Последний герой

Александр Мардань

Последний герой

Реалити-шоу

Пьеса в двух действиях

Действующие лица:

ВИКТОР

ЛЮДМИЛА

КАТЯ — их дочь

ВИТАЛИЙ — маклер

КОСТЯ — сосед

СТАЛИНА ПЕТРОВНА — соседка

ТАТЬЯНА — старшая сестра Людмилы

Строители.

Действие пьесы происходит в двухкомнатной «хрущевке», в городе, жители которого говорят по-русски.

Действие первое

Картина первая

Комната в «хрущевке» — гостиная, она же столовая, она же кабинет. Интерьер, по которому можно проследить всю историю этого жилья. На стенах — фотографии в рамочках. Типичная советская мебель — «стенка» с хрусталем, диван, ковер на стене.

В центре комнаты стоит ведро, в которое с ритмичным звуком падают капли.

В углу — телевизор, развернутый экраном от зрительного зала. Перед экраном застыла девица. Ей лет 20–25. Волосы рыжие. Одета в яркое пончо и джинсы. В ногах у нее стоит дорожная сумка. Девица держит в руках свитер и неотрывно смотрит на экран. Мужской голос вещает: «Лена. Лена. Вика. Олег. Наташа. Вика. Вика. Михаил. Вика». Голос умолкает. Девица издает победный клич, хватает телефонную трубку, набирает номер.

КАТЯ: Алло! Да, я. Только что закончилось. Сказать? А что мне за это будет? (пауза.) Будешь мыть посуду всю неделю. (пауза.) Два дня??? Сиди и мучайся. (пауза.) Ла-а-адно, я сегодня добрая… Они съели эту сопливую Вику!!! (пауза) Закон джунглей! (пауза.) Да, я уже почти собралась. Сейчас, только носки теплые найду — и выезжаю. Ага.

Катя кладет трубку, идет к открытому платяному шкафу, перебирает вещи на полках.

Входит Людмила с букетом цветов и сумкой в руках.

ЛЮДМИЛА: Катюша!.. (Подходит к ней, целует в щеку. Видит ведро.) Опять этот фонтан слез! Чистый Бахчисарай.

КАТЯ: Я бы сказала — не очень чистый.

ЛЮДМИЛА: Все прогнило за сорок лет… Я к Лёне поднимусь.

КАТЯ: Бесполезно. Я уже поднималась, граница на замке.

ЛЮДМИЛА: Сейчас перельется! (Отдает Кате цветы и сумку, берет ведро и выходит. Кричит из кухни.) А где папа?

КАТЯ: Ни малейшего… Я пришла — его не было.

ЛЮДМИЛА (возвращается в комнату с пустым ведром, ставит его на прежнее место): Наверное, в магазин пошел, я просила его горошек купить. Будет твое любимое оливье. (Берет у Кати сумку, уходит на кухню).

КАТЯ: Кто именинник?

ЛЮДМИЛА (из кухни): Революция. В смысле — примирение. Какая разница, как называть? Просто посидим за столом, по старой памяти.

Катя кладет букет на стол и продолжает вынимать из шкафа теплые вещи и укладывать их в сумку. Из кухни выходит Людмила с тарелками в руках, ставит их на стол.

ЛЮДМИЛА: Ты что, уже собралась? Пожалуйста, дождись папу, посидим немножко…

КАТЯ: Ладно.

ЛЮДМИЛА: Это какой цвет?

КАТЯ (проводит рукой по волосам): Красный янтарь.

ЛЮДМИЛА: А в прошлый раз что было?

КАТЯ: Вишня.

ЛЮДМИЛА: Гнилая? Нет, янтарь лучше. Может, и мне попробовать?

КАТЯ: Ты и вишню собиралась пробовать. Все равно не решишься.

ЛЮДМИЛА: Да, не решусь… Боюсь, что как наша химичка, забуду, какой цвет настоящий.

КАТЯ: Эта та, которую Щелочью прозвали?

ЛЮДМИЛА: А как меня за глаза называют?

КАТЯ: Сама знаешь. Короче, месяц не покрасишься — вспомнишь. Или постригись иначе… Мебель в квартире переставь…

ЛЮДМИЛА: От перестановки мест слагаемых… Простор в тридцати метрах не появится.

КАТЯ: Но нельзя так жить! В консервной банке, с раз и навсегда расставленной мебелью… По школьному расписанию. И каждый год объяснять юным идиотам, кто такая Настасья Филипповна и почему Раскольников — лишний человек.

ЛЮДМИЛА: Лишней оказалась старушка… Вместе с Печориным.

И никакие они не идиоты…

КАТЯ: А кто? Кем надо быть, чтобы сегодня учителям таскать букеты! Врачи в кабинетах таблички вешают: «Доктор цветы и конфеты не пьет!». Первого сентября напиши на доске: «Учителя — не пчелы, цветами не питаются!»

ЛЮДМИЛА: А когда тебе букет дарят, ты тоже так думаешь?

КАТЯ: Конечно! Дома — только горчица и уксус, денег — едва на маршрутку хватит… Выходишь кланяться, а тебе на сцену — цветы. Лучше бы палку колбасы подарили. Или (мечтательно) головку сыра…

ЛЮДМИЛА: Артист, как и художник, должен быть голодным.

КАТЯ: Это коммунисты придумали, чтоб денег не платить.

Входит Виктор, снимает куртку, вязаную шапочку.

ВИКТОР: Девчонки, привет! Ругаетесь? Ну и погодка… Собаку никто не выгонит.

КАТЯ: Как бабушка говорила — какая власть, такая и погода.

ВИКТОР: Кать, при чем тут власть? (Видит ведро.) А у нас что капает?

КАТЯ: Как всегда, Леня протек.

ЛЮДМИЛА: Вить, ты горошек купил?

ВИКТОР: Ой, прости, Люда, забыл. Ну, будет салат без горошка.

ЛЮДМИЛА: Ладно… Накрываем на стол! Катя, помогай.

Людмила уходит на кухню, Катя вдвоем с отцом передвигает стол, стоявший у стены, в центр комнаты.

КАТЯ (смотрит вверх): Здесь же течет.

Виктор снимает телефонную трубку, набирает номер.

ВИКТОР: Алло! Леня? Это Виктор. (Пауза.) Леня, от твоего стояка у меня хронический столбняк. Ну, приди, посмотри! (Пауза.) Да не нужна мне твоя побелка. Раз в две недели. Вонь такая, что на кухне спим. (Пауза.) Леня! Не смеши меня! (Пауза.) А моральная компенсация? Что? Литр за литр? Только если коньяка. (Кладет трубку.)

КАТЯ: Так куда стол ставить?

Вдвоем передвигают стол на центр комнаты.

ВИКТОР: Следи, куда капнет. (Достает из серванта хрустальную вазу.)

КАТЯ: Вот. (Показывает точку на столе.)

ВИКТОР: Отлично. (Ставит вазу именно на это место.)

ЛЮДМИЛА (кричит из кухни): Витя, цветы в воду поставь.

ВИКТОР: Уже. (Ставит букет в вазу, в которую капает вода с потолка.) Надеюсь, водичка чистая?

КАТЯ: Проточная, фильтрованная.

Входит Людмила, ставит на стол миску с оливье.

ЛЮДМИЛА: Что у него там?

ВИКТОР: Как всегда.

ЛЮДМИЛА: Вить, неси холодец.

ВИКТОР: Хрен есть? А то придут гости и скажут, что на столе ни хрена нет.

ЛЮДМИЛА: Я эту шутку полжизни слышу. Кстати, Витя, почему пакет с мусором лежит в коридоре? И воздуха не озонирует.

ВИКТОР: Как лежит? Я же выбросил! (Выходит в коридор, возвращается с пакетом в руках.) Блин! Что же я тогда выбросил?

ЛЮДМИЛА: А где мой пакет с тетрадями?

ВИКТОР: Повезло твоим ученикам. Всем пятерки!

ЛЮДМИЛА: Немедленно вниз! Ищи и без них не возвращайся!!!

Виктор выходит. Людмила вытирает стаканы и расставляет их на столе.

КАТЯ: Леня поменял график? Тек раз в квартал. Теперь — ежемесячно. В любой нормальной стране его бы по судам затаскали, и оплачивал бы ремонт всем, до первого этажа, как миленький.

ЛЮДМИЛА: Это потому что там соседи — случайные люди. А мы друг другу не чужие. Столько лет вместе. Тем более — наш дом…

КАТЯ: Знаю-знаю. Дом Павлова, героическая оборона, историческая победа… Дедушка эту историю перед сном рассказывал, вместо сказки. Так что, я в курсе.

ЛЮДМИЛА: Ну в кого ты такая злючка?

КАТЯ: Не злючка. Просто наши семейные легенды пахнут нафталином…

Звонит телефон. Катя берет трубку.

КАТЯ: Алло! Что? (Пауза.) Какие грибы?.. Сам греби отсюда, подберезовик! (Кладет трубку.) Палата номер шесть…

ЛЮДМИЛА: Кто это?

Снова звонит телефон, трубку берет Людмила.

ЛЮДМИЛА: Да… Мужчина, вы ошиблись. Никто вам не хамит. Какой номер вы набираете? (Пауза.) А где?… (Пауза.) Наверное, ошибка в объявлении. И больше сюда не звоните. (Кладет трубку.)

Входит Виктор с пачкой тетрадей в руках.

ВИКТОР: Не повезло твоим ученикам, не успели еще мусор вывезти… Роюсь я в баке, глянул вверх — баба Сталя к своему окошку прилипла, чуть стекло не выдавила. А тут еще из подъезда выходит… как его… полковник с третьего этажа. Говорит: «Коммунисты вам не нравились? А теперь на помойках роетесь! Интеллигенция…».

ЛЮДМИЛА: Витя! Только что мужчина звонил. Номер наш. Спрашивает, почем грибница шампиньонов.

ВИКТОР: Люд, понимаешь, компания набирала людей — сидеть на телефоне, принимать заявки. Я согласился, дал номер. Аванса не заплатили… Отказался. Что, неправильно?

ЛЮДМИЛА: Молодец! Правильно!

КАТЯ: Предоплата портит человека, но ее отсутствие портит еще больше.

ЛЮДМИЛА: Теперь будешь отвечать на все звонки. Только даром. Пока грибники не отстанут.

ВИКТОР: Ладно. Позвонят недельку — и успокоятся. Ну что, садимся?