Хьюстон, 2030: Нулевой Год

Хьюстон, 2030: Нулевой Год.

Предисловие автора ко второму изданию

[Пропустить предисловие]

В середине 2006 года я находился в состоянии «между проектами», то есть сидел дома и рассылал потенциальным работодателям мои резюме. Первые отголоски «пика добычи нефти», только что появившиеся в печати и в Интернете, заставили меня глубоко задуматься над будущим Соединённых Штатов и всего человечества. Я начал воображать себе, какой станет жизнь на планете Земля через четверть века. Воображение побудило меня усесться за клавиатуру компьютера. Через несколько дней родилась зарисовка «Хьюстон, 2030». В то время я только что открыл для себя русского писателя А.Солженицына, прочитав в переводе «Один день Ивана Денисовича» (там речь идёт о жизни в лагере «ГУЛАГ» в Советской России времён Сталина). Первый вариант моей зарисовки очень походил на «Один день»: там тоже описывался один день из жизни американской семьи, как я представил её себе после глобального финансового кризиса (кстати сказать, в моей оригинальной версии 2006 г кризис назывался WFC, то есть World Financial Crisis. Не так уж и далеко от реальных событий)! Я никогда до этого не писал прозу, и зарисовка получилась, наверное, довольно скучной.

На горизонте нарисовался новый проект, и я оставил мимолётное увлечение литературой. Через два года, пришёл Глобальный Финансовый Кризис, GFC. В моей зарисовке я не был провидцем: GFC случился в конце 2007 года, а большинство событий произошло в 2008 году. В моем воображении WFC случался в 2011 году, то есть на три года позже, чем настоящий. Однако, многие остальные предсказания из зарисовки начали, к моему удивлению, сбываться с невероятным правдоподобием. Я снова засел за компьютер и полностью переработал текст. Главный герой, Марк, превратился в следователя ФБР, и у зарисовки появилась детективная часть. В конце концов из набросков 2006 года получился научно-фантастический роман, который я и предлагаю читателям.

Будучи нефтяником, я всегда поддерживал Республиканцев. Это не значит, однако, что моя книга – это критика политики Демократической администрации Б.Обамы. Я думаю, что и Республиканцы, и Зелёные, и любая другая политическая партия вполне способны влезть в то же самое дерьмо, и за тот же период времени. Исподволь я надеюсь, что мои предсказания всё-таки не сбудутся. Время покажет.

Все персонажи книги – вымышленные, кроме Майка Пендерграсса (это я)! Реальные политические фигуры, упомянутые в романе, конечно, в какой-то мере срисованы с натуры. География полностью соответствует реальному Хьюстону образца 2008 года. Всё остальное, от начала до конца – плод буйной фантазии автора. Любое совпадение с реальными лицами, местами и событиями – случайность. Не берите в голову.

Некоторые читатели первоначальных версий моей книги жаловались на «поломанный английский» и сленг в диалогах. Тут я совершенно ничего поделать нимогу. Если Вы не перевариваете грубые словечки и считаете, что в 2030 году мусорщики на свалке будут разговаривать, как викторианские леди, – отложите эту книгу прямо сейчас. Спасибо. Какой неженка!

Я должен выразить глубокую признательность моей семье и друзьям, всем кто вычитывал текст, указывая мне на логические неувязки, грамматические ошибки и опечатки. Без вас, друзья, эта книга не получилась бы совсем.

Майк Мак-Кай

Хьюстон (Техас), Брисбен (Австралия)

2006-2009

Предисловие переводчика

[Пропустить предисловие]

Я наткнулся на роман Майка Мак-Кая совершенно случайно. Искал в Гугле хьюстонский адрес и набрал «2030». По ссылке вдруг появился архив с текстом. В первый раз я прочитал его в самолёте – по пути в США. Книга настолько меня потрясла, что я решился сделать русский перевод.

Переводить текст было непросто. Мак-Кай – мастер современного диалога, и многие интонации передаются культурным контекстом. При переводе пришлось поневоле использовать много неологизмов и специфического сленга. Если кого-то коробят слова «амер-индиец» (в смысле: американский гражданин – недавний эмигрант из Индии, а не «американский индеец») или «пофиг» (ну, Вы меня поняли), пожалуйста, загляните в английский текст и предложите лучший перевод! (А ещё лучше – попробуйте прочитать всё в оригинале. Правду говорю: не пожалеете.)

Несколько замечаний о методологии, использованной при переводе.

Американо-английские сокращения, использованные автором, распадаются на две категории. Общеизвестные сокращения, такие как FBI или GPS, переводились общепринятыми русскими аббревиатурами, то есть ФБР (Федеральное Бюро Расследований), или оставлялись в латинице, то есть GPS (Global Positioning System, глобальная система позиционирования – спутниковая навигационная система). Менее известные сокращения, такие как CSI (Crime Scene Investigator), заменялись на похожие по смыслу русскоязычные аналоги, то есть «судебно-медицинский эксперт». По ходу действия, герои используют американизированный профессиональный полицейский жаргон: «vic» («victim»), «perp» («perpetrator») и так далее. Подобные сокращения тоже заменялись подходящими по смыслу русскими терминами. Скорее всего, эти русские термины не соответствуют сокращениям и профессиональному сленгу Российской Полиции, но переводчик полагает, что точный перенос стереотипов работы российских полицейских на территорию США 2030 года и не требуется.

Диалоги некоторых действующих лиц транскрибированы автором, чтобы передать, например, индийский акцент («Слюшай, дарагой. Дыну кюшал – дэнги платы!»). Переводчик решил заменить эти транскрипции правильным русским, без передачи акцентов (ну, не умею я, как Мак-Кай, что поделаешь). Ненормативная лексика в диалогах несколько смягчена в переводе. В диалогах также присутствует намеренное искажение автором правил английской грамматики. Раз уж так говорят в трущобах 2030 года, то пишим, как слышем (и, как у автора, выделяем курсивом). Кое-что пришлось перевести на «конкретный русский» новояз, например «за базар отвечаю», в смысле «слово моё крепкое». Вряд ли девочка со свалки будет говорить, как доблестный рыцарь Айвенго (да и Айвенго так никогда не говорил. Он же по профессии – боец на турнирах, солдат удачи)! А то, что не вошло ещё полностью в наш великий и могучий новояз, переводим и так: «низнаю» (не знаю), «теперя» (с недавних пор) и «больша нета» (уже отсутствуют).

По автору, в США 2030 года по-прежнему используют Имперскую систему мер и весов. Фунты, футы, ярды, мили, градусы по Фаренгейту – в переводе оставлены как есть. Дело в том, что полицейские и судмедэксперты оперируют единицами измерений постоянно, иногда приблизительно, но чаще – точно. Было бы странно, если бы следователь говорил: «Отберите мне всех подозреваемых ростом от 172,7 до 177,8 сантиметра», или, что ещё хуже: «Отберите мне всех подозреваемых ростом примерно от 173 до 178 сантиметров.» «Примерно – это как?» — переспросит эксперт. В реальности, следователь говорит: «Отберите мне всех подозреваемых ростом от 5-8 до 5-10,» имея в виду точные футы и дюймы. А ещё страннее смотрелось бы утверждение, что преступник был точнёхонько 175,3 см ростом, точно вровень с линией на заднике тюремного фото (ага, там такая специальная линия – точнёхонько 175,3 см). Для читателей, непривычных к Имперским единицам, даются примечания переводчика – с преобразованием в метрическую систему.

При переводе имён действующих лиц и личных местоимений подход был исключительно социально-классовый (российские переводчики Голливудских фильмов, берите на заметку)! В английском языке практически нет уменьшительно-ласкательных форм имени (например, Александр – Сашенька, Михаил – Мишенька), зато есть так называемая «короткая форма имени» (Николас – Ник, Уильям – Билл, Майкл – Майк). Короткие формы очень популярны в США и Канаде, и несколько менее – в Великобритании и Австралии. Короткие формы имени не несут какого-либо уничижительного оттенка; вспомните, что Уильяма Генри Гейтса III, основателя корпорации «Микрософт», называют не иначе как «Билл Гейтс», а Стевена Пола Джобса из корпорации «Эппл» при жизни именовали просто «Стивом Джобсом». Так что, не Александр – Саша и Майкл – Миша, а Александр – Алекс и Майкл – Майк, и никак иначе!

А вот с уменьшительными (не с «уменьшительно-ласкательными», а просто «уменьшительными») формами имён в английском всё в порядке. Точно как в русском Михаил – Мишка, а Александр – Сашка, в английском Уильям – это Билли или Вилли (как небезызвестный Вилли Токарев), а Майкла назовут «Микки» в Америке или «Майки» в Австралии. Если не задаваться хроническим отсутствием у американцев отчеств, уменьшительные формы в английском работают точно так же, как и в русском. Если Ваш сосед – глава небольшой частной фирмы, долларовый миллионер, и ездит на «биммере», то для Вас он «Александр» (ну, в России даже и по-старорежимному: «Александр Николаевич»). А если Ваш сосед инвалид-алкоголик, не миллионер даже во Вьетнамских Донгах (по 20 000 за один доллар), и ездит на кресле-каталке вместо «биммера», то он, вполне естественно, будет для большинства не «Александром», а «Сашкой», независимо от возраста. Впрочем, жена «Александра Николаевича» из нашего примера величает любимого мужа исключительно «Сашкой», а их сына, балбеса-студента, успешно откосившего от армии – «Пашкой», и оба не обижаются. А несчастная супруга алкоголика Сашки зовёт его «Сашенькой», а по пьяни – зачастую и «Александром».

Так что, дамы и господа, Mickey Mouse (в точном соответствии с задумкой У.Диснея) – это совсем не домашний «Мышонок Микки», а задиристый и задорный уличный хулиган Мишка Моус. Да, именно: «Моус». Фамилия у него такая! Вы же не переводите «Мистер и миссис Смит» как «Семья Кузнецовых»! А Мишкина подружка Minnie в переводе должна бы называться Манькой. По кличке Облигация (вы замечали, во что и, главное, как она одета в старых рисованных диснеевских мультиках, а не в китайских компьютерных новоделах)? Вот написал и подумал: а ведь и в самом деле, главный герой повести Марк – напоминает в чём-то вечно-рефлексирующего Володю Шарапова из фильма «Место встречи изменить нельзя» (или книги Вайнеров «Эра милосердия», кому как нравится). А сержант Зуйко, родись он в деревне и эдак лет на семьдесят раньше, – сошёл бы за капитана Жеглова. Только у Мак-Кая всё вверх-тормашками: Шарапов – начальник, а Жеглов – подчинённый.

У Мак-Кая в тексте – чёткая градация. Отец продолжает называть сына только «Уильямом»; жена Уильяма зовёт его «Билли» или «зайка», а с недавних пор и многие соседи стали называть парня «Билли» вместо «Уильям». Это потому, что он теперя инвалид (но, к счастью, вроде бы не алкоголик). В романе присутствуют ещё два персонажа, имена которых нуждаются в пояснении для российских читателей. Во-первых, поэт-исполнитель Джек-Потрошитель в английском тексте: «Jack-the-Rapper», а не «Jack-the-Ripper». Тут уж ничего не поделать: игра слов. Во-вторых, полицейский Ким. «Ким» в данном случае – это не революционное имя «Коммунистический Интернационал Молодёжи», а просто корейская фамилия (как Великий Вождь, товарищ Ким Ир Сен). А имя полицейского мы так и не узнаем на протяжении всего романа. У корейцев, вьетнамцев, китайцев, взрослого человека по имени (без фамилии) могут называть только родственники и самые близкие друзья («Дорогой товарищ Леонид Ильич Брежнев» и «Дорогой товарищ Ким Чен Ир» – это одинаково. Но при этом за «Дорогой Чен Ир!» можно загреметь по нарам лет эдак на пятьдесят. Это вам не «Дорогой Леонид Ильич!» Культурный контекст, понимаете ли). Чистокровный амеро-кореец, полицейский Ким свято чтит традиции своей культуры. И соседка главного героя, (по-видимому, амеро-китаянка) миссис Конг – тоже предпочитает, чтобы её называли исключительно по фамилии. А вот Амелия Хан – она только наполовину амеро-азиатка, и её уже называют по имени.

Разобравшись с именами, разберёмся далее с личными местоимениями. Тут всё довольно просто. Категории «Ты» и «Вы» в английском отсутствуют напрочь – там только «You». Приходится переводить по контексту. Например, если в обращении используются уважительно-формальные «сэр», «мистер», «мэм», или «мисс», тут уж однозначно будет «Вы» в русском переводе. В одном месте моего перевода, следователь предлагает задержанной проститутке «перейти на ты». В английском тексте, конечно, такой фразы нет и быть не может. Но в начале допроса он полторы страницы говорил ей официальное «мисс», она отвечала ему «сэр». А затем она решила сотрудничать с Полицией, и он начал говорить ей исключительно «дорогуша», и даже «беби». А она, в свою очередь, бросает ему: «Я те чо – нотариус?» (Да! Да! Так в тексте: «I'm what – a notary public?» И даже специально – не по правилам «джентльменского английского», а «по понятиям». Опять почти как из «Места Встречи», даже удивительно!) Короче, чтобы не рвать структуру диалога, пришлось выдумать фразу про «перейдём на ты».

Наконец, имена собственные, использованные в тексте. Слово Meltdown (Расплавление), в смысле супер-кризиса, переведено как Обвал. Словечко «'Fill» (укороченное от «Landfill» – полигон для захоронения отходов, по тексту имеется в виду конкретный полигон в Хьюстоне: McCarty Road Landfill – полигон дороги Маккарти) переводилось как Куча. Отсюда, соответственно, и термин: на Куче, в смысле «на помойке». Географические названия не переводились, а транскрибировались общепринятым способом: например «Galveston» (город и морской порт недалеко от Хьюстона) – по тексту перевода: «Галвестон».

Интересно, что автор верно предсказал победу Б.Обамы на выборах 2012 года. В 2008-2009 годах Обама был Президентом только первый год.

Переводчик искренне надеется, что книга понравится русскому читателю. И – присоединяюсь к пожеланию автора: пусть написанное никогда не сбудется!

М.Якимов

Брисбен, 2013-2014.

Глава 1

Мобильный телефон на столе Марка пронзительно заверещал динамиком: срочный звонок из Полиции. Имя на экране соответствовало одному из небольших отделений Полиции, или «околотков», как их называют в Хьюстоне на британский манер, на северной границе участка. Сообщение могло быть как хорошей новостью, так и плохой. Однако, если из околотков звонили в середине дня или рано утром, это редко бывало хорошей новостью.

Старший следователь ФБР коснулся зелёной кнопки на экранчике.

— Марк Пендерграсс. Слушаю.

— Сэр, это депьюти[1] Ким. Околоток в трущобах шоссе Гаррет. У нас ещё одно убийство, — раздался в динамике взволнованный речитатив полицейского.

— «Мясник»?

— Похоже он, сэр. Двое убитых: влюблённая парочка в лесу. У девушки… Ну, сами увидите. Я решил звонить прямо Вам, а не в диспетчерскую… — Затем, после напряжённой паузы, — Извините за плохие новости, сэр…

— Место преступления? — Марк пытался сохранить спокойный тон. Два года непрерывного расследования серии убийств сказывались.

— Роща на северной оконечности Шелдонского водохранилища, угол шоссе Пайнленд и Гаррет. Местные пацаны обнаружили… Я имею в виду: убитых. Тань и я — мы уже на месте. «Свежак»…

— О-кей, депьюти, мы уже едем. Пожалуйста, ничего там не трогайте…

— Конечно, сэр.

Марк завершил звонок и прошёл в кабинет начальника участка[2] наискосок напротив своего кабинета. Майор Бенито Ферелли, коренастый, лет шестидесяти, склонился над клавиатурой, обновляя какую-то электронную таблицу. Свежеотпечатанные формы кадрового учёта были разбросаны на столе.

— Надеюсь, чувак, сегодня у тебя хорошие новости, — майор поднял глаза от экрана компьютера.

Марк покачал головой, показывая, что хороших новостей не последует.

— Только что звонил депьюти Ким, из ТШГ. Ещё две жертвы, Бен. В лесу, с северной стороны Шелдон-Рез.

— Чёрт… Чёрт! Когда всё это кончится? — Бенито снял ключ от машины с крючка над столом и протянул Марку, — Поймай «Медведя». Он должен быть у себя. И мисс Гарденер из Криминалистической. Могу ещё и депьюти дать. Надо?

— Спасибо, Бен. Мы втроём справимся…

Хотя должность Марка и называлась «старший следователь»[3], подчинённых у него больше не было. Марк был единственным следователем ФБР в этой части Хьюстона и отвечал за два участка сразу: около 130 квадратных миль [337 кв. км] и 400,000 населения. После непрерывных сокращений в ФБР, они должны были полагаться на местную Полицию практически во всём. Ещё хорошо, что, в отличие от некоторых других префектур, Шериф Округа Харрис[4] никогда не отказывал «федералам». Пятнадцать минут спустя, Марк и двое сотрудников Полиции Штата готовили один из двух последних полицейских автомобилей, оставшихся в Участке. Сержант-следователь[5] Алекс Зуйко заливал дизтопливо из оранжевой двух-галонной [прибл. 8 литров] канистры, а сотрудница криминалистической лаборатории Натали Гарденер, уже переодевшаяся в комбинезон, проверяла содержимое своей спец-сумки.

Марк работал с ними обоими раньше. Алекс Зуйко, пятидесяти пяти лет от роду, был иммигрантом из России. Будучи в США почти двадцать лет, он имел безупречно-грамотный английский, но при этом говорил со странной смесью техасского и славянского акцентов. В Полиции его за глаза называли «Русским Медведем». Упорно циркулировали слухи, что до приезда в Америку Алекс работал на русскую мафию или же в русской полиции, что, как всем в Америке известно, почти одно и то же. И та, и другая организация славились использованием примерно одинаковых методов извлечения информации. Алекс никогда не опровергал эти слухи. Он был мастером запугивания и мог «расколоть» даже самых закоренелых преступников, мимоходом упоминая некоторые из «русских методов». Однако, до применения физического воздействия дело вроде бы не доходило.

Натали Гарденер, технику-криминалисту, было двадцать шесть лет. Она была относительным новичком в их Участке, но уже зарекомендовала себя с самой лучшей стороны. Обладая неограниченным запасом оптимизма и отличным чувством юмора, она была способна переварить даже самые отвратительные сцены преступлений, и была известна своей изобретательностью и способностью работать, если требовалось, по нескольку дней практически без сна.

Все трое они, несомненно, представляли из себя очень сильную команду детективов. Не то чтобы это имело значение в данном конкретном случае, грустно подумал Марк. Этого серийного убийцу было не так-то легко поймать. Если подтвердится, что это был тот же преступник, что и ранее, последнее двойное убийство будет шестнадцатым по счёту за двадцать два месяца! Насильственная смерть не была большой редкостью в Хьюстоне, но в подавляющем большинстве случаев убийц ловили достаточно оперативно. Но не того, над преступлениями которого Марк работал уже почти два года…