Только через мой труп

– Я извиняюсь.

– Вы говорите таким тоном, словно уступаете мне. Я бы предпочел, чтобы вы отказались извиняться. Итак?

– Я прошу у вас прощения. Мне очень жаль.

– Слизняк паршивый, – бросил я и вернулся за свой стол.

– Ты должен научиться держать себя в руках, Арчи, – попенял мне Вульф. – Насилие, пусть даже и вынужденное, не лучшее средство. – Он погрозил пальцем Барретту: – Учтите, я вовсе не противник оправданного насилия. Так вот, для меня не имеет значения, чем руководствовалась мадам Зорка, передав вам наш с ней разговор. Главное, что она вам его передала. Мне также неважно, как вам удалось убедить ее уехать. Совершенно очевидно, что вы ее где-то спрятали или, по меньшей мере знаете, где она скрывается, поскольку именно вы…

Барретт быстро двинулся к двери. Я рванулся следом, и тут Вульф рявкнул:

– Эй, вы, вернитесь! Если не хотите, чтобы вскрылась афера с боснийским лесом и югославскими кредитами…

Что ж, должен признать, доводы Вульфа возымели куда большее действие, чем мои. Если от столкновения со мной Барретт едва не наложил в штаны, то после слов Вульфа ему и вовсе небо с овчинку показалось. Он замер у двери ни жив ни мертв, в лице ни кровинки, потом медленно, точно мумия, повернулся и посмотрел на Вульфа. Я возвратился на место, сел на свой стул и залюбовался на происходящее.

Барретт облизал пересохшие губы – раз, потом другой. Затем он неуверенно шагнул вперед, остановился перед углом стола Вульфа и проскрипел, как плохо смазанная дверная петля:

– Что вы сказали? Вы хоть знаете, о чем говорите?

– Разумеется. Это обычная уголовщина, бандитизм. Если предпочитаете эвфемизм, международная финансовая афера. В данном случае ее прокрутила известная компания «Барретт и Дерусси».

– И… что вы имеете в виду?

Вульф покачал головой:

– Я не стану вдаваться в подробности, мистер Барретт. Тем более что вам они известны лучше, чем мне. Я имею в виду точную сумму кредита, полученного вашей компанией, а также характер ваших договоренностей с бандой Доневича. Назовите это шантажом, я не стану спорить, но мне просто нужно знать, где скрывается мадам Зорка. Уверен, вы хотите сохранить в тайне свою югославскую комбинацию и организуете мне встречу с мадам Зоркой.

Барретт ошеломленно пялился на него. Влево и наискосок от его уха, над накрахмаленным белым воротничком, на шее вздулась и пульсировала жила. Наконец он собрался с духом и проверещал:

– На кого вы работаете?

– На мисс Тормик.

– Я спрашиваю: на кого вы работаете? На Рим?

– Я расследую дело об убийстве. Мой клиент – Нийя Тормик. Меня интересует одно…

– Ладно, хватит вам. Или вы меня за идиота держите? – Международный финансист оперся всей пятерней о стол Вульфа. – Послушайте. Я прекрасно понимаю, что, на кого бы вы ни работали, предупреждаете вы меня не случайно. Если вы обуздаете своего головореза, то я готов обсудить с вами условия… Разумеется, после того, как проконсультируюсь с партнерами.

– Пф! – брезгливо отмахнулся Вульф. – Мне следовало предвидеть, что вы истолкуете меня превратно. Как теперь, черт побери, убедить вас, что меня волнует только благополучие моей клиентки?

– Не знаю. На вашем месте я бы даже не пытался. – Барретт уже не скрипел, а говорил таким голосом, словно не праздновал труса пару минут назад. – Не знаю, много ли вам известно, но надеюсь, вы отдаете себе отчет, в какую игру ввязались. Не мне вам говорить, насколько это опасно для любого, кто в нее сунется.

– Я говорил только о шантаже.

– Хорошо, пусть шантаж. Что вам нужно и какова ваша цена?

На сей раз я смолчал. Пусть нахамит вволю, а там я расплачусь с ним разом за все. Вульф откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

– Сядьте, пожалуйста, сэр.

– Мне и так удобно.

– Тогда отойдите немного назад, пожалуйста. Мне неудобно сидеть запрокинув голову. Теперь послушайте. Прежде всего, выкиньте из головы, будто я представляю чьи-то посторонние интересы в ваших балканских делах. Я ни на кого не работаю. Вы, конечно, спросите, откуда я узнал… А какая вам разница? Важно, что я знаю. Следующее: вы должны понять и поверить, что я не претендую на свою долю добычи. Таким людям, как вы, это покажется непостижимым и невероятным, но это так. Мне нужно только одно. Я хочу, чтобы вы проводили мистера Гудвина к мадам Зорке, а мистер Гудвин доставит ее сюда. Вот и все. Если вы откажетесь, я немедленно отсылаю по трем адресам всю имеющуюся у меня информацию о том, как вы ограбили югославский народ. Вы представляете, какую шумиху это вызовет? И не усложняйте дело, приписывая мне лишнее корыстолюбие и алчность сверх тех, коими я обладаю. Вы страдаете профессиональной деформацией личности. Когда на международного финансиста нападает вооруженный грабитель, финансист тут же отдает ему не только деньги и драгоценности, но и рубашку с брюками. Почему? Просто ему невдомек, что даже алчность уличного громилы имеет свой предел. Прошу вас, поймите и зарубите на носу: мне нужна только мадам Зорка. И все. Больше вам ничего не грозит с моей стороны, если, конечно, не окажется, что это вы убили Перси Ладлоу. – Вульф перевел взгляд на меня: – Арчи, мистер Барретт проводит тебя к мадам Зорке. Привези ее сюда.

– А вдруг она сбежала из города?

– Сомневаюсь. Не думаю, что она далеко. Возьми родстер и поезжай за ней. Но не отпускай мистера Барретта.

– Как раз с Барреттом я предпочел бы не связываться.

– Понимаю. Придется тебе потерпеть. Хотя… – Он повернулся к Барретту: – Где она? Далеко отсюда?

Финансист явно пребывал в нерешительности. Наконец он разлепил губы и пробормотал:

– Если вы кому-то проболтаетесь, черт возьми…

– Я уже объяснил вам, что́ мне нужно, – резко оборвал Вульф. – Больше повторять не буду. Где она?

– Она… Я думаю… Недалеко.

– В Нью-Йорке?

– Думаю, да.

– Хорошо. И не пытайтесь перехитрить мистера Гудвина. Он крут на расправу.

– Я вернусь сюда вместе с ними. Я хотел поговорить…

– Нет. Не сегодня. Возможно, завтра. Не впускай его в дом, Арчи.

– О'кей. – Я вскочил на ноги. – Давайте поживее, а то моя кровать приревнует меня к кушетке, решив, что у нас с ней роман.

Барретту уходить явно не хотелось. Он боялся покинуть Вульфа, которому оставалось только протянуть руку к телефону – и тайные аферы с боснийским лесом выплывут наружу. Но я решительно вытолкал незадачливого афериста сначала в прихожую, а оттуда – на улицу, в свежую ноябрьскую ночь.

Я думал, что на улице Барретта дожидается роллс-ройс или хотя бы кадиллак, но обманулся, и нам пришлось пешком тащиться на Восьмую авеню, где мы удачно перехватили припозднившееся такси. Я проследил, чтобы Барретт сел в машину, залез следом, и Барретт приказал водителю:

– Таймс-сквер.

Когда машина покатила, я неодобрительно покосился на Барретта:

– Только не говорите, что оставили ее стоять на тротуаре.

Барретт, не обращая внимания на мой выпад, повернулся ко мне и вдруг доверительно зашептал:

– Послушайте, Гудвин, мне нужна ваша помощь. Я попал в дурацкое положение. Убеждать Вульфа, что я не знаю, где находится Зорка, было бесполезно. Он бы все равно не поверил мне. Но беда в том, что я и в самом деле не знаю.

– Плохо.

– Конечно. Чертовски гнусно. Если вы вернетесь и доложите, что я не привез вас к ней, потому что не знал, где ее найти, Вульф ведь наверняка выполнит свою угрозу.

– Да, это как пить дать.

– Значит, так не пойдет. Но мы можем сделать вот что. Давайте куда-нибудь заскочим и пропустим по стаканчику. Потом, например через полчаса, вы вернетесь и скажете, что мы заехали по определенному адресу – придумайте сами какой-нибудь подходящий, – рассчитывая застать там Зорку, но ее там не оказалось. Можете описать, как я удивился и расстроился, распишите яркими красками.

– Запросто. В таких делах я собаку съел. Но вы…

– Минутку. – Такси свернуло на Сорок вторую улицу, и Барретт покачнулся, но потом выпрямился. – Я знаю, что вам влетит на орехи, если вы вернетесь без нее, но ведь вы не виноваты: я и впрямь не знаю, где она. Я понимаю, вы не обязаны помогать мне просто так, задарма. С какой стати, верно? Как насчет пятидесяти долларов?

Еще никогда меня не пытались подкупить столь жалким образом.

Я презрительно фыркнул:

– Ну и жмот же вы, приятель! Пятьдесят зеленых, когда на карту поставлена судьба международной аферы? Нет, гоните хотя бы сотню.

– Где остановить-то? – спросил таксист.

Барретт велел ему притормозить у тротуара и не выключать счетчик. Потом вытянул ногу, залез в брючный карман и извлек тощую пачку банкнот.

– Не знаю, есть ли у меня столько с собой, – пожаловался он и, щурясь в полумраке, начал отсчитывать деньги.

Озираясь по сторонам, я заметил закутанную в шаль старуху, которая направлялась к нам с коробкой жевательной резинки. Прекрасно, даже не придется вылезать из такси, подумал я.

– Есть, – сказал Барретт.

– Отлично. Давайте сюда. Мне легче соображать, когда башли уже в кармане.

Барретт молча передал мне деньги. Я, не пересчитывая, сунул их через окошечко приблизившейся старухе со словами:

– Держи, бабуля, за две жвачки, сдачи не надо.

Старушенция всучила мне два пакетика жвачки, взяла деньги, посмотрела на них, потом испуганно уставилась на меня, но в следующую секунду быстро засеменила прочь, потешно перебирая непослушными ногами.

Я протянул одну жвачку Барретту:

– Держите. Как раз по одной на брата.

Вместо того чтобы принять угощение, он процедил:

– Чертов кретин!

Я покачал головой:

– Ничего подобного. Что-то многовато вы делаете промашек, приятель. Кстати, моя выходка отнюдь не оригинальна. Как-то раз я уже проделал такую штуку в Кроуфорде, когда меня пытались подкупить в коровьем стойле. Только вместо старухи я облагодетельствовал долговязого парня с вилами и в комбинезоне[6].

Я сунул пластинку жвачки в рот.

– Может, спать расхочется. Ладно, хватит валять дурака. Мистер Вульф ждет. Ведите меня к Зорке.

– Подлый обманщик!

– Опять вы за свое. Где она?

– Не знаю.

– Хорошо. – Я наклонился к водителю. – Едем на Сорок восьмую улицу к востоку от Лексингтон-авеню.

Таксист кивнул и включил зажигание.

– Это еще с какой стати? – встрепенулся Барретт. – Зачем вам Милтан?

– Я оставил там свою машину. Сяду в нее, поеду домой и передам мистеру Вульфу грустные новости. Придется заодно помочь ему с телефонными звонками и прочей суетой. Он ведь никогда не откладывает на завтра то, что я могу сделать сегодня.

– Вы хотите сказать, что, выманив у меня деньги и отдав их этой старой карге…

– Я хочу сказать вот что: либо вы прекратите извиваться и выкручиваться, как червяк, и отведете меня к Зорке, либо я возвращаюсь к Ниро Вульфу – тогда пеняйте на себя. Мне уже давно пора спать. Вы твердите, что не знаете, где искать Зорку. Мой босс считает, что вы врете. У меня своего мнения нет. Мой мозг девственно чист, но зато я слепо повинуюсь указаниям. Ведите меня к Зорке или примиритесь с доносом в полицию.

Такси пересекло Шестую авеню и понеслось вдоль Брайант-парка к Пятой. Возле библиотеки Барретт подал голос:

– Притормозите у тротуара, но счетчик не выключайте.

Когда такси остановилось, я сказал:

– Надеюсь, у вас хватит денег, чтобы расплатиться.

Барретт ожег меня злобным взглядом и, чуть помолчав, произнес:

– Послушайте, я не могу проводить вас к ней. Просто не имею права. Давайте сделаем вот что: вы подождете здесь, а я возьму другое такси и вернусь сюда вместе с ней минут через двадцать.

Я молча уставился на него.

– Не отвечаю потому, – сказал наконец я, – что у меня от вашей наглости язык отнялся. Боже всемогущий!

– А в чем дело? Даю вам честное слово…

– Готов назвать десяток мест, куда можно засунуть ваше честное слово. Хватит валять дурака!

Он решил немного поиграть в гляделки. Я выждал минуту, но потом мне надоело.

– Считаю до двадцати девяти, – объявил я. – По единице за каждый год прожитой жизни и еще по единице, чтобы вырасти и жениться. После этого…

– Подождите. – Он решил сменить пластинку, и в его голосе появились умоляющие нотки. – Дело в том, что у меня есть очень личная причина не вести вас к ней. Поверьте, я вовсе не собираюсь вас обманывать. Вы же сами видите, в какое безвыходное положение я попал. Может, договоримся так: я звоню ей в вашем присутствии из телефона-автомата, и мы назначаем встречу…

Я решительно потряс головой:

– Нет! Тысячу раз нет. И прекратите изворачиваться. Кто знает, может, у вас с ней разработан тайный шифр на случай неожиданности. Еще раз повторяю: я только выполняю распоряжения шефа. Хватит болтать – ведите меня к ней.

Пальцы Барретта сжались в кулаки.