Тени старого дома. Готическая история

– Из тех слуг осталась только кухарка Салли. Я, другая служанка и мисс Жюстин появились в доме намного позже.

Дороти нервно смяла подол фартука в руках. Аллан заметил ее движение:

– Салли рассказывала тебе о покойной леди или ее сыне, кажется, Гарри?

– Ничего определенного, – быстро ответила девушка.

– Спасибо, Дороти.

Девушка вышла. Алан приступил к завтраку. Он решил, что узнает о страшной тайне, поселившейся в этом доме, и разгадает ее. День прошел в уже привычных заботах, дети и сэр Лестер не спускались в гостиную. Алан все ждал появления Элизабет, но она так и не показалась. Ближе к вечеру он получил долгожданное письмо от доктора Личфилда. Алан опустился в кресло у камина и прочел его:

«Мой дорогой Алан. Твое письмо сильно меня обеспокоило. Я и не догадывался о том, что дела в поместье обстоят так печально. Я помню сэра Лестера как доброго, благоразумного человека. Теперь же мне трудно узнать его. Смерть жены и сына сильно изменили моего старого друга. Я постараюсь убедить его в необходимости переезда в Лондон, где Мари окажут помощь. Мне жаль, что тебе пришлось остаться в поместье так надолго. Но прошу тебя, проведи там еще некоторое время, пока все не уладится.

Доктор Уильям Личфилд».

Письмо ободрило Алана. Он осознал, что не одинок. Молодой врач надеялся, что доктору Личфилду удастся повлиять на сэра Лестера. Алан сидел и смотрел на тлеющие угли в камине. Вскоре в гостиную зашел сам сэр Лестер, он выглядел бодрее, чем несколько дней назад:

– Доктор Вудкорт! Я рад, что смог застать вас здесь. Я уже давно хотел поговорить с вами, но все никак не мог выбрать время, вы были так заняты.

Алан был удивлен его словами, он прекрасно помнил, что сэр Лестер сам упорно избегал его общества.

– Как дела у моей дорогой Леоноры? – сэр Лестер опустился в кресло рядом с молодым врачом.

– Она чувствует себя намного лучше.

– Мне жаль, что она была так напугана грозой, – покачал головой хозяин дома.

– Ее напугала не гроза, а слова вашей матери, – возразил Алан.

Сэр Лестер сделал вид, что ничего не услышал.

– Сэр Лестер, я сделал все, что мог, чтобы помочь вашей жене и дочери. Я думаю, что мое дальнейшее пребывание здесь не имеет смысла, – осторожно проговорил молодой доктор.

– О нет, нет! Мой дорогой доктор. Вы не можете оставить Леонору и моих детей в таком состоянии. Не могли бы вы пробыть в поместье еще несколько недель? Дети так привязались к вам. Их жизнь не очень разнообразна и интересна, вы же понимаете.

– Я понимаю вас, – Алан рассматривал лицо сэра Лестера, он заметил явные признаки постоянного пьянства. Вот чем занимался хозяин дома в запертой библиотеке. – Думаю, я могу остаться еще на некоторое время, пока леди Леонора не поправится окончательно, а у Мари не наметится заметное улучшение ее состояния.

– И я очень признателен вам, доктор Вудкорт.

– Сэр Лестер, почему бы вам не увезти своих детей в Лондон? Там они могли бы получить хорошее образование, и были бы оторваны от жизни. Это поместье может показаться слишком уединенным…

– Но, мой дорогой доктор, – сэр Лестер обреченно посмотрел на Алана. – Я не могу этого сделать. Он просто не отпустит меня. Я весь в его власти.

В этот момент в гостиную вбежал Эдгар, и разговор был прерван. Сэр Лестер воспользовался моментом и быстро ушел в библиотеку. Мальчик подбежал к доктору и потянул его за собой:

– Скорее, мистер Вудкорт. Скорее!

– В чем дело, Эдгар? Что случилось?

– Мари говорит! Мари говорит!

Алан удивленно остановился, но мальчик упорно тянул его за рукав, и доктор быстрым шагом пошел за ним в комнату Мари. На шум прибежали служанки и кухарка. Они любили детей хозяев и были обрадованы новостью, которую принес Эдгар.

Ребенок привел Алана в комнату сестры. Та по-прежнему сидела в кресле и выглядела отстраненно, но иногда отвечала на тихие вопросы Элизабет, находящейся подле нее. Элизабет с улыбкой посмотрела на Алана, затем встала и подошла к нему:

– Спасибо вам, доктор Вудкорт. Благодаря вам, Мари начинает поправляться.

– Думаю, причина улучшения в том, что вы постоянно находитесь с ней, – сказал Алан.

Радостная Элизабет вернулась к сестре. Эдгар стоял неподалеку. Алан решил не беспокоить Мари и не пугать ее расспросами. Хотя ему очень хотелось узнать, что напугало ее и вызвало болезнь. Но он понимал, что еще нескоро Мари сможет ответить на его вопросы. Он тихо вышел из спальни и отправился к себе. Впервые за многие дни доктор чувствовал радость, будто в его душе зажегся маленький огонек надежды. Он искренне желал выздоровления Мари. Без этого ни Элизабет, ни Эдгар не смогут быть счастливы. Алан очень сильно привязался к ним и не мог оставить их в беде.

Через час он лег в постель и быстро заснул. Ему снилось, что он гуляет по зимнему, оледеневшему саду. Вдруг он замечает вдалеке женщину в светлом платье. Ее лицо закрыто вуалью. Но он узнает в ней свою маму. Алан идет за ней, но она быстро удаляется, скрываясь среди деревьев. Вдруг она останавливается. Он догоняет ее. Она стоит к нему спиной. Алан тихо зовет ее, она поворачивается к нему, вуаль срывает ветром, и она летит на ветви деревьев. Алан видит мертвое синеватое лицо своей матери. Она протягивает ему руку. И они вместе идут по тропинке вглубь сада. На поляне Алан замечает Элизабет и Эдгара. Они смотрят на него остекленевшими глазами. Он понимает, что они тоже мертвы. Их синие губы что-то беззвучно говорят ему, но он не слышит. Он кричит и зовет их, но вдруг просыпается.

Алан проснулся и понял, что кричал во сне. В спальне было темно, лишь маленькая свечка догорала на столе. Он попытался успокоиться и забыть о кошмаре, но все никак не мог перестать думать о мертвых лицах Элизабет и Эдгара. Это было слишком страшно. Алан тихо повторял:

– Нет, только не они, только не они…

Больше заснуть он не смог. Молодой врач зажег еще несколько свечей и взял со стола медицинский справочник. Он перелистывал страницы, пытаясь отвлечь себя от воспоминаний о кошмаре. Так прошло пару часов. Было около трех часов ночи, когда он услышал какой-то странный звук: будто сильный стук, доносившийся откуда-то снизу. Шум нарастал. Алан встал и вышел из спальни. Он понял, что ошибся. Звук шел из самой дальней комнаты. Он знал, что раньше там была детская, но ею давно никто не пользовался. Стук продолжался, он пугал и заставлял сердце бешено колотиться в груди. Алан направился к детской, слушая свое судорожное дыхание. Доктор осторожно протянул руку и толкнул дверь. Стук тут же стих. Алан зашел в комнату. В этот момент порыв ветра распахнул окно и задул свечу. Молодой человек увидел кресло-качалку, стоящее у самого окна спинкой в двери. В тусклом свете лунной ночи, доктору показалось, что в кресле кто-то сидит. Сначала, Алан подумал, что это Эдгар. Он позвал его по имени, но ответа не было. Тогда доктор подошел ближе, чтобы посмотреть, кто сидит в кресле, и увидел ужасное зрелище, которое не могло бы присниться даже в самом страшном кошмаре. Это был труп ребенка с почерневшим ртом и абсолютно белыми глазами, без зрачков. Алан сделал резкий шаг назад и налетел спиной на комод. Все механические игрушки, находившиеся в комнате, заиграли, заговорили, стали двигаться. Мертвец повернул к Алану свое страшное лицо и, зашипев, бросился на доктора, обернувшись сгустком тьмы. Алан в ужасе отпрянул и закричал, но крик его был беззвучен, тьма окутала его ледяными объятьями, проникая глубоко в душу. Он ощутил, как его горло сдавливают мертвенно холодные руки.

Глава 5. Рассказ кухарки

Тьма окутала Алана, и он оказался в ее полной власти. Его разум погрузился в глубокое забытье. И больше не осталось ни одной искры надежды на то, что свет разгонит эту тьму и принесет спасение.

Молодой врач очнулся через много часов на холодном полу. В его руке был зажат тяжелый подсвечник. Алан с трудом открыл глаза и осмотрелся. Все та же детская, но теперь комната была освещена тусклым утренним светом. Кресло было перевернуто. Алан осторожно поднялся на ноги и положил руку себе на горло. Шея болела очень сильно. Вудкорт попытался уверить себя, что все произошедшее с ним прошлой ночью было лишь сном. Он не смел признаться себе, что видел это наяву. Но в таком случае, он сходит с ума. Ему оставался не самый приятный выбор: либо признать себя сумасшедшим, либо принять то, что он столкнулся с чем-то поистине темным и потусторонним. Ни один из вариантов не приносил ни радости, ни облегчения. Это было сущим кошмаром, с которым сложно было мириться. Алан мечтал забыть обо всем раз и навсегда, но не мог. Он ясно осознал, что теперь всегда будет ощущать присутствие тьмы в этом доме. Больше не будет ни одной спокойной, радостной минуты.

Алан совсем не хотел, чтобы кто-то увидел его в таком состоянии. Он постарался как можно быстрее уйти из детской и скрыться в своей спальне. Внизу уже слышались голоса слуг, значит, ночь давно закончилась. Алан не понимал, как мог пролежать в той комнате столько часов, не приходя в сознание. Оказавшись в спальне, он подошел к старинному зеркалу в потемневшей раме и с трудом себя узнал: под глазами залегли почти черные тени, губы были бледными, а лицо осунувшимся. Но больше всего его ужаснули синеватые пятна на шее, это были следы от чьих-то рук, самые настоящие и реальные. Больше не оставалось никаких сомнений: Алана душили. Но что если он сам схватил себя за горло в приступе болезни, признаки которой он замечал с самого детства? Такая мысль напугала его чуть ли не больше осознания того, что в доме присутствует нечто потустороннее. Алан был повергнут в отчаяние. Он не мог никому рассказать об этом, ни один из вариантов не может быть принят здравомыслящим человеком. Да какой тут может быть выбор? В любом случае его сочтут больным, а у него еще оставалась надежда на то, что он сможет объяснить эти кошмарные события. Он вспомнил, как леди Леонора кричала в приступе паники, что кто-то душит ее. Что же такое творится в этом доме? Даже если они оба больны, то почему их мучает одно и то же? Произошло ли это под впечатлением от приступов леди Леоноры? Алан не знал. Теперь он сомневался даже в том, что он вообще существует.

Доктор стал одеваться к завтраку: надел фрак и тщательно замотал шею платком. Никто не должен увидеть этих следов. Алану отчаянно захотелось покинуть темную спальню и дом. Уйти и больше никогда сюда не возвращаться, но он не мог этого сделать. Он не мог оставить здесь Элизабет, ведь если все, что было с ним ночью, произошло на самом деле, то она может знать об этом. Более того она сама могла сталкиваться с этими страшными явлениями. А если так, то доктор должен увезти ее отсюда. Раз и навсегда.

Алан услышал, как часы в гостиной пробили десять. Значит, семья уже спустилась к завтраку. Он не хотел опаздывать. Молодой человек быстро вышел из спальни и спустился в столовую. За столом находились только Элизабет и Эдгар с гувернанткой. Больше на завтрак никто не пришел. Леди Леонора еще была слаба, а сэр Лестер заперся в библиотеке. Алан сел за стол и уставился в тарелку, он даже не заметил, что задумался. Молодой доктор очнулся только тогда, когда Элизабет позвала его, видимо, в третий или четвертый раз:

– Мистер Вудкорт? Доктор?

Аллан поднял голову и увидел ее обеспокоенные глаза:

– Да? – ответил он.‒

– Вам нездоровится сегодня? – обеспокоенно спросила Элизабет.

– Нет, все в порядке. Впрочем, возможно.

– Вам приходится очень тяжело с тех пор, как заболела мама.

– Не беспокойтесь, Элизабет. Я всего лишь делаю свою работу, – проговорил Алан.

– И мы очень благодарны вам за это. Ведь ей становится лучше?

– Да. Приступы не повторялись в последние сутки, но еще рано говорить о полном выздоровлении, Алан старался не смотреть в глаза Элизабет: он боялся, что она поймет все по его взгляду. Поймет, что он безумен. И тогда Алан потеряет ее навсегда.

– Вы же не будете против, если сегодня мы устроим Мари небольшую прогулку в саду? – Эдгар все отбивался от гувернантки.

Алан посмотрел на доброго, серьезного мальчика:

– Если погода благоприятна, то не вижу причин для отказа, – сказал молодой доктор.

– Сегодня очень хороший день. Иногда даже появляется солнце, – Элизабет, несмотря на старания Алана избежать ее взглядов, отлично видела, в каком он находится состоянии. Она была огорчена, но все же пыталась подбодрить его, – вы же пойдете с нами, доктор Вудкорт?

При этих словах на ее лице появился едва заметный румянец. Но Алан был погружен в свои мысли и не заметил ее смущения. Она была даже рада этому: Элизабет терпеть не могла, когда кто-то видит, как она краснеет. Эдгар был занят войной с гувернанткой, поэтому не обратил внимания на замешательство сестры.

– Конечно, конечно. Я присоединюсь к вам, только немного позже.

Элизабет помрачнела. Ей начало казаться, то Алан старается избегать ее. Сама не понимая почему, девушка ощутила боль и обиду. Она не могла понять, чем вызвано это ощущение. Элизабет поскорее закончила завтрак и ушла из столовой, сославшись на то, что ей нужно подняться за шляпкой и посмотреть, готова ли Мари к прогулке. Эдгар удивленно посмотрел ей вслед и перевел взгляд на доктора, а тот будто не замечал ухода Элизабет. Вскоре мальчик тоже ушел, а за ним и гувернантка. Алан остался один. Он не знал, что ему делать дальше, как пережить потрясение. Посидев немного за столом, он встал и направился в библиотеку.

Дверь библиотеки была приоткрыта. Алан заглянул туда, но сэра Лестера в помещении не было. Сам не зная зачем, молодой человек зашел внутрь. Библиотека была просторной и достаточно светлой. Алан увидел множество массивных книжных шкафов с пыльными книгами. У окна стояли кресла и стол, на котором были оставлены открытые книги. Алан заметил, что листы покрыты заметным слоем пыли. Было очевидно, что сэр Лестер приходил сюда не для чтения: на большом письменном столе, в центре комнаты, среди чернильниц, печатей, стопок книг и комков бумаги Алан увидел несколько пустых бутылок. Молодой доктор ощутил отвращение и жалость к хозяину дома: тот оставил своих детей и жену наедине с заботами и тяготами, даже не пытаясь облегчить их участь и увезти из этого мертвого дома, он поддался слабости и пагубным привычкам. Но доктор Личфилд так тепло отзывался об этом человек, в его словах было столько уважения, трудно было поверить, что сэр Лестер, которого он знал, мог стать слабым, спившимся человеком, оставившим своих детей на произвол судьбы. Алан не мог сказать о его отношение к семье другими словами. Да, сэр Лестер находился здесь, в доме, но он давно не появлялся ни в гостиной, ни в столовой, если же его видели, то он тут же старался скрыться в библиотеке или уходил куда-то и снова исчезал. Но дети спокойно относились к этому. Они привыкли. Алан в очередной раз задумался о том, что могло сломить этого человека. Была ли это смерть сына и жены? Или причина была в чем-то ином?

Алан побродил по библиотеке, а затем вышел оттуда. Ему нужно было больше узнать об этом доме и несчастьях семьи Джарндисов, но он не знал, кого спросить. Сэр Лестер ни за что не станет говорить об этом, а Элизабет мало что помнила о том времени, когда на их семью обрушилось горе. И тут Алан вспомнил о кухарке Салли. Дороти говорила ему, что она работала здесь еще при покойной жене сэра Лестера. Да, она многое могла бы рассказать о событиях тех лет, но станет ли она откровенничать с посторонним человеком? Он решил попробовать поговорить с ней. Алан видел кухарку несколько раз. Она была пожилой, приятной женщиной. Из тех женщин, которые, даже старея, не теряют своей красоты, к тому же Салли была привязана к детям.

Молодой врач отправился на кухню, которая располагалась рядом со столовой. Алан остановился на пороге, на кухне было жарко и душно. Салли замешивала тесто на рабочем столе. Она стояла спиной к Алану и не видела пришедшего, но за небольшим столом сидела Дороти, она сразу заметила доктора и улыбнулась ему:

– Доброе утро, доктор Вудкорт. Мы думали, что вы тоже отправились в сад, вместе с детьми, – сказала девушка.

– Меня задержали неотложные дела, – серьезно проговорил Алан.

Салли повернулась к доктору лицом и внимательно посмотрела ему в глаза:

– Отнеси-ка завтрак леди Леоноре, Дороти. И дай сиделке немного отдохнуть.

– Но, Салли, ты же просила помочь тебе, – девушка удивленно глянула на кухарку.

– Ничего, я справлюсь.

Девушка взяла поднос и ушла из кухни. Салли вытерла руки о полотенце и села за стол:

– Я знала, что вы придете, доктор Вудкорт, – сказала она.

– Откуда, Салли? – спросил Алан.

– Дороти рассказала мне о том, что вы встретили покойную леди у старой часовни, – тихим голосом ответила Салли.

– Да, это правда. Вы тоже видели ее? – Алан присел напротив кухарки.

– Да. Перед тем, как заболела Мари, – глаза Салли заблестели от слез. – Леди будто предупреждала меня о беде.

– Салли, пожалуйста, расскажите мне, что произошло с ней и ее сыном, – взволнованно проговорил доктор.

Кухарка вытерла глаза платком.

– Я ни с кем об этом не говорила, доктор. Все эти годы воспоминания о тех страшных днях не оставляют меня. После смерти леди я хотела бежать из этого дома без оглядки, но мне стало жаль бедных детей, которые были бы брошены здесь на произвол судьбы. И я осталась.

– Вы очень добрый, светлый человек, Салли. – Алан ждал ее рассказа.

– Я лишь хочу, чтобы Мари поправилась и дети уехали отсюда, ведь у них есть дядя, живущий в Лондоне. Он уже хотел забрать детей к себе после смерти жены сэра Лестера, но он женился во второй раз, и появилась надежда на то, что в этом доме вновь поселится радость и свет, но этому не бывать никогда.

– Прошу вас, Салли, не нужно так убиваться, – Алан искренне жалел добрую женщину.

Салли мяла в руках полотенце. Она посидела молча полминуты, а затем решилась и заговорила:

– Вы можете считать меня сумасшедшей, но я клянусь вам, что в этом доме поселилась тьма. И душа бедной леди не в силах успокоиться, так как боится за своих деток и не может найти прощения самой себе. Ни Элизабет, ни Эдгар не знают об этом, но их мать покончила собой…

– Что? – Алан ужаснулся.

– Да, после смерти ее сына, Гарри. Боюсь, что дело было именно в этом ребенке.

– О чем вы говорите? – спросил доктор.

– Это был несчастный, больной ребенок. К сожалению, он уже родился не от мира сего, – ответила женщина.

– С психическими отклонениями? – уточнил Алан.

– В нем жило зло, доктор Вудкорт. Он с самого детства был странным и злым. Гарри любил мучить живых существа. Он причинял много боли своей бедной матери. Однажды этот монстр подсыпал ей в еду битое стекло. Это было ужасно. Тогда она не пострадала, но он так смеялся над ее страхом, будто был порождением зла. Даже его отец ничего не мог с ним поделать. Ни угрозы, ни наказания не действовали на это чудовище. Леди начала опасаться за жизни своих маленьких детей. Ни одна школа не хотела принимать этого ребенка. Все гувернантки сбегали из дома, лишь бы не оставаться здесь. Тогда сэр Лестер решил увезти его в больницу, но он так боялся, что семья будет опозорена, – Салли замолчала.

Аллан терпеливо ждал, когда она заговорит снова. Но кухарка все молчала и молчала.

– Что же произошло дальше, Салли? – нетерпеливо спросил он.

– Это было так ужасно, сэр, – Салли закрыла лицо руками и замотала головой, затем успокоилась и продолжила: – Когда мальчику было двенадцать лет, его жестокость не имела пределов. Однажды, он пытался скинуть маленькую Мари с башни, тогда пропала очередная гувернантка, и за ним не уследили. Слава богу, девочку удалось спасти от этого чудовища. Сэр Лестер твердо решил, что увезет его на следующее утро, но Гарри неожиданно умер. Ночью.

– Умер? Но отчего?

– Я не знаю, сэр. Никого из слуг не пускали в спальни. Сэр Лестер был безутешен, ведь мальчик все равно был его сыном.

– А леди? Что было с ней? – спросил молодой доктор.

– Это и есть самое страшное, сэр. Я думаю, что бедная леди потеряла рассудок и сама убила мальчика.

– Нет, нет, Салли! Разве такое могло произойти? – воскликнул Алан.

– Но ведь ребенок мог убить ее детей. Она так боялась его, – всхлипнула Салли.

– Разве его не увезли бы на другое утро, и тогда дети были бы в безопасности?

– О, сэр, она все твердила, что в нем жила тьма. Она была уверена, что его отъезд не спасет ни ее, ни детей, но потом она не выдержала и покончила с собой, потому что не смогла простить себя за то, что сделала с ребенком.

Алан был потрясен: