Том 4. Заставьте танцевать мертвеца. Вечер вне дома. А жизнь так коротка!

Наступило тягостное молчание. Селия оставалась в комнате и как бронзовый идол неподвижно уставилась на Дюпона.

— Итак, вы хотели меня видеть? По какой же причине?

Дюпон скрестил руки на набалдашнике своей трости.

— Я слышал о вас, — сказал он, по-прежнему глядя на Селию. — Может быть, вы сможете оказать мне услугу.

— Я не имею обыкновения оказывать людям услуги бесплатно, — честно признался Ролло. — У меня есть другие занятия.

Дюпон криво усмехнулся.

— Но я готов купить у вас ваши услуги.

Ролло протянул руку:

— Тогда это совершенно другое дело.

Снова наступило молчание. Мистер Дюпон постукивал по набалдашнику своей трости, не решаясь начать деловой разговор, стесненный присутствием в комнате Селии, пристальный взгляд которой раздражал.

— Мне кажется, что все же было бы лучше, если бы мы остались совсем одни.

— Селия не может смущать вас, — заявил Ролло. — Не обращайте внимания на ее присутствие. Она не понимает по-английски.

Мистер Дюпон не поверил этому заявлению, но не хотел прекословить Ролло.

— Очень хорошо, — сказал он и положил трость около себя. — То, что я хочу вам сказать, должно, естественно, остаться между нами.

— Конечно.

Мистер Дюпон посмотрел на свои ногти, потом проговорил:

— Я интересуюсь вуду.

— Вы интересуетесь чем? — переспросил Ролло, наклоняясь вперед.

— Культом вуду, — повторил мистер Дюпон тихим, но твердым голосом.

Лицо Ролло стало сперва серым, потом пурпурным. Маленькие глазки наполнились гневом, он еле сдерживался, думая, что его морочат. Но инстинкт хищника подсказывал ему, что билет в сто фунтов может стать первым из целой серии. Коль смешной маленький человек хотел оплатить свою голову, ну что ж, его дело. Но это встанет ему в целое состояние.

— Я не понимаю, — осторожно проговорил он.

— Я хотел познакомиться с кем-нибудь, кто разбирается в ритуалах вуду, — объяснил мистер Дюпон. — У вас наверняка есть кто-то на примете? За сведенья, разумеется, будет щедро заплачено.

У Ролло было смутное представление, что такое ритуалы вуду. Он также не знал никого, кто мог бы дать подобную справку. Но пренебрегать любой возможностью срубить бабки не следовало.

— Прежде чем заниматься таким делом, — ободряюще посмотрел он на Дюпона, — может быть, будете так любезны объяснить ваше дело поподробнее?

— Не думаю, что это необходимо, — сурово ответил Дюпон. — Или вы знаете, что мне нужно, и получаете за это деньги, или не знаете. Третьего не дано.

— Вуду — малоизвестный и редкий культ, — ответил Ролло, чтобы потянуть резину. — Мне необходимо знать, для чего вам эти сведения.

— В таких случаях приходится действовать очень осторожно, — Дюпон пристально взглянул на собеседника.

Ролло с трудом мог скрыть свое удивление и пробормотал:

— Может быть, я все же смогу вам помочь.

— Очень хорошо. Назовите мне имя и дайте адрес сведущего человека, а я вам отдам деньги. Все очень просто.

Ролло понимал, что все это было бы очень просто, если бы он знал имя и адрес нужной персоны. Но, к сожалению, все было не так. Ситуация требовала некоторых ловких маневров.

— Есть у нас тут один тип, — начал он, старательно выговаривая каждое слово, — который в курсе ритуалов вуду. Он достиг необыкновенных результатов, — добавил он, чтобы придать своим словам весомость. — Я его хорошо знаю. В сущности, я только вчера с ним разговаривал. Не так ли, милочка?

Селия оставалась безмолвной.

— А каков результат? — незамедлительно последовал вопрос мистера Дюпона. — Вы говорили о материализации?

Материализация уже выходила за рамки понимания Ролло и даже за рамки его воображения. Он развел руками с неопределенным видом и сказал:

— Не думаю, что этот господин любит распространяться о своих секретах, но я могу уговорить его помочь вам. Это именно тот человек, которого вы ищете, теперь я в этом убежден.

— Как его зовут?

Мистер Дюпон привстал, его перчатки соскользнули с колен и упали на пол, но он этого даже не заметил.

— Мне необходимо предварительно поговорить с ним. Может быть, он не захочет, чтобы его имя стало известным, вы понимаете?

Мистер Дюпон снова сел на место. На его худом личике было ясно написано разочарование.

— Да, — произнес он после минутного размышления, — это, конечно, правда. — Он встал. — Вы поговорите с ним, а я постараюсь увидеть вас завтра.

Ролло вопросительно посмотрел на него.

— Но вы мне так и не сказали, что же он должен для вас сделать?

— Скажите ему, что я хочу присутствовать при ритуальных церемониях. Все это, разумеется, держится в строгом секрете. Но необходимо присутствие «зомбиста», настаивайте на этом пункте обязательно. Я щедро заплачу.

Ролло порылся в своем кармане, вытащил карандаш и записал на своем бюваре слово «зомбист». Прежде этого слова он никогда не слышал и не имел никакого представления, что оно означает.

— В какую сумму выльется оплата? — спросил он.

Мистер Дюпон снова утвердительно кивнул.

— Десять тысяч фунтов, — проговорил он. — Но для такой суммы необходим положительный результат.

Глаза Ролло приняли мечтательное выражение. Безусловно, этот маленький человечек стоил того, чтобы его приручить.

— В четверг? — сказал Дюпон, вставая с кресла. — В этот же час? Тысяча фунтов для вас за мое знакомство с ним и десять тысяч ему за работу.

— Договорились!

Мистер Дюпон протянул Ролло руку.

— Могу я получить обратно свою визитную карточку? — осторожно спросил он.

Ролло ни на минуту не задумался. Он вытащил из кармана сложенную вдвое карточку и протянул Дюпону. Это стоило ему таких трудов, как если бы у него вырвали один из его громадных желтых зубов. Но инстинктивно Ролло почувствовал, что игра стоила свеч.

Если Дюпон потеряет к нему доверие, он никогда больше не увидит его, а Ролло сильно жаждал увидеть его снова. Гость направился к двери и вскоре его шажки затихли в коридоре.

— Он просто сумасшедший, — сказала Селия. — Ты видел его глаза? Он совершенно помешан.

Ролло пожал плечами:

— Я тоже подумал, что он не в своем уме, но если ты богат, как Крез, можно позволить себе и не только это…

Он позвонил два раза.

Сьюзен Хэддер спустилась по авеню Шафтесбери и остановилась на углу Хэннан-стрит, пропуская такси, шедшее к Лейсчер-скверу. Какой-то мужчина пробормотал из тени:

— Привет, малютка! Мы, кажется, направляемся в одну и ту же сторону?

Сьюзен не обратила на него внимания, и, когда красный светофор сменился зеленым, она пересекла улицу в направлении Пиккадилли. Она слышала раз восемь в течение этого часа те же самые выражения, и сама была виновата в этом. Ей надо было прекратить это бесцельное хождение. Ей было совершенно необходимо остаться дома. Дома? Она представила себе маленькую комнату на последнем этаже самого старого здания на Филизи-стрит. Это никак не могло называться «домом». До сегодняшнего вечера это было лишь местом, где она хранила свои вещи, где спала, но сегодня эта комнатка стала единственным, что у нее осталось на свете. Домашний очаг, который она представляла себе и который еще несколько часов тому назад казался таким реальным, исчез после появления письма. Но она не хотела сейчас думать об этом письме. Будет еще много времени подумать об этом позже. Она сможет читать и думать о нем все вечера до самой смерти. А в этот вечер, нет, она не хотела думать о письме. Но Сьюзен не могла больше бесцельно блуждать по улицам. Становилось уже поздно. И потом, она уже больше двух часов бродила таким образом, и ноги у нее начали болеть. Она знала, что если вернется в «меблирашку», изолированную от уличного шума, от реклам, от рокота толпы, она снова начнет думать. В эту ночь такое состояние было для нее невыносимым. Она знала, что рано или поздно, но ей придется решиться, но хотелось как можно дальше отложить предстоящие мучения. Девушка устала.

Человек, который заговорил с ней на углу, следовал на небольшом расстоянии. У него была странная походка. Можно было подумать, что одна нога короче другой. Ей не нужно было оглядываться, чтобы убедиться, что он идет сзади. Но она не боялась. На улице было еще много народу, однако ей стало все же не по себе. Было неприятно, что ее принимают за уличную девку. По небольшому спуску она вышла на Глей-Джуаз-стрит. Это, конечно, было ошибкой, потому что улица была темной и служила местом свиданий. Человек по-прежнему шел почти рядом. Она ускорила шаги, недовольная собой, потому что покинула безопасную Пиккадилли. В нескольких шагах от нее оказался бар. Не раздумывая, она вошла в него и хлопнула дверью перед носом преследовавшего ее типа. Она не обернулась, но чувствовала взгляд, устремленный ей в спину.

В баре царила тяжелая удушливая атмосфера. Все столики были заняты. Сьюзен осмотрелась. Она видела, что посетители разглядывали ее в упор: кто просто из любопытства, а кто с интересом. Она все же нашла свободное место и села. Столик был занят, но ее сосед не обратил на девушку внимания. Этот человек читал газету и держал ее так, что его совсем не было видно. Перед ее глазами маячил лишь лист сложенной газеты и шоферские перчатки. Официантка сказала:

— Мы собираемся закрываться.

Сьюзен посмотрела на нее и неожиданно осознала свое положение. Яркое освещение и тяжелая атмосфера, казалось, лишили ее последних сил. Ноги у нее опухли от хождения, и тело было готово раствориться, в океане усталости.

— О! Я думала… Я очень хотела бы получить чашечку кофе, — попросила она.

Официантка осталась неумолимой.

— Мы закрываемся, — твердо повторила она.

Сьюзен задумалась. Она должна была хоть немного отдохнуть, прежде чем отправиться домой. А этот тип с улицы обязательно станет преследовать ее. Но эта вредная баба с подносом… Сьюзен с отчаянием подумала: «Она устроит мне сцену, если я не уйду». Она взяла свою сумочку и отодвинула стул…

— Вы закроетесь еще только через двадцать минут, — вдруг проговорил мягкий голос из-за газеты. — Принесите ей кофе.

И Сьюзен и официантка одновременно посмотрели на мужчину, сидящего за столом. Он опустил газету и насмешливо взирал на обслуживающий персонал. Тот открыл рот, чтобы повторить, что кафе закрывается, но не осмелился. Что-то в его бледном лице напугало ее. Может быть, она почувствовала, что его воля сильнее. Ей показалось, что, если она не принесет кофе, он станет говорить без умолку и чего доброго останется здесь на всю ночь. Она молча направилась к буфету и налила кофе. Потом она ушла. Все это время, держа газету развернутой, мужчина наблюдал за ней. После ее ретирады он что-то проворчал и снова принялся за чтение.

Сьюзен сидела перед дымящейся чашкой кофе. У нее было ощущение, будто все смотрят на нее, и она колебалась, надо ли благодарить человека, пришедшего на помощь. По всей вероятности, он не питал к ней никакого интереса, потому что ни разу на нее не взглянул. Пока он наблюдал за служанкой, Сьюзен рассмотрела его, хотя козырек его кепи был надвинут на глаза. На нем ладно сидела униформа шофера, очень хорошо сшитая и даже элегантная. Он был молод. Она дала бы ему лет двадцать. У него были правильные черты лица. Кожа была очень светлой. Черные брови и ресницы резко контрастировали с ней. Особенно привлекали внимание серые глаза под загнутыми кверху ресницами. Это были глаза очень уверенного в себе человека. Они вселяли страх.

Сьюзен помешала ложечкой кофе, и ей захотелось, чтобы молодой человек опустил газету. Так просто было сразу поблагодарить его и забыть об этом. Но газета делала это невозможным или во всяком случае трудным, и все происходящее казалось ей каким-то таинственным. Сьюзен решила ничего не говорить. Она открыла свою сумочку и вынула письмо. Смотрела не него и вспоминала другие письма, полученные ею ранее. Они дышали влюбленностью, и Сьюзен с грустью сказала себе, что это письмо последнее. Он пытался быть добрым и хотел оставить ее постепенно, но достиг лишь того, что выглядел грубым и фальшивым. Естественно, она знала, что он любит свою мать, но почему он раньше не думал об этом? «Я думал, что это будет нехорошо по отношению к маме, — писал он. — Сейчас весь вопрос в том, чтобы дождаться того времени, когда я буду больше зарабатывать, а это может отодвинуться на долгое время. Было бы неправильным просить вас об этом, чтобы вы ждали все это долгое время».

Тут девушка оказалась не в силах продолжать чтение. Буквы слились перед ее глазами. Сьюзен старательно сложила письмо и спрятала в сумочку. Слеза скатилась по щеке и капнула в кофе. Она вытерла глаза носовым платком и посмотрела вокруг себя, чтобы убедиться, что никто ничего не заметил. Без сомнения, теперь, когда ее обслужили, она перестала привлекать к себе внимание. Сьюзен закусила губу и сунула платок за отворот своего рукава. «Бесполезно плакать, — подумала она. — Со временем привыкну к этому». Тот факт, что она вынуждена находиться здесь, угнетал ее. С какой радостью она собиралась покинуть комнату на Ланден-холл-стрит и устроить свое новое жилище с любимым. А теперь она оказалась у разбитого корыта. Ситуация грозила перерасти в трагическую.

Она снова обнаружила присутствие шофера. Прислонившись к стене, он опустил газету и смотрел на нее.

— Слезы вас не приведут ни к чему хорошему, — проговорил он. — Это никому не помогало.

Она почувствовала, что краснеет, и наступило ужасное мгновение, когда ей показалось, что она сейчас разрыдается.

— Вы совершенно безвольны, — продолжал шофер, серые и мрачные глаза которого не отрывались от ее лица. — Я полагаю, что вы плакали из-за мужчины. Не делайте этого, вам это совсем не поможет.

— Пожалуйста, занимайтесь своими делами! — неожиданно для себя проговорила она и повернула голову, чтобы больше не видеть соседа.

— Вот это уже значительно лучше, — прозвучало в ответ. — Это доказывает, что вы женщина с головой. Но только не говорите мне, что все идет плохо. Я не хочу этого знать.

— Пожалуйста, не разговаривайте со мной, — сказала она, забывая слезы и обиды.

— Я хотел бы, чтобы вы помогли мне, — ответил он. — Это для меня очень важно.

Она повернулась и посмотрела на него.

— Я хотела бы знать, знаете ли вы с кем говорите? — начала она с гневом.

— Дайте мне сперва договорить. — Он сделал нетерпеливый жест. — Вы совершенно правы. Я знаю женщин. Вы приличная женщина, которая получила тяжелый удар, но все это несерьезно, вы быстро придете в себя.

— Я ухожу, — сказала она и подняла свою сумочку. — У меня нет обыкновения разговаривать с незнакомыми людьми.

— Но ведь это же я заставил принести вам кофе, не правда ли? — возразил он, глядя на нее. — Разве вы не могли бы сделать для меня что-нибудь в свою очередь?

Сьюзен ощущала на себе пристальный взгляд и силу его воли. Она вдруг почувствовала себя совсем слабой.

— Я не понимаю о чем вы говорите.

— Попытаюсь объяснить. Только помолчите и дайте мне такую возможность. Здесь есть один человек, который сидит за столиком слева в глубине зала. На нем черная рубашка и белый галстук. Он все еще там?

Она посмотрела поверх его плеча. В глубине зала действительно сидел мужчина. Он действительно был в черной рубашке и белом галстуке. Он сдвинул свою черную шляпу на затылок и чем-то напоминал Хэмфри Богарта. Он смотрел в ее сторону с равнодушным видом.

— Да, он там, — ответила она. — Не понимаю, что все это значит?

Шофер закусил губу.

— Он следит за мной, — признался он после некоторого колебания. — Если вы когда-либо вздумаете за кем-нибудь следить, не надевайте приметной одежды. Уже с полчаса назад этот галстук привлек мое внимание, и с того же момента он не выпускал меня из вида.

— Я ничего в этом деле не понимаю, — ошеломленно проговорила Сьюзен. Она допила кофе и открыла сумочку.

— Вы могли бы кое-что сделать, — возразил он. — Вы получили жестокий удар, а это даст вам возможность хоть на время забыть о нем. Я хочу узнать, кто этот человек. Не согласитесь ли вы проследить за ним вместо меня?

Она была так ошарашена, что не смогла даже ответить.

— Это немного отвлечет ваши мысли, — продолжал шофер. — Шпик не станет подозревать вас. К тому же, дело стоит того. — Он вынул тонкую пачку банковских билетов по одному фунту и бросил на стол. — Здесь десять фунтов, — добавил он. — Эти деньги можно легко заработать.