За пределы страха. Трансформация негативных эмоций

Глава 21. Секс и Эмоциональный Ребенок

Занимаясь любовью, мы становимся уязвимыми. А когда мы уязвимы, наше сознание обычно захвачено Эмоциональным Ребенком. И все же мы редко осознаем, насколько сексуальность остается в руках Эмоционального Ребенка. Практически ни в каких других ситуациях наши раны не открываются настолько, как когда мы занимаемся любовью. Пока мы не понимаем, как проявляются травмы, легко двигаться в одну из автоматических моделей поведения, занимаясь любовью. Наша сексуальная жизнь становится зависимой, реактивной, мечтательной или полной компромиссов и ожиданий. Если мы не хотим чувствовать уязвимость, которая всплывает на поверхность в сексе, мы должны что-то сделать, чтобы ее скрыть от себя или от партнера. Страхи того, что нас покинут, унизят, поглотят, причинят боль или совершат насилие, так сильны, что мы можем использовать всевозможные компенсации, чтобы избежать чувствовать или показывать тревогу. Это создает проблемы, потому что нам хочется глубоко слиться с другим, но страхи и защиты становятся на пути.

Невозможно быть ни с кем близким в любви, не развив понимания того, как наши раны провоцируются в сексе и какие мы используем способы, чтобы их скрывать.

Недавно я работал с парой, у которой начались сексуальные проблемы. Он обнаружил, что его привлекает другая женщина. По его словам, она не была сексуально требовательной, тогда как прежняя партнерша сводила его с ума постоянными сексуальными придирками. Кроме того, каждый раз, когда он начинал с ней заниматься любовью, он терял эрекцию. С новой партнершей у него не было никакой проблемы. Он заявил, что не хочет продолжать отношения с новой женщиной, потому что глубоко любит свою подругу, но в то же время испытывает растерянность и не знает, что делать с сексуальными трудностями, которые они переживают. Женщина осознавала, что слишком требовательна сексуально, и считала, что прилагает большие усилия, чтобы внести в ситуацию осознанность. В то же время она чувствовала, что ее требовательность в большой степени провоцируется его недоступностью. Ведь она хочет быть уверенной, что он ее любит.

Когда наш Эмоциональный Ребенок несет глубокий страх брошенности или чувствует себя лишенным любви и защищенности, это легко выражается в нашем сексуальном поведении. Мы можем стать требовательными или сдержанными. То и другое поведение прикрывает ужас перед тем, что нас покинут. Интимность сексуальной ситуации может также вынести в нас на поверхность шок и стыд, и сделать это с такой же силой, что и любая другая ситуация в жизни. Человек, подвергшийся сексуальному насилию в любой форме, будет испытывать ужасающие страхи, приближаясь к кому-то сексуально. Часто мы даже не знаем, что происходит, но наше тело помнит и откликается, чтобы каким-то образом нас защитить. Мы можем энергетически исчезнуть, или тело просто не работает. Но нам необязательно подвергнуться в детстве сексуальному насилию, чтобы пережить тяжелый шок и стыд в сексуальности. Например, если в детстве мы чувствовали сильную энергию подавления и осуждения в связи с сексом, этого достаточно, чтобы создать в нас дисфункцию. Наша сексуальность может быть главным симптомом травмы. Импотенция, преждевременная эякуляция, трудности с оргазмом, напряженность или боль в гениталиях могут быть проявлениями стыда и шока. Они могут прийти из любой формы бессознательной сексуальной или не сексуальной травмы. Например, многие мужчины испытывают глубокий страх кастрации, сталкиваясь с властной, контролирующей женской энергией, а женщины — страх насилия со стороны агрессивной, нечувствительной мужской энергии. Также распространены страхи подвергнуться стыду, не удовлетворить другого, и страхи того, что нас покинут, потому что мы недостаточно хорошие любовники.

Многим из нас слишком страшно даже признать существование страхов для себя, не говоря о том, чтобы выразить их любовному партнеру. Вместо этого мы отрицаем тревогу или защищаемся. Наши стратегии прикрытия страхов в сексе могут быть очень творческими. И поскольку секс — это энергетически очень заряженная зона, мы редко видим, что движемся в компенсацию собственных страхов. Одним из способов компенсации являются попытки контролировать другого всеми доступными способами. Мы требуем, ожидаем, учим, резко отсекаем контакт или пересиливаем его или ее. Мы можем двигаться в «производительность». В другой крайности, мы можем компенсировать, энергетически отсутствуя или впадая в подавленность и осуждение себя. Страхи слишком велики. Самым легким путем кажется просто позволить телу продолжать совершать движения сексуального акта, но наше сознание уходит в сторону. Может потребоваться миллионная доля секунды, чтобы мы вошли в шок и потеряли связь с собой. Обычно мы сами не знаем, что случилось. Но малейшего раздражителя достаточно, чтобы вернулась травма, и нас больше нет. Таким же образом, малейшего раздражителя достаточно, чтобы наполнить нас стыдом и унижением, и чтобы наша энергия свернулась. Внезапно мы чувствуем себя ужасно и хотим только уйти из ситуации и спрятаться в стыде. Но мы находим какой-то способ скрыть свой дискомфорт. Мы тяжелее работаем или подгоняем себя.

Мы можем превратиться в сексуальную машину, совершающую движения, но в глубине и, может быть, сами того не зная, находимся в стыде.

Когда Эмоциональный Ребенок захватывает власть над сексуальностью, кроме того, что выходит на поверхность наша собственная сексуальная травма, мы еще и травмируем друг друга. Временами мы можем быть глубоко подавленными, но в другое время хотим (или нам нужно) быть «дикими», и чтобы нашей сексуальной энергии ничто не препятствовало. Дикость — это естественная реакция на все подавление, которое мы пережили. Мадонна прекрасно это «проиграла» за всю западную культуру. Но дикость одного провоцирует шок в другом. Тогда того, кто чувствует себя «диким», шокирует подавленность другого. Для обеих сторон это болезненно, и если между двумя любовниками нет доверия и чувствительности, эта полярность причиняет много боли и непонимания, и даже может заставить их расстаться.

Я пережил много стыда и внутренней борьбы в связи с сексуальностью. Когда я находил, что сближаюсь с кем-то, я становился более чувствительным, и мои страхи провоцировались легче. Результатом бывала преждевременная эякуляция. Я делал почти все возможное, чтобы ее преодолеть. Я ходил к сексопатологам, практиковал упражнения дао и йоги, расслаблял одно, напрягал другое, дышал одной ноздрей, стоял на голове — ничего не помогало. Временами в прошлом я чувствовал себя настолько униженным и отчаявшимся, что думал о том, чтобы вообще отказаться от секса. Но с Аманой это перестало быть проблемой. Симптомы не исчезли полностью, но поскольку между нами так много любви и заботы, важна сама наша связь, а не техника. В этой атмосфере мы можем позволить друг другу все. Может быть, это не вполне соответствует букве учебника, но, слава богу, для нас это совершенно неважно.

Когда наш Эмоциональный Ребенок получает контроль над сексуальностью, и мы этого не осознаем, все становится проблемой. Это прекрасная арена для всех моделей поведения и чувств Эмоционального Ребенка. Эмоциональный Ребенок одного провоцирует другого, и вскоре это больше не двое взрослых, пытающихся заниматься любовью, а два испуганных, недоверчивых, стыдящихся ребенка, столкнувшихся лицом к лицу. Более того, в сексуальных ситуациях становится невозможно общаться или чувствовать себя в безопасности настолько, чтобы что-то открыть. Мы заряжены обидой и чувством, что нас предали. В прошлом я переживал этот сценарий бессчетное число раз, обычно в ходе сексуального акта. Моя партнерша делала что-то, что провоцировало во мне стыд или обиду. Я чувствовал себя униженным или непонятым, а она чувствовала себя неувиденной и неоцененной.

Если мы осознаем, как и почему наш Эмоциональный Ребенок провоцируется в сексе, все может измениться.

Прежде всего, мы должны помнить, что в сексуальной атмосфере легко могут быть спровоцированы чувство предательства, гнев на подавление или глубокие неуверенности. Наивно, согласно моему опыту, воображать, что мы можем войти в глубокие сексуальные отношения, а травмы никак не проявятся. Именно и в точности по этой причине мы жаждем близости — чтобы исцелить раны. Мы хотим признать их, когда они провоцируются, и создать доверие, чтобы говорить о них. Я дружу с парой, которую знал много лет. Долгое время их сексуальность была бедствием. Она чувствовала, что он нечувствителен, он чувствовал, что она сдерживает его огонь. Но они так любили друг друга, что решили все это преодолеть. В процессе работы над собой она обнаружила в прошлом историю сексуального насилия, которая объясняла, почему у нее было столько страхов в связи с сексом с мужчиной. Он начал понимать, что происходит с человеком с такого рода историей, и это позволило ему начать подходить к сексу по-другому. Со своей стороны, он осознал то, как его дикая и спонтанная сторона подавлялась в детстве, и что иногда его энергия также несет в себе гнев на то подавление. Он также понял, что иногда неадекватно выражал свою потребность в сексуальной спонтанности и перенаправлял ее в другие области. Например, в танцы и шаманские ритуалы. Теперь их сексуальность преобразилась. Оба они увидели свою ответственность и начали работать над своими проблемами; также они начали видеть, как один Эмоциональный Ребенок воздействует на другого. И они мне сказали, что теперь, занимаясь любовью, они могут переживать и выражать все, что с ними происходит, — от ужаса, слез или мягкого слияния до совершенно дикой энергии.

На наших семинарах мы используем простой рисунок, чтобы проиллюстрировать способы внесения осознанности в роль Эмоционального Ребенка в нашей сексуальности. На первом, поверхностном уровне, где мы обычно живем большую часть времени, мы теряемся в бессознательных стратегиях прикрытия страхов и неуверенности. Здесь все модели поведения Эмоционального Ребенка всплывают и отыгрываются на другом. Встреча двоих не происходит, потому что нет осознанности. Каждый из партнеров более всего озабочен тем, чтобы осуществить свои потребности и желания, а потребности и желания другого делает вторичными. На втором уровне, среднем, мы начинаем присутствовать в своих страхах, комплексах и шоке, которые партнер(ша) может спровоцировать в сексе. Мы становимся чувствительными к своим ранам — стыду и шоку, чувству предательства, недоверию и боязни того, что нас покинут или отвергнут. Мы начинаем осознавать, как партнер затрагивает наши травмы и как автоматически мы реагировали на это в прошлом.

И, в конце концов, последний и глубокий слой — пространство, в котором мы оба можем слиться или быть дикими и спонтанными друг с другом в атмосфере доверия, понимания и близости. В нас достаточно чувствительности, чтобы ощущать, где находится каждый из нас эмоционально и энергетически. Мы сонастроены друг с другом, и происходит слияние. И, согласно моему опыту, другая характеристика этого уровня — что оба партнера уводят фокус от оргазма или производительности.

Пока фокус остается на оргазме, для Эмоционального Ребенка это явное приглашение войти со всеми своими ожиданиями и разочарованиями. На самом глубоком уровне фокус смещается к тому, чтобы просто быть вместе. Как и с каждой схемой, которую мы используем в работе, один уровень не лучше и не хуже другого, но просто помогает в том, чтобы увидеть и почувствовать, где мы в данный момент находимся. Медитация сама по себе приводит нас к более глубоким уровням сознания. Без цели или предпочтения, мы можем прийти к тому, чтобы жить без обычных гор самоосуждения и не подгонять себя.

Секс и Эмоциональный Ребенок

Поверхностный слой — Эмоциональный Ребенок в стратегиях: контроль, ожидания, требовательность, подавленность, месть, реакции, зависимости.

Средний слой — Эмоциональный Ребенок в ранах: шок, стыд, дисфункция, вина, страхи насилия, страхи быть покинутым или отвергнутым, страхи поглощения или унижения.

Глубинный слой — Эмоциональный Ребенок в стратегиях: слияние, доверие, расслабление, свободный поток энергии.

Упражнения:

1. Исследование поведения в близости.

Начните наблюдать, как вы занимаетесь любовью.

а) Обратите внимание на те моменты, когда вы чувствуете страх, неуверенность, неадекватность или разочарование.

б) Обратите внимание на то, что именно провоцирует все эти чувства.

в) Обратите внимание на то, что вы делаете в этих ситуациях — как вы обычно реагируете.

г) Обратите внимание на то, обвиняете ли вы партнера(шу) в этих чувствах.

2. Обнаружение ран, спровоцированных близостью.

Теперь отметьте, что стоит в глубине под обычными реакциями и защитами. Какие страхи Раненого Ребенка провоцируются? Внимательно пересмотрите каждую из пяти ран, которые мы обсуждали в этой книге, и запишите, как эта рана может провоцироваться в сексе.

3. Исследование возможности выражать страхи.

Как вы себя чувствуете, выражая свои страхи партнеру? Спросите себя: «Как я буду себя чувствовать, если открою эти страхи ему или ей?»

4. Исследование стремлений в сексуальности.

Уделите некоторое время тому, чтобы исследовать и, может быть, записать, какие у вас самые сильные желания и стремления в отношении сексуальности.

Ключи:

1. Наша сексуальность — это область, в которой мы проигрываем большую часть автоматического поведения, исходящего от Эмоционального Ребенка. Это область, в которой более всего ожиданий, требований, реакций, компенсаций и фантазий, включающих другого человека и создающих много страдания и разочарований.

2. Поскольку секс — это такое близкое столкновение, он очень мощно провоцирует внутренние раны. Обычно, когда дело касается сексуальности, мы прикрываем раны компенсациями, произведением впечатления или отступлением в себя. Трудно в таких ситуациях осознавать страхи, которые выходят на поверхность, и еще труднее показывать их другому. Когда мы прикрываем раны, вместо того чтобы позволить себе оставаться со страхами, неуверенностью и чувством неадекватности, мы остаемся с чувством еще более сильной боли, потому что убегаем от собственной чувствительности.

3. Сексуальность может быть прекрасной ареной для создания более острой чувствительности к тому, как провоцируются наши раны. Она может позволить нам лучше узнать собственную внутреннюю уязвимость и, более того, стать основой для глубокой близости. Мы можем начать видеть сексуальность как окно в собственный стыд, шок, недоверие, страхи поглощения и брошенности.

4. Когда мы достигаем некоторого понимания в том, как в сексе провоцируется Эмоциональный Ребенок, мы становимся гораздо более чувствительными друг к другу. Фокус сексуальности переходит от цели к радости и удовольствию бытия вместе от мгновения к мгновению.

Глава 22. Ямы

Кто-то однажды спросил Ошо, моего духовного мастера, как человеку избежать в жизни ям (ловушек, приносящих боль и страдания). Он ответил, что это невозможно. Если даже мы попытаемся сделать это, то ямы будут следовать за нами.

Ямы — это для нас просто возможности расти. Чтобы не было ям, человек должен быть просветленным. Весь секрет просветления состоит в том, чтобы уметь избегать их. Если бы после просветления мы все еще падали в ямы, в просветлении не было бы большого смысла.

Да, если мы развиваем понимание и сострадание к собственному поведению и поведению других, любовь течет. В переводе на язык подхода, который я здесь представляю, это означает: знать о поведении и чувствах Эмоционального Ребенка. С таким видением мы гораздо более способны выбирать и избегать ям, или выбираться из них быстрее, если все-таки падаем.

Ранее мы увидели, что если мы знакомы с собственным непроизвольным повторением и тем, что за ним стоит, наше поведение становится немного более предсказуемым. Мы падаем в одни и те же ямы, чтобы разрешить какой-то аспект ранней травмы детства, которая была бессознательной. Но есть другой образ видения для понимания ям, который я нахожу очень ценным. Во время психиатрической практики я много читал о психологии развития. Работы двух психологов развития, Эрика Эриксона и Маргарет Малер, тронули меня особенно глубоко. Поначалу я думал опустить этот материал и не включать в книгу, потому что мне казалось наглостью пытаться обсуждать его так же подробно, как и другие темы. Но затем я передумал. Этот материал помог мне. И мой опыт говорит, что когда мы работаем над собой, мы должны принимать психологические концепции в очень простых терминах.

Эрик Эриксон разделил человеческую жизнь на семь стадий. Я упомяну здесь только первые три, остальные из них вытекают. Самую раннюю стадию он называет «первичным доверием против недоверия», или временем раннего связывания с матерью. Вторая стадия, которую он называет «автономией против стыда и сомнения», охватывает период отделения от матери и открытия мира. И третья, «инициатива против чувства вины» — это период детства, когда мы начинаем устанавливать собственную тождественность. Если опека, которую мы получаем в этих стадиях — любящая, чувствительная и поддерживающая, мы движемся в левую сторону этих определений (доверие, автономия, инициатива). Если это не так, в нас развиваются недоверие, стыд, сомнение и чувство вины.

Наблюдая игру детей, британский психолог Маргарет Малер сделала некоторые наблюдения об эмоциональном развитии человека, которые перекликаются с наблюдениями Эриксона. Их работы теперь приняты в психологии как основы. По существу, она открыла, что очень маленькие дети переживают три периода — один, в котором они живут в собственном мире (аутическая фаза), второй, когда они глубоко связаны с матерью (симбиотическая фаза), и последний, когда они постепенно становятся независимыми и уникальными (отделение и индивидуация). Категории Малер — это своего рода утопия психологии развития. Было бы почти чудом, если бы ребенок получил безусловную любовь в период связывания, за которым следовал бы период глубокой поддержки и руководства в нахождении себя.

Шрамы, которые мы вынесли из того, что наши потребности во время фаз развития не были удовлетворены, проявляются в нашей жизни и сегодня.

Во-первых, недостаток здорового связывания с матерью (или отцом, если он заменял мать) во время симбиотического периода оставляет нас с глубоким чувством недоверия к близости и еще более глубоким голодом по доброй и безусловной привязанности, которой нам не хватало. Мы можем справляться с этим недоверием и голодом либо путем отчаянных поисков близости, либо становясь требовательными и контролирующими, либо уходя из ситуаций, приглашающих близость. Более того, если наше первичное связывание было нездоровым, это не значит, что его не было. Оно было, но с негативными силами и энергиями. Чтобы понять страх любви, мы должны понять, с чем произошло наше первичное связывание.

Во-вторых, если стадия отделения не поддерживается и не поощряется, в нас развивается первичное чувство стыда и сомнения в собственной способности справляться с жизнью. У нас нет ощущения того, кто мы такие. Мы остаемся в глубокой жажде найти себя и открыть уверенность в себе, которых никогда не могли найти раньше. Более того, мы можем интерпретировать любовь как препятствие к тому, чтобы быть собой, и не хотим быть открытыми, пока сначала не найдем себя. Найти себя становится нашим первым приоритетом, и мы постоянно подозреваем, что кто-то отнимет у нас эту возможность. Ведь так однажды уже случилось.

Открытие Малер и Эриксона явилось для меня золотой находкой. Они подтверждали большую часть моих глубоких внутренних чувств и объясняли многое из моих опытов в отношениях — не только любовных, но и со всеми людьми. Они помогли понять, почему во мне было столько стыда и сомнений, почему так сильно было стремление «найти себя», почему в глубине я чувствовал, что женщины не хотят ничего другого, кроме как контролировать меня и мной владеть, и почему я ненавидел, когда кто-то мне говорил, что делать.

Немного знаний о стадиях Малер и Эриксона раскрывают загадку о том, почему мы становимся зависимыми и антизависимыми. Если в отношениях мы выступаем в роли Зависимого, это значит, что наш Эмоциональный Ребенок проигрывает симбиотическую жажду. Страх одиночества в большой мере отражает недостаток позитивного связывания. Как мы можем отделиться от того, чего у нас никогда не было? Один из первых шагов в исцелении включает в себя полное понимание и принятие симбиотического голода. Обычно мы так эффективно прикрываем этот голод компенсациями, что не осознаем, насколько он силен. Я знаю из собственного опыта и бесчисленных опытов других, что самый закоренелый Антизависимый тоже испытывает симбиотический голод. Он или она просто его отрицает. Таким образом, очевидно, что в отношениях почти всегда есть два Эмоциональных Ребенка, каждый из которых хочет безусловной любви.

Антизависимость — это не что иное, как наш Эмоциональный Ребенок, проигрывающий жажду поддержки и безусловной любви на этапе отделения. Точно так же, как мы должны осознать симбиотический голод, мы должны осознать свою страсть к отделению и нахождению себя. В Антизависимом жажда найти себя сильнее жажды связывания, потому что он интуитивно чувствует, что пока не станет собой, ему нечем поделиться. Если, став взрослыми, мы формируем симбиотическое связывание с другим, прежде чем достигаем чувства владения собой и жизнью, мы просто повторяем негативное связывание детства. Мы теряем себя ради «любви».

Так как большинство из нас никогда не завершает важной стадии отделения в детстве, нам приходится проживать ее, став взрослыми.

Эллен Баден в книге «В поисках мистической половины» применяет стадии Малер к работе с пониманием отношений. Одна из ее идей состоит в том, что когда мы понимаем стадии Малер, они объясняют, почему так легко и так часто случается, что отношения становятся сухими, тусклыми и застывшими. Поскольку мы так глубоко нуждаемся в связывании, легко застрять в негативном симбиозе с другим. Период медового месяца любых отношений — это обычно только фантазия о симбиозе, пока опирающаяся на блаженное неведение. Оно длится некоторое время, и это чудесный опыт, похожий на наркотик, но всегда недолговечный. Когда я вижу свадьбу, во мне возникает образ, что вместо церковных колокольчиков на ней должна звучать песня, начинающаяся словами: «Вот начинается симбиоз, но берегитесь хаоса, который начнется, когда один из вас захочет отделиться». Как только стремление к отделению возникает в одном или обоих, уютная созависимость кончается. Или оба пытаются сохранить симбиоз путем полного отрицания и самообмана.

Оле и Эрика поженились молодыми, и когда мы впервые их увидели, они были вместе пятнадцать лет. Она хотела пройти наш семинар, потому что Оле больше не был к ней так внимателен, как когда-то. Он хотел больше времени уделять семинарам для мужчин, экскурсиям на природу с друзьями или в одиночестве. Эрика была в ужасе, потому что все стало по-другому, и каждый раз, когда он уезжал, она испытывала страх, что он не вернется. Оле был раздражен тем, что она так недружелюбна и поднимает такой шум вокруг его желаний исследовать себя по-новому. Часто бывает так, что двое людей начинают отношения в симбиозе, но затем один хочет отделиться и исследовать себя, тогда как другой хочет оставаться в симбиозе. Борьба происходит потому, что тот, кто хочет отделиться, ждет разрешения сделать это без отвержения или наказания. Именно этого он или она хотели в детстве. Того, кто хочет оставаться в симбиозе, охватывает ужас, что другой не вернется, если разрешить ему отделиться. И он(а) видит в потребностях другого в отделении и исследовании себя только бегство от «близости».

Одним из способов, которыми мы можем наблюдать деликатную игру симбиоза и отделения, является распознавание негативных соглашений, которые мы формируем. Это явление, которое Холл и Сидра Стоун назвали негативными «образцами связывания» в книге «Приветствуя друг друга». Они описывают роли, которые нам хочется принять, чтобы обеспечить себе защищенность и предсказуемость. Например, один принимает роль ребенка, другой — родителя, один становится студентом, другой — учителем, один — сильный и контролирующий, другой — слабый и подчиненный. Один становится опекуном, другой регрессирует и превращается в беспомощного ребенка, о котором заботятся. Или один — ответственный и серьезный, другой — безответственный и беззаботный. Это явление преобладает в любовных отношениях, но также случается и в других значительных отношениях — с родителями, детьми, друзьями, коллегами по работе и авторитетными людьми. Бессознательно мы заключаем взаимную сделку с другим, чтобы создать ситуацию, которая цементирует статус-кво — по крайней мере, на время. Компромисс включает в себя открытое или косвенное соглашение не делать ничего такого, что приведет к возмущению в созданной структуре.

Мы формируем свои роли спонтанно и бессознательно. Но часто можно отследить их корни до какой-то формы, симбиотически связывавшей нас в детстве. Мы можем принять роль родителя или ребенка. В роли ребенка мы перемежаемся между симбиотической ролью послушного ребенка и отделяющейся ролью бунтующего ребенка. Мы можем начать с послушания и подавленности, непременно угождая другому, чтобы получить желаемые внимание и заботу. Но затем нам надоедает быть такими милыми, и мы набираемся немного храбрости и начинаем бунтовать. Это продолжается, пока мы не пугаемся и не возвращаемся снова к роли милого ребенка. Бунтуем мы или остаемся послушными, мы все еще в роли регрессировавшего ребенка. Нам нужен другой человек, принимающий роль родителя, чтобы проиграть свои модели поведения. Мы также можем принять роль родителя. Тогда мы начинаем как отдающий, заботливый родитель, но за этой заботой стоит контроль. Когда мы не получаем того, чего хотим, мы становимся отвергающими. Вскоре мы начинаем чувствовать себя виноватыми и возвращаемся к заботливости. И круг продолжается.

Когда мы находимся в негласном соглашении, может пройти некоторое время, прежде чем мы его осознаем. Часто один из партнеров начинает накапливать обиду, и развивается конфликт. Без распознания соглашения, как бы то ни было, эти конфликты могут тянуться годами и становиться более и более горькими и болезненными для обоих. Роли сковывают рост и разрушают отношения, если не выносятся в осознанность. Часто бывает так, что один из партнеров чувствует подавление и вырывается — либо начиная новый роман, либо выходя из отношений. Проблема с нашими соглашениями не в том, что они существуют. Мы нуждаемся в проигрывании того, что не закончили в детстве. Важно заметить, что это только игры нашего Эмоционального Ребенка. Тогда автоматическое поведение освещается осознанностью.

У меня есть друг, которого я знаю много лет. У него был сценарий, по которому он становился отдающим заботливым родителем с каждой своей женщиной. У него чудесное чуткое сердце, но его любовные истории всегда кончаются болезненным расставанием. Рано или поздно его женщины начинают чувствовать потребность найти себя и расти и не могут этого сделать, не разорвав отношений. В конце концов, они набираются храбрости, чтобы выйти из роли ребенка и столкнуться со страхом стоять на собственных ногах. Но из-за того, что мой друг не работал с собственным глубоко укорененным страхом брошенности, он продолжал повторять свою модель и формировать негласное соглашение с каждой новой партнершей. Три года назад он осознал, что проигрывает бессознательные роли, и начал углубляться в собственного Эмоционального Ребенка. В его нынешних отношениях появилось совершенно новое качество.

У меня есть еще один друг, образец которого — безответственное и детское поведение с близкими друзьями и женщинами. Он так мил и обаятелен, что друзья и партнерши в отношениях легко соскальзывают в роль потакания и бесконечного прощения ему недостатка решимости и ответственности. Друзья жалуются на него друг другу и испытывают гнев на то, как он их подвел в одном случае или заставил платить по своим счетам в другом, но ничего не меняется. Ни он, ни его друзья не смотрели достаточно глубоко в корни этого соглашения. Его друзьям (в числе которых был я) нужно было посмотреть внимательно на то, что их роль «спасателей» была выражением их собственных страхов. В моем случае, я сталкивался с собственным ужасом перед тем, чтобы принять ответственность в жизни. Я справлялся с этим страхом, становясь чрезмерно ответственным, но это было только другой стороной той же самой компенсации. Мне также пришлось чувствовать свои страхи отвержения, вины и неодобрения, когда я перестал играть в отдающего родителя и начал устанавливать пределы. Наш друг исследовал, как его автоматическое поведение отражало ребенка, жаждущего безусловной заботы и страшащегося вырасти и стать взрослым.

Наш бессознательный симбиоз очень глубок и тонок. Многие из наших нынешних отношений отражают какие-то соглашения детства, которых мы, может быть, даже не осознаем.

Когда я внимательно смотрю на собственные отношения, то нахожу, что формировал соглашения почти с каждым, с кем у меня была более чем поверхностная связь. Приведу несколько примеров — я регулярно играю в теннис с другом, который играет лучше меня. Я замечаю, что мы вошли в соглашение, что он выигрывает, а я проигрываю. Если посмотреть глубже, я осознаю, что ситуация в точности копирует мои отношения со старшим братом. Даже если мы яростно соревновались, частью нашего связывания было, что он выигрывает, а я проигрываю. Иногда я выигрывал, но при этом чувствовал, что моя победа тревожит какой-то основной вселенский закон, и хотел как можно скорее убедиться, что все возвращается в рамки старого соглашения. Я боготворил его, и его любовь была гораздо важнее, чем мой выигрыш.

В отношениях с Аманой мы оба все время входим в роли ребенка и родителя. Если мы делаем это бессознательно, то довольно скоро можем все же признать и увидеть, что мы делаем и чувствуем, и что за этим стоит. Мы исследовали себя и свою динамику достаточно глубоко, чтобы каждый мог чувствовать, когда его захватывает одна из этих ролей. Когда роли сознательны, они действительно могут быть источником глубокого энергетического питания. Естественно и красиво осознанно быть друг для друга родителем или уязвимым ребенком.

В каждом есть естественная и здоровая потребность в слиянии и отделении. В отношениях иногда эта потребность возникает в разное время и в разных формах. Вместе с возникающим в ком-то из двоих желанием отделения на поверхность выходят страхи брошенности. Когда кто-то из пары хочет слияния, являются страхи близости. Другие редко поступают так, как хочется нам. Каждый раз, когда они не такие, как нам хочется, вдребезги разбивается наша симбиотическая мечта. Всегда, когда мы чувствуем, что другой цепляется за нас или требователен, мы чувствуем, что наша привилегия найти себя оказывается под угрозой. Как только мы достигаем некоторого понимания происходящего, мы учимся искусству не падать в ямы.

Упражнения:

1. Обнаружение себя в роли.

Рассмотрите три самые важные ситуации отношений и спросите себя, как вы играете взрослого и ребенка? Как вы движетесь от послушания и подавленности к бунту в качестве ребенка? Как вы движетесь от заботливости и контроля к отвержению в качестве родителя? Почувствуйте энергию каждой роли и посмотрите, можете ли вы уловить стоящие за этими ролями страхи.

2. Исследование сценария отделения.

Заметьте, что происходит внутри, когда вы хотите от кого-то отделиться.

а) Как вы справляетесь с расставаниями?

б) Какие страхи это пробуждает в вас? Выражаете ли вы их?

в) Ожидаете ли вы разрешения отделиться?

3. Исследование сценария расставания.

Заметьте, что происходит внутри, когда партнер отделяется от вас.

а) Каковы ваши ожидания?

б) Каковы ваши страхи? Выражаете ли вы их?

Ключи:

1. Достигнув некоторого понимания стадий развития, описанных Эриксоном и Малер, и исследовав явления негативных соглашений, мы можем распознать многие из ям, в которые люди обычно падают в близких отношениях. Отношения становятся ареной, на которой наш Эмоциональный Ребенок проигрывает оставшиеся незаконченными в детстве стадии.

2. В наших нынешних отношениях Эмоциональный Ребенок часто тянется к другому человеку, чтобы удовлетворить неисполненную потребность в безусловной любви (симбиотический голод). С большей осознанностью мы понимаем, что не можем ожидать от другого, чтобы он(а) осуществил(а) эту нашу потребность. Или даже чтобы он(а) ее понимал(а). Мы должны быть готовы чувствовать ее, не требуя чего бы то ни было от партнера.

3. Ваш Эмоциональный Ребенок тянется к другому человеку также с тем, чтобы удовлетворить потребность в безусловной любящей поддержке и руководстве в нахождении себя и отделении. С осознанностью мы понимаем, что не можем ожидать от другого, чтобы он(а) дал(а) нам разрешение. Мы должны пойти на риск.

4. Осознавая необходимые стадии развития, мы можем научиться без обвинения или нападения выражать страхи, всплывающие в нас, когда партнер отделяется. Также мы можем научиться отделяться сами без насилия или реактивности.

Глава 23. Сознательные отношения

Луиджи из Италии решил пройти наш тренинг. Он ощущал, что все женщины его подавляют, и хотел найти способ справиться со своим страхом. Совершенно неудивительно, что так чувствовал себя итальянец. Луиджи решил, что с него довольно, и нужно научиться справляться с ситуацией. Только ему было очень трудно понять, что проблема не в женщинах. Вся проблема в нем самом. Если смотреть глазами Эмоционального Ребенка, каждая женщина может оказаться кастрирующей или подавляющей, а каждый мужчина — властной шовинистической свиньей. Фактически, нет никаких проблем в другом человеке или даже в отношениях. Проблема в том, что мы должны ясно понимать, кто смотрит. Когда мы бессознательно смотрим глазами Эмоционального Ребенка, проблемы неизбежны.

Долгое время меня привлекало применение разных техник терапии, которые помогали людям сделать отношения более близкими. Но теперь я вижу, что в этих техниках не хватает важного ключевого момента. Ключевой вопрос — кто входит в отношения. Идем ли мы из Эмоционального Ребенка или из достаточного пространства внутри, чтобы оставаться с возникающими разочарованиями и непониманиями, не теряясь в обвинениях, бесконечном переваривании или конфликте? Исходим ли мы из пространства паники и утраты в узком фокусе собственных потребностей и желаний или способны воспринимать отношения широкоугольным объективом, включающим чувства и заботу о другом человеке? По сути, не техники, соглашения или попытки измениться помогают отношениям. Им помогает внесение осознанности в нашего Эмоционального Ребенка.

Пока мы бессознательно находимся в состоянии ума Эмоционального Ребенка, никакие техники, соглашения или улучшения никогда ничего не изменят. За красивыми словами будут прятаться все наши ожидания, реактивность, надежды, фантазии и разочарования.

С более глубоким пониманием моделей поведения и чувствования Эмоционального Ребенка мы можем узнать пространство, из которого исходим. Часто я могу видеть, что автоматически перемещаюсь в состояние Эмоционального Ребенка, и знаю, что если я отреагирую из него, возникнет конфликт. Чувствование того, что Эмоциональный Ребенок захватывает меня, теперь позволяет мне делать выбор не воспроизводить сценарий. Или, начав проигрывание роли, я очень быстро это понимаю. Иногда я становлюсь унылым. Я раздражен, кажется, что все не так, и я сам кажусь себе ужасным неудачником, который не может поделиться ничем ценным, и жизнь кажется бессмысленной. Все и вся вокруг меня раздражает. Я узнаю это настроение, и, даже находясь в его толще, помню, что оно пройдет. Я могу легко начать реагировать на других людей, с их требованиями, ожиданиями или потерянностью, и чувствовать себя разочарованным и нелюбимым, если они не хотят быть со мной.

Ждать от других, чтобы они были всегда рядом, нереалистично. Лучше оставаться с собой и просто наблюдать.

Фактически, идея о том, чтобы кто-то был всегда рядом, является частью волшебного мышления. Это просто чудо, если люди остаются даже с собой. Тем не менее, когда мы не получаем того, чего хотим, нам не комфортно, и, конечно, Эмоциональный Ребенок хочет, чтобы кто-то снял его тревожность. Но никто не сможет сделать это.

Люди могут попытаться внести сознание в отношения, заключая соглашения. И снова мы должны спросить себя, кто заключает соглашение? Если это Эмоциональный Ребенок, соглашение не будет выполняться. Например, одно из самых распространенных соглашений, с которыми я сталкиваюсь между двумя людьми в отношениях, — не встречаться ни с кем другим. Если соглашение происходит из понимания, которого оба достигли в результате индивидуального внутреннего поиска, в нем нет необходимости, партнеры просто делятся пониманием. Но часто такое соглашение возникает из того, что один или оба хотят понравиться другому или что-то подавляют. Тогда союз продлится недолго. Вместо близости мы заключаем соглашение, а потом его нарушаем, тайно и с чувством вины. Я сталкивался с этим бесчисленное количество раз в моей работе и был в такой ситуации сам.

Если мы хотим кем-то быть или кем-то притворяемся, это неправда для нас, и она никогда не работает.

Более того, мы не можем измениться благодаря соглашениям. Мы не можем сделать другого или самих себя более открытыми или готовыми выражать себя, более надежными и ответственными или более честными просто потому, что хотим этого или об этом договариваемся. Люди часто заключают соглашение о том, сколько времени проводить вместе. Обычно так происходит в ситуации, когда один из партнеров разочарован тем, что не проводит достаточно времени с другим. Я часто оказывался в такой ситуации в прошлом, в роли постоянно занятого. И я соглашался проводить больше времени со своей девушкой, но это исходило из страха. В то время мне нравилось то, что я делал один, больше, чем отношения. Я не знал достаточно о близости, чтобы наслаждаться неструктурированным временем, и, в любом случае, я — по натуре «делающий». Теперь это отчасти изменилось, потому что в отношениях с Аманой я свободен от требований и ожиданий, и отчасти потому, что я постепенно (очень постепенно) учусь быть более расслабленным.

Чем более чувствительными мы становимся к собственным ранам, тем более мы чувствительны и к ранам другого. Когда повышается чувствительность к шоку, стыду и страху оказаться брошенными, мы становимся мягче. Трудно подвергнуть стыду кого-то другого, если мы знаем, как это чувствуется. Как только мы узнаем о шоке, мы можем осознать его по глазам, выражению лица, положению тела другого. Труднее покинуть другого резко, когда мы знаем наши собственные страхи отделения или брошенности. И эта чувствительность также применима и к небольшим вещам. Трудно быть безответственным, когда мы знаем, как чувствуется, когда кто-то безответствен с нами. Мы знаем, как чувствуется, когда кто-то нам говорит, что сделает что-то, и не делает. Мы знаем, как чувствуется, когда нам лгут. Мой близкий друг недавно мне сказал, что обнаружил, что у его женщины семь лет назад был с кем-то тайный роман, который длился больше года, и он об этом не знал. Такого рода нечестность не только очень болезненна, но и может случиться, только когда двое людей не очень проявляются друг с другом. Когда присутствие обоих достаточно, каждый из партнеров чувствует малейшее беспокойство или недостаток правдивости между ними. Чем глубже мы входим в близость, тем больше наши страхи. Мы не можем защитить другого от страхов, но провоцировать их — тоже не очень любяще.

То же самое верно и в отношении уважения границ друг друга. Их необходимость становится разделенным пониманием, и любовь и доверие углубляются, когда мы позволяем другому быть таким, как есть. Одним из самых важных уроков, которым мне пришлось научиться, было то, что духовный и эмоциональный рост моей возлюбленной — совершенно не мое дело. Та часть меня, которая хочет чинить, улучшать и направлять людей, не вносит большого вклада в углубление близости. Фактически, нам нужно добиться некоторой дистанции от той части нас, которая хочет контролировать других в любой форме, если мы хотим углубления любви и доверия. Например, Питер работал с нами несколько лет. И он сказал на последнем семинаре, что расстроен тем, что у него все еще нет живых любовных отношений. Но Питер не видит, что реагирует импульсивно и иногда насильственно, когда не чувствует себя признанным; что он требователен и все еще чувствует, что женщины хотят им владеть. На моих группах я иногда использую выражение из пьесы Теннесси Уильямса «Кошка на раскаленной крыше». Главный герой, алкоголик, говорил, что перестанет пить, когда «услышит щелчок». Питер не сможет добиться гармоничных отношений, пока не «услышит щелчок» — когда он сможет добиться дистанции от требовательного Эмоционального Ребенка и осознать, что в нем отталкивает от него женщин.

Когда я начал проводить семинары с парами, я уделял большое внимание проговариванию. Теперь я понимаю, что проговаривание ценно только тогда, когда мы знаем, кто говорит. Когда двое людей собираются вместе, чтобы обсудить происходящее, и один из них или оба находятся в состоянии Эмоционального Ребенка, скорее всего, решено или исцелено будет мало. В реактивном пространстве мы не можем слушать, что хочет сказать другой, и не можем видеть его или ее ясно. У нас перед глазами вуаль. Но мы можем развить чувствительность к пониманию того, защищаемся мы или восприимчивы. Мы можем научиться тому, как ощущается общение в каждом случае. Бывают времена, когда мы хотим крови, когда мы так взбешены и обижены, что нам хочется убить другого. Последнее, что нам хочется, — это прийти к этому человеку в открытом состоянии. В другое время мы действительно чувствуем себя открытыми и уязвимыми, и нам хочется подойти ближе. Если мы ценим одно состояние более другого, то будем подавлять себя, станем фальшивыми и впоследствии будем чувствовать досаду. Важно то, чтобы мы могли распознать и оценить, в каком состоянии находимся.

Нашему Эмоциональному Ребенку хочется, чтобы другой разделял нашу точку зрения — во всем. И не только партнер в отношениях, но и все остальные. Именно в этом я вижу в себе фанатика и расиста. Это часть моей личности, которая нуждается в тождественности с другими, чтобы чувствовать себя комфортно. Не очень привлекательная сторона, но мне помогает знание того, откуда она приходит. Для нашего Эмоционального Ребенка становится шоком открытие, что кто-то не думает или не ведет себя так, как это делаем или считаем правильным мы. Мы окружаем себя людьми, которые разделяют наши точки зрения во всем — политически, социально, — и осуждаем тех, кто с нами не согласен. Такая политика может работать в Ротари-клубе, но в близости работает не очень хорошо. И на самом деле мы часто привлекаем людей, которые отличаются от нас, чтобы выйти из зоны комфорта и бросить вызов страхам. Чем ближе мы к кому-то, тем скорее нашему Эмоциональному Ребенку придется столкнуться с разочарованием, когда он откроет, что другой отличается, и часто в чем-то существенном. Ребенку в нас это может принести тревогу, гнев или отчаяние.

Чтобы быть в отношениях сознательно, мы должны отложить Эмоционального Ребенка в сторону и ясно посмотреть, какие точки зрения и понимания мы разделяем, а какие нет. Что у нас общее, а что нет. Нам приходится проделывать это с каждым, в отношениях и во всех областях жизни. Нам необходимо изучить, чем наши концепции близости похожи, а в чем различаются. Что мы разделяем или не разделяем из того, как мы развлекаемся, проводим время, занимаемся любовью, едим. Каковы наши стандарты чистоты, духовности и так далее. Чем ближе мы подходим друг к другу, тем более важными становятся малейшие аспекты жизни вместе.

Мы должны начать ясно видеть другого человека и подготовиться к тому, чтобы разочаровываться каждый раз, когда Эмоциональный Ребенок не чувствует себя и другого однородными.