Эпоха покаяния

Дмитрий подкрутил колесико на часах. Ночью, перед проявлением симптомов, они завибрировали. Ляховский проснулся и сделал очередные инъекции. Точно такие же операции он провёл утром. Наскоро позавтракав остатками мяса, путешественники скорым шагом двинулись дальше.

Как назло, погода испортилась. Повалил колючий из-за ветра снег. Как и пару дней назад, снегопад оказался продолжительным и очень обильным. Глубина снежного покрова увеличивалась на глазах. Но ничего интересного в этот день не произошло. Разве что Аюн нашёл звериные следы и разрытый снег. Чуть позже юноша схватил Дмитрия за руку, принудив того присесть, и указал на коричневую спину, видневшуюся в нескольких сотнях метрах впереди.

Ляховский приложил к глазам раздвоенный предмет и увидел уже знакомого кабана-гарпунёра, который своим оружием копошился в замёрзшем грунте. Путешественники попробовали приблизиться. Ляховский вытащил оружие, Аюн вложил стрелу в лук. Но по снегу двигаться бесшумно невозможно. Кабан поднял голову, прислушался, обнаружил горе-охотников и дал стрекача. Люди выпрямились, горестно вздохнули.

Наступивший вечер и последовавшая за ним ночь были как две капли воды похожи на предыдущие. Вновь пришлось рубить деревья, чтобы не околеть. Наутро Дмитрий пересчитал лекарства: до конца дня их должно было хватить. Но лес усилил натиск. Воздух был переполнен пыльцой, снег от неё стал жёлтым, поэтому пришлось сократить время между инъекциями.

После обеда Ляховский вколол последнюю оставшуюся дозу препаратов, с тревогой посмотрел на карту. Тайга по-прежнему не сдавалась. Через некоторое время симптомы проявились с новой силой. Люди закрыли лица мокрыми тряпками. Помогло ненадолго: вода быстро замерзала. Аюн снова расчихался, затёр глаза руками. Дмитрий чувствовал, что дышать становится сложнее.

До цели, отмеченной на карте полустёртым знаком, оставалось не больше километра, как впереди люди увидели хищника с белым пятном на хвосте. Он на мгновение показался между деревьями, а затем снова исчез. Вдалеке послышался призывный рёв. Немного спустя десятками звериных глоток донёсся ответ. Погоня приближалась.

Дмитрий чертыхнулся: до чего же умные и мстительные твари. Пришлось бежать. Дыхание и сердцебиение резко участились. Пыль разносилась по организму стремительно, неизбежно вызывая защитную реакцию. Аюн хрипло, надсадно дышал, прогоняя воздух через сузившееся отекающее горло. Вскоре в глазах у него потемнело. Юноша упал и потерял сознание. Дмитрий подхватил его, перекинул через плечо.

Лес внезапно оборвался широкой поляной, на которой находилось старое, как мир, каменное сооружение. Ляховский устремился к нему, таща на себе молодого охотника. Ветер задул ему в лицо, становясь заслоном от неизбежной гибели.

Дмитрий вбежал в проём в высоченном заборе, с оглушительным скрипом закрыл калитку, вставил толстый штырь, наглухо её заперев. Сделал он это как раз вовремя, так как из-за деревьев выскочила стая хищников, во главе которой был тот самый зверь с белым пятном на хвосте. Тварь подскочила к калитке, оскалила длинные клыки, посмотрела на людей ненавидящим взглядом. В бессильной злобе она попробовала перегрызть прутья, но едва не обломала зубы. Добыча вновь ушла, но ничего, стая подождет. Отсюда нет выхода. Это ловушка.

Звери скрылись из виду, а Аюн пришёл в себя. Ещё с трудом дыша, он осмотрел спрятанное от посторонних глаз и затерянное на бесконечных просторах тайги святилище.

Огороженный четырехугольным забором, храмовый комплекс представлял собой несколько зданий, соединённых между собой крытыми галереями. Построен он был из цельных гранитных каменных блоков, подогнанных между собой настолько тесно, что между ними нельзя было просунуть лезвие бритвы. Каждое из строений венчала монолитная четырёхскатная крыша с трубой из неизвестного материала, не подверженного коррозии и гниению. Земля вокруг была сплошь укрыта толстыми плитами, сквозь которые не могло пробиться ни одно растение. В центре – груда хлама, оставшаяся после высокого здания.

Дмитрий тоже с интересом рассматривал сооружение, над которым, казалось, было не властно время. Ляховский заметил, что оно давно уже было необитаемым. Стены были лишь слегка выщерблены, но повсюду был неубранный мусор, да и снег, которого порядочно навалило за эти дни никто не убрал. Оставалось загадкой, куда пропали священнослужители одной из известнейших конфессий, к которой, судя по всему, принадлежал Аюн.

– Тебе это ничего не напоминает? – спросил Дмитрий.

– Нет. Никогда такого не видел.

– Хм, а когда ты молишься, ты что делаешь?

– Я делаю вот так! – и Аюн сложил руки у груди лодочкой точно так же, как на тренировках и когда они стояли там, в деревне, у погребальных костров.

– Так, а у вас были какие-нибудь статуи? Может быть алтарь, к которому вы ходили молиться?

– И статуи, и алтарь был.

– А ну-ка, пойдём внутрь, глянем. Ветер, похоже, меняется.

Путники отправились к большому зданию без окон, с усилием отворили тяжеленную дверь, вошли в полный мрак. Аюн чиркнул зажигалкой. Из темноты с двух сторон на них глянули пятиметровые статуи. В дальней, алтарной части храма находились высокие постаменты с запылившимися от времени, заросшими паутиной и наполовину сгоревшими свечами. Дмитрий взял из рук юноши зажигалку, поднёс ее к фитилям. Зал озарился неровным, колеблющимся светом.

– А теперь узнаешь что-нибудь?

– Да, – заворожённо ответил Аюн, остановившись у одной из статуй, сидящей в характерной позе со скрещёнными ногами и руками, лежащими на коленях со сведёнными вместе указательными и большими пальцами. – В такой позе отец учил меня отдыхать.

– А мать?

– А мама была другой религии. Твоей религии, Дима. Она носила на шее такой же амулет, как у тебя.

И он указал пальцем на грудь Ляховского, который тут же прижал руку к тому месту. Пришелец тяжело вздохнул. Путешественники немного помолчали. Юноша немного помолился, а Дмитрий о чем-то размышлял, присев на маленькую каменную скамеечку.

– Ну, что, пойдём, посмотрим, что там дальше? – спросил Дмитрий, увидев, что юноша закончил молитву.

– Пошли.

Путники прихватили с собой зажжённые свечи и отправились через крытую галерею в соседнее здание. В нём оказалось одно застеклённое окно и целый ворох полусгнивших свитков с древнейшим учением, которые покоились в удобных ложах. Рядом располагались места для чтений.

Третье здание оказалось обыкновенной трапезной. Разнообразная кухонная утварь, развалившиеся от времени столы и табуреты, словом, ничего примечательного.

Следующее большое здание было разделено на изолированные друг от друга отсеки, в каждом из которых была жёсткая кровать, столик, табурет. Кельи монахов были похожи друг на друга. Тем не менее, в каждой из них существовали какие-нибудь различия. В одной келье путешественники заинтересовались красивой фреской, в другой – изящной, хоть и запылённой вазой.

Проходя мимо очередной кельи Аюн вдруг ахнул и благоговейно протянул руки к предмету, висящему на стене. Это был меч: длинный, слегка изогнутый с изящной круглой гардой, длинной рукоятью без навершия и ножнами, покрытыми искусными узорами. Дрожа всем телом, юноша снял древнее оружие, медленно обнажил клинок. Заострённое с одной стороны лезвие вспыхнуло в пламени свечи, заиграло гравировкой на металле, отразилось бликами на стенах и лицах.

У парня вспотели ладони, когда он осторожно, памятуя о ноже, прикоснулся к клинку. Оно было идеально гладким, отполированным, настолько острым и твёрдым, что могло рассечь любую плоть одним движением. Несмотря на время, на полное забвение, меч не потерял ни единого своего достоинства и по-прежнему мог принадлежать только воину.

Аюн взмахнул мечом, на что воздух ответил гудением. Глядя на то, насколько уверенно юноша держал оружие, Ляховский поинтересовался:

– Ты знаешь, что это?

– Да… Это оружие Богов – катана. Отец рассказывал мне о нём, – ответил юноша, поворачивая клинок и любуясь узорами.

– Ой, да прям таки Богов. Ничего божественного я в нём не вижу, хотя и не отрицаю, что это грозное оружие. Восточные люди умели его делать столетия назад. Честно говоря, не понимаю, как оно оказалось здесь, так далеко от Родины. Может, это провидение такое. Ты хоть умеешь им владеть?

– Да, отец учил меня бою на палках. Правда, я не знал, зачем, ведь копьё убивает быстрей. Теперь я знаю. Куда бы мне его приделать? Может, за спину?

– Нет, – скривился Дмитрий. – Со спины неудобно доставать: меч длинней, чем твоя рука. Часть останется в ножнах. Но, даже если достанешь, назад, не глядя, не уберёшь. Можешь ткнуть себе в плечо, или поранить спину. Восточные воины носили их за поясом остриём вверх. Так можно обнажить меч и сразу нанести удар.

– Да, ты прав.

Юноша засунул катану за пояс, но не удержался, снова обнажил клинок, любуясь на этот редчайший артефакт.

– Твой отец тоже пришел в ваше племя извне?

– Нет. Он родился и вырос в нашей деревне.

– Тогда, может, дедушка?

– Не знаю, отец мне не рассказывал…

Внезапно Аюн застыл, уставившись на маленькую гравировку которая виднелась рядом с гардой. Трясущейся рукой он снял с себя амулет, нажал на невидимую кнопку, после чего тот раскрылся на две половины. На одной из них был точно такой же символ. Путешественники потрясённо посмотрели друг на друга. Дмитрий в задумчивости подошел к столу и пальцем нарисовал в пыли и грязи «NO FATE», после чего криво улыбнулся одной половиной лица.

– Говоришь, отец не рассказывал? Похоже, ты являешься законным наследником этого меча. Сколько же кровей в тебе намешано, дружище?

Тем временем на улице стемнело. Из-за туч выглянула бледная луна, обещая светлую и холодную ночь. Наши друзья облюбовали маленькую хижину, по всей видимости, гостевой домик. Они натаскали в него деревянный хлам, которым жарко натопили хорошо сохранившуюся печь, поужинали остатками мяса. Спать они решили прямо на ней, так как для этой цели древние строители предусмотрели большую лежанку. На печке лежала куча тряпья, поэтому спать было удобно и приятно.

Глубокой ночью Аюн проснулся. Ему показалось, что сквозь застеклённое окно он услышал возню и рычание, которые доносились из-за забора. Зверьё ожесточённо дралось между собой. По всей видимости, они кого-то загрызли, а теперь выясняли, кто первым будет есть мясо.

Утром печь остыла и стала чуть тёпленькой. Как только рассвело, друзья покинули гостевой домик. Им нужно было осмотреть оставшиеся здания. В одном из них, похожим на склад, они нашли зимнюю одежду и обувь для юноши. Одежда была потрёпанной, с дырками разных размеров, из которых торчал утеплитель. Но она хорошо сохраняла тепло, а это было самым главным. Что же касается обуви, то это были высокие, до колена, валенки, пропитанные пахучим раствором. Аюн поначалу не хотел их надевать, поскольку они стесняли свободу движения. В них походка юноши стала косолапой и неуклюжей. Но Ляховский настоял на том, чтобы парень их всё таки натянул.

Дмитрий подошёл к калитке, осмотрелся. С той стороны он обнаружил многочисленные следы, пятна крови, а чуть подальше – несчастную жертву, которую обглодали до костей. Эти хищники оказались каннибалами. Прошлой ночью они расправились с одним из своих сородичей, возможно, заболевшим, старым или получившим увечья. Уходить они не собирались. Они терпеливо ожидали, когда люди, ослабев от голода, выйдут к ним сами.

Дмитрий это прекрасно понимал и пока не знал, что делать. Вместе с юношей они еще раз тщательно осмотрели все помещения храмового комплекса в надежде найти хоть что-то, чтобы помогло бы им выжить.

В маленькой хозяйственной пристройке, за грудой бесполезного инвентаря, путники обнаружили нечто округлое, заботливо укрытое потемневшим от времени и расползавшимся на части покрывалом. Сняв тряпку, Дмитрий присвистнул. Прямо на него смотрели два огромных прозрачных глаза, высокое ветрозащитное стекло и обтекаемый корпус, опирающейся спереди на две лыжи, а сзади на широкую гусеницу. Он сел на безмолвное чудище верхом, покрутил рога в разные стороны. При этом лыжи повернулись следом.

Ляховский продолжил осмотр. Он открыл пробку в округлом корпусе, заглянул внутрь, покачал чудище в разные стороны, огорчённо вздохнул, ещё раз внимательно посмотрел по сторонам. В дальнем углу его взгляд зацепился за десяток огромных ёмкостей. Ляховский махом спрыгнул, подбежал, постучал по ним кулаком. Все они отозвались глухим звоном. Пришелец открутил пробку, втянул воздух. Аюн отчётливо ощутил сильный неприятный запах. Прямо как в зажигалке. Он подошел поближе с горящей свечкой, наклонился. И тут свет погас. Дмитрий что есть силы дунул на пламя и испуганно выругался. Ляховский отстранил юношу рукой, после чего облегчённо выдохнул:

– Фууу, я чуть не обделался! Ты поаккуратней с огнём-то.

Аюн, не понимая, в чём, собственно, проблема, отошёл, зажёг свечу, наполняя светом сараюшку. Дмитрий вылил содержимое канистры внутрь чудовища, закрыл крышку, придирчиво осмотрел его со всех сторон. Потом он повернул маленький ключик в замке, неуверенно нажал на красную кнопку несколько раз. Ноль реакции. Ляховский снова задумался. Потом ему, очевидно, в голову пришла очередная идея. Он что-то повернул, где-то понажимал, потом открыл небольшую крышку, под которой обнаружился длинный смотанный шнур с ручкой. Пришелец резко дернул шнур. Чудовище отозвалось тихим кратковременным рыком. Аюн в испуге отскочил назад, роняя свечу и выхватывая катану.

– Тихо! Это не живой зверь, – успокаивающе поднял руку ладонью вперёд Ляховский. – Эту штуку человек придумал для того, чтобы ездить по снегу. Убери меч и зажги свечу. И не бойся, оно не нападёт.

Аюн, всё ещё дрожа, спрятал оружие и снова зажёг свечу. Пришелец дёрнул шнур. Сначала один раз, потом второй, третий. На четвертый раз изобретение человека взревело двигателем, испуская удушливый вонючий дым.

– Ихххаааа!!! – истошно вскричал Ляховский, потрясая рукой, сжатой в кулак. – Господи, он, что, всё ещё на ходу? Но как? Ведь столько лет прошло! Невероятно. Наверно, купили, но так и не покатались.

Он осторожно нажал на небольшой рычаг большим пальцем, на что машина с готовностью ответила нарастающим урчанием. С небывалым удовлетворением Дмитрий наблюдал за тем, как от нажатия снегоход вздрагивает, и как прыгает стрелка на круглом приборе под ветрозащитным стеклом. Потом он заглушил мотор и настежь распахнул двойные ворота, выпуская дым наружу.

Дмитрий присоединил к аппарату большой прицеп на лыжах, который, как оказалось, находился рядом и предназначался для перевозки грузов. В прицеп он положил канистры с топливом, после чего снова завел мотор и осторожно выехал из постройки. На руле обнаружился плоский прибор. Дмитрий нажал сбоку кнопочку, от чего прибор загорелся. Дмитрий, прикасаясь к стеклу, ввёл цифры – и, о, чудо, прибор сам начертил маршрут.

– Ты знаешь, я подумал… – молвил юноша. – Этот лес… Ведь он всего лишь защищался от нас. Если мы не будем рубить деревья, может, он не захочет нас убивать?

– А это идея! Давай-ка наполним эту штуку до отказа деревяшками, которые найдем. Вот только боюсь, что звери не оставят нас в покое. Впрочем, пусть попробуют сперва догнать!

Сказано – сделано. Путешественники накидали в прицеп всё, что попалось им под руку. Сделанного ими запаса должно было хватить на несколько дней. Утеплившись по максимуму, наши друзья были готовы продолжить путь. Аюн, полагаясь на свои обострённые чувства, подошёл к калитке, внимательно осмотрелся, понюхал морозный воздух. Хищники явно затаились где-то рядом, но но ничем не выдавали себя.

Дмитрий завёл снегоход, махнул парню рукой. Аюн вытащил штырь, быстро распахнул калитку. Снегоход рванул с места, на секунду остановился рядом с юношей. Аюн плюхнулся на заднее сиденье, и машина, осторожно протиснувшись через проём, резко набрала ход. От рывка юноша вывалился из седла, неловко перекувырнувшись через голову. Ляховский плюнул с досады, развернулся, помчался назад. И как раз вовремя, так как из леса выпрыгнуло с десяток хищников.

Аюн снова забрался на сиденье. Но на этот раз он крепко уцепился одной рукой за ручку. Сделав небольшой крюк, машина понеслась вперёд, петляя между деревьями. От холодного ветра у наших друзей слёзы брызнули из глаз и размазались по щекам. Дмитрий на секунду остановился и показал отставшей стае неприличный жест, оттянув средний палец:

– Нас не догонят, ****!!!

Вслед им донесся отчаянный вой, перемежающийся с рычанием.

Глава 5

Вгрызаясь широкой гусеницей в снег и взметая высоко в воздух белую пыль через застывший лес мчался снегоход с полупустым прицепом. На его мягкой спине сидели два человека. Лес понемногу редел, а у самой полосы горизонта явственно обозначились горы. Горная цепь открывалась взору, когда машина взлетала на возвышения и терялись из виду, когда она ныряла в низины.

Вот снегоход выскочил на очередное широкое поле. Сидевший на заднем сидении пассажир в драном тулупе, из которого в разные стороны торчал утеплитель, похлопал по плечу водителя. Машина, постепенно сбавляя скорость, остановилась.

Пассажир, молодой человек лет семнадцати с ворохом длинных вороных волос, водопадом спадавшими ему на плечи и спину, неуклюже спешился, выпрямился, растёр пятую точку, подрыгал затёкшими от длительного неподвижного сидения ногами, затем подул на руки, погрел ими уши.

Что-то далеко впереди его привлекло. Человек всмотрелся в коричневую кочку, которая медленно двигалась между снежными наносами. Он вздрогнул и указал на неё пальцем. Водитель, широкоплечий мужчина в защитной одежде, приставил к глазам бинокль, после чего завёл мотор и зло прошипел сквозь сжатые зубы:

– На этот раз он от нас не уйдет. Быстро садись!

– Так ведь это же другой, – заметил пассажир, торопливо плюхаясь на сиденье и хватаясь за ручку

– Да какая к черту разница? Они оба съедобны, а это главное!

Транспортное средство с пробуксовкой сорвалось с места, поднимая в воздух клубы снега. Будущий трофей, приличных размеров кабан, поднял голову. Увидев нагоняющих его людей, он кинулся наутёк. К сожалению, на открытом пространстве шансов скрыться у него не было: снегоход его настигал.

– Видел бы нас сейчас охотнадзор! Он бы в шоке был! – возбуждённо прокричал на ухо пассажиру водитель.

– Кто-кто? – переспросил тот.

– Неважно! – ответил водитель и прибавил ходу.

Подпрыгивая на ухабах, машина поравнялась с беглецом. Пассажир потянул из-за плеча примитивно сделанный, но крепкий лук, с трудом вставил стрелу, натянул тетиву. В тот момент, когда он расслабил пальцы, снегоход вильнул, объезжая препятствие, и стрела глубоко зарылась в снег. Лучник зарядил новую стрелу, потом ещё одну, и ещё. Колчан опустел, а ему так и не удалось попасть по бегущей совсем рядом жертве.

Ругаясь на родном языке, он выхватил из-за пояса длинный и слегка изогнутый меч. Когда аппарат в очередной раз сблизился с животным, пассажир с силой оттолкнулся, прыгнул и насквозь прошил его своим клинком. Кабан взвизгнул, пробежал ещё с десяток метров с торчащим по рукоятку в боку мечом, оставляя в снегу кровавую дорожку, и, наконец, зарылся мордой в снег. Юноша, сгруппировавшись, покатился по сугробу, потом встал, отплёвываясь и оттирая с лица тающую кашу.

Снегоход остановился. Молодой человек вытянул оружие из туловища кабана, заботливо вытер его сначала о снег, потом – об рукав тулупа и убрал в ножны.

– Дима, надо вернуться за моими стрелами, – озабоченно проговорил он, заведя руку за спину.

– Аюн, ты с ума сошёл? Как мы их, по-твоему, будем искать? Снег глубокий! Теперь их можно найти разве что весной.

– Как же я без них буду? Без стрел луком только огонь разводить.

– Ну, ничего, что-нибудь придумаем. Кстати, интересный ход эволюции, – сказал Дмитрий, внимательно изучая гарпун кабана. – Давай-ка закинем его в прицеп.

Вдвоём они перевалили тяжёлую тушу через борт, прыгнули на снегоход и поехали дальше. Вечером, когда наши герои отсидели свои мягкие места до полного бесчувствия, они остановились на ночлег. Разожгли огонь, освежевали уже порядком заледеневшего кабана.

– Ничего, зато не испортится, – пропыхтел Ляховский, с трудом разрезая мясо.

Путешественники приготовили отличные стейки, благо у них теперь была огромная сковорода. Кабан оказался на удивление жирным, поэтому масло было не нужно. Молодой охотник уснул быстро, а вот его старшему спутнику не спалось. Его терзали вопросы:

«Почему хвойные деревья в один миг потеряли все иголки? Почему так огрубела кора? К чему приготовился лес? Неужели изменился климат? Если да, то в какую сторону? Каковы причины? И почему, чёрт возьми, всё это не коснулось тех мест, где Аюн вырос?»

Ляховский подбросил дров в костёр:

«Ну, хорошо, предположим, что температура воздуха продолжит падать. Каковы будут минимальные значения? Неужели экстремально низкими? Сколько: -50? -70? Или как в Антарктиде? Нет, как в Антарктиде – это невозможно. Там огромный материк. И потом, при таких показателях реки промёрзнут до дна, рыба передохнет. Если, конечно, она не приобрела какие-либо эволюционные преимущества. Вместе с рыбой вымерли бы и гарпунёры… о, интересное название, надо будет запомнить. Да хрен с ней, с рыбой. Или, может, причина в направлении ветра? Так, уже ближе. Западный перенос воздушных масс… вспоминай, дубина… Атмосферные осадки…»

Маленькая коробочка на плече Дмитрия один раз коротко щёлкнула. Он рассеянно посмотрел на неё… Вдруг глаза его расширились, короткие волосы на голове зашевелились. Кажется, он нашел ответы на мучившие его вопросы. Времени у них оставалось немного. Дмитрий хотел уже было разбудить юношу, но, глядя на то, как сладко он спит, не решился на это преступление. В последний раз подбросив дров, он уснул и сам.

***

Рано утром, ещё далеко засветло, пришелец растолкал юношу. Парень всё никак не хотел просыпаться, поэтому пришлось изрядно постараться. Они наскоро позавтракали. Во время завтрака маленькая черная коробочка на плече Ляховского щёлкнула. Пришелец глянул на небо, отмечая про себя, что ветер поменял направление. Он задул со стороны гор, прямо им в лицо. Холодный, колючий, он сваливался со склонов, постепенно набирая силу, и летел дальше в безмолвный лес.

Юноша не понимал, зачем опять нужно было куда-то мчаться так срочно. Ну, ветер как ветер. Ничего особенного. Коробочка щелкнула два раза, указывая Дмитрию на то, что опасность постепенно нарастала. Он быстро встал, подошёл к снегоходу, сел на него, нажал красную кнопку. Машина тут же откликнулась тихим низким рокотом. Кивком головы пришелец пригласил юношу садиться. Тот с неохотой подчинился. Снегоход с прицепом, в котором лежали оставшиеся несколько канистр с топливом, плавно тронулся с места и, постепенно наращивая скорость, заскользил по белому покрывалу.

Они ехали весь день, делая короткие остановки для того чтобы заправиться, поесть и размять тело. Горы становились всё ближе. Теперь они занимали примерно треть от горизонта, и их можно было хорошо рассмотреть.

Невысокие, с пологими склонами и скруглёнными вершинами, эти горы тянулись с севера на юг длинной цепью, за которой, очевидно, было ещё несколько хребтов. Разной высоты и формы они все, от основания до вершины, были укрыты снегом, который отдавал красным в лучах медленно заходящего солнца. Лишь отдельные сохранившие свою крутизну склоны оставались тёмными. В межгорных котловинах ютились хвойные деревья, которые, как и весь остальной лес, сквозь который мчался снегоход, были голыми.