Помоги проекту - поделись книгой:
Первая и вторая месть княгини Ольги древлянам, 945 г. Миниатюры из Радзивилловской летописи. Конец XV в.
Третья и четвертая месть княгини Ольги древлянам, 945 г. Миниатюры из Радзивилловской летописи. Конец XV в.
В летописи рассказывается, как по прихоти княгини, в знак примирения, принесли древляне птиц (голубей, воробьев) – от каждого дома по птице. Не поняли они, что их ждёт. По приказу Ольги птицы были выпущены с привязанной к ним горящей паклей. Птицы летели к своим домам, и весь город мгновенно был объят пламенем. Действительно, трудно поверить в такой метод уничтожения города. Но то, что Коростень был сожжён и уже не смог никогда восстать из пепла таким, каким он был раньше, – это факт. Постепенно он почти исчез с лица земли. А ведь Искоростень был одним из лучших славянских городов.
Мало ли на Руси городов, которые в древности процветали, а потом утратили своё былое значение или вообще исчезли? Но недалеко от того места, где когда-то был Искоростень, через много столетий будет построена печальна знаменитая атомная электростанция в Чернобыле. Так, писатель Лариса Васильева отмечает: «Меня страшно тревожит совпадение – десять веков назад в одном регионе произошло чудовищное событие: был заживо сожжён город. Горящие птицы, как прообразы летающих ракет, несли людям смерть. В результате древлянское племя медленно растворилось. Это событие стало, как я предполагаю, прологом поворота Киевской Руси к новому вероисповеданию, которое за несколько веков помогло создать великую Россию.
Спустя десять с небольшим веков вблизи этого места случился жестокий атомный пожар Чернобыля, ставший началом поворота всего человечества в условия отравленного воздуха, воды, земли».
Отомстив древлянам, Ольга стремилась установить мирные отношения с соседями, упорядочить сбор дани. Как верно отметил Н. Карамзин: «Великие князья до времён Ольгиных воевали – она правила государством». До Ольги дань собирали довольно беспорядочно. Размер ее не был фиксирован. Иногда князь так увлекался увеличением поборов, что возникало возмущение данников. Ольга помнила, что жертвой такого возмущения и стал князь Игорь. Она поняла важность установления определенных, точных норм дани. И это было проявление мудрости в сфере не только экономической, но и политической. Единовластие должно было укрепляться.
Крещение Ольги в Константинополе. Витраж в соборе Св. Варвары, Кутна-Гора, Чехия
Ольга стала первой христианкой из княжеского рода. Историк русской церкви Е. Е. Голубинский считает, что Ольга крестилась в Киеве (некоторые утверждали, что в Византии) и в Царьград приехала со своим духовным наставником Григорием для поклонения святым и для получения благословения от патриарха. Она дважды посещала Византию – в 946 и в 955 гг. Ольгу с почестями принимал император Константин Багрянородный, и ей были вручены богатые дары.
По преданию, Ольга пленила императора своей красотой и получила от него предложение выйти замуж. Но Ольга ответила ему отказом. Н. М. Карамзин выразил сомнения в достоверности сообщения летописца: «Во-первых, Константин имел супругу; во-вторых, Ольге было тогда уже не менее шестидесяти лет. Она могла пленить его умом, а не красотой». Но по поводу года рождения Ольги у историков также существуют различные мнения. Карамзин, как и многие другие его последователи, считал её почти ровесницей Игоря. Наш современник Б. А. Рыбаков, ещё и ещё раз проанализировав исторические факты, пришёл к выводу, что разница в возрасте Игоря и Ольги была значительной – сорок лет. Так что не только умом, но и красотой, молодостью пленить императора она вполне могла. И всё-таки приёмом, оказанным ей в Византии, она была явно недовольна. Когда в Киев приехали греческие послы, Ольга повела себя с ними так, что они это поняли. Если даже не принимать во внимание полулегендарное предание о сватовстве императора Византии к русской княгине и насильное удержание ее на какое-то время в Царьграде, которые могли вызывать у неё отрицательные эмоции, другие основания для недовольства также реально существовали. На Ольгу произвели неприятное впечатление традиции «встреч» прибывавших славян в Царьграде. Их обычно долго не выпускали в город, осуществляя тщательную проверку их личности и багажа. Об этом подробно написано в мемуарах самого Константина Багрянородного. Ольга не считала нужным скрывать своего недовольства по поводу проявления этих византийских правил в момент ее прибытия. И никакой пышный приём императора не смог заслонить первого впечатления. Но это не помешало ей поддерживать и развивать деловые отношения с Византией.
Памятник Ольге в костеле Святых Ольги и Елизаветы во Львове
Ещё при жизни Ольга передала Святославу правление княжеством. Святослав же почти всё своё время посвящал военным походам. А Ольга продолжала возглавлять государство, воспитывала внуков – отец почти не видел своих детей. Л. Н. Гумилёв замечает: «Князь и языческая дружина всё время находились в походах, языческий народ платил дань, а христианская община Киева вершила дела страны». Несомненно, огромное значение для распространения христианства имел сам факт крещения княгини, хотя, возможно, княгиня вынуждена была его скрывать от широкого круга людей. Святослав знал об этом. Княгиня пыталась «открыть сыну заблуждение язычества» и говорила «о счастье быть христианином». Но положительного результата – его крещения – добиться не смогла. Умирая, Ольга просила похоронить её по христианскому обряду. Её просьбу исполнили. Позже, когда христианство станет государственной религией Руси, церковь канонизирует Ольгу и наречёт её святой равноапостольной княгиней.
Князь Святослав. Портрет из Царского титулярника. 1672 г.
Святослав Игоревич – вел. кн. Киевский. Летопись относит рождение С. к 942 г. В момент смерти отца С. был еще младенцем и управление княжеством во время его малолетства было в руках его матери Ольги. Воспитателем С. был Асмуд, а воеводой – Свенельд. Как только С. возмужал, он обнаружил типичные черты князя-дружинника: дела земские его интересовали мало, его тянуло к военным предприятиям в отдаленных землях. Из славянских племен к востоку от Днепра только вятичи были в ту пору вне влияния киевских князей и платили дань хазарам. Из-за вятичей С. вступил в борьбу с хазарами и проник на Волгу и даже в Предкавказье, где столкнулся с ясами и касогами. Затем С. направил свое внимание на Ю – на Дунайскую Болгарию. Почин в этом предприятии С. шел со стороны византийского императора Никифора Фоки, который, желая оградить Византию от опасных соседей – болгар, послал к С. предложение напасть на Болгарию. С. явился в Болгарию со своими союзниками – венграми, печенегами и др. – в качестве друга Византии. Успех похода С. был огромный; он занял ряд болгарских городов и стал стремиться к полному обладанию Болгарией.
Греки скоро почувствовали, что приобрели в его лице еще более опасного соседа. Тогда Никифор направил печенегов на Киев, и С. должен был возвратиться в отечество, но уже в 971 г., посадив на Руси своих сыновей, снова явился в Болгарии. Между тем преемник Никифора Фоки, Иоанн Цимисхий, помирился с болгарами, и С. пришлось иметь дело и с греками, и с болгарами; хотя в Болгарии была и русская партия, но движение против С. было сильное. Чтобы сломить греков, С. двинулся за Балканы и сначала имел успех, но потом должен был заключить мир с греками и уйти из Болгарии. Он пошел в лодках к Днепровским порогам, но пороги были заняты печенегами. С. переждал до весны и снова попытался пройти пороги, но был убит в сражении с печенегами, которые, по преданию, сделали из черепа его чашу (972 г.).
Святослав
Святослав (?–972), сын князя Игоря и Ольги, – первый великий князь, славянское происхождение которого не было причиной особых споров у историков. «Он первый из русских князей назывался именем языка нашего», – отмечал Н. М. Карамзин и отождествлял князя Святослава с Александром Македонским. «Сей князь, возмужав, думал единственно о подвигах великодушной храбрости, пылая ревностью отличать себя делами и возобновить славу оружия российского, столь счастливого при Олеге… мужественно боролся и с врагами, и с бедствиями; был иногда побеждаем, но в самом несчастии изумлял победителя своим великодушием», – отметил Карамзин. И действительно, воевал Святослав много и победоносно. Воспитывая сына, лишённого отца, княгиня Ольга, очевидно, не очень нежила его, а делала всё возможное, чтобы сын вырос настоящим воином, способным возглавить и защитить Отечество. По своему поведению, да и по характеру Святослав не был похож на отца. Игорь в течение тридцати трёх лет покорно ждал, когда судьбе будет угодно сделать его главою государства. А он имел все основания быть им в период правления Олега, надолго продлившим время опекунства над первым Рюриковичем. По сохранившимся документам можно судить, что Игорь не отличался особой воинственностью, легко соглашался с инициативой своих соратников. Святослав, по всей видимости, был похож на мать – княгиню Ольгу. Оба обладали независимым и твёрдым характером. В преданиях можно найти не одно упоминание о спорах матери и сына. Он уступал ей лишь в том, что не противоречило его главным намерениям, глубоким и принципиальным убеждениям.
Возмужав, Святослав создал дружину из лучших воинов своего окружения, У него и потом не будет войска, соединяющего представителей различных племён. А будет немногочисленная, но отборная дружина, способная переносить с ним тяготы походной жизни, бесстрашно и доблестно участвовать в бою. Не брал князь с собой в поход ни шатра, ни постели, ни котлов для приготовления пищи, ни больших продовольственных запасов. Он так же, как и его воины, питался кониной и мясом диких животных, испечённых на углях костра. А спал он на потнике, положив под голову седло. Так что обоза он не имел, и передвигаться ему было легко. «Он ходил на неприятеля с быстротой барса», – отмечалось в летописи. Но никогда Святослав не нападал внезапно, предупреждал: «Иду на вас!»
Портрет князя Святослава Игоревича. Середина XIX в.
В середине X в. далеко не все восточные славяне были под властью киевского князя. Начинала налаживаться система налогов, но были племена, которые не окончательно примирились со своим данническим положением. Некоторые из них платили дань не Киеву.
Защитить Русь от внешних врагов, укрепить единство Руси стало одной из главных задач молодого Святослава. В это время восточнославянское племя вятичей платило дань хазарам. Святослав пошёл на хазар и взял их главный город на Дону – Белую Вежу. Затем он победил ясов и косогов в Прикавказье, волжских булгар. Спустившись по Волге, дружина Святослава взяла древнюю столицу хазар – Итиль и город Семендер. Освобождённые от хазар вятичи стали платить дань киевскому князю. Хазария потерпела тяжкое поражение[6].
Святослав же в это время был на Дунае. Выйдя к Азовскому морю, он основал в районе Кубани крепость Тмутаракань (она находилась на Таманском полуострове), ставшую впоследствии столицей древнерусского Тмутараканского княжества. Объединение восточнославянских племен завершилось. А Русь могла уже установить контроль за торговыми путями по Волге и Дону.
С. М. Соловьёв считал, что после этого «начинаются подвиги Святослава, мало имеющие отношение к нашей истории». Некоторые историки Русской церкви неодобрительно говорят о последующих заграничных походах этого князя: «Рыскал по чужим землям». Но с большим уважением о нём как о защитнике Русского государства будет отзываться первый киевский митрополит русского происхождения Иларион (XI в.). С не меньшим почтением о его заслугах в разгроме хазар напишет покойный ныне митрополит Ладожский и Петербургский Иоанн. А историк Н. М. Карамзин в своих заметках «О случаях и характере истории, которые могут быть предметом художеств» восклицал: «Никто из древних князей российских не действует так сильно на моё воображение, как Святослав, не только храбрый витязь, не только ужас греков… но и прямодушный витязь…»
Почему Святослав оказался далеко за пределами своего государства? Только ли желание ратных подвигов отдалило его от Киева? Существует предположение, что на самом деле всё было гораздо сложнее. По утверждению Л. Н. Гумилёва, Святослава уже тогда тяготило общение с матерью и особенно с её христианским окружением. А после победы над иудейской Хазарией число христиан в Киеве росло. Но при этом нельзя отрицать любовь и уважение Святослава к матери. Хотя действительно нелегко было ужиться этим двум родным незаурядным личностям с сильным характером.
А между тем патрикий Калокир как посол греческого императора Никифора предложил Святославу захватить беспокоившую греческие границы Болгарию и сделать её частью Русского государства.
Святослав охотно согласился с этим предложением – к тому же Русь, окружённая со всех сторон врагами, тоже нуждалась в сильном союзнике, например в лице Византии. Другое дело, как потом оправдывались их взаимные надежды на поддержку предполагаемого союзника…
Святослав вторгается в Болгарию. Миниатюра из Ватиканского манускрипта XIV в.
Византия к тому времени постоянно подвергалась нападению со стороны арабов, булгар. Ольга когда-то посылала русских воинов в Византию, и они помогли разбить арабов и вернуть грекам Крит. Вот тогда-то будущий посланник Никифора к Святославу Калокир, общаясь с русскими союзниками, выучил их язык. Договаривался он потом со Святославом по-русски. В этом, конечно, было своё обаяние, а главное – проявление уважения к Киеву. Святослав довольно быстро завладел Болгарией. Ему понравилась эта земля и своим мягким теплым климатом, и своей природой, а главное, наверное, тем, что она давала князю-победителю ощущение покоя вдали от сложных отношений в Киеве. Он надолго остался в болгарской столице городе Переяславце.
По преданию, однажды он получил послание киевлян, недовольных его долгим отсутствием. Они упрекали его в том, что ему не жалко Отчизны, матери-старухи, детей своих малых. И действительно, однажды, пока он был в Болгарии, только случай спас Киев, а заодно и престарелую Ольгу с внуками от осаждавших город печенегов. Её воевода Претич обманул печенежского князя, окружившего Киев, сказав ему, что приближается Святослав со своей дружиной. Святослава враги боялись. Печенеги не только отошли от Киева, но в знак примирения печенежский князь обменялся оружием с Претичем. Кстати, описание древним автором подробностей этого обмена дало возможность историкам определить и сравнить типы вооружения русских и печенегов. Печенег подарил саблю, стрелы, лук, коня – азиатское вооружение. Русский же воевода дарит ему броню, щит, меч – но тому времени это было военное снаряжение европейского типа.
А Святослав, узнав о происходящем на родине, немедленно прибыл в Киев. Он наподдал печенегам, загнав их в степь, а матери признался, что хочет перенести столицу государства в завоёванные им придунайские земли, в Переяславец. Ольга не одобрила этого решения Святослава. Кроме того, она опять попыталась обратить его в христианскую веру, но и на этот раз убедить его не смогла. Тогда она упросила его остаться в Киеве хотя бы до её смерти, которая явно приближалась. Святослав выполнил просьбу матери.
Святослав с помощью оружия пытался создать государство на землях придунайских славян. Там и появилась новая столица Переяславец. А территорию Руси, созданную ещё при Олеге, передал в управление своим ещё довольно юным сыновьям. После смерти Ольги, которую похоронили по её просьбе по христианскому обряду, старшему сыну, Ярополку, достался Киев, а младшему, Олегу, – земля древлян. А в Новгород был отправлен младший сын Святослава Владимир, мать которого, Малуша, Ольгина ключница, была когда-то взята в плен при покорении древлян. В летописи утверждается, что сыновья Святослава Ярополк и Олег не любили Север и отказались ехать в Новгород. Не последнюю роль в этом решении братьев сыграло бунтарство и своеволие новгородцев. Мысль же просить себе князем Владимира внушил новгородцам брат Малуши Добрыня[7].
Владимир Святославич на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде
Летопись сохранила не только эти конкретные имена, но и лаконичное требование новгородцев. Они обратились к Святославу: «Дай нам Владимира»; иначе они грозились призвать князя из других земель. В результате Владимир ещё отроком отправился в Новгород в качестве князя вместе со своим дядей Добрыней, который, по выражению одного из историков Русской церкви, «как грубый язычник, давал полную волю страстям своего воспитанника».
Н. М. Карамзин с горечью отмечал: «Святослав первым ввёл обыкновение давать сыновьям особые уделы: пример несчастный, бывший виной всех бедствий России». С. М. Соловьёв по этому поводу делал следующий вывод: «Святослав своей землёй считал только одну Болгарию, приобретённую им самим. Русскую же землю считал, по понятиям того времени, владением общим, родовым». Интересна точка зрения Л. Н. Гумилёва, также попытавшегося объяснить мотивы очередного заграничного похода Святослава. Он считал, что Святослав не просто покинул Киев, а был вынужден «…уйти в дунайскую оккупационную армию, которой командовали верные его сподвижники». Слишком сильна была в Киеве оппозиция (христианская оппозиция, по мнению Гумилёва). Нельзя исключить и другое предположение. Святослав не собирался делить государство на несколько частей – просто в разные районы были направлены представители единой власти. Не мог же Святослав предвидеть свою скорую гибель.
Святослав вернулся в Болгарию, подавив её сопротивление в кровопролитных битвах. Новый император Византии Иоанн Цимисхий был встревожен намерениями Святослава закрепиться в придунайских городах. Он боялся иметь рядом с собой такого сильного соседа. Император через своих посланников напомнил Святославу о его договоре с покойным Никифором: уйти из Болгарии. Святослав ответил решительным отказом, да ещё и пригрозил грекам выгнать их в Азию. Началась война, события которой отразили и византийские, и славянские источники. Правда, они значительно противоречат друг другу. Составитель летописи Нестор отмечал успехи Святослава, византиец – победы греков.
Поднесение греками князю Святославу оружия в дар. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV в.
В ходе этой войны дружина Святослава вступила во Фракию и опустошила её селения до самого Адрианополя[8]. В этих боях отличился своим полководческим талантом предводитель греческого войска Барда Склир и его брат патриций Константин. Часть дружины Святослава была уничтожена, а оставшиеся воины были окружены силами, превосходившими их почти в десять раз. Нестором описана реакция Святослава на эти события. Он спокойно и мужественно отнёсся к случившемуся и убеждал своих соратников: «Бегство не спасёт нас. Волею или неволею должны мы сразиться. Не посрамим Отечество, но ляжем здесь костьми: мёртвым не стыдно. Станем крепко. Иду перед вами, и когда положу свою голову, тогда делайте что хотите». Русский летописец считал, что не победили греки в этой битве, но и у русских потери были весьма ощутимы. Вскоре Святослав направился к Константинополю – греки откупились золотом. Когда они его принесли, – отмечает летописец, – Святослав отнёсся к этому равнодушно. Когда же принесли оружие, Святослав принял его с благодарностью. Он взял предложенную императором дань. Каждый воин получил свою часть добычи, а доля убитых принадлежала их родственникам.
Византийский источник содержит интересные сведения о встрече императора и князя, инициатором которой был Святослав. Цимисхий явился на коне, окружённый «златоносными всадниками в блестящих латах». А Святослав в простой белой одежде прибыл в ладье. Он сам грёб веслом. Греки подробно описывали его внешность. Он был среднего роста, строен и голубоглаз, имел широкую грудь и мощную шею. Лицо обрамляла негустая борода. Очевидно, заметные усы и один длинный клок волос на голове между теменем и затылком[9] – «знак благородства», а также серьга с двумя жемчужинами и рубином в мочке уха Святослава дали основание грекам отметить, что вид он имел «дикий». Дотошный в описании подробностей внешности князя, византийский документалист не забыл отметить также, что нос у Святослава был плоский, а брови густые. Описание похоже на досье, составленное криминалистом.
Во время этой встречи красавец-император и русский, «дикого» вида (по мнению византийцев), князь с интересом беседовали друг с другом и даже, как отмечено в источниках, расстались друзьями. Заключив мир с греками, князь отправился в Киев, чтобы пополнить свою дружину новыми воинами. У Днепровских порогов Святослава подстерегли и убили печенеги. Это случилось в 972 г.
Святослава предупреждали о возможности нападения, но он пренебрёг разумным советом Свенельда – обойти пороги сухим путём. Сам же Свенельд с частью войска ушёл в Киев степью. Потом он станет главным советником сына Святослава Ярополка. По странному совпадению, с именем Свенельда связаны события последнего несчастного похода отца Святослава – князя Игоря. Пришло и для князя Святослава время последнего – несчастного похода. По преданию, из черепа убитого Святослава, отдавая ему дань уважения, печенежский князь Куря повелел сделать чашу, оковав её золотом. Он пил вино из этой чаши и считал, что обретает дух Святослава, его бесстрашие и полководческий талант. Куря завещал пить из этой чаши и своему сыну.
Встреча Иоанна Цимисхия и Святослава. Миниатюра из мадридского списка «Истории» Иоанна Скилицы. XIII в.
И в древних источниках, и в трудах историков не одного поколения обсуждался вопрос: кто же предупредил печенегов о возвращении Святослава в Киев? Возможно, это сделали болгары, не желавшие примириться с завоеванием их территории. На них намекают греки. Но мог пойти на это, как утверждают большинство историков, и новый «друг» князя – император Иоанн Цимисхий (969–976). Зачем иметь под боком опасного завоевателя? Ведь признавался же Константин Багрянородный, что Византия использовала печенегов против своих соперников. Тем более что на совести нового императора Византии Цимисхия было не одно циничное предательство. Он стал императором, убив своего родственника – императора Никифора Фоку. Помогала ему в этом жена императора – прекрасная и столь же коварная Феофано. Цимисхий оказался к ней не менее коварным: он отправил Феофано в ссылку. Так что ему стоило предать «дикого» Святослава?[10] А Болгарию Цимисхий обратил в провинцию Византийской империи.
Гибель князя Святослава Игоревича. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV в.
В. В. Похлёбкин, не отрицая выдающихся полководческих способностей Святослава, со строгостью указывал на его «политическую беспечность» и «недальновидность»: «Ради участия в войне, в военной добыче и в завоеваниях он фактически превратился в наёмника… Но когда сам захотел воспользоваться плодами своих побед… император Византии… не только двинул против него все военные силы империи, но и натравил на Святослава, уходящего на Русь с малой дружиной, печенегов, напавших на княжескую ставку ночью и убивших князя». Однако при этом надо учитывать, что понятия «наёмник», «военная добыча» не воспринимались тогда как нечто негативное. Для князя в древнее время война – профессиональное занятие. А жажда наживы, коварство, обман, предательство были не характерны для Святослава в отличие от его союзников. Что же касается «политической беспечности», «недальновидности», в которых упрекал историк князя, они были, очевидно, следствием благородной доверчивости Святослава.
После гибели Святослава между его сыновьями вспыхнули раздоры. Главной причиной этого было установление единовластия киевского князя. А поводов для столкновения братьев было тоже достаточно. Невестой Ярополка была Рогнеда, дочь полоцкого князя Рогволда. А она нравилась и Владимиру – он сватался к ней ещё в ранней юности. Рогнеда отказала Владимиру, объяснив это тем, что он сын ключницы, внебрачный сын Святослава, а значит, не настоящий князь. Рогнеда открыто оскорбила Владимира, презрительно назвав его сыном рабыни. О том, что он сын простолюдинки, помнили многие, и это, очевидно, раздражало Владимира. Он позже жестоко отомстит обидчице. Убив её отца, он силой взял в жёны Рогнеду. Ну и она не забудет этого и не простит. По преданию, уже будучи его женой и матерью его детей, она попытается убить Владимира. Потрясённый Владимир решил казнить жену. Но за неё внезапно вступился их малолетний сын Изяслав. «Отец, ты не один здесь», – сказал он, еле удерживая меч. Владимир отправил Рогнеду и Изяслава в Полоцкую землю, где специально для сына и во имя сына был построен город Изяславль.
А недоразумения между братьями Ярополком и Олегом были, очевидно, кем-то спровоцированы (проявил своё рвение послужить Ярополку его советник Свенельд). Не столько Олег, сколько его агрессивное окружение раздражало киевского князя, когда он направил своё войско в Древлянские земли. Они, как известно, были переданы Олегу ещё при жизни Святослава. Ярополк разбил дружину Олега, а Олег с остатками своего войска бежал за пределы страны и вскоре там погиб. Ему было тогда пятнадцать лет. Ярополк не желал гибели своего младшего брата. Это можно предположить по сохранившемуся в летописи преданию об упрёках Ярополка в адрес Свенельда по поводу смерти Олега. И здесь загадка прошлого. Это было последнее упоминание в летописи имени Свенельда – рокового имени для семьи князя Игоря.
После гибели Олега Ярополк направил свои войска в Новгород. Владимир, узнав об этом, ушёл к варягам в Норвегию. Вернулся он в Новгород с варяжской дружиной, изгнал из города посадников Ярополка и велел передать брату в Киев: «Я против него вооружаюсь, и да готовится отразить меня». Выдал Ярополка изменник из его ближайшего окружения – воевода Блуд. Владимир способствовал убийству брата. Это случилось в 980 г. Так князь Владимир стал главой Киевского государства. Но ему не удалось расплатиться с варягами за их услуги в деле убийства родного брата и полоцкого князя Рогволда. Нужны были деньги, а киевляне не только отказались заплатить по две гривны с человека, как им было предложено, но и потребовали удалить варягов из города. Поступив благоразумно, Владимир отправил варягов в Константинополь. Там постоянно нуждались в наёмниках.
Став главою государства, Владимир-язычник ещё не знал, что ему предстоит выполнить важнейшую историческую миссию. Он ещё не знал, что превратится из неистового язычника в христианина, что именно при нём, при его участии, по его воле христианство станет государственной религией Руси.
Ярополк I – князь Киевский. Гравюра. 1805 г.
Ярополк I Святославич – кн., сын Святослава Игоревича, брат Владимира св. (945–980). Отправившись в поход на дунайских болгар, Святослав посадил Я. в Киеве. Вскоре после смерти Святослава (972) начались междоусобия между его сыновьями. По словам летописца, брат Я., Олег древлянский, на охоте убил Люта, сына воеводы Свенельда, главного советника Ярополка; Я., мстя за это убийство по настоянию Свенельда, начал войну против брата и разбил Олега, причем последний был убит. Затем Я. послал своих посадников в Новгород, откуда бежал за море испуганный гибелью Олега Владимир. Я. стал единовластно княжить на Руси.
В 980 г. Владимир возвратился с наемным варяжским войском и пошел на Ярополка, дорогой овладев г. Полоцком за то, что дочь полоцкого князя Рогволода, Рогнеда, предпочла ему Я., силой женился на Рогнеде; затем, при содействии изменника боярина Блуда, главного советника Я. по смерти Свенельда, Владимир овладел Киевом. Я. послушался коварного совета Блуда, бежал из Киева и затворился в г. Родне, при устье реки Роси. Осажденный Владимиром, мучимый голодом (откуда надолго сохранилась пословица: «беда как на Родне»), Я. вступил в переговоры. Доверяя мирным предложениям брата и совету изменника Блуда, он пошел в ставку Владимира, но у входа в нее был предательски убит двумя варягами, спрятанными в засаде (980).
Князь Владимир Святославович (Красное Солнышко, Святой). Портрет из Царского титулярника. 1672 г.
Владимир Святославич, в крещении Василий – чтимый Православною церковью за крещение Руси святым и равноапостольным вел. кн. киевский, сын Святослава Игоревича от Малуши, ключницы св. Ольги, род. в начале второй половины X в. Летописные сказания о нем, как и вообще о первых Рюриковичах, как записанные позднее изображаемых ими событий в своих подробностях носят на себе легендарный характер или представляют как действительный факт догадки летописца о том, как должно было совершиться то или другое событие. Собираясь окончательно завоевать дунайскую Болгарию и навсегда поселиться в ней, вел. кн. Святослав разделил свою землю между сыновьями своими, которых оставлял на Руси как бы своими наместниками (970). Владимиру достался Новгород; он был обязан этим благодаря дяде своему по матери, Добрыне (см. это имя), с которым и отправился на новгородское княжение. В 972 г. Святослав убит был печенегами. В 977 г. вел. кн. Ярополк рассорился с братом, Олегом древлянским, который в этой ссоре погиб, а удел его взят Ярополком.
Владимир, опасаясь властолюбивых стремлений брата, вместе с дядей бежал в Швецию, откуда года через два (979 г.) возвратился с варяжской дружиной в Новгород, занятый после его бегства наместниками Ярополка. Подкрепленный новгородским войском, В. выступил против Ярополка, известив, что идет на него. По пути к Киеву В. подошел к Полоцку, где княжил Рогволод. Дочь последнего Рогнеда была уже сговорена за Ярополка, но В. вознамерился взять ее в жены. Ответ Рогнеды на предложение В., что она «не разует сына робичича», т. е. не выйдет замуж за сына рабыни, должен был оскорбить не только князя, но и Добрыню как брата Владимировой матери. За этим отказом последовало взятие В. Полоцка, убиение Рогволода и двух сыновей его, а Рогнеду В. взял себе в жены насильно. Заняв Киев, В. осадил Ярополка в Родне; вскоре Ярополк был убит в отцовском киевском дворце (980). Варяги, с помощью которых В. стал единым князем, требовали в дань себе с каждого жителя по две гривны, но скоро увидели невозможность добиться чего-нибудь от князя, хотя бы силою; они просили отпустить их в Грецию, и В. исполнил их просьбу, предупредив императора, чтобы он ни в каком случае не дозволял им возвращаться в Русь.
Говоря о первых годах княжения Владимира, летописец выставляет на вид его ревность к языческой религии, его женолюбие и воинственность. На холме близ теремного дворца он поставил новый истукан Перуна с серебряною головою и идолы других божеств. То же делал в Новгороде дядя его, Добрыня. Кроме нескольких жен, Владимир, по словам летописца, имел до 800 наложниц. Во второй год по своем княжении (981) Владимир воевал с польским королем Мечиславом, взял Червень близ Хелма, Перемышль, Туров и др. города, известные под именем червенских (ныне Галиция). Радимичи, жившие по р. Сожи, и вятичи, жители берегов Оки и ее притоков, хотели отложиться от В., но были укрощены. Почти одновременно В. подчинил дани страну ятвягов, народа дикого, жившего в лесах и болотах нынешней Гродненской губернии. В благодарность за победы В. принес богам человеческие жертвы (см. св. Иоанн и Феодор – варяги).
В 985 г. В. предпринял поход на камско-волжских болгар, богатый торговый народ. С Добрыней и новгородцами он отправился на судах вниз по Волге, а берегом шли его наемники или союзники, конные торки, в первый раз упоминаемые летописью. В. победил болгар и заключил с ними мирный договор, который обе стороны клялись не нарушать или тогда только нарушить, когда камень станет плавать, а хмель тонуть на воде. В 988 г. В. принял христианство. Рассказ об обстоятельствах, предшествовавших этому событию и сопровождавших его, не лишен вымыслов.
В летописном повествовании об испытании вер слишком резко бросается в глаза восточно-христианская эрудиция, народившаяся после разделения церквей; взятие Корсуня, или Херсонеса, греческого города на юго-западном берегу Крыма, носит легендарный характер. Несомненно, что В. крестился в Корсуне и в то же время вступил в брак с греческой царевной Анной, сестрой императоров Василия и Константина. Из Корсуня он вывез первых духовных и необходимые принадлежности для богослужения. В Киеве В. крестил детей и народ.
В то время Русь сильно беспокоили печенеги. Чтобы обезопасить от них Русь, В. строил новые города по рекам Десне, Остеру, Трубежу, Стугне и населял их новгородскими славянами, кривичами, вятичами, даже чудью; укрепил стеной киевский Белгород, куда перевел многих жителей из других городов. В 993 г. В. воевал с хорватами, жившими по соседству с Галицией и Седмиградской областью. В том же году на Русь пришли печенеги, с которыми В. встретился на р. Трубеже. Эта встреча украшена в летописи поэтическим сказанием о поединке печенежского богатыря с киевским кожемякой, решившим дело в пользу русских. В 996 г. печенеги подступили к Василеву на р. Стугне; жизни В. угрожала при этом большая опасность. Под 997 г. находим в летописи легендарное сказание об осаде печенегами Белгорода. К последним годам жизни В. наши историки приурочивают войну его с норвежским принцем Эриком, о которой говорит исландский летописец Стурлезон.
За год до смерти В. огорчен был сыном своим Ярославом, на которого собирался уже идти с войском. Но болезнь, а потом нападение печенегов на Русь задержали его. Среди приготовлений к походу на Новгород В. умер в любимом селе своем Берестове 15 июля 1015 г. Бояре сначала скрывали смерть В., потому что он не сделал распоряжения относительно преемника себе. Тело его погребено в Киеве в Десятинной церкви.
У В. было от пяти жен 11 сыновей: Вышеслав, Изяслав, Ярослав, Всеволод, Мстислав, Станислав, Святослав, Борис, Глеб, Позвизд, Судислав; двенадцатый, Святополк, был собственно сыном Ярополка. Матерью Бориса и Глеба считают княжну болгарскую, которую некоторые известия называют Милоликой; по другим известиям, они были детьми греческой царевны Анны Романовны, но по более достоверным сведениям, она имела только дочь, Марию-Доброгневу, бывшую за польским королем Казимиром I.
Владимир-креститель
Русь накануне Крещения
В Киевской Руси в IX–X вв. господствующей религией было язычество, хотя к X в. многие окружающие её страны уже перешли к монотеистическим религиям – христианству, иудаизму, мусульманству. Славяне-язычники относились довольно терпимо к различным религиям, даже с уважением. Очевидно, они старались задобрить как своих богов, так и чужих.
В самом Киеве существовало несколько христианских церквей и даже одна соборная – Святого Ильи. По историческим документам известно, что среди дружинников князя Игоря были и христиане. Его вдова Ольга стала первой христианкой из княжеской династии. Но как известно, своего сына Святослава к этому склонить не смогла. Не отрёкся князь от религии предков. В оправдание он говорил матери, что над ним смеяться будут, если он примет обряд крещения. Христиан в его окружении было немного, и этот отважный, бесстрашный в боях князь, возможно, не хотел потерять авторитет среди своих дружинников. Да и характер он имел бескомпромиссный, определённое религиозное мировоззрение в одночасье поменять не мог.
Поделиться книгой: