Подлетыши

Мастер вскинул быстрые глаза на замполита.

— Знаю, к чему клоните… Земля слухом полнится.

— Так вот, — озабоченно продолжал Дегтярев. — Земляк мой, Игорь Мороков, проштрафился… Я мечтал на каникулах наведаться с ним в нашу деревню Голубичную. Неужели придется одному?.. У матери их четверо — от разных, между прочим, отцов… Игорь старший. Ждет мать: скорее бы выучился сын да помогал…

— Не все, стало быть, достойны нас наследнички, — копаясь в моторе, огорченно заметил Ергин.

Коновалов, принявшийся усердно склеивать стол, не преминул подзучить мастера:

— Ну-ка доложи товарищу замполиту, с каким ты умыслом называешь своих ребят наследничками? Внушаешь ли ты подросткам гордость за своих отцов и дедов? Слышу я: говоришь «наследнички» не от чистого сердца, а как-то подковыристо… Дескать, вот раньше были настоящие парни, а вы так себе — горе луковое, одним словом — наследнички…

— Садись, сосед, к верстаку, давай закурим, — тихо сказал мастер. — Надо нам чем-то помочь Илье Степановичу. Слышишь, его земляк попал впросак, а с ним и плямяш мой. Садись, сосед, будем вместе думать.

— Пошто нынче племяшом не хвастуешься? — Столяр упрямо не хотел закуривать «трубку мира». — Вон мой Петро — парень с чистой совестью!

Ергин снял с головы кепку, обнажив густые, цвета стальной проволоки волосы, протянул столяру пачку сигарет; тот, хмурясь, шатал, разглядывал стол.

— Мороков, Мороков… — что-то вспоминая, рассуждал вслух Ергин. — Как же, наслышан о нем. Такой коренастый, все ходил по табору и что-то жевал…

— Так Мороков деревенский парень, — улыбнулся Илья, — а в деревне, бывает, в страдную пору ни обедов, ни ужинов не признают, — что съел на ходу, тем и сыт.

— У меня и своих артистов хоть отбавляй, каждый день представления вижу. В театр не надо ходить. А может, Морокову все-таки лучше сучкорубом стать?..

— Вот где сказывается мастер-воспитатель! — Коновалов никак не мог оставить в покое стол — шатал. — Сидеть бы такому мастеру в будке сторожа. Сутки отдежурил — трое дома спи… Нынче разве мастера? Одна видимость…

Ергин, щуря глаза, сплевывал соринку.

— Зато столяры — любо посмотреть. Хватит шатать мой стол! Без твоего ремонта дольше простоит… Кто так моет, кто? — Ергин сорвался с круглого стула да — к дежурному уборщику. Отнял у него швабру, заелозил под верстаком. — Боишься пополам переломиться? Дома-то моешь полы или все мать, а ты у телевизора хиреешь? — отдал швабру смущенному пареньку, тронул за плечо Петю Гомозова, который рассматривал блестящие самодельные треугольники. — Сбегай за мастером Парковым. Дело есть к нему, — и опять взялся за сверлильный станок; хмурился, нервно подергивал тонкими, в полоску, губами.

— Звал меня, Мокеич? — Парков стоял в проходе, вытирая руки ветошью. — Говори, что хотел.

— Так чем тебе не приглянулся Мороков? С виду-то он вроде бы ничего…

— Раз тебе он глянется с виду, вот и бери. Мне некогда с ним нянчиться.

— Готовеньких, идеальных учеников ищете? — сухо заметил Дегтярев. — А если таковых нет, если все они сложные, трудные, как и подобает быть подросткам?

— Знаю, знаю, — снисходительно ответил замполиту Парков. — Вам бы лучше не со мной — с воспитателями, с наставниками поговорить о разных и трудных. Я скажу вам одно: в пятнадцать лет парень должен быть приученным работать. Пускай неумелым, но готовым к работе душой, сознанием, совестью… Такого я научу делу… — Парков раскраснелся лицом, говорил громко. — Вы понимаете меня? — глядел поочередно на замполита, на столяра, на мастера.

— Так ты насчет Морокова не передумал? — спросил его Ергин. — Ну ладно. Больше у меня к тебе вопросов нет. А то в моей группе ухарей недобор…

— Еще Порошкин, — несмело заикнулся Илья.

— Может, всю его группу, — Ергин кивнул на Паркова, — к себе переманить, так и скажите.

— Порошкина оставляю у себя, — сказал Парков. — Ради отца, когда-то монтерил на его участке. Деловой мужик. Сын, жаль, не в отца… — и вышел Парков из мастерской.

Глава третья

Лет десять назад строители высадились на склоне сопки, между широким заливом и Амуром. И отстроили город Излучинск. До сих пор на окраинах города маячат строительные краны, оттесняясь высокими домами все дальше в тайгу. На другом берегу Амура тоже сопки, по утрам скрываются в густом тумане. И ждет Сергей из утреннего тумана заморские корабли. Мальчишкой он играл в моряков, мечтал о дальних плаваниях, но в мореходное училище не попал, забраковали врачи. Тогда пошел Сергей в ПТУ.

— Хвалю за выбор! — одобрил вечно занятый на стройке отец. — Надо тебе поработать монтером. А потом, кто знает, может, станешь, как и я, — инженером-электриком.

Мать Сергея погибла при несчастном случае на фабрике. Сергей смутно помнит: в том городе, где он жил раньше, были древние церкви, старинные деревянные дома с резными наличниками, тесные улочки и сплошные сады. От цветения садов город весной становился белым. Наверно, потому город этот называется Белев. При Сергее мать положили в гроб (в пять лет все запомнил). Он ехал с ней до кладбища на открытой машине. Но ни дома, ни в машине, ни на кладбище — нигде не показали мальчику лицо матери. Зачем-то закрывали от него простыней. Оттого, наверно, смерть матери детским своим умом Сергей не воспринял, — не поверил он, что мать исчезла со света навечно. После похорон, как всегда, стал он ждать ее домой. Целыми днями просиживал у окна, всматриваясь в прохожих женщин. Услышав шаги по лестнице, замирал, на каждый звонок торопливо бежал отворять дверь. Отец не отдал сына родственникам или в детдом, растил и воспитывал сам. Пока Сергей был маленьким, отец иногда приводил домой красивых и ласковых к мальчугану женщин. Подрастая, Сергей начал сознавать: добрых женщин на свете много, но мать они не заменят… Понимал это и все-таки всматривался в чужих женщин, искал в их облике, фигуре, голосе что-то схожее с материнским. Пришел он в училище, увидел воспитательницу Галину Андреевну и сразу внушил себе: Галина Андреевна и мать — одна и та же душа. Теперь, повзрослев, Сергей, конечно, понимал: мать умерла и перевоплотиться в Галину Андреевну никак не могла. Но сердце не соглашалось с умом. Что тут поделаешь!..

Слышал Сергей разговоры ребят, будто замполит с воспитательницей неспроста часто бывают вместе. Сергей не верил слухам. Ребята сами так и лезут на глаза молоденькой воспитательнице. Мало ли что из ревности можно наговорить на девушку? Поздно вечером, мол, замполит провожает ее до автобусной остановки. Ну и что? Не одной же ей идти темными закоулками. Успокаивал себя Порошкин и все-таки не мог равнодушно видеть, когда Елисеева и Дегтярев бывали рядом.

Пальто нараспашку, клетчатый шарф развевается по ветру — таким красавцем брел из милиции Порошкин. Он чувствовал себя опустошенным, уставшим. Прежде чем открыть ключом квартиру, нажал кнопку звонка три раза и ждал: вдруг да выйдет ему навстречу мать. Много лет Сергей звонит и ждет…

У них с отцом две комнаты, всегда прибраны. Вещи лежат аккуратно, на кухне чистая посуда. Приведи к ним чужого, так не поверит, что здесь живут одни мужчины. Вечерами, кто первый приходит домой, тот и готовит ужин. Больше достается Сергею. Зато в субботу и воскресенье отец хозяйничает сам. В конце дня они привыкли спрашивать друг у друга про свои дела. Толкуют о том о сем и вместе моют посуду. Или отец — посуду, а сын — пол, стирает что-нибудь. Телевизор включают редко. Играют в шахматы или каждый читает свою книгу. Часто отец приносит с работы бумаги, чертежи и просиживает над ними допоздна. В доме считают старшего Порошкина чересчур серьезным, без шутливого, ласкового слова и улыбки, оттого, говорят, и холостой.

Сегодня особенно нетерпеливо Сергей ждет отца. Без отца ему пусто в квартире, домашние уроки не идут на ум.

В этот раз отец пришел вовремя. Обнял сына за плечи и передал ему портфель с покупками.

— Ну, давай рассказывай, что опять набедокурил, а по-твоему — отмочил. Ты ведь обычно не встречаешь меня с такой постной миной… Что-то у тебя стряслось? А ночевал где? Опять в училище?

— В милицейском пикете! — выпалил Сергей.

— Вот как! — отец, направлявшийся в кухню, остановился. — Что, дома кровать опостылела?..

Шагая чуть впереди отца, Сергей ответил:

— Надо было дружинникам, для плана, привести кого-нибудь в милицию. Ну и видят; сидит в парке тихий человек, лимонад с другом пьет…

После ужина отец разложил на столе свои бумаги и углубился в чтение. Сергей не мог сидеть в одиночестве. Ему требовалось общение с отцом, разговоры. «Я сейчас что-нибудь отмочу. И ты, батя, обратишь на меня свои умные очи. Вазу долбануть или кукарекнуть?..» Он грохнул стулом.

— Надо ж!.. Стул сам подскочил… — сказал срывающимся голосом. — Ты помнишь, — Сергей решительно отодвинул бумаги от отца, — мама носила кружева?..

— Кружева тогда не были в моде, — что-то изменилось в лице отца.

— Он все забыл! — с отчаянием произнес Сергей. — Мама носила кружева, я помню, а он забыл… Расскажи мне, как познакомился с мамой? — Сергей глядел на портрет — сам нарисовал с фотографии.

— Да ты ведь уже слышал, и не раз… Учились в одном институте, вот и встретились… Все произошло, Сергей, просто и удивительно.

— Тебе крупно повезло, папа! — вроде бы радовался за отца Сергей. — Дело случая. Не поступи ты или мама в институт, и ты бы никогда не встретил маму. И вообще, наверно, не женился… Скажешь, не так? Ну, сам посуди, разговаривать с девушками не умеешь. А танцуешь как — умора!

Сергей вспомнил: на той неделе в училище был вечер в честь начала учебного года. И Сергей привел отца на вечер. Когда начались танцы под самодеятельный эстрадный оркестр, он велел отцу: приглашай Галину Андреевну.

— Я не танцую вальс, — ответил Порошкин-старший.

Увидев замполита, идущего к воспитательнице, Сергей первым подбежал к ней, пригласил на танец. Кружась с Галиной Андреевной, подвел к отцу.

— Выручай, папа, меня вызывают. — Остановил воспитательницу перед смущенным отцом.

Они танцевали, а Сергей смотрел на них издали. Да, что и говорить, отец вальсировал неважно, неохотно, жалобно посматривая на оркестр, дескать, скоро ли кончится музыка? После танца воспитательница сразу же отошла к ребятам. Весь вечер Сергей не сводил глаз с неловкого отца, с веселой обаятельной воспитательницы, но особенно — с замполита.

Напрасны были старания сына: отец так и не смог тогда поближе познакомиться с воспитательницей.

…Сергей разворошил на столе бумаги.

— На работе надо работать, а не дома. Ты всю жизнь вот так пропыхтел над бумажками, людей не видел, ничего не умеешь… Замполит наш тоже учился в институте, а не чета тебе. Ты видел, какой танцует! А посмотрел бы, как играет в волейбол и баскетбол! С ним не соскучишься. И Галине Андреевне интересно…

— Что с тобой, отрок мой? — всматривался в глаза сына отец. — Может, жар у тебя, заболел?.. Ну-ка дай пощупаю лоб.

Сергей резко отстранился от отца, убежал в другую комнату.

Глава четвертая

Сергей пришел на пристань не в духе. Рассердил отец. Сергей звал его на рыбалку, тот сначала охотно согласился. Но, узнав, что будут с группой Галина Андреевна и замполит, отказался. И мастер Парков встретил Сергея с холодком, глянул искоса, буркнул невнятно на приветствие, будто Сергей непрошенно подсел к нему с удочкой во время клева. Ладно хоть на берегу Петя Гомозов, а то бы совсем осунулся Сергей.

Гомозов собрал вокруг себя ребят и что-то задорно рассказывал им, нажимая на «я». Порошкин опустил на лавку рюкзак, положил спиннинги и тоже подошел к гурьбе.

— Расскажи, как он сено продавал, — просили Петю.

— Нет, лучше про осиновые жерди…

— Сперва, наследнички, о дровах. — Петя утонул в толпе рослых детин. — Ну, так вот… Останавливает Мокеич бортовую, порожняк: — Шо вы, ребята, пустые носитесь?.. Да вы загрузитесь березовыми дровами, так у вас на каждом повороте купят, с руками оторвут. Дрова ядреные, гореть будут жарко.

— Твои, что ли, дрова? — навострили уши шофер и пассажир.

— Ну да, мои… Напилил, наколол, в поленницу сложил, а мне взяли да поставили паровое отопление. Дрова не нужны тяперь…

— А много ли просишь?..

— Да каво там! Бярите даром. По пути к дровам завернем в чайную, попьем чайку и бярите…

Петя состроил выражение лица, удивительно похожее на лицо Ергина — такое же доброе и беспокойное; размахивал руками, фуражку поправлял на голове, точь-в-точь как Ергин, теребил козырек восьмиклинки.

— Сидят они в чайной, наследнички, пьют чай, — продолжал Гомозов. — Шофер просто так сидит, шибко горячий чай ему не нравится, на сон клонит. Поторапливал шофер Мокеича.

— Сяди, согревайся, — утихомиривал его Ергин. — Дрова-то у дороги. Втроем моментально напуляем полный кузов. Ну, еще чайку по стаканчику!..

— Поехали, батя, уже поздно, — никак не сиделось шоферу.

— А топор у вас есть? — за чаем мимоходом спросил Ергин покупателей. — И пяла, наверно, имеется? Ну, раз инструмент при сябе, тогда у вас дело будет. Таки дрова нигде не найдете. Березы высокие, прямые, без сучка и задоринки. Знай пяли да коли. Целая роща…

Первым смекнул шофер, какие дрова у Ергина, в каком они состоянии находятся, стал он ругаться, требовать возместить убыток за простой машины. На этом и конец моему рассказу, наследнички. Самое интересное прервал в чайной милиционер…

— Ты сам, Гомоз, сочиняешь на Мокеича, — едко спросил Сергей, — или вместе со столяром Коноваловым тужитесь?..

— Молчок, Пороша! — зашумели подростки. — Не любо, не слушай, а врать не мешай… Давай, Петро, о сене и соломе…

Гомозов начал было очередную байку про мастера Ергина, но вдали показались Дегтярев и Елисеева. Оба шли с походными рюкзаками, приветливо улыбаясь ребятам.

— Все собрались? — спросила Галина Андреевна. — Никто не проспал?.. А денек-то какой чудный разыгрывается, — прищуря чуть выпуклые большие глаза, она глянула на яркое солнце. — Это я заказывала на сегодня хорошую погоду.

— Чур, я буду учить вас, как рыбу подсекать, — вызвался Гомозов и потянул с плеч воспитательницы рюкзак.

— А я согласен вам и червячков на крючки наживлять, — отталкивал в сторону Петю рослый парень Иванов.

Замполит и воспитательница направились к мастеру Паркову.

Гомозов, глядя им вслед, уныло заметил:

— Куда нам, наследнички, тягаться с замполитом. Он, смотрите-ка, высокий, плечистый… На нем спортивный костюм синий с белыми полосками, а мы кто — голь перекатная.

— Щеголь, — буркнул Порошкин. — Ему бы не на рыбалку — в крокет играть…

— Не идет, а плывет, — кто-то поддакнул Сергею.

Не по нутру Сергею оттого, что Дегтярев пришел на пристань с Галиной Андреевной. А ребятня подпевала Порошкину просто так, из мальчишеской солидарности, не держа никакого зла на Илью.

— Доброе утро, парни! — голосом Дегтярева воскликнул Петя и будто взялся на своих плечах за лямки рюкзака — точно так же брался и Дегтярев.

— Новый спектакль начинается! — крикнул Сергей. — Образ замполита в исполнении Петьки Гомозова. Спешите посмотреть премьеру. Билеты продаются по коллективным заявкам… Гомозов, я твой коллега. Подмечаю смешное в Дегтяреве и передаю тебе. Гонорара не надо. Буду стараться на добровольных началах.

Теплоход «Хрусталь» вобрал в себя нескончаемую вереницу рыбаков, цепляющихся друг за друга удочками, спиннингами, неслышно поплыл вниз по течению Амура.

Поздняя осень. С деревьев и кустов уже осыпались листья, и сопки ощетинились темно-серыми голиками. От встречного ветра Амур волновался и колобродил. На палубе прохладно, все забрались в многоместную каюту. Мастер Парков, замполит и Галина Андреевна сидели на лавках, ребята устроились кто где смог. Неумолчно болтали, смеялись, перешучивались с Дегтяревым и воспитательницей. Кто-то уже закусывал, пил лимонад, мостился в углу на рюкзаках вздремнуть. Петя Гомозов не оставлял в покое воспитательницу:

— Вы мешок под рыбку взяли или баржа придет?.. А если на вашу удочку калуга клюнет, тогда что делать будете? Кого позовете тянуть? — и ревниво посмотрел на замполита. Тот перехватил его взгляд, сдержанно улыбнулся.

Парков уткнулся в какой-то технический журнал, ребят будто не слышал, не замечал. Они к нему тоже не обращались.

— А что, Вадим Павлович! — Дегтяреву было тягостно чувствовать натянутое отношение между ребятами и мастером, он старался как-то сблизить, растормошить их. — Объявим рыбацкое соревнование?.. С одной стороны вы, Галина Андреевна и я, с другой — наследнички.

— Я тоже с мальчишками, — поспешила отказаться от приглашения Дегтярева воспитательница. — Уж с ними-то не буду в отстающих.

— Какое там состязание! — недовольно поморщился Вадим Павлович. — Еще неизвестно, куда замполит везет меня, может, попусту время тратить…

— Что, обязательно полный рюкзак рыбой забункеровать? — возразил мастеру Петя Гомозов. — А ночной костер разве пустое времяпровождение?..

Дегтярев внимательно следил за ребятами и мастером. Как только разговор между ними истощался, вставлял реплику, подбрасывал хворосту в огонь…

Да, ему очень хотелось рассеять ту отчужденность, которая была заметна в отношениях между мастером и ребятами. Потому и затеял эту рыбалку. Группа сразу согласилась, — не испугалась холодной долгой ночи. Парков было заупрямился:

— Ехать с чижами!.. С ними одна канитель. Я уж как-нибудь один…