Служат уральцы Отчизне

— Глупости, — вторили другие.

Для них — да. Но просто надо знать характер Востротина, нестандартность его поступков, чтобы предсказать с самого начала — он туда вернется.

Кто знает, может, это и есть офицерская честь — в самом точном ее понимании.

* * *

Полк, который принял Востротин по прибытии в Афганистан, стали называть легендарным. Вступив в командование, Востротин учил солдат воевать по-настоящему, по-суворовски, как умеет сам. По сообщениям, поступавшим из Афгана, доходившим в печати и до Урала, можно было судить, что без востротинцев не обходилось ни одно сколь-нибудь значительное событие на театре военных действий. Будь то Алихейль или Хостинская операция.

Он вел ребят в бой ради жизни, зная высшую цену ее. Именно десантники полка Востротина с боем прорывались сквозь вражеские засады на спасение сбитого душманским «стингером» летчика Константина Павлюкова. Именно полк Востротина нашел Героя (Константину Павлюкову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза) в одном из самых «духовских» районов — Чарикарской «зеленке».

Когда в Москве был подписан Указ о присвоении Валерию Востротину звания Героя Советского Союза, он со своими десантниками вел бой за высоту 3234 на подступах к дороге Гардез — Хост. То был один из решающих боев, в ходе которого успешно осуществилась операция по прорыву блокады. Двое подчиненных Востротина в этом бою также станут Героями Советского Союза.

* * *

Во все глаза всматривался в экран телевизора трехлетний племянник Востротина Дима, притихший, присмиревший, — а ведь непоседа, озорник — с гордостью оповещал каслинскую родню, собравшуюся у телевизора в тот памятный день февраля; не усидев, принимался тормошить тех, кто не разделял, по его разумению, его восторгов: «Глядите, дядю Валеру показывают!»

Показывали Георгиевский зал Кремлевского дворца — зал воинской славы: Валерию Востротину страна вручала Золотую Звезду Героя Советского Союза.

Дима играет «в дядю Валеру». Играет «в солдата Валеру» другой племянник, Миша, — сверстник Димы. В семье его называют «Мишей-десантником».

А вот у пионеров четвертого класса 27-й школы это не просто игры, ребята на большом серьезе взялись за то, чтобы удостоиться права назвать свой пионерский отряд именем героя-земляка. Их классная руководительница Валентина Ремизова рассказывала: «Провели мы сбор: родителей приглашали, учителей, знавших Валерия. Класс довольно трудный, да и мое классное руководство первое в жизни. Теперь ребята заметно подтянулись. Недавно провели смотр строевой песни. Наши мальчики пели «Голубые береты».

Первым, кто буквально ошеломил родителей Востротина радостным известием, был врач каслинской больницы Михаил Николаевич Рождественский — принес свежий номер «Правды» с Указом о награждении. Востротины всегда гордились сыном, знали о его подвигах, но не думалось им, что сын взлетит столь высоко. Хранится в доме их среди дорогих реликвий номер «Собеседника» за восемьдесят пятый год, где в интервью журналисту один из прямых начальников Валерия, генерал-майор Н. И. Сердюков, сказал: «Вот если бы меня спросили сейчас, кто из подчиненных может в будущем стать генералом, я бы назвал Валерия Востротина. Есть в нем качества, которые нужны командиру высокого ранга…»

Щедра земля уральская талантами, и военными — тоже. Кабы вообразить, к примеру, парадный строй воинов — уроженцев Каслей, — то возглавили бы его семеро генералов. Если Валерию суждено стать генералом, то он будет в нашем генералитете, наверное, одним из самых молодых: ведь практически все воинские звания ему, по заслугам ратным, присваивались досрочно.

Из нынешних армейских офицеров воин-интернационалист Валерий Востротин первым в Челябинской области удостоен высокого звания Героя Советского Союза. Первый и пока единственный — каслинцы испытывают законное чувство гордости за своего земляка.

(Советский воин, 1989, № 4.)

Елена Францева

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Рабочий день в редакции заканчивался, когда принесли телеграмму:

«Срочная «Челябинский рабочий» Записан магнитофон выход Афганистана Востротина челябинцев Встречайте материал рейсом 2984 Ташкент Свиридов».

Кто такой Свиридов, мы не знали, но имя Героя Советского Союза, каслинца Валерия Александровича Востротина, командира легендарного полка десантников, заставило действовать без промедления. Прежде всего позвонили в аэропорт, узнали: ташкентский самолет прибывает в 3.30. Под утро дежурная машина увезла добровольцев-газетчиков в аэропорт. Увы, самолет не прибыл: вылет задержался по метеоусловиям. В 11 часов второй рейс редакционной машины в аэропорт — снова неудача: надо ждать еще два с половиной часа. Но сюжет, так круто закрученный сперва, чуть ли не приключенческий, хоть и замедливший свой ход (если точно — повисший в воздухе, не фигурально говоря), не отпускает нас.

Секретарь парткома объединенного авиаотряда В. С. Алюшкин и сменный заместитель начальника аэропорта А. М. Малойван обещают нам помочь, но на вопросы авиаторов мы можем лишь предъявить телеграмму. Кто везет магнитофонную пленку, от кого? Местный ли это журналист, вспомнивший о далеких коллегах, или кто-то из политработников! На подлете к Челябинску запросили ташкентский борт. Узнали: фамилия Свиридова значится среди пассажиров. Итак, летит сам автор телеграммы. И вот мы встретились.

Виктор Михайлович Свиридов, инженер одного из предприятий Челябинска, вместе с женой несколько дней назад улетел в приграничный Термез, чтобы встретить сына: Михаил Свиридов после окончания Рязанского высшего военного воздушно-десантного училища полтора года назад был направлен в Афганистан, служил в полку, которым командует Герой Советского Союза полковник В. А. Востротин, и вместе с ним возвращается на родную землю.

Мы не раз за последние дни видели эти кадры в программе «Время»: идущие по мосту Дружбы через границу домой бэтээры, другая техника. И счастливые лица наших ребят — солдат, офицеров, за плечами которых нелегкая ратная служба. Слезы матерей и отцов, обнимающих своих сыновей. А вслед за этим телевидение показывало нам кадры, снятые на Саланге, через который шли наши войска. Там еще продолжали свою службу те, кому предстояло возвращаться домой последними. И среди них — десантники-востротинцы, надежно прикрывавшие горный перевал и обеспечивавшие нормальный выход подразделений советских войск. Мы читали о том, что 23 января они приняли нелегкий бой, знали о геройской гибели майора О. Юрасова, отважного офицера из полка Востротина… И вот десантников встречает Термез.

Среди тех, кто ради этого торжественного и радостного момента преодолел тысячи километров и встретил своих близких, были и Свиридовы. С собой Виктор Михайлович захватил магнитофон, и за день, проведенный с сыном, его однополчанами, не раз включал его на запись. Пленку передал нам.

Они несовершенны, эти записи. Порой собеседников трудно расслышать сквозь рев моторов боевых машин пехоты или ударившего в микрофон ветра. Но главное удалось: записать первые впечатления вернувшихся на родную землю десантников. Вот привет своему младшему брату, который работает на аглофабрике Челябинского металлургического комбината, передает работник политотдела Александр Дмитриевич Греблюк. Он 20 месяцев пробыл в Афганистане.

Голос на пленке взволнованный, счастливый…

«Настроение отличное», — звучит уже другой голос. Говорящий сообщает о себе: «Костричко, с улицы Солнечной в Челябинске. В Афганистане прослужил полтора года. Домой? Нет, пока не отпускают, буду еще служить».

Здесь же офицер Сергей Подгорнов. Значит, и в дом на улице Молодогвардейцев в Челябинске тоже стучится радостная весть: сын на родной земле, пусть отпустит тревога материнское сердце.

А какова она, эта тревога, поведала мама другого десантника В. Хижняка, приехавшая в Термез: «Ой, я так рада, не могу передать! Столько терпела, тревогой жила. А теперь можно спать спокойно».

— А как узнали, что сын именно в эти дни вернется, и именно через Термез?

— Чувство материнское подсказало. Мне говорили: зачем поедешь? Вдруг ты — в Термез, а он — через Кушку выйдет? А все-таки сына здесь обняла…

Владимир Хижняк, которого спросили о последних днях в Афганистане, о тех, против кого пришлось держать бой:

— Об Ахмад Шахе Масуде «слава» давно идет. Сильный мужик, и армия у него сильная. Но с нами ему не тягаться, мы — десантники! Говорят, Ахмад Шах сказал: ни одного десантника с перевала не выпустим, но мы им дали так, что, наверное, до сих пор опомниться не могут…

В. М. Свиридов встретился с командиром полка полковником В. А. Востротиным. Хотелось ему узнать о том, как служит его сын. (Хотя разве не говорят о том два боевых ордена Красной Звезды, которыми награжден Михаил Свиридов?) А потом Виктор Михайлович попросил собеседника сказать несколько слов для своих земляков и включил магнитофон.

— Землякам-уральцам передаю привет от воинов-интернационалистов, — говорит Валерий Александрович.

— А матери и отцу, которые ждут вас в Каслях?

— Самое главное, чтобы мама не волновалась. Пять лет она теряла свое здоровье. Мама, я дома! Живой, здоровый. Когда приеду домой — трудно сказать, но самое главное, что я здесь. А отцу пожелаю здоровья. А еще — он у меня рыбак — удачи рыбацкой!

— Где было вам труднее: там, где несли службу, или на Саланге?

— Наверное, на Саланге. К общему чувству ответственности за выполнение боевой задачи присоединилось чувство, что вот-вот — дома, близко уже… Каждый выстрел, каждая потеря воспринимались особенно остро.

Впервые я попал в Афганистан зимой семьдесят девятого. Тогда тоже была очень снежная и холодная зима. И вот сейчас такая же. Месяц мы стояли на Саланге, и только пять дней была нормальная погода. А так — метель, пурга, снегопад. Гололед, техника не идет.

Сегодня ровно пять лет моей службы в Афганистане. Поверите ли — день в день. Не считаю, конечно, учебу в академии, год в Союзе еще служил…

О людях полка можно говорить много. Все без исключения подразделения побывали в трудных ситуациях. Но там это повседневный труд. В полку семь человек удостоены звания Героя Советского Союза. И сейчас представлен к этому званию посмертно майор Олег Юрасов. Не знаю, писали ли в газетах — с корреспондентами говорили по телефону, плохо было слышно. Так вот, бандиты заняли кишлак. Банду окружили. Они собрали женщин, детей и, пользуясь ими, как заслоном, пошли в горы. Олег со взводом отсек бандитов от мирных жителей. Он не думал, что они будут стрелять; ведь это значило открывать огонь по мирным жителям. Поэтому он вышел к ним без оружия, рискуя собой ради жизни безвинных людей, он вступил с душманами в переговоры. А они применили оружие, ранили Олега и сразу отсекли, попытались захватить. Но взвод не допустил этого, пробились к Юрасову, доставили его в госпиталь, но спасти не удалось.

— Как выходили к границе?

— От Саланга пятьсот километров проделали за сутки. На ходу ели, почти не спали. Я не спал четыре ночи. А эту, последнюю, почти всю мы потратили на то, чтобы отмыться, почиститься. Там, на Саланге, палатки отапливались соляркой: дым, копоть — и все закоптились, как негры. Не мог я в таком виде полк привести…

…Вернувшимся в Союз десантникам на торжественном построении были вручены памятные подарки от министра обороны СССР — часы Челябинского часового завода. Еще одна ниточка, протянувшаяся между знаменитым полком и нашим краем.

(Челябинский рабочий, 1989, 16 февраля.)

Иван Гавриленко

«Я ТЕБЕ НЕ СМОГУ РАССКАЗАТЬ ПРО КАБУЛ»

Колонна возвращалась в город «с реализации разведданных» — так это называлось на военном языке. Вдруг из зарослей, что на той стороне сильно обмелевшей реки, раздались выстрелы. Машины двигались походным строем, и времени, чтобы принять боевой порядок, у подразделения не осталось. Сергей одним из первых скатился с бронетранспортера и открыл автоматный огонь. Заслышав стрельбу, справа и слева от него залегли товарищи — огонь стал плотнее. Правда, напрасно было ожидать, чтобы там, за рекой в зарослях, мелькнула чалма или темный халат — «духи» очень осторожны. Пришлось ориентироваться лишь на шевеление камышовых метелок да по звукам выстрелов.

Дружный огонь взвода на какое-то время сковал противника. Это помогло занять боевой порядок все еще подходившим машинам. Вскоре Сергей услышал голос командира, подающего команду огневикам. В это время разорвалась мина. Сергея бросило на камни, осколками которых посекло лицо. Но он все же услышал, как били по камышу наши — тугие волны воздуха перекатывались над позицией. Уже в госпитале узнал, что бой его товарищи выиграли, захватили несколько минометов противника, часть нападающих сдалась в плен.

За воинское мастерство, самообладание и умелые действия в том бою его самого, Сергея Товпеко, наградили орденом Красной Звезды.

Мы беседовали с Сергеем в парке неподалеку от агрономического корпуса Оренбургского сельхозинститута, где Сергей учится, на скамейке напротив Вечного огня, в память тех, кто пал за Родину в Великую Отечественную войну. Как раз в это время к памятнику учительница привела первоклашек. Она следила за тем, чтобы во всем соблюдался порядок, а ребятишки необычайно серьезно относились к происходящему. Вот, глядя на них, Сергей и продолжил рассказ.

К месту, где дислоцировалась часть, с двух сторон подступала пустыня. А старую крепость, которую занимал первый батальон, и вовсе заносило песком. Воду брали из пробуренных скважин. Ее хлорировали, а потом отстаивали в металлических емкостях. И когда Сергей пил эту противно-теплую воду, он вспоминал родники Оренбуржья.

Сергей — уроженец бугурусланского Аксакова, принадлежавшего некогда деду знаменитого писателя. И места там действительно дивные. С тучным черноземом, прохладой дубовых перелесков и запахом трав, выкошенных меж берез. Поэтому Сергей с детства готовил себя к жизни именно здесь, на селе. Еще в школе освоил водительское дело, работал механизатором. А потом решил связать свою судьбу с работой на земле — стать агрономом. Представлялось это ему, может, несколько по-детски: вот он умается, отправляя на массив посевной агрегат или комбайн на обмолот, а потом, смахнув пот, отойдет к роднику и припадет к ледяной струе…

— Они мне и там, в Афганистане, снились — наши родники…

Однажды боевые машины, среди которых был и его, Сергея, бронетранспортер, остановились у поспевающей пшеницы. Ребята уже привыкли к афганским видам: рощицы миндаля и алычи, мандариновые деревца или крохотные хорошо ухоженные виноградники. А на этот раз колонна остановилась у кооперативного поля, размерами мало чем уступающего нашему колхозному. Сергей спрыгнул с брони и замер. На краю пшеничного участка стояла такая знакомая «Нива», а чуть дальше — сразу три трактора «Беларусь». Сергей подошел к комбайну и похлопал по горячему металлу, как по плечу друга. Хозяева поля, бородатые афганцы, молча смотрели на него…

Рассказывая об этом, Сергей оживился, глаза его повеселели. А потом вдруг замкнулся. Я уже знал об этих затяжных паузах в разговорах с «афганцами». Отчего они? Оттого, что не хватает слов и умения рассказать о том, что пережито там, в огне, на грани жизни и смерти? Или, может, испытанное столь ужасно, что человеческая душа противится, не хочет возвращаться к пережитому даже в воспоминаниях.

А Сергей вдруг сообщает, что, участвуя в «реализации», предпочитал находиться сверху, а не внутри бронетранспортера.

— Но ведь так опаснее? Любая пуля, даже случайная, может «достать»…

— А в бэтээре лучше, когда наскочишь на мину? Я задыхался под броней. Только представлю, как корежит и рвет металл… Нет уж, лучше наверху!

И я снова смотрел на его иссеченные каменной крошкой щеки, на большие рабочие руки, знавшие рычаги трактора и тяжесть автомата. И хотя был вдвое старше его, иногда чувствовал себя перед ним в чем-то младенцем. Он был там, он вынес из-под огня такое знание о собственной душе, какого у меня о своей не было. Впрочем, делиться этим знанием собеседник не спешил. Характерна, например, такая деталь: поступая в институт, Товпеко умолчал о своем участии в афганской войне — сокурсники узнали о его боевом прошлом лишь от работников военкомата, пришедших в вуз, чтобы вручить Сергею еще одну награду — медаль «За боевые заслуги».

— Сергей, ну почему же ты все-таки скрыл? Другие, бывает, идут на заведомую ложь, выдают себя за «афганцев». Чтобы блеска прибавить собственной личности.

— Почему, почему?.. — рассердился Сергей. — Так!..

Теперь я думаю, не оттого только, что прошедшие ад боев ребята в чем-то пока не разобрались, а оттого прежде всего, что и все наше общество в целом еще далеко не единодушно в оценке такого сложного и противоречивого явления, каким оказалась для страны девятилетняя война в Афганистане. Вспомним, какая дискуссия разгорелась на одном из заседаний Первого Съезда народных депутатов СССР. Вот всего лишь несколько выдержек из нее.

Депутат С. Червонопиский: — До слез обидно, что тем, кто вне всякой очереди шел под душманские пули, на итальянские мины, под американские «стингеры», приходится порой слышать из уст бюрократов от партии, советских, комсомольских и других органов уже ставшую почти крылатой фразу: «Я вас в Афганистан не посылал».

Депутат П. Шетько: — То, что сегодня Сергей рассказал здесь с трибуны, я подтверждаю. Эта фраза, которая звучит и по сей день от бюрократа: «Я вас в Афганистан не посылал» — пожалуй, она и будет звучать. А как же иначе? И то, что у нас сегодня мелькает в газетах, нам не дает покоя. Это и стихи Евтушенко «Колдунчик», «Афганский муравей» и другие. Мы, воины-интернационалисты, требуем всесторонней оценки ввода войск в Афганистан. Мы знаем правду об Афганистане и хотим, чтобы вы ее знали.

Из обращения в президиум Съезда от группы офицеров-афганцев, зачитанного депутатом С. Червонописким:

«Убедительно просим дать с трибуны съезда разъяснения народным депутатам, на каком основании или по чьему поручению народный депутат СССР Сахаров дал интервью журналистам канадской газеты «Оттава ситидзен» о том, что будто в Афганистане советские летчики расстреливали попавших в окружение своих же советских солдат, чтобы они не смогли сдаться в плен».

Депутат А. Сахаров: — Я выступал против введения советских войск в Афганистан и за это был сослан в Горький (шум в зале). Именно это послужило главной причиной, и я горжусь этим, я горжусь этой ссылкой в Горький, как наградой, которую я получил… Это первое, что я хотел сказать. А второе… Тема интервью была вовсе не та, я это уже разъяснил в «Комсомольской правде»… Отвечая на этот вопрос, я упомянул о тех сообщениях, которые были мне известны по передачам иностранного радио, — о фактах расстрелов (шум в зале), «с целью, — как написано в том письме, которое я получил, — с целью избежать пленения». Эти слова — «исключение пленения» — это приговор для тех, кто мне писал, это приговор чисто стилистический, переписанный из секретных приказов. Сейчас этот вопрос расследуется.

Что после этих слов началось в зале Съезда народных депутатов СССР — общеизвестно. Один за другим выступили депутаты: преподаватель СПТУ из Витебска В. Якушин, советник Председателя Верховного Совета СССР маршал С. Ахромеев, бригадирша совхоза «Пионер» из Владимирской области Г. Кравченко, директор пензенского совхоза «Елизаветинский» Н. Поликарпов.

Наконец на трибуну поднялась учительница из города Газалкента Т. Казакова. Вот ее слова:

— Товарищ академик! Вы своим одним поступком перечеркнули всю свою деятельность. Вы принесли оскорбление всей армии, всему народу, всем нашим павшим, которые отдали свою жизнь. И я приношу всеобщее презрение вам. Стыдно должно быть!..

На этой драматической ноте я пока и закончу цитирование стенограммы. Тяжело воспринимаются обвинения, брошенные в адрес академика. Не менее тяжело ложатся на душу его иные ответы. Хорошо, что, знакомясь со стенограммой, я уже имел знакомство с семьей Александровых из старинного оренбургского села Изобильного, сын которых — Вячеслав Александрович — погиб на одном из горных перевалов Афганистана. О его судьбе и судьбе его близких и пойдет дальше речь.

Родился Вячеслав 4 января 1968 года в селе Буранном, а потом семья переехала в Изобильное. Оба населенных пункта для Славика стали родными. Тем более, что в первом остались родители отца — Михаил Адамович и Пелагея Александровна, а со стороны матери — ее родительница Александра Антоновна Бутрова.

Славик часто проводил каникулы в Буранном. Любил пирожки бабы Шуры, сказки бабушки Пелагеи, учительницы. Дед Михаил делился воспоминаниями. Семь лет прослужил Михаил Адамович в Красной Армии, прошел славный боевой путь, имеет награды, дважды ранен, комиссовался в сорок третьем с осколком в позвоночнике. Другой дед, Михаил Петрович Бутров, вернулся с Великой Отечественной на костылях. Впрочем, внук знал его лишь по рассказам бабы Шуры — Михаил Петрович умер, когда Славику не исполнилось и полугода.

Река Илек, с каждым годом отдаляясь от крайних улиц села, образовала великолепную пойму. Глядя на расположившиеся там огороды и речку, мы и разговорились с Виктором Ивановичем Гладковым, капитаном в отставке, военруком средней школы села Изобильного. Гладков дело свое знает. В последние годы не раз приходилось слышать сетования военкоматов на плохую подготовку призывников из села. Изобильненской школе в этом упрека нет. Виктор Иванович держит в руках пачку фотографий. Посмотреть есть на что. Стрельбы во время военной игры «Зарница». Состязания старшеклассников «А ну-ка, парни!» Плавание школьного отряда на плоту по Илеку. Фрагменты поездки в Волгоград, к местам боевой славы.

Заодно уж следует отметить добротность знаний, получаемых ребятами в здешней школе: с каждым годом все больше изобильненских выпускников поступают в вузы, в том числе на довольно трудные для сельских школьников инженерно-математические факультеты.

— Не знаю, — говорит Виктор Иванович, — почему-то в последнее время и в средствах массовой информации, и в кино, и по телевидению мы все больше отдаем предпочтение тем, кому не следовало бы. Металлистам, рокерам, рэкетирам, шантажистам, интердевочкам. А настоящая молодежь — вот! — Виктор Иванович вскидывает пачку фотографий.

Что ж, если и есть в его словах доля запальчивости, то небольшая, поскольку в той пачке снимки мальчишек и девчонок с лопатами в руках на картошке, у ворохов зерна, на комбайне и т. д. А главное — там изображен юноша, почти мальчик, в военной форме и берете десантника, его ученик, удостоенный высокого звания Героя Советского Союза.

Во дворе Александровых много цветов.

— Вот у этих, — показывает хозяйка двора Раиса Михайловна, мать погибшего, — Слава то ли во втором, то ли в третьем классе караулил как-то сразу три или четыре утра подряд. Попросит разбудить пораньше, выйдет и ждет, как дрогнут навстречу солнцу цветочные лепестки. Раз не уследил, другой. А потом все же подсторожил как-то. То-то было радости…

В этом месте Раиса Михайловна смахивает слезу. Сколько она их уже пролила, в том числе и тогда, когда выходили из Афганистана последние советские части. Тогда в Оренбуржье стояла снежная зима. И когда по телевизору показывали перегороженные сугробами дороги в горах, по которым двигались тяжелые бронетранспортеры, Раиса Михайловна отмечала обеспокоенно: и там большой снег.

А до этого по радио и в газетах несколько раз упоминали города Гардез и Хост. И каждый раз при этом сердце ее вздрагивало. Еще бы! В привезенном ей боевыми друзьями сына блокноте родною рукой были аккуратно вписаны названия афганских мест — тех, где побывала его парашютно-десантная рота. Оба упомянутых выше населенных пункта вписаны в книжечку дважды. Итог же всему подводит краткая запись, сделанная другим почерком: «16.30. Седьмого января. Последняя война Славика. Хост, под которым он геройски погиб». Эти строчки неровны, что и неудивительно: запись сделана человеком, только что вышедшим из боя.

В те радостные для всех нас дни весь мир следил за тем, что происходило на дорогах из Кабула в Термез и к Хайратону. Вот последняя бронетанковая колонна покинула афганскую столицу. Вот пропыленные машины достигли перевала Саланг. Здесь произошли жестокие бои. А вот уже на Советской земле женщины обнимают парней, только что оставивших за собой пограничный мост через реку. А мать в те дни снова прощалась с сыном, как делала это несколько раз и раньше. Сначала в Сызрани, куда друг сына привел Раису Михайловну вопреки Славиному запрещению: он замыкал колонну и, увидев ее, от неожиданности выронил рюкзак и рассыпал по перрону немудрые вещи — мыльницу, бритвенный прибор, тюбик зубной пасты. Потом накануне трагического боя, когда увидела его во сне, — Слава надевал телогрейку, в которой обычно ездил на осенние работы, и уходил из дому молча, холодно, не отвечая на ее вопросы. Потом на траурном митинге, когда хоронили его в открытом гробу на старинном казачьем кладбище возле родного села. И вот теперь еще раз при виде матерей, после мук ожидания и неизвестности, счастливо рыдающих на груди возвратившихся сыновей. Ей дождаться своего не пришлось…

Из письма командира парашютно-десантного полка полковника В. А. Востротина музею Изобильненской средней школы, которая теперь носит имя героя-земляка В. А. Александрова:

«…В ответ на вашу просьбу сообщаем подробности о службе и последнем бое гвардии младшего сержанта Александрова Вячеслава Александровича. Уравновешенный, скромный, он всегда был окружен боевыми товарищами. Принимал участие в десяти боевых операциях по оказанию помощи афганской народной армии. Во всех проявил мужество и героизм. Решительно действовал он и в ходе операции «Магистраль», когда советские части обеспечивали доставку продуктов, медикаментов и теплой одежды в блокированный мятежниками район города Хоста. Десантники контролировали дорожный участок, не давая мятежникам нападать на колонну с грузами и минировать дорогу. Седьмого января 1988 года душманы начали штурм высоты. Они шли в атаку, уверенные в успехе, так как значительно превосходили наших воинов по численности…»

Из донесения начальника штаба части Н. Самусева:

«В 15.30 мятежники перенесли огонь на блок управления ротой. В то же время по высоте продолжали вести огонь с разных направлений пять гранатометов, одно безоткатное орудие, три-четыре пулемета и большое число стрелкового оружия. Наконец, группа мятежников, пользуясь мертвым пространством на подступах к высоте, бросилась в атаку. Их взаимодействие осуществлялось по рации. Наступающие были одеты в черное. По данным разведки, такую форму использовали полки специального назначения, сформированные из фанатиков и уголовников, приговоренных к смертной казни.

Первым открыл огонь наблюдатель гвардии младший сержант Александров В. А., что дало возможность занять позицию согласно боевому расчету…»

Продолжение письма В. Востротина:

«Вячеслав оказался с фланга к наступающим. Огнем из крупнокалиберного пулемета он заставил их остановиться, вызвал огонь на себя…

Он продолжал стрелять до тех пор, пока осколки не вывели его пулемет из строя. Тем временем наступающие вплотную подошли к его окопу. Пять гранат бросил Вячеслав по врагу. Он уничтожил десятки атакующих. Но, несмотря на это, они продолжали идти вперед. Видя сложность положения, Александров собрал остатки боеприпасов и сменил позицию, заняв оборону за стволом дерева, верхушка которого была снесена реактивными снарядами. Еще пять магазинов патронов расстрелял он из автомата…»

Раиса Михайловна показала мне фотографию того места. На снимке хорошо видны горный склон, упавшая часть дерева. Вот из-за нее и бил Вячеслав по врагу, короткими злыми очередями заставляя лечь наступающих. Показывая снимки, Раиса Михайловна иногда поглядывала на окно, за которым полыхали цветы. Около них когда-то засиживался маленький Славик. Цветы — и вот эта злая, меткая, прицельная стрельба. Как связаны они? И не противоречат ли друг другу?

Все, с кем мне удалось поговорить в Изобильном, одинаково удивлялись доброте, цельности и выдержанности характера своего земляка. По свидетельству товарищей по части, внешне Слава выглядел очень юно. Встречающиеся с ним впервые иногда недоумевали, как такого мальчика на войну взяли? Он и в самом деле был очень молод. Двадцатилетие справили ему там же, в Афганистане, за полтора месяца до срока его «дембеля». По традиции Слава сам испек пирог, разрисовал сгущенкой. А до этого у того же Хоста их сильно обстреливали «эрэсами», и погиб корректировщик Федотов. Его вспоминали, когда пили чай. После пели: «Серая кукушка за рекой, сколько жить осталось мне, считает…»

А через три дня погиб Слава…

Как-то в шестом классе Слава зимой собрался затемно на рыбалку. Его не пускали — он заупрямился: «Мальчишки могут подумать, что я ночью боюсь идти мимо кладбища». С рыбалки, однако, вернулся раньше обычного. «Что такое?» «Да скучно там одному». Несмотря на уговор, никто из мальчишек, кроме него, на рыбалку не явился.

По словам отца, Александра Михайловича, девятиклассником Слава работал на жатве. Случилось так, что комбайнер, у которого он был помощником, заболел. Что делать? Где искать замену заболевшему?

— Я поработаю, — сказал Вячеслав бригадиру.

И три дня водил комбайн один, самостоятельно устраняя неисправности.

В другой раз Славе доверили работу на орошаемом участке за Илеком. Оплата там была хорошая, а усилий требовалось немного. Однако мальчишка вскоре отпросился с поливного участка: его сверстникам досталась более трудная работа на зерновом поле, и Слава перешел к ним — не хотел, чтобы его упрекали в том, что ищет в жизни где полегче.

Еще факт. На уроке военного дела учились ползать по-пластунски. Помня о силе личного примера, преподаватель Виктор Иванович Гладков, который уже упоминался выше, всякое упражнение сначала выполнял сам. А класс в этот раз решил повеселиться. Одолел Виктор Иванович полоску земли, а ему говорят: