Россия в зеркале уголовных традиций тюрьмы

Отсюда, важнейшей чертой такой личности является наличие у нее антиобщественных убеждений, интересов, потребностей, отрицательного отношения к существующим нормам морали и права. Конечно, подобные черты могут быть и у иных лиц, но указанные качества у различных людей различны по своему набору, направленности и устойчивости. Для личности привычного правонарушителя характерно то, что эти качества составляют ее социальную сущность, предопределяют ее статус, функции, нравственные характеристики. Поведение таких людей в значительной степени определяется криминогенно заряженными идеями и системой искаженных ценностных ориентаций окружения.

Таким образом, на основе проведенного анализа исследуемого явления и имеющейся на этот счет литературы можно сделать вывод, что криминальная субкультура представляет собой своеобразную межличностную связь привычных правонарушителей в относительно замкнутой среде, основанную на системе искаженных ценностных ориентаций, языке-жаргоне, знаках-символах, которые выступают регулятивными установлениями, принципами, представлениями, правилами и внешними атрибутами совместной противоправной деятельности и антиобщественного образа жизни.

Искаженные ценностные ориентации стабилизируют в группе асоциальный образ жизни и соответствующую линию поведения, вызывают у ее членов чувство неприятия истинно гуманных ценностей общества. Названные факторы не могут не влиять на формирование специфичных свойств личности привычного правонарушителя.

§ 3. Классификация криминальных подкультур в обществе

Классификация необходима в любом деле, в любой отрасли знаний. Классификация – это практическое распределение явлений, материалов или понятий в какой-либо сфере деятельности, области знаний на части, классы, категории, группы, подгруппы, виды по определенным отличительным признакам. Классификация в научных исследованиях не является самоцелью. Она осуществляется в целях расширения познания определенных свойств, признаков, черт исследуемого предмета. Научно обоснованная классификация субкультурных отношений позволит, на наш взгляд, уяснить механизм функционирования различных по своей противоправной ориентации криминальных групп. Изучение преступности и преступников методом отобранных по признаку неформальной принадлежности групп позволит дать им четкую криминологическую характеристику.

Обозначенное направление исследования, безусловно, имеет и чисто практическое значение для деятельности правоохранительных органов.

Классификация субкультурных отношений, как и любая классификация, возможна по разным основаниям (признакам), в разных аспектах, с разными целями.

Очевидно, что все отношения в обществе можно разделить на позитивные, т. е. соответствующие его нравственным устоям и способствующие социальному прогрессу, и негативные, как противостоящие нравственным отношениям и сдерживающие, тормозящие социальный прогресс, так и активно им противоборствующие (антиобщественные, криминальные).

В свою очередь, субкультуру преступного мира принято подразделять на общую, характерную для всех преступных элементов независимо от криминальной направленности субъекта, и производные от нее подкультуры, характерные для определенной категории таких лиц и их групп.

Общая субкультура включает в себя базовые искаженные ценностные ориентации правонарушителей, выработанные ими в ходе многовековой истории преступности. Данное утверждение основывается на том, что преступная деятельность группировок, независимо от ее направленности, имеет общие черты, характерные только для нее. Во-первых, группы преступников, как правило, действуют тайно от окружающих, во-вторых, они всегда находятся в состоянии противоборства с обществом и правоохранительными органами, в-третьих, в них и в любой замкнутой среде индивидов всегда существует проблема межличностных отношений, обусловленных общими психологическими закономерностями.

Кроме того, о наличии в уголовной среде единых установлений, принципов поведения, языка-жаргона, символов-татуировок и иных элементов субкультуры свидетельствуют многочисленные исследования, а также результаты проведенного интервьюирования. Перед респондентами (осужденными и арестованными) было поставлено три вопроса: «Существуют ли в среде лиц, совершивших преступления, незыблемые правила, своеобразный единый “кодекс” поведения преступника? Что является наиболее скверным, что вы могли бы сделать с вашей точки зрения как осужденного (арестованного)? Что является наиболее скверным, что могли бы вы сделать с точки зрения других осужденных (арестованных)?», 90 % опрашиваемых на первый вопрос ответили утвердительно, остальные результаты опроса приводятся ниже (см. табл. 2).

Полученные результаты вполне подтверждают сказанное выше о наличии общей криминальной субкультуры. Стоит заметить, что подобные естественные правила поведения криминальных элементов существуют в уголовной среде различных стран, т. е. носят своеобразный интернациональный характер[26].

Таблица 2

Дальнейшему рассмотрению вопроса о классификации субкультур, следует предпослать в интересах более глубокого их исследования краткий анализ криминологической классификации групповой преступности. Последняя является предметом из криминологических учений и, по сути, определяет носителей особых неформальных отношений.

Ведущие отечественные и зарубежные криминологи подразделяют преступность (в том числе и ее организованные формы) на различные виды и группы в зависимости от ее носителей и сфер проявления следующим образом: политическая преступность, экономическая преступность и связанная с бизнесом мошенническая деятельность, преступность традиционных уголовников, уличная преступность[27].

Делинквентная подкультура чаще развивается в низших слоях общества, т. е. в группах людей, оторванных от обычных позитивных ценностей, поэтому субкультурные отношения, как правило, отсутствуют или проявляются фрагментарно в первых двух видах преступности. Например, в ряде организованных криминальных формирований, действующих в системе государственных и частных предприятий, чаще называемых «криминальными структурами теневой экономики», могут культивироваться отдельные базовые правила преступного мира (красть у государства можно, нельзя доносить правоохранительным органам о преступной деятельности, обманывай других, но не людей своего окружения), но собственной системой ценностных ориентаций они не обладают.

Итак, носителями своеобразных отношений выступают группы и отдельные представители традиционной уголовной и уличной преступности. Названная преступность, в свою очередь, также многолика, поэтому она и представляет интерес для настоящего исследования. В основу ее классификации целесообразно положить два взаимосвязанных признака – направленность криминальной деятельности и соответствующий ей антиобщественный образ жизни правонарушителей. Отсюда, сообразуясь с основными направлениями преступной деятельности различных криминальных образований, можно определить основных носителей корпоративных подкультур в обществе. К ним, на наш взгляд, следует отнести: сообщество «авторитетов» уголовной среды («воров в законе» и их сподвижников); традиционные территориальные криминальные группировки; преступные группы, действующие в сфере наркобизнеса; хулиганствующие уличные группировки несовершеннолетних и лиц молодежного возраста.

На первое место из названных образований целесообразно поставить сообщество «авторитетов» уголовной среды. Участники таких групп объединяются по признаку приобретенного криминального статуса, их противоправная групповая линия проведения, как правило, обусловлена общей субкультурой преступного мира и особыми корпоративными принципами, обычаями, традициями. От всех прочих неформальных образований они отличаются разрывом всех общественных связей, высоким преступным профессионализмом, устойчивостью межличностных отношений, а также многофункциональной противоправной деятельностью, которая детерминирована их «законами» и не ограничивается какой-либо территорией. Особая неформальная роль принадлежит им в местах лишения свободы.

Тесно с «воровским сообществом» по криминальному ремеслу связаны традиционные преступные группировки. К ним относятся самые разные уголовные формирования. Члены таких группировок объединяются для совершения вымогательств, краж, грабежей, разбойных нападений. Вместе с тем подобные образования берут под свой контроль и определенные территории (город, район, поселок, рынок, дороги и пр.), где они извлекают часть дохода у лиц, занимающихся кооперативной, коммерческой и индивидуальнотрудовой деятельностью (на западный манер их стали называть рэкетирами). Сегодня можно констатировать, что в России нет ни одного региона, где бы ни проявлялась их криминальная деятельность. Об этом свидетельствует проведенный нами опрос представителей оперативных отделов по борьбе с организованной преступностью, экономической преступностью и уголовного розыска Республики Башкортостан, Саратовской и Свердловской областей, который показал, что все центральные рынки в больших городах указанных субъектов Федерации контролируются со стороны названных групп. Между ними постоянно происходят конфликты по поводу сфер влияния и соблюдения «этических» принципов. Обозначенные неформальные группировки, с одной стороны, нередко входят в противоречия с «воровским сообществом», с другой стороны, продуцируют будущих авторитетов уголовной среды.

Особое место в исследуемых отношениях занимают уличные неформальные группировки несовершеннолетних и лиц молодежного возраста. Уличные драки, унижения имеют собственные социальные корни, которые уходят в вековые обычаи местничества и иные противоречия. Иерархические молодежные образования существовали издавна. В них всегда культивировались драки – соперничества по типу «улица на улицу», а также коллективные насилия или вымогательства в отношении лиц, зашедших на чужую территорию[28].

В последние годы отдельные такие группировки несовершеннолетних приобретали все более криминальные черты, свойственные традиционной уголовной среде взрослых (замкнутость группы, иерархическая подчиненность соответственно личностному статусу каждого члена, наличие неформальных норм поведения и прочих атрибутов субкультуры, обладание своей территорией влияния, где группировки осуществляют вымогательства, грабежи, разбойные нападения и другие деяния). Подобного рода субкультурные группировки, судя по исследованиям и публикациям, имеются в Москве, Казани, Волгограде, Саратове, Салавате и других городах. Эти группировки оказывают крайне негативное влияние на социальные процессы в регионах, их существование во многом определяет морально-психологический климат среди молодежи.

Своеобразие субкультуры рассматриваемых образований основывается на эмоционально-психологических особенностях личности подростков и склонности «младших» подражать «старшим».

Немаловажная роль в структуре криминальных отношений принадлежит организованным устойчивым формированиям, действующим в сфере наркобизнеса. В практике преступной деятельности утвердилась разветвленная сеть группировок, специализирующихся на высеве, сборе, переработке, изготовлении и сбыте наркосодержащих культур (веществ). В состав таких ассоциаций входят группы лиц, занимающиеся производством, транспортировкой, переработкой сырья и сбытом наркотиков, а также организацией притонов по их потреблению. Подобные устойчивые объединения правонарушителей обладают и своей своеобразной системой искаженных ценностных ориентаций. Среда наркоманов отличается ярко выраженным коллективизмом и складывается из групп потребителей, объединяющихся на основе возрастных признаков, приверженности к тому или иному наркотику, территориальности и некоторых других обстоятельств[29].

Приведенный нами перечень криминальных подкультур, выделяемых по критерию преступной деятельности не является исчерпывающим. По наблюдениям практических работников и ученых[30], особыми корпоративными ценностными ориентациями обладают: группы проституток и лиц, извлекающих материальный доход от их деятельности; организованные группировки, осуществляющие контрабандные операции, и тесно связанные с ними преступные образования, специализирующиеся на незаконном обороте оружия, взрывчатых веществ и боеприпасов; криминальные группы по осуществлению массового браконьерства и др. Кроме того, в обществе существует значительное количество подкультур без выраженной криминальной ориентации.

Особые черты в неформальных отношениях наблюдаются в антиобщественных образованиях, созданных на основе национальных, этнических и исторических связей. Их субкультура характеризуется значительным этническим или национальным компонентом, и часто сами группировки именуются по этническому или национальному признаку, например группировки «кавказцев», чеченские преступные формирования, криминальные образования цыган и др. Так, в субкультурных группах цыган, чеченцев издавна распространен и поддерживается обычай кровной мести[31]. Обычай этот коренится в родовых отношениях, он налагает на всех членов рода обязанность мстить за убийство своего сочлена убийце и его роду. Обычай кровной мести у многих народов Северного Кавказа постепенно заменялся обычаем выкупа. Уплата куна (выкупа за убийство) освобождало убийцу от угрозы кровной мести. Нечто подобное ныне происходит на территории Чеченской республики, когда отдельные криминальные группировки за пленных военнослужащих и похищенных людей требуют выкуп.

Многие из названных образований поддерживают связи с соответствующими диаспорами, иногда придают своей противоправной деятельности национальную или политическую окраску. О распространенности обозначенного явления свидетельствует тот факт, что только в Москве за 1996 г. задержаны за совершение различных преступлений представители 128 этнических криминальных группировок[32].

Существенные различия между подкультурами связаны с местом их распространения. И это вполне понятно, так как одни ценностные ориентации преступников могут иметь силу только на свободе, другие – в местах лишения свободы. Последние являются весьма разнообразными и устойчивыми, так как во многом предопределены рядом принципиально неустранимых условий содержания лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы. Структура межличностных отношений осужденных в исправительных учреждениях обусловлена высокой степенью их изоляции от общества, узким кругом выбора субъектов неформального общения, ограничением прав индивидов большим количеством официальных норм, строго установленным сроком пребывания в ИУ, ограниченным полем социальных возможностей для реализации потребностей и самореализации индивида как личности, непосредственными свойствами социально-деформированной личности осужденных, глубиной их криминальной зараженности, перенесенными со свободы отношениями, постоянной угрозой насилия над личностью. Эти и другие обстоятельства не могут не влиять на формирование специфичных ценностей пенитенциарной «общины».

Понятно, что в процессе отбывания наказания осужденные становятся более «тюремнизированными», это находит отражение в изменении их ориентации в сфере сознания. Сказанное красноречиво подтверждают результаты проведенных нами бесед с арестованными и осужденными. С одной стороны, опрашивались лица, находящиеся под стражей в следственных изоляторах за впервые совершенные умышленные преступления, с другой стороны, на аналогичные вопросы отвечали представители подобной же категории преступников, но уже отбывшие значительную часть (3–4 года) назначенного им срока наказания в местах лишения свободы. Лица, заключенные под стражу, как правило, не идентифицировали себя с преступниками, их ценностные ориентации не были тесно связаны с сообществом осужденных. У осужденных, находящихся в исправительных учреждениях, – напротив, установки и самооценка значительно ориентированы на «тюремную общину» (см. табл. 3).

Таблица 3

Таким образом, осужденные в период отбывания наказания усваивают тюремные привычки и шаблоны поведения, свыкаются с мыслью, что они, по существу, такие же, как их сотоварищи, а ценности, разделяемые и усвоенные другими преступниками, имеют значение для них самих. В результате этого нейтральное восприятие ими ценностей тюремной субкультуры трансформируется в вынужденную солидарность с ее носителями, что неизбежно приводит большинство осужденных также к оппозиции целям и персоналу исправительных учреждений.

Вышеизложенное и многочисленные криминологические исследования[33] позволяют нам утверждать о существовании в среде лиц, отбывающих наказание, особых общих ценностных ориентаций.

Субкультура сообщества осужденных, по мнению исследователей, организуется вокруг авторитетных лиц в уголовной среде. Ее основу составляют их группировки, которые являются хранителями в целом специфических традиций тюремной общины.

Вместе с тем в условиях мест лишения свободы наряду с выделением общей субкультуры, отражающей особенности, ценностные ориентации и интересы сообщества осужденных в целом, следует выделить и подкультуры, наследуемые, формируемые и разделяемые большими категориями осужденных («авторитетами», «нейтральными», «отверженными»)[34] и их отдельными группировками (см. табл. 4).

Обозначенные неформальные отношения в местах лишения свободы целесообразно дополнить также субкультурами подростков и женщин, отбывающих наказание в исправительных учреждениях. Специфичность названных пенитенциарных феноменов коренится в физиологических и эмоционально-психологических особенностях носителей этих субкультур[35].

Из всего сказанного нам представляется возможным сделать следующие выводы:

1. Сопоставление различных подкультур наглядно показало, что именно определенные условия, влияние микросоциального окружения и их ценностных ориентаций являются стержневой основой формирования у людей антиобщественных взглядов и выбора ими преступного пути.

2. Если все правонарушения (в том числе и преступления) рассматривать как определенную категорию общественных явлений, то субкультурные отношения образуют в ней класс устойчивых асоциальных отношений. Многообразию преступности соответствует и многообразие субкультурных отношений.

3. Своеобразные и наиболее устойчивые неформальные отношения наблюдаются в среде лиц, отбывающих наказание в местах лишения свободы.

Таблица 4

Отмеченное надлежит учитывать при разработке теории преступности, программ борьбы с нею, а также пенитенциарной политики ресоциализации правонарушителей.

§ 4. Криминологические свойства носителей субкультуры

Прямым продолжением исследований, связанных с анализом состояния преступности, является изучение криминальных групп, отобранных по признаку противоправной ориентации, что позволит, на наш взгляд, выявить особые черты группового поведения, проникнуть в мир «второй жизни». Получение этих данных явится методологическим шагом к разработке системы правовых и организационных мер по нейтрализации субкультуры в целом.

Ряд ученых в своих работах уже останавливались на криминологических характеристиках отдельных делинквентных групп. Однако все они, по нашему мнению, отражали явление фрагментарно, выделяя те или иные криминальные образования и их отличительные черты, при этом в недостаточной степени связывали приводимые ими характеристики специфической микросреды с ее искаженными ценностными ориентациями. Иными словами, данный аспект проблемы оказался разработанным в наименьшей степени, что, в частности, и предопределило постановку задачи установления отличительных особенностей названных групп именно в этой плоскости.

Первым и непременным свойством группировок преступников является их иерархическое построение. В любом обществе действует социальный закон: ни одна группа людей, связанная общностью целей и деятельности, не обходится без лидера, его окружения и ведомых, то есть своеобразного статусно-ролевого построения. С этой точки зрения группа представляет собой иерархическую связь ее членов. Образно говоря, вступившие в замкнутую орбиту отношений располагаются на ступенях лестницы[36], которая задает иерархию статусов. Восхождение лица по лестнице в субкультурном мире есть для него благо, а нисхождение может обернуться несчастьем.

Вершину этой лестницы занимает лидер (англ. – ведущий) группы. Прежде чем перейти к рассмотрению понятия «лидер», необходимо подчеркнуть, что понятия «лидер», «руководитель», «организатор» сходны по значению, но совершенно различны по своему происхождению. Лидерство – это процесс психологического влияния, и основой здесь являются принципы свободного общения, взаимопонимания, добровольности подчинения. Это один из механизмов интеграции групповой деятельности, когда индивид или часть социальной группы исполняет роль лидера, т. е. объединяет, направляет действия своей группы, которая ожидает, принимает и поддерживает его (ее) действия. Руководство же – процесс правового и иного воздействия на основе власти, вверенной обществом, группой. Руководство, организаторскую деятельность осуществляет человек, выступающий либо как профессионал, либо как назначенный на должность работник. Руководитель или организатор не всегда является лидером. Понятие лидерства относится к характеристике психологических отношений, возникающих в группе по вертикали, т. е. отношений доминирования и подчинения. Сущность лидерства в условиях совместной деятельности составляет выдвижение, поддержание и выбор группой одного или нескольких ее членов, к которому (которым) она обращается, чтобы обрести, закрепить общие ценностные ориентации в объекте групповой деятельности. Лидер – это член группы, за которым она признает право принимать решение в значимых для нее ситуациях, индивид, который способен играть центральную роль в организации совместной деятельности и регулировании взаимоотношений в группе.

Специфика лидерства в неформальных группах, на наш взгляд, состоит в его обусловленности субкультурными отношениями. Данное обстоятельство во многом и предопределяет содержание дальнейшего исследования.

Лидерство как социально-психологический феномен возникает в результате взаимодействия человека и конкретных обусловленных субкультурой обстоятельств предметной деятельности (воровство, вымогательство, азартные игры, мошенничество и др.), субъектом которой он является как член определенной микросреды. Облик группы в таких ситуациях всегда первичен, черты же ее лидера – вторичны. То есть не столько лидер создает ситуацию доминирования в группе, сколько группа сама порождает, выбирает, приемлет и культивирует определенный тип лидера. Обычно сама среда, ее ценности диктуют индивидууму тот образ мышления и действий, который выгоден и угоден этой среде, они формируют определенные качества лидера.

Прежде всего, важно подчеркнуть то, что верхнюю ступень в группе могут занять только лица, обладающие общими, характерными для всех лидеров качествами. В социальной психологии к ним относят: наличие определенных организаторских способностей, активность, компетентность в решении вопросов групповой деятельности, общительность[37]. Кроме того, исследование показало – рассматриваемый тип правонарушителей в большинстве своем представляет собой волевых и жестоких людей (см. табл. 5).

Таблица 5

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ МНЕНИЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ АДМИНИСТРАЦИИ МЕСТ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ ОБ ОТЛИЧИТЕЛЬНЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ЛИДЕРОВ УГОЛОВНОЙ СРЕДЫ В ИУ

Подобные результаты опросов получены и при других исследованиях криминальных группировок различной направленности.

Таким образом, названные свойства лидеров выступают в качестве материальной предпосылки их высокого неформального статуса. К качествам, присущим лишь им, относят и ярко выраженную антиобщественную установку личности, сформированную в специфичной среде. Анализ данных по их противоправной деятельности свидетельствует, что чаще всего становятся лидерами лица, имеющие судимости[38]. Более того, большинство из них встали на путь совершения преступлений в молодом возрасте, при этом многие являлись членами различных неформальных групп. Как известно, длительная противоправная деятельность, специфическое окружение приводят к устойчивой десоциализации индивида. При этом особенностью десоциализации рассматриваемой личности является то, что она предполагает как формирование индивидуального криминального опыта, так и усвоение опыта прошлых поколений правонарушителей (традиций, обычаев и иных искаженных ценностей), она способствует, можно сказать, вхождению лица в криминальную среду и утверждению его в ней.

Исследуемый тип людей имеет устойчивый, косный стереотип личности, плохо поддающийся изменению. На свободе, как и в период отбывания наказания, они руководствуются одними и теми же антиобщественными нормами-обычаями, ведут принципиально своеобразный образ жизни, продиктованный их субкультурой. То есть такие лица не свободны в выборе своих действий, скорее наоборот, они более последовательны не только в требованиях к другим, но и во взыскательности к своему собственному поведению. Цельность личности, под которой мы имеем в виду последовательность поведения во всех сферах жизнедеятельности, объясняется, очевидно, тем, что в системе ценностей, на которые ориентируется индивид, имеются ведущие, которые подчиняют себе все остальные. Ю. М. Антонян совершенно верно подмечает, что ценности сообщества, с которым идентифицирует себя личность, обладают наибольшей силой, обеспечивая последовательность поведения[39]. Отклонения лидера в своем поведении от корпоративных норм неизбежно ведет к потере им своего статуса. Так, например, несколько лет тому назад в исправительно-трудовых учреждениях Туркменистана произошли одно за другим пять убийств лидеров уголовной среды. При этом основной причиной расправы с неугодными лицами преступники назвали предательство «воровских идей». Именно с такой формулировкой, например, вынесли «приговоры» «авторитеты» преступного мира Айдогдыеву и Арутюняну.

Являясь активным носителем асоциальных ценностей, рассматриваемый тип правонарушителей строго их охраняет, а в отдельных случаях – корректирует. У лидеров всегда появляется желание закрепить свой иерархический успех, оградить его посредством введения в «этическую» структуру группировки каких-то новых принципов.

Перечисленные специфические антисоциальные характеристики лидеров подтверждаются и результатами проведенного нами опроса работников правоохранительной системы[40] (см. табл. 6).

Кроме общих и субкультурных качеств лидеры обладают и специальными качествами. На них обращено внимание в исследованиях А. И. Гурова, В. В. Зайцева, Н. А. Якушина, А. Е. Чечетина и др.[41]Перечисленные авторы к ним относят: знание лидерами методов работы оперативных аппаратов, основ тактики следственной работы; ориентирование в уголовном законодательстве; обладание способностями к противодействию правоохранительным органам.

Рассмотренные качества в своей совокупности обеспечивают их обладателю общепризнанный авторитет (от латинского – общепризнанное влияние в своей среде).

Таблица 6

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ МНЕНИЙ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ ОПЕРАТИВНЫХ АППАРАТОВ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ О СТЕПЕНИ СУБКУЛЬТУРНОЙ ОРИЕНТАЦИИ ЛИДЕРОВ КРИМИНАЛЬНЫХ ГРУППИРОВОК

Авторитет лидера выражается в его способности направлять мысли или поступки своих сообщников в конкретных жизненных ситуациях, то есть существование авторитета связано со способностями его носителя поддерживать корпоративные ценности в криминальной среде и на их основе рационально оценивать внутригрупповые отношения, направлять совместные действия для достижения общих целей и требовать их выполнения. При этом предполагается, что носитель авторитета в принципе может всегда обосновать свои требования неформальными правилами, обычаями, традициями.

Формы, в которые авторитеты воплощаются, и сферы их действия зависят от качеств личности, субкультурной направленности и иных свойств группы, а также внешних обстоятельств ее функционирования.

В одних случаях авторитет может основываться на так называемой «харизме»[42], когда он связан с личной приверженностью лидеру, наделенному в глазах окружения исключительными качествами «арестанта», святостью соблюдения «законов преступного мира», знаниями традиций, обычаев уголовной среды, честностью, справедливостью, мудростью в разрешении внутригрупповых вопросов. Такого рода «абсолютный авторитет», по нашим наблюдениям, присущ отдельным представителям «воровского сообщества» и этнических преступных образований.

В других случаях авторитет в исследуемой среде основывается на обычаях и традициях, когда иерархический и в целом субкультурный порядок вытекает из представления о нем как о неизменном и необходимом для жизнедеятельности группы. Подобный «традиционный авторитет» свойствен для большинства группировок, он служит средством стабилизации межличностных отношений в них, уберегает их членов от «войны всех против всех», то есть от распада группы.

Кроме того, в природе человеческих отношений авторитет может основываться на психофизиологических особенностях индивида и системе неформальных правил, касающихся способов приобретения власти и границ ее применения.

Названный тип авторитета характерен для неформальной подростковой среды. Так, например, в воспитательных колониях воспитанники вырабатывают свой «порядок клевания»[43] вновь прибывших воспитанников. Когда в исправительном учреждении появляется «новичок», наиболее влиятельные «старожилы» стараются выяснить, какое место он занимает в субкультурной иерархии, можно ли на него положиться в критических ситуациях, нередко при этом они применяют физическую силу к прибывшему или оказывают на него психологическое давление. В тех случаях, когда осужденный не выдерживает испытаний, он, по обыкновению, уже не может занять авторитетное место, и наоборот, лица, способные постоять за себя, постепенно начинают восходить вверх по ступеням иерархической лестницы.

Тип авторитета обусловливает и определенный стиль лидерства – типичную для лидера систему приемов воздействия на ведомых. Стиль лидерства в группе зависит также от ее ориентации, внутренних взаимоотношений, воздействия внешних факторов.

В иерархической структуре рассматриваемых неформальных образований вторую по значимости ступень занимает ближайшее окружение лидера. Лидер и его окружение, по сути, составляют универсальное ядро любой устойчивой группы. Такое положение, по нашему мнению, объясняется двумя основными причинами. Во-первых, субкультурная среда всегда демонстрирует равенство ее индивидов, а значит, приемлет преимущественно коллегиальную форму руководства. Во-вторых, единые ценностные ориентации, относительное тождество деловых и иных качеств лидера и окружения также порождают указанную систему статусных взаимоотношений. Любой из названных членов группы фактически может претендовать на первую роль в ней. Выдвижение, утверждение и поддержание лица в определенном положении всецело зависит от окружения («авторитетов»). За оказанное признание лидер вынужден платить особым к ним отношением и делегировать им часть своих функций, связанных с руководством группой.

Наличие руководящего ядра для лиц, его составляющих, является способом разделения власти и условием реализации права на участие в выработке решения. Руководящее ядро является для лидера своеобразным вспомогательным аппаратом, управляющим звеном, при помощи которого он решает организационные задачи, осуществляет групповые мероприятия. Ближайшее окружение, как и всякая иерархическая ступень, с одной стороны, невольно служит возвышению лидера, утверждению его авторитета, с другой стороны, руководящее ядро, являясь выразителем общих настроений и мнений, служит сдерживающим фактором, когда лидер стремится к неограниченной власти, выходит за рамки обычных правил поведения. Последнее, надо заметить, в криминальной среде не редкость.

Третью ступень в иерархической структуре рассматриваемых групп занимают, как правило, лица морально или материально зависимые от «авторитетов».

Кроме иерархических связей в исследуемой среде следует выделить и горизонтальные связи между неформальными образованиями. На это обращено внимание в исследованиях А. И. Гурова, О. Н. Жилина, Н. М. Якушина и других криминологов. Наблюдениями установлено, что, несмотря на кажущуюся стихийность и беспорядок, континуум[44] связей в субкультурной среде имеет свои основные направления. Так, в первую очередь, выделяются связи между группами одной и той же ориентации. В литературе такие связи принято называть категориальными. Развитию их способствуют общность искаженных ценностных ориентаций, необходимость обмена информацией, координации действий «делового» сотрудничества (разделение сфер влияния, неформальные нормы). По уровню масштабности их можно подразделить на местные (региональные) и межрегиональные. Вместе с тем в криминальной среде имеются также смешанные связи, образующиеся, в основном, по месту жительства (отбывания наказания) независимо от субкультурной принадлежности. Названные связи обусловлены разделением сфер влияния и разрешением конфликтных ситуаций[45].

Иерархичность, категориальные связи исследуемых групп предопределяют неформальную роль и соответствующие функции их членов. В самом общем виде надлежит выделить функции «авторитетов» (лидера и его окружения) и функции ведомых участников криминальных образований. Первая группа функций рассматривалась в работах Ю. М. Антоняна[46], В. М. Быкова. Названные авторы выделили и раскрыли следующие основные функции «авторитетов»: информационную, организаторскую, нормативную, принятия решения и стратегическую. Вместе с тем, на наш взгляд, «авторитеты», кроме того, обеспечивают консолидирующую, защитную, морально-поддерживающую и материально-обеспечивающую функции.

Консолидирующая функция состоит в распространении и укреплении норм поведения, направленных на утверждение ценности «мы» в субкультурной среде, в пропаганде отношений равенства. «Авторитеты» убеждают иных участников группы, что наиболее справедливые отношения равенства поддерживаются в их мире, а не в обществе, и нередко демонстрируют это на практике. В глазах членов неформального образования они, являясь носителями справедливости, способны разрешать сложные, нередко конфликтные ситуации в сообществе. Их решения всегда обоснованы корпоративной «этикой», поэтому приобретают свойство обязательности.

В осуществлении обозначенной функции «авторитеты» крайне заинтересованы, так как отмеченное направление деятельности, с одной стороны, поднимает их неформальную роль, с другой – служит распространению и укреплению норм-обычаев и традиций, которых они придерживаются. Все это, безусловно, способствует цементированию группировки.

Защитная функция заключается в сборе, анализе и оценке сведений о лицах, входящих в группу. Основной признак исследуемой функции – стремление «авторитетов» оградить свое общество от недостойных лиц. Для обеспечения защитной функции в криминальных образованиях культивируются различные «обряды-прописки», ритуалы приема новых членов в сообщество, а также организуются каналы нелегальной связи между группировками одной и той же ориентации.

О распространенности обозначенных направлений деятельности «авторитетов» свидетельствуют следующие результаты проведенного нами опроса работников криминальной милиции и исправительных учреждений, изложенные в табл. 7.

Таблица 7

ВЫБОРОЧНЫЕ ДАННЫЕ ОБ ОСНОВНЫХ НАПРАВЛЕНИЯХ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СУБКУЛЬТУРНЫХ АВТОРИТЕТОВ

Функция моральной и материальной поддержки складывается из разноплановой деятельности рассматриваемых лиц. Во-первых, она реализуется в том, что нуждающиеся в поддержке и помощи, даже чисто психологической, могут обратиться к лидеру или его окружению и получить ее в виде совета, указания, иной реальной помощи. Во-вторых, в обязанности «авторитетов» входит организация сбора денег, материальных ценностей для общих нужд группировки (материальной помощи членам групп, которые в ней нуждаются; приобретения оружия, средств преступления; подкупа сотрудников правоохранительных органов). Подобные фонды материальной помощи существуют практически в каждом криминальном образовании (89 % опрошенных нами работников органов внутренних дел указали на их существование).

Осуществлением «авторитетами» отмеченной функции обеспечивается влияние на «нужных людей», постановка их в моральную или материальную зависимость.

Иерархичность, т. е. упорядоченность группы с точки зрения отношений лидерства и подчиненности, предопределяет также функции ведомых членов. Их в целом две – прислуживания и исполнения.

Функцию исполнения решений «авторитетов» осуществляют, как правило, лица, вновь принятые в сообщество. Деятельность «новичков» продиктована стремлением заслужить доверие, подняться на более высокую ступень «лестницы статусов».

Функцию прислуживания выполняют индивиды, принадлежащие к извечной прослойке подхалимов и слуг в криминальном мире, которых чаще всего именуют «шестерками»[47].