Пятый лишний

— Тимур? — спрашивает Молчанов. — Вас зовут Тимур Колпин?

— Глаза разуй! — говорю я. — Кто ж еще?

Они таращатся друг на друга, переглядываются.

— Развяжите меня!

— Полученной информации должно хватить, — вполголоса цедит «волчара», обращаясь к Минцу.

Минц хватает своей веснушчатой лапой телефонную трубку.

— Петровский, зайди к нам… Ага, захвати.

— Что, успокоительным колоть опять? — догадываюсь я. — Не поможет. Вам уже ничего не поможет. Доберусь до вас… И тогда… Тогда вы испытаете на себе, что такое истинный Гнев Его. Он достанет вас, где бы вы ни находились! Он заставит вас тысячу раз пожалеть о том, что вы связались с Ним… Эй, ты, лупоглазый! Я тебя запомнил, слышишь?!

Они никак не реагируют, но мне этого и не надо. Судьба их давно предрешена.

— Вам уготована великая судьба! — улыбаюсь я. — Стать частью Его замысла. Стать частью Его прекрасного Проекта…

Появляется санитар, в руках у него шприц.

— Здорово, приятель! — улыбаюсь я. — Я помню и тебя. Ты встретишься с Ним первым. Он уже давно ждет этой встречи. Я говорил ему про тебя, и ты ему интересен! Ты интересен ему… Врубаешься, что это значит, ах-ха-ха!

Я смотрю в их жалкие лица. В них пока нет Страха. В них только равнодушие и брезгливая отстраненность.

Только Молчанов, этот мальчишка, слушает меня с интересом.

Но они переменят свое отношение, они пожалеют… Еще сполна вкусят настоящего Страха.

Я чувствую короткий укол в предплечье. Но им это не поможет. Уже не поможет. Им не удержать меня.

Бесконечно это продолжаться не может. В какой-то момент мне удастся собраться с силами, и тогда…

Все тонет в вязкой вате, и я слышу откуда-то издалека голос Минца:

— Вот так, в первом приближении… Теперь вы имеете некоторое представление…

— Нам необходимо провести более тщательные исследования! — вставляет Молчанов. — Счет идет уже на часы, и я настаиваю на форсировании…

— Санкция руководства еще не получена! — перебивает его тот «волчара», с пистолетом за поясом.

Все тонет в наслоениях ваты, голоса становится неразборчивее, глуше, глуше… Плыву сквозь туман. Но мне не страшно.

Я знаю, куда ведет меня этот туман. Возвращаюсь в Башню…

5

«…В ходе расследования стажером Молчановым было выдвинуто предложение — приобщить к материалам следствия результаты психологического теста, вернее сказать, эксперимента, который был проведен с гр-ном Колпиным самим стажером М. и группой лаборантов Н-ского университета. Проводить тест предложено было на их территории, что было мотивировано нашей недостаточной оснащенностью (?!).

В ходе эксперимента были установлены дополнительные симптомы психической болезни гр-на Колпина и прояснились некоторые детали дела, о которых я сообщал в предыдущем отчете.

В частности, установлено количество ложных личностей (4), со слов К. составлено подробное описание произошедшего. Получено представление о его мотивациях. Его причастность к делу теперь уже несомненна. Но степень виновности и его вменяемость пока неочевидны.

С ним еще предстоит работать, но, главное, теперь у нас есть первые версии о местонахождении пропавшей гр-нки Нильской. Информация передана оперативникам.

Полученные в ходе тестов с подозреваемым К. материалы я прилагаю к отчету и прошу обратить внимание на…»

* * *

В Башне чужак.

Такого не бывало никогда прежде, поэтому я испытываю странное волнение.

Чужак поднимается по спиральным подъемам Башни. Моей Башни… Он находится на моей территории, и потому я могу легко узнать, что ему понадобилось здесь. Могу стать с ним одним целым, слиться с ним. Думать его мысли.

Он ищет Вишневую Даму.

Сейчас в Башне трое постояльцев, не считая меня и Чужака, а ему интересна именно она. Странно.

Тут я узнаю его. Конечно, тот самый мальчишка, как я не догадался раньше?

Я уже видел его, и про него рассказывали и Весельчак, и Фанатик…

Вишневая Дама не рассказывала — она не хочет говорить со мной. Ей нужно время, чтобы освоиться.

Даже не знаю — радоваться мне или тревожиться?

Нам было уютно здесь вчетвером, и вот появился пятый.

Сам, по собственному желанию? Это против правил.

Сюда не приходят просто так, когда заблагорассудится.

Сюда приводят. Привожу я. Тот, кому принадлежит Башня.

* * *

Я следую за ним, но он опережает.

Он подобрался к Вишневой Даме, я слышу ее крики, которые доносятся сквозь мерцающие перламутровые стены.

Вишневая Дама сообщает ему что-то.

Мерзавка! Сумасшедшая сука, она говорит ему, где искать свою подружку, которая все еще ждет своей участи ТАМ, снаружи! Я не успел привести ее в Башню, оставил на потом…

Вот оно, наказание за беспечность!

Я стремительно несусь за чужаком, но он ускользает. Он узнал, что хотел.

Его нельзя выпускать отсюда! Это моя территория!

Я врываюсь в Лабиринт. Здесь расположена моя гордость, мое главное сокровище — Коллекция… В светящемся янтаре навечно застыли Мгновения. Лики тех, кого я привел сюда, в момент, когда я открыл перед ними величайшую тайну Вселенной. Тех, кто прошел через Башню.

Это суть, это истинный смысл моей работы. А то, что остается ТАМ, снаружи, — лишь предварительные эскизы, пачкотня на палитре.

Чужак был здесь, я чувствую его след…

Но поздно. Двери распахнуты, и за ними только чернильная тьма.

Он сбежал! Он ворвался в мою Башню, видел ее изнутри, нарушил мой покой.

Он осквернил своим присутствием мою сокровищницу, мою драгоценную Коллекцию!

И так просто ускользнул от меня… Как ему это удалось? Кто он такой, этот пятый лишний?!

Я запомнил его.

Он вызвал мой интерес. А это значит, что рано или поздно он тоже станет постояльцем Башни, и волнующее мгновение его Прозрения присоединится к моей блистательной Коллекции…

Ловлю себя на том, что в Башне царит странная оцепенелая тишина.

Я пробегаю по длинным коридорам, по лестницам и залам… Везде пусто.

Они тоже сбежали! Каким-то образом все они, постояльцы моей Башни, сбежали, я остался совершенно один… Совершенно один!

Это ничего, я справлюсь.

Того, что рассказывали мне Фанатик, и Весельчак, и даже эта сумасшедшая Вишневая, будет достаточно.

Я смогу сориентироваться ТАМ.

Мое дело будет продолжено…

* * *

«…тогда же стажер Молчанов в одиночку, действуя без санкции руководства, используя самовольно изъятую аппаратуру Университета, вступил в прямой контакт с подозреваемым Колпиным. Действия его носили безответственный и откровенно провокационный характер.

Впрочем, нельзя не отметить, что эти действия в конечном итоге помогли установить точное местонахождение гр-нки Нильской, которая была заперта в подвале жилого дома на Строительной, 16. Этот подвал Колпин использовал под мастерскую.

Молчанов немедленно отправился по установленному в ходе контакта адресу и уже оттуда вызвал оперативников и бригаду «скорой помощи».

Нильская в данный момент находится под наблюдением медиков, она сильно истощена, но состояние ее оценивается как удовлетворительное.

Пользуясь терминами самого стажера Молчанова, ему удалось «взломать» «внутреннюю защиту» гражданина Колпина и, проникнув в его сознание (?!), «сыграть на его собственном поле и по его правилам».

По моему личному мнению конечный результат является в большей степени счастливым стечением обстоятельств, чем заслугой стажера М. Я прошу учитывать это при вынесении окончательного вердикта по делу.

Подозреваемый Колпин был препровожден в Н-скую областную спецлечебницу № 154, где находится в данный момент под строгим надзором. Стажер М. настаивает на повторном эксперименте, но, учитывая все факторы, считаю нужным стажера М. от дальнейшего расследования отстранить. Дело можно закрывать. Рудокоп».

* * *

Тарабанов — Пескову.

Федор Борисович, пересылаю тебе отчет Рудокопа об этом стажере Молчанове, которым ты интересовался. История получилась та еще! Такого забористого бреда давно не читал. Он там на пятидесяти страницах высказывается про похищение душ, реинкарнацию, про каких-то шаманов и т. п.

Как по мне, так в лице этого их «пациента» мы имеем дело с самым заурядным психопатом-выродком. Лучше дали бы мне им заняться, по старой памяти.

Что до Молчанова — конечно, у парня есть чутье. Изыскания его выглядят довольно обстоятельно, с фактологическими выкладками, с крепким базисом. Но выводы, да и весь этот его интуитивный метод с фантазиями пополам — ни в какие ворота. Мое мнение — у нас таким не место. Но ты, конечно, сам решай.

Тарабанов.

Песков — Тарабанову.

С отчетами ознакомился. Молчанова с дела снять. Предложить должность в Агентстве, в отделе Костина. К оперативной работе не допускать. Рудокопу — продолжать наблюдение.

Песков.

1

Комбинезон санитара мне немного великоват, но чтобы добраться до цели — вполне сгодится.

Даже простым карандашом можно творить истинное искусство. Конечно, если он находится в умелых руках. Санитар узнал об этом не понаслышке.

Я иду по коридору, освещенному лампами дневного света, а в голове прокручиваю план действий.

Конечно, меня хватятся очень быстро.

Найдут этого хряка, хотя я постарался замести следы, и для этого пришлось провести почти час в пустой операционной, со скальпелями и анатомической пилой.

Работа на скорую руку, недостойная мастера. Мне даже было немного стыдно за результат.

Хорошо хоть, что у них нашлось так много пластиковой пленки. Это добавило искру вдохновения даже в такую быструю халтурку.

Я люблю работать с пластиком. Он универсален, он нивелирует любую форму. Скрывает ее до поры.

Мне, конечно, придется покинуть город. Некоторое время попетлять по стране, уходя от возможного преследования. Изменить внешность, изменить имя. Для этого у меня все готово. Целых два тайника, о существовании которых они не догадываются со всеми своими ищейками, спецпрепаратами и напичканными электроникой лабораториями.

И никакой умненький мальчик Молчанов им тут не поможет.

Мне надо как можно скорее покинуть город, но жажда творчества сильна.

Вдохновение снова пьянит меня. Оно жжет меня изнутри, я не в силах противостоять. Перед отъездом я позволю себе небольшой… нет, не Проект, конечно, а так, легкий эскиз. Вольный росчерк на память этому Молчанову и остальным.

О, с каким удовольствием я поработал бы с ними! Конечно, материал не особо хорош, но из любви к искусству, исключительно из любви к искусству…

Но что я слышу?

Наверху вопит сигнализация. Кто-то обнаружил мое отсутствие?

Что за незадача — какой-нибудь припозднившийся лаборант? Но как он проник в боксы? Доступ туда кому попало не дают. Это с санитаром мне повезло. Похоже, везение мое имеет свои пределы.

Или нет?!

Нет, мне по-прежнему везет, несомненно.

Я замечаю его первым.

Гремя каблуками по плитке, он быстро спускается по ступеням, на один лестничный пролет выше меня. Сам идет ко мне в руки, самоуверенный щенок, который решил залезть мне в голову. Тот, кто осквернил своим вторжением мою Башню.

Теперь-то посмотрим — кто кого?!

Я отхожу к лифтам, свет там не горит, и зал тонет в полумраке. У стены стоит кадка, из которой торчит толстая пыльная пальма. Я застываю за ней, вжавшись в стену, азартно сжимая в пальцах карандаш.

Все, что остается, — это немного подождать.

А потом я узнаю, сколько оттенков таит в себе его кровь.

* * *

«…лично присутствовал при кремации. Я даже рад, что все так разрешилось. Как подумаю о неповоротливости нашей судебной системы, о том, какая шумиха поднялась бы в прессе… Впрочем, это лирика.

Считаю, Колпин сделал нам большое одолжение, решившись на побег.

Что касается стажера Молчанова, он не перестает удивлять меня. Я поинтересовался, что ему понадобилось в клинике в такое позднее время? Ответ меня ничуть не удивил.

Экспериментатор… Для таких, как он, все запреты и санкции — это пустой звук!

По моему скромному мнению, его перевод в Агентство — это, мягко говоря, несколько преждевременное решение. Что ему действительно необходимо, так это дисциплинарное взыскание.

Впрочем, вам видней.

Между тем, надо отдать стажеру должное. Действовал он, несмотря на отсутствие опыта оперативной работы и хотя бы базовой подготовки, профессионально, что в сложившихся обстоятельствах удалось бы не каждому.

Он почти не пострадал, если не считать пары царапин и многочисленных синяков.

Поиски Г. Петровского, санитара, дежурившего возле бокса Колпина и пропавшего в ночь, когда была совершена попытка побега, до сих пор результатов не дали.

Гражданку Нильскую выписывают на днях. Состояние ее хорошее, никаких серьезных физических повреждений зафиксировано не было. Что же касается перенесенного стресса, то надеюсь, он не скажется в дальнейшем на психологическом здоровье потерпевшей. Впрочем, это уже забота медиков.

По данному делу все. Подробные материалы предоставлю вам лично в рабочем порядке. Рудокоп».

* * *

Тарабанов — Пескову.

Федор Борисович, сегодня Рудокоп сделал подробный устный доклад по интересующему тебя делу. Разрешилось все, кажется, благополучно. Что касается Молчанова — он принял наше предложение с энтузиазмом и сегодня был зачислен в отдел Костина. Посмотрим, как покажет себя, у них там как раз подходящее дело наметилось.

Рудокоп продолжает вести наблюдение.

Тарабанов.

* * *

— Ольга, как вы себя чувствуете?

— Хорошо, спасибо.