Дело о головке сыра

— Так это не они… Так это тыыыы?!

Мне показалось, когда Перов услышал про джампира, в его голосе появилось облегчение.

А вот завоняло еще сильнее.

Казалось, сейчас вампир целиком просочится сквозь дырку и заполнит мою могилу своим раздувшимся зловонным телом.

Но я уже не боялась. В какой-то момент страх достигает критической массы, и, когда доходит до этого, ты умираешь. Или — живешь дальше. Мне было так плохо, что я обрела бесстрашие. Если я переживу эту ночь, я не буду бояться вообще ничего и никогда.

— Я убью тебя, стерва! Разорву тебя пополам! Я тебя уничтожу! — кричали за стеной.

А у меня уже были силы склочно ответить:

— Вы не были в этой могиле, это точно, «вампирского следа» нет. А я вас сюда не приглашаю.

Мне было уже нечего бояться и стало на все плевать.

Убьет — значит убьет. Сколько можно трусить.

Вампир бушевал, орал, бился о стены, а я сделала музыку в плеере погромче.

Не понимала в тексте ни слова, конечно.

Когда вампир утих, сняла наушники и услышала:

— И что теперь? Ты заказала меня убить?

— Нет, вы что, я сотрудник Ночного Дозора! Практикантка… не важно. Только найти. Вы напали на меня во время рейда и должны понести наказание!

— Что? Ты меня не испугалась? Я старше тебя на несколько веков и сильнее раз в тысячу.

— Очень испугалась. Но когда страшно, надо идти навстречу страху… мне так кажется.

Больше вампир не сказал мне ни слова. А я — ему. Вот и поговорили.

* * *

Судя по цифрам на экране телефона, наступило утро. Осинин не пришел.

Я выключила бесполезный гаджет: связи не было по-прежнему, а аккумулятор стоило поберечь.

Вампиру не спалось. Он даже решил снизойти до беседы:

— Что будет потом?

— Придет Осинин и выпустит нас…

— Когда?

— Когда-нибудь. Наверное.

В моем голосе не было уверенности. Скорее всего никто не придет и никто не найдет нас. Сумасшедший джампир мог запутать мои следы так, что даже Кеша обнаружит их лишь через год. Чтобы отвлечься от нехороших мыслей, я спросила:

— Филипп, почему вы действительно не уехали? Почему вы до сих пор тут?

— Здесь безопасно. Большой город, — туманно ответил Перов.

— Но мы же вас нашли!

— Вы — нашли. А они — нет.

— Кто они?

— Не важно. Слушай свой плеер.

Я хотела есть, я хотела в туалет, я хотела, чтобы кто-нибудь сжал мою ладонь — и не для того, чтобы затем ее оторвать. Где же ты, Осинин? За что ты так со мной?

Теплилась надежда, что Кеша все же сообразит, как меня найти. Да, я хотела поговорить с вампиром и перестать его бояться. Но я не хотела умереть рядом с ним!

Ну, Кешенька, напрягись. Это же нетрудно!

* * *

В десять утра Иной третьего уровня Иннокентий Кат обнаружил на своем столе записку: «Я взяла отгул или несколько. Целую, Маша». Подпись, число, отпечаток сиреневой помады. Разноцветный, сияющий след от ауры: когда подчиненная выводила эти строки, ей было весело и драйвово.

— Чтоб ее! Очень вовремя. Уволю заразу!

Кеша превратился в кота — как делал всегда, когда нервничал, — и сам себе ответил:

— Она будет только рада.

Опять стал человеком и пригрозил:

— Ну уж нет, не уволю! Я ей такое устрою!

И резюмировал снова в теле кота:

— Бедная девочка, у нее стресс. Пусть отдохнет.

Интересно, где Машка сейчас? И с кем?

Но искать ее Кеша не стал. Неэтично это: практикантка заслужила право на отдых. И вообще сам же ее заставлял съездить куда-нибудь. Ну и вот. Ну и пусть.

* * *

На плеере замигала батарейка: заряд подошел к концу. А обещали восемнадцать часов бесперебойной работы. Почему все вокруг врут?..

Вампир в соседней могиле тоже проснулся.

— Ну что, Осинин твой не приходил?

— Нет.

— Сколько человек может выдержать без еды?

— У меня есть немного, на неделю хватит, если экономить. Скорее я умру от переохлаждения. А ты?

— А я как раз от голода, если не разрешишь съесть тебя. Не позволишь? Ну, умрем рядышком. Почитать тебе стихи?

— А давай…

* * *

Шли третьи сутки. Очень хотелось есть.

— Я бы съела сейчас даже сыра, — призналась я.

— Ты не любишь сыр? — удивился Филипп. — Ненормальная. Я бы ел целыми днями.

— Как тебя зовут на самом деле? Самое первое имя…

— Филипп. Филипп Русло.

— Как ты стал вампиром?

— Разговоры по душам?

— Ага.

Если вы сидите в темной могиле бок о бок с незарегистрированным Темным Иным, готовым вас сожрать, и только заклинание не дает вам умереть от недостатка воздуха, а плеер сдох, это располагает к задушевным разговорам, знаете ли.

— Я родился на Сардинии. Моя семья владела сыроварней.

— Так ты не аристократ? И даже не француз? — удивилась я и сама себя мысленно высекла: ну вот обязательно надо ляпнуть банальность, да? Если вампир с четырехсотлетним стажем, то, конечно, дворянин, а как иначе-то. Впрочем, что хотеть от девочки, инициированной полгода назад. Для других Иных я младенец.

— Нет, но мы были довольно богаты. Особой популярностью пользовался могильный сыр — мы продавали его туристам.

— Как это?

— О, это очень интересно! — Филипп за стенкой оживился. — Сейчас расскажу. У тебя крепкие нервы?

— Я сижу в склепе, разговариваю с вампиром и скоро умру, — мрачно сказала я. — Выдержу уж и твою историю. Валяй.

* * *

Фишкой семьи Русло был могильный сыр — червивый Casu Marzu.

Рецепт прост: овечий сыр пекорино протыкают палочками, смоченными в прогорклом оливковом масле. Сырные мухи откладывают в дырочки яички, личинки прогрызают сыр, и он начинает плакать «слезами» lagrima. Деликатес! Мягкий, как густые сливки, ну или… как «Филадельфия». Очень нежный и действует лучше всякой виагры. Острый, ни с чем не сравнимый вкус. Сыр просто горит во рту. Или язык щиплют червячки? В хорошем сыре всегда живые личинки, сырные попрыгунчики.

* * *

— На что похоже по вкусу? — мужественно спросила я, стараясь сдерживаться.

— На макароны с сыром. О-о, это настоящая протеиновая «бомба»!

— Мухи — переносчики болезней. — Нет, сдержаться не удалось.

— Да, это удовольствие лишь для экстремалов. Поэтому сыр запрещен и так дорог. Но он очень вкусен, поверь специалисту. Его намазывают на pane carasau — традиционный сардинский хлеб, ополоснутый в воде, и съедают вместе с личинками под бокал красного домашнего вина.

— Бр-р. А почему он называется «могильный»?

— Итальянцы склонны к драматическим эффектам и выдерживают его в склепах. — Я представила, как Филипп разводит руками.

Красивый он все же мужчина… был.

* * *

Весной 1614 года юный Филипп пошел проведать сыр и столкнулся в склепе с незнакомцем. Его первая встреча с вампиром была куда менее драматична, чем моя.

Чужак по имени Марко всего лишь попросил сыровара никому не рассказывать о встрече. Филипп пообещал.

* * *

— Ты не сдержал слово? Вы не сдержали.

— Сдержал. А он остался жить в склепе. Мы… подружились. Ночами он уходил на охоту, но никогда никого не трогал в наших краях.

— А потом укусил тебя… вас?

— Нет. Потом вампиров в склепе стало двое. Женщина была беременна и была человеком, но умирала. Марко инициировал ее, пожалев. И давай официально перейдем на «ты», бесцеремонная малявка.

— Это она вас… тебя укусила?!

— Ты слушай, слушай. — В голосе Филиппа появилось раздражение.

Я слушала. Можно подумать, мне было еще чем тут заняться!

* * *

Вампиры все прибывали. Слава о тихом месте далеко в горах, где можно укрыться от проблем, пронеслась сквозь Сумрак. Филипп никому не отказывал в помощи; он стал своим среди вампиров, не став им сам.

Роды у гостьи, инициированной Марко, тоже пришлось принимать ему. Он хотел принести ребенка в дом и воспитывать, как своего, но тот от рождения оказался Темным. Пришлось вернуть его в склеп.

Тьма опалила Филиппа, но убийцей он не стал. Он приводил к вампирам животных и потерявшихся в горах путников, приезжих, любящих риск и сыр с личинками. Немного крови можно отдать без всякого ущерба для здоровья. Все оставались живы.

Вампиры зависели от Филиппа. Селяне зависели от его предприятия.

По сути, у него было две семьи. А потом все сломалось. Филипп не ожидал, что однажды, не посоветовавшись с ним, инициируют его собственную сестру. И что она будет умолять не трогать обидчика, потому что это не нападение, это любовь. А потом сама выпьет односельчанина.