она решит, что корона Франции будет ей в пору? Пусть посидит, подумает.

– Сир, они сожгут её на костре, как ведьму!

– Сколько они требуют за голову Жанны? – нехотя спросил король.

Маршал назвал цену.

– Что?! – взъярился Карл. – Что? 10 000 золотых ливров? Эта сумма больше, чем принято просить за голову самого короля. Вы сошли с ума!

– Они не отдадут её за меньшую. Может быть, обратиться к народу? – предложил маршал.

– А вы уверены, что она не ведьма, Жиль? – король в ожидании ответа сощурил маленькие глазки.

– Я был с нею в бою. Она гений, сир!

Ответ маршала ошеломил Карла.

– Ах так! Она гений?! Пусть выбирается сама! – король издал горлом какие-то странные шипящие звуки и отвернулся в знак окончания аудиенции.20

– Корона ему явно велика, – подумал, закрывая дверь покоев короля маршал Жиль де Ре.

– Этот тоже хорошо будет смотреться в пламени костра, – подумал король, когда дверь за маршалом затворилась21.

* * *

Бабушка, наконец, закончила вязание, и все увидели, что получилось. Это была шапочка, белая с едва заметными розовыми штришками.

– Бабуль, ты чё? – тихонько прошептал из кармашка передника попугай Кешка.

– Это тебе, доченька, – сказала бабушка, протягивая Жанне шапочку, – одень, пожалуйста, тут зябко.

Шапочка пришлась Жанне впору и была едва заметна на её голове.

– Рибаджо, – бабушка умоляюще посмотрела на волшебника, – можно оставить шапочку в прошлом?

Рибаджо кивнул, он знал: это всё равно ничего не изменит в судьбе Жанны.

– Нам пора! – хмуро бросил волшебник.

– Храни вас Господь, – едва слышно вымолвила Жанна.

* * *

Как только мама Василисы въехала на своей машине во двор дома, она сразу поняла: случилось что – то серьёзное. Дом был тих и казался безлюдным.

– Ау! Где вы? – воскликнула мама.

Из окна первого этажа выглянула голова бабушки.

– Не шуми дочка. Все в своих комнатах. Рибаджо в саду.

– Вы что, где-то были? – беспокойно спросила мама

– Были, – тихо отозвалась бабушка..

– Так. Значит, за объяснениями мне к Рибаджо! – мама решительно направилась в сад.

Рибаджо с закрытыми глазами лежал в гамаке, слегка покачиваясь. Мама легонько тронула волшебника за плечо

– Рибаджо!

Волшебник открыл глаза, и в их черных значках, как на экране телевизора, мама увидела большую, полную народа площадь, в центре которой был сложен ещё незажжённый костёр.

Костёр был окружён стражниками вооруженными луками с вставленными в них стрелами. Народу на площади было так много, что лучники едва сдерживали натиск толпы.

– Осади! Осади! – кричали они по очереди и оттесняли напиравших на них людей.

Вдруг воздух на площади раскололся от громкого, истеричного вскрика:

– Ведьма! Ведьма! Ве-е-е-дьма!

Толпа расступилась и к костру на повозке, запряженной постоянно спотыкающейся лошадью, въехала девушка. Она была одета в грязную холщовую рубаху – одежду кающейся грешницы, на ногах её позвякивали кандалы, а на шее железный ошейник с такой-же, как и кандалы, лениво цокающей цепью. Голову её оберегала искусно связанная шапочка из белой шерсти с едва заметными розовыми штришками.22