Сказка про Лёшика

– Каар! – смеялась над Мурзиком Карлуша. – Теперь у тебя хвост похож на мышиный! А пахнет похуже, чем от мусорного бака. Кааар! Хорошо же Лёшик тебя проучил! Потому что не надо быть таким злым!

– Ма-а-а-а-у-у-у! – закричал на неё кот. – Иди прочь, пока я не выдрал у тебя из хвоста все перья.

Однако как Мурзик ни злился, но вынужден был признать – ворона права. Он стал страшным и вонючим, и даже люди перестали брать кота на руки, боясь подцепить какую-нибудь заразу. «Ну, погоди же, – шипел оскорблённый донельзя кот в адрес Лёшика, – ты у меня ещё попляшешь!»

Так Мурзик довёл себя до того, что совсем потерял покой и сон. Он целыми днями и ночами пытался придумать, как проучить вредного Лёшикова, но ничего в голову так и не приходило. Все были против него. Люди уже не баловали так, как раньше. Ворона смеялась над ним, а дружила с Лёшиком да ещё с этой крошечной мышкой Банечкой. Мурзик часто наблюдал, как они втроём гуляют поздним вечером. Ему было тоскливо и одиноко. «Вот бы и меня позвали! – думал он иногда, но тут же отбрасывал эту мысль: – Хотя зачем они мне нужны? Обойдусь и без них! Это я тут хозяин, а они – самозванцы! Надо обязательно выгнать их из дома!» Раздражение кота росло ещё из-за того, что с недавних пор и Банечка, и Лёшик совершенно перестали его бояться. Если раньше он их не видел и даже не догадывался, что они живут поблизости, то теперь всё изменилось. Лёшиков, и не думая прятаться, спокойно шастал по дому, а Банечка вообще задрала нос. Пару дней назад, пробегая с печеньем во рту мимо лежащего Мурзика, она, не разжимая зубов, пропищала:

– Ешли только ты меня тронешь, я шкажу Лёшикову, яшно?

– Шшшш! – зашипел на неё Мурзик, и Банечка на всякий случай ускорила свой шаг. Разумеется, у кота и в мыслях не было есть такую малышку, он просто не воспринимал её всерьёз, да и лень ему было за ней гоняться, но слова Банечки очень расстроили кота. Он понял, что надо срочно что-то делать, иначе ему не будет житья в этом доме. До чего дошло – мыши ему угрожают! Пугают его каким-то Лёшиком! Нет, это просто неслыханно… И Мурзик, поразмышляв, вынес Лёшикову приговор. Раз всё гениальное просто, то нечего мудрить, он просто-напросто съест этого наглеца, и делу конец!

Тебе, мой юный друг, покажется, что для кота это наверняка было нетрудно, но нет. Мурзик, как я уже говорил раньше, очень изнеженное животное, и для того, чтобы съесть Лёшика, ему требовалось сделать очень многое. Во-первых, для начала нагулять аппетит в течение дня, а для этого лучше бы отказаться от еды, как это ни прискорбно. Затем изловчиться и поймать нахала, ну и дальше уже дело за малым. Но кот твёрдо решил и потому приготовился к изнурительному, на его взгляд, голоданию. Это было очень сложно. То и дело мимо проносили различные вкуснятины, от которых пахло так, что Мурзика ну просто тянуло к тарелке. Люди озадаченно поглядывали на голодного кота, а он, сердясь на всех, отворачивался и сосредоточенно смотрел на стенку.

– Что это ты, Мурзик, такой задумчивый сегодня? Не играешь, не бегаешь… Не заболел ли часом? – забеспокоилась бабушка Нина, но Мурзик сделал вид, будто не слышит.

Не съев почти ничего на завтрак (ну, только сосиску и глоточек молочка – разве это пища для кота?) и, можно сказать, пропустив обед (если опять же не считать немного супа с мясными фрикадельками), он терпеливо ждал ночи. И ночь наконец наступила. «Готовься, Лёшиков! Твой час пробил», – усмехнулся про себя кот, подтачивая коготки.

А в это время Лёшиков тоже не зевал. Он с самого утра заметил, что с котом творится что-то неладное, и отправил на разведку Банечку. Она доложила ему, что Мурзик сегодня ест очень мало, и одно это уже наводило на мысли. Под вечер кот начал вдруг точить когти и прыгать через маленькую табуретку, что опять же выглядело довольно подозрительно.

«Ладно, ладно, – подумал Лёшик, – на всякий случай приготовимся». – Маленький человечек стащил с большого кухонного стола стручок жгучего красного перца, о чём-то пошептался с Банечкой и ненадолго скрылся у себя в подвале. Он вернулся оттуда уже с чучелком, которое смастерил из перца и одел в свои штанишки, рубашку и шапочку. Лёшик прислонил чучелко к ножке стула в гостиной, где любил лежать кот, и раскрыл перед ним брошенную папой Ларионом газету. Со стороны можно было подумать, что маленький человечек стоит, оперевшись о ножку стула, и увлечённо читает интересную статью. Сам же Лёшиков спрятался за ножкой стола и подал знак Банечке. Мышка со всех ног помчалась мимо кота в сторону прихожей, громко пища:

– Лёшиков, быстрее, быстрее! Пойдём на улицу, я тебе что-то интересное покажу!

– Нет уж, это я сейчас кое-что покажу, – пробурчал про себя Мурзик и бросился вперёд. Он увидел, что стоящий возле стула человечек не реагирует на его шумные прыжки, но разве до того было коту, когда он уже широко раскрыл пасть и схватил врага… В тот миг, когда зубы кота сомкнулись на чучелке, краем глаза Мурзик заметил настоящего Лёшика. Малыш спокойно стоял, скрестив на груди руки, и укоризненно смотрел на противника. Одновременно с этим пасть кота обожгло перцем, язык сильно защипало, из глаз брызнули слёзы, шерсть встала дыбом, а из гортани вырвался непонятный хриплый звук.

– Мяу! Мяу! – закричал Мурзик, с диким шипением метаясь из стороны в сторону и перебегая из одной комнаты в другую.

– Пи-пи-пи, – запищала Банечка и завалилась на спинку со смеха.

– Кар! Кар! Что происходит? – села на подоконник Карлуша и удивлённо склонила голову набок. – Устроил здесь мяуканье посреди ночи, а ещё мне не даёт петь соловьём… Или он хочет меня перепеть? Ну уж нет, тогда и я буду! – и Карлуша, гордо выпяив грудь, громко закаркала.

От такого дуэта проснулись все обитатели дома.

– Мурзик, что с тобой? – встревожено спросила бабушка. Она вошла в комнату и включила свет, поэтому Лёшик, мышка и ворона тут же скрылись из виду. – Сегодня плохо ел, а сейчас кричишь. Ты не заболел, милок?

– Ему необходим свежий воздух! – грозно сказал папа Стаси, войдя вслед за бабушкой. – С таким питомцем нам не выспаться, а у меня завтра важная встреча. Пусть погуляет в саду до утра, может, ему полегчает!

И бедного Мурзика выставили на улицу. Его жалобное мяуканье, сопровождаемое злорадным карканьем вороны, ещё долго разносились далеко вокруг, пугая соседей – людей и животных. Только к обеду следующего дня Мурзик вернулся домой. Ему было очень одиноко и тоскливо.

Ты, может, подумал, что Лёшиков очень суров? Нет, нисколько. У него доброе и открытое сердце. Просто, ты же сам помнишь, кот хотел навредить человечку, и тому ничего не оставалось, как защищаться. В действительности же Лёшик очень переживал за кота и всей душой желал помириться с ним. Поэтому в следующий раз, встретив измученного и грустного кота, человечек решил первым пойти на перемирие и поздоровался:

– Здравствуй, Мурзик! Как здоровье? Как дела?

Кот, съевший накануне острый перчик и проведший полночи в саду, уже не ожидал от жизни ничего хорошего и потому удивлённо открыл глаза и поднял одно ухо. «А почему бы и вправду не поговорить вот так вот просто?» – пришла ему в голову мысль, и Мурзик тут же ответил:

– Эх, Лёшиков! Дела мои ужасны! Если бы увидел меня кто из соседских котов, то наверняка засмеял бы! Хорошо, что не появилась красавица кошечка Муся, а то я бы вообще со стыда сгорел… И зачем я только с тобой связался? Мурр, муррр…

Мурзик привстал с мягкой полосатой подстилочки, на которой до того удобно лежал, и принялся прохаживаться взад и вперёд, почему-то хромая на переднюю лапу.

– А здоровье моё, – продолжал он таким же обиженным тоном, – совсем плохо. Бессонница, во рту до сих пор горит, теперь ещё и эта лапа… Хотя что это я жалуюсь? Кому интересны беды несчастного одинокого кота?! – и Мурзик нарочито закатил глаза и преувеличенно громко всхлипнул.

Лёшиков залился краской от стыда, ведь это же он был повинен во многих несчастьях бедного Мурзика.

– Прости меня, пожалуйста, – пристыженно произнёс человечек. – Это всё из-за нашей последней встречи, да? Я не хотел тебя обижать! Но ты ведь сам задирался…

– Последней встречи… – проворчал кот. – Всё из-за того, что ты упорно не хочешь признавать меня, Мурзика, главным в нашем доме. А ведь что тебе стоит, а? – и кот просительно мяукнул, грациозно выгнув спину, потом потянулся, любуясь собой, и снова сел, обвив хвостом передние лапы. А затем продолжил: – Ты совершенно меня не ценишь, не уважаешь. А ведь мы, коты, между прочим, известны с древних времён. Нас всегда любили, нам поклонялись, как божеству – в Древнем Египте, например… Мы не только мурлыкать умеем, мы много полезного делаем для людей. Даже можем безошибочно погоду предсказывать. Я вот перед ливнем или сильным ветром царапаю стены, обивку мебели, а перед похолоданием выбираю себе местечко возле тёплой печки и сворачиваюсь в клубочек, спрятав свой нос в лапах.

– Да уж, – насмешливо прервал не в меру расхваставшегося собеседника Лёшиков, – если бы по тебе погода устанавливалась, так у нас всё время было бы холодно и ветрено. Вечно ты спишь возле тёплой печки да песни поёшь, да точишь когти об обивку дивана после сытной еды…

Однако кот не обратил на слова Лёшика ни малейшего внимания.

– Вот если бы ты понимал и ценил меня, – продолжал он, – то наша последняя встреча – муррр, муррр – не оставила бы в моём сердце такого печального следа…

– Но я не трогал твою лапку, а ты хромаешь! – воскликнул Лёшик. – Может, расскажешь мне, какая беда с тобой приключилась?

– Не думаю, что мои неприятности тебя огорчат, – немножко рисуясь, сказал кот. – Но дело в том, что когда я, гхм, пел в саду, то сильно наколол лапу, и теперь мне очень больно на неё наступать.

– Дай мне взглянуть, – попросил Лёшиков и протянул руку.

– Ой, нет, – мяукнул Мурзик. – Вдруг ты сделаешь ещё хуже? Я-то ведь знаю, на что ты способен!

– Я лишь отвечал на коварные действия, совершённые против меня, – ответил маленький человечек и, приподняв кошачью лапу, внимательно её осмотрел. Затем с видом настоящего врача добавил: – Да у тебя тут огромная заноза – шип розы! И как это тебя угораздило?.. Шип засел глубоко, одному мне с ним не справиться. Придётся поискать помощников.

– Надеюсь, ты не станешь звать эту горластую ворону, которую я чуть не съел? – испугался кот. – Она наверняка в отместку сделает мне что-нибудь плохое…

– Если бы ты не делал глупостей, то и не боялся бы ответных глупостей от других, – заметил Лёшик и улыбнулся, – надо было бы тебя проучить, но, кажется, ты уже наказан. А Карлушу я звать не буду. У неё и так дел полно!

– И ничего не полно, кар! – воскликнула ворона, которая тут же впорхнула на подоконник. – Я за вами уже давно наблюдаю. Я уже и песню про Мурзика придумала, хотите – спою?

– Только не это! – кот прижал уши к голове, а Лёшиков улыбнулся вороне и ответил:

– Конечно, хотим!

– «Мурзик – птица хоть куда! Только малость толстый, да! И неловкий он немножко, но на то ведь он и кошка!» – прокаркала ворона.

– Какая я птица? – возмутился Мурзик. – И почему ты меня назвала кошкой, если я самый настоящий кот! Мне не нравится эта песня!

– Зато почти в рифму! Послушай мой припев, – добавила Карлуша и прокаркала на разные лады: – Кар, кар, кар, ка-ар, ка-ар, кар-кар.

– Ещё лучше, – проворчал кот. – И чему только тебя учили в этой твоей… школе ритмы?

– Рифмы, – поправила ворона.

– Всё равно! – отмахнулся Мурзик и, посмотрев на свою лапку, поморщился от боли. – Не могла бы ты помолчать? А то лапа совсем разболелась.

– Да, твоя лапа! Извини! – вспомнила ворона и обратилась к Лёшику: – Чем я могу помочь? – Она подлетела поближе к друзьям и взглянула на рану. – Да уж, ну и занозу ты нашёл! Полдерева в твоей лапе!

– Что, всё так плохо? – позеленел от страха Мурзик.

– Нет-нет, она просто пошутила, – ответил Лёшиков. – Не забывай, что наша Карлуша – поэтесса, а поэты любят всё преувеличивать. Но в нашем случае, думаю, без мышей не обойтись!

– Без мышей? – изумился Мурзик. – А у нас что, их много? Позор на мою кошачью голову! Я думал, только одна Банечка!

– Нет-нет, не волнуйся, – торопливо возразил Лёшик. – У нас только одна Банечка. А в соседнем доме обитает её многочисленная родня. Их-то мы сейчас и позовём!

– Ну нет, это уж слишком, – насупился кот, – мыши будут лечить кота?! Увольте меня от таких помощников! Меня засмеют соседские коты… А что подумает Муся?

– Кстати, эти мыши живут как раз в доме кошки Муси, – заметил человечек. – И никто не станет смеяться, успокойся! Мы никому не скажем!

– В доме Муси?.. – задумался кот. – Я всегда знал, что она – доброе создание и, как и я, не ест мышатину. Если это её мыши, то тут надо подумать. К тому же, если вы и вправду никому не скажете…

– Конечно, никому ни карра… вернее, ни слова, – поддакнула Карлуша. – Я даже на эту тему уже песню сочинила. Послушайте! – и ворона, привстав на цыпочки, громко прокаркала: – «Наш Мурзик лапку повредил, а Лёшик всех мышей созвал. Долго кот – кар-кар – мудрил, а потом вдруг добрым стал!» И ещё припев: Кар-кар-кар…

– Хватит! – перебил певчую птицу Мурзик. – У меня сейчас уши в трубочку свернутся и лапа отвалится! С такими песнями нас не то что соседские коты услышат, а весь город!

– Какой ты вредный! Строчку, где ты стал добрым, беру назад, – обиделась Карлуша и демонстративно отвернулась от кота.

Но Мурзика это мало интересовало, потому что Лёшик уже побежал в соседний дом созывать мышей. Свернувшись в комок, кот стал ждать, сердито повиливая облезлым хвостом. Долго ждать не пришлось – уже минут через десять в углу появилось несколько мышек, среди которых была и Банечка, затем в комнату вернулся и сам Лёшиков. Вид маленьких грызунов вывел Мурзика из себя, и он, пожалев, что согласился на эту авантюру, с мольбою обратился к Лёшику:

– Может, всё-таки не будем их просить?

– Действительно, зачем нам пользоваться услугами каких-то мышей! Пусть всё остаётся как есть, – согласился Лёшиков. – Ну, подумаешь – лапа. В лучшем случае её просто отрежут. А вот в худшем…

– А что будет в худшем? – настороженно спросил кот.

– В худшем случае ты умрёшь от заражения крови и от собственной глупости, – отчеканил человечек.

– Хорошо-хорошо, – заторопился Мурзик. – Наверное, ты прав – муррр! Я совсем не против помощи, мне просто не хотелось утруждать твоих друзей.

– Как же, как же, карр! – усмехнулась ворона.

– Вот и ладно. Ложись и вытяни лапу, – скомандовал Лёшик.

Затем маленький человечек начал отдавать распоряжения, руководить всеми действиями мышей и при этом внимательно следить, чтобы не причинить коту лишней боли. Его план операции был таков: мышка Банечка зубами вцепляется в кончик занозы, а Лёшиков, как в сказке про репку, тянет Банечку за хвост. Другой мышке было поручено смотреть, чтобы заноза вышла полностью.

– Не оторви хвост! – не разжимая зубов, проговорила Банечка.

И в этот момент заноза – вжик! – вышла из лапы кота. Одновременно с этим послышалось громкое двухголосое «о-о-ой». Лёшиков, потеряв равновесие, шлёпнулся на пол, а на него сверху свалилась Банечка. Мурзик, увидев эту картину, приложил немало сил, чтобы не расхохотаться. Смеяться громко казалось ему невежливым после всех стараний, приложенных друзьями. Но в глубине души кот был вне себя от радости: Лёшиков растянулся на полу, на нём сверху лежала мышь с занозой в лапках, и выглядели они ужасно смешно. Сколько изобретательности Мурзик проявлял раньше, чтобы увидеть Лёшика в смешном положении, сколько интриг строил, а тут вдруг раз – и всё случилось само собой!

Кот молча ликовал. Всё же и он что-то значит в этом доме! Ведь это ради него Лёшиков приложил столько усилий, это его он пожалел, да ещё из-за него, Мурзика, так потешно свалился на пол… Но его радость длилась недолго, ведь на самом деле кот-то он был добрый. К тому же Карлуша, радостно хлопая крыльями, пропела:

– «Заноза вылезла из лапы! И мыши – кар-кар-кар – все рады!»

– Ещё одна песня, и я тебя точно съем, мяу, – пропел в такт ей Мурзик, но это выглядела не как самая настоящая угроза, а скорее как шутка. Вообще за последние минуты кот очень подобрел. Ему нравилось осознавать, что у него появилось столько друзей, тем более ему помогли мыши красавицы Муси, с которой Мурзик уже давно мечтал познакомиться. Совсем подобревший кот помог Лёшику и всем остальным встать на ноги и ласково промурлыкал:

– Спасибо тебе, Лёшиков, и вам всем! Теперь мне намного лучше. Лёшиков, ты уж не сердись на меня за прошлое, ладно? Кто старое помянет…

Не знаю, сколько ещё продолжались бы его трогательные извинения, но в этот момент дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге появился отец Стасеньки. Вид кота, благодушно беседующего с мышами (Лёшика, спрятавшегося за книжной полкой, и Карлушу, вовремя улетевшую, он не заметил), привёл его в полное замешательство.

– Ну, Мурзик, ты у нас совсем совесть потерял, – приподняв брови, вынес свой приговор папа Ларион. – Скоро мыши на тебе уже спать будут. Толстый, ленивый, ты уже, наверное, ни на что больше не годен…

Мыши тут же скрылись из глаз, а Мурзик только глупо улыбнулся.

Так Лёшик подружился со всеми обитателями дома. Всеми, кроме людей, хотя на вид семейство Флёров было добрым и славным. Маленький человечек часто слушал, как они тихо разговаривают, попивая чай, как смеются и шутят. У Лёшика сердце разрывалось, когда он думал, почему к таким хорошим людям пришло такое большое несчастье. Разве это справедливо, когда милая девочка Стася, любимица всей семьи, слепая? Она потеряла зрение ещё в раннем детстве, после какой-то долгой и странной болезни, причину которой не могли определить даже самые лучшие врачи. Вот уже восемь лет девочка ничего не видела, и её мама, которую звали Лора, сильно переживая из-за дочери, часто плакала в библиотеке, не замечая рядом с собой сочувствующего ей и тоже расстроенного Лёшика.

Тот вечер, когда Лёшиков и кот наконец-то заключили перемирие, был особенным не только для наших героев, но и для всего семейства Флёров. Лёшик слышал, что люди собирались уехать в деревню, на празднование свадьбы близкой родственницы. В доме предполагалось оставить только бабушку Нину и маленькую Стасю, потому что дорога была длинной и слишком утомительной для ребёнка. Да и слушать вздохи родни, жалеющей девочку, никому не хотелось… С самого утра бабушке давали наставления и рекомендации по уходу за внучкой, а старая женщина ворчала и говорила, что знает всё лучше самих родителей. И вот, едва только Лёшик прошмыгнул к библиотеке и потянулся к одной из книг, как голоса людей зазвучали ближе, дом наполнился шумом, заскрипели чемоданы, и человечек, так и не успевший прочесть ни строчки, понял, что час отъезда настал.

Глава четвёртая,

в которой Мурзик становится травоядным, а Лёшик знакомится с хорошей девочкой Стасей

– Еду, еду не забыли? – спрашивала бабушка.

– Нет, кажется всё взяли, – отвечала мама Лора.

– Хорошо, что мы решили выехать в ночь – не придётся страдать от дневной жары, – проговорил папа Ларион, – а к утру доберёмся до места.

– Пожалуй, до начала свадебной церемонии ещё и поспать успеете, – подтвердила бабушка, но Стасина мама думала совсем не о дороге.

– Как же вы без нас тут? – жалобным голосом спросила она одновременно и бабушку, и девочку.

– Мамочка, да ты не переживай! Всё будет замечательно, вот увидишь, – ответила Анастасия, посмотрев в сторону мамы Лоры огромными голубыми глазами.

Если бы ты не знал, что Стася – слепая, то ни за что не догадался бы об этом – такими живыми и весёлыми казались её глаза. Девочка была невысокой, очень стройной, как юная балерина, с длинной русой косой. Розовое в мелкий цветочек платье очень шло ей – такой нежной, такой трогательной.

– Да-да, не заботьтесь ни о чём, всё будет в порядке, – подтвердила бабушка Нина.

Стасин папа, стройный и подтянутый мужчина со светло-русыми волосами и голубыми, как у дочери, глазами, вспомнил, что не взял с собой в дорогу никакой книги, и направился в библиотеку, чтобы выбрать себе что-нибудь почитать. Всё свободное время он предпочитал проводить за чтением книг. Взяв увесистый том, хозяин дома вышел из комнаты, забыв запереть при этом дверцу шкафа. А любые незакрытые двери и дверцы, ты же помнишь, как магнитом манили Лёшика. С трудом дождавшись, когда голоса и шаги затихнут, человечек вылез из своего убежища и за несколько секунд преодолел расстояние до незапертого шкафа.

Просматривая корешки, он выбирал себе очередную книжку для чтения, произнося названия вслух:

– «Всё о рыбах», «Всё о море», «Всё о камнях»… Нет, не то! «Остров сокровищ», «Всадник без головы», «Путешествие Гулливера»… Это уже читал!

И тут его внимание привлекла очень старая толстая книга в потрёпанном переплёте алого цвета.

– Наверное, её часто роняли на пол… Значит, интересная книга! – решил человечек.

Он забыл, что людям вовсе не нужно сбрасывать книгу с полки, чтобы её прочесть… Надпись на переплёте выцвела, и разобрать название было невозможно. Но одно слово человечек понял точно. Это было слово «магия». Тогда, недолго думая, он столкнул книгу с полки. Том упал на пол, и из него выпали две пожелтевшие страницы. Одна страничка залетела под шкаф, а вторая спланировала на середину комнаты. Шуму упавшая книга наделала много, но никто в доме не обратил на него внимания: до того ли было Флёрам в их предотъездной суматохе!

Лёшиков спустился со шкафа и буквально лоб в лоб столкнулся с Мурзиком.

– Кажется, я даже не успел тебя как следует поблагодарить, – промурлыкал кот. – Но будь уверен: настоящие коты не забывают сделанное им добро. Хочешь, например – муррр, муррр! – я достану для тебя лапой твой листок из-под шкафа?

Ему не терпелось как можно быстрее сделать доброе дело для Лёшикова. Но маленький человечек рассмеялся и ответил, что Мурзику вовсе незачем так утруждать себя: он, Лёшик, прекрасно справится с этим и сам.

– Ты можешь и впредь всегда рассчитывать на мою помощь, – добавил Лёшик. – Ведь мы живём под одной крышей, а значит, должны уважать друг друга и заботиться друг о друге.

Если бы ты видел, мой маленький читатель, какое впечатление произвели на Мурзика эти слова! Он был просто счастлив, что теперь не одинок и у него появились самые настоящие друзья. Громко урча, кот улёгся рядом со своим новым другом, всем своим видом показывая, что готов отныне охранять и защищать маленького человечка от всяких врагов и напастей. Правда, Мурзик почти тут же погрузился в сладостную дремоту, в которой проводил большую часть своего времени, но это было уже не так важно.

А наш герой тем временем принялся за новую книгу. На первой же странице сообщалось, что почти каждый из нас, живущих на этой земле, может освоить законы магии, то есть волшебства. Надо только очень и очень постараться.